Проклятое дитя

Намджун напряженно вглядывался вдаль, величественно скрестив руки на широкой груди. Его зоркий глаз не пропускал ни пылинки, пристально наблюдая за всеми мостами и вершинами каньона, которые только можно было разглядеть с этого ракурса. Мэй по-прежнему сидела около Тэхёна и словно преданный пес ожидала его пробуждения. Совсем недавно она переодела его в варварские одежды, в которых он пришел в храм, убрав подальше насквозь мокрые халаты, пахнущие чем-то приторно-приятным. Лечебная трава закончилась, потому и поить его горячими чаями перестали. Тэхён все еще пах чем-то сладким, но зрачки его уже не были такими большими. Несколько минут назад женщина пыталась разбудить его насильно, но юноша лениво раскрыл глаза и тут же так же лениво их закрыл, даже не понимая этого. На небе россыпью стали появляться звезды, когда где-то сверху затрубил колокол, предвещая об опасности. Следом на мосту появились воины, облаченные в черные одежды. Они передвигались быстро и держали оружие наготове. Намджун схватил меч, еще не собираясь покидать покои. Он все еще наблюдал за тем, как на подвесном мосту разгоралась драка. Воины храма храбро встали на его защиту, но враг постепенно пробирался вглубь. Мэй вновь предприняла попытку разбудить мальчишку, но тот не отзывался, продолжая спать. Женщина с волнением взглянула на напарника в свете небесных светил и отрицательно качнула головой. Воин крепче сжал ножны в кулаке, переводя взгляд обратно в окно. Им ничего не остается, кроме как ждать и надеяться на то, что защитники храма выиграют им немного времени и позволят избежать столкновения с врагом. И они справлялись превосходно, но темное войско словно саранча подступали все ближе и ближе и уже спустя полчаса этого противостояния вылились в долину. Они рубили всех, кто попадался на пути, проливая кровь воинов, женщин, детей, омег… Она была повсюду. Это место действительно тонуло в ней, как и пророчил Верховный Жрец. Но кто такой бесстрашный? Кому плевать на гнев Богов? Кто отважился осквернить Священные Земли и пролить в таком месте кровь? Раз Королева не могла сама возглавить свое войско, то, конечно же, это никто иной, как ее любимый сыночек. Шу еще не до конца зализал раны, ластясь вокруг мамочки словно побитый щенок, а она поощряла его до тех пор, пока не пришло письмо, что в храм Асхвы пришел беременный омега. Тот самый беременный омега. Как же она кричала и лупила сына, обзывая самыми скверными ругательствами… В этот раз у него нет права на ошибку. Он должен лично обезглавить омегу и не позволить ребенку родиться. А как он будет этого добиваться совершенно не важно. Пусть даже придется сжечь весь храм! Плевать! Омега жить не должен. Лучники зарядили луки огненными стрелами и под четкими командами стреляли в окна. Легкие ткани, которыми были переполнены помещения мгновенно вспыхивали, заставляя черный, едкий дым вытеснять кислород. Более ждать было нельзя. Воины в очередной раз попытались растормошить Тэхёна, разбудить его, но юноша все никак не мог совладать с дремотой, не желая просыпаться. На свой страх и риск, они все же решили унести его отсюда, нарочно забывая, что он должен покинуть храм своими ногами. Но ведь они пока его не покидают… Подняв на руки беременного, плечо Намджуна отозвалось болезненным прострелом, однако крепко сцепив зубы, он осторожно вышел в коридор. Всюду слышались крики и воняло гарью. Люди разбегались кто куда и в общей суматохе не обращали внимания на пробирающихся к выходу варваров. Тэхён тяжелый, из-за чего руки просто отнимались, норовя ослабнуть и бросить его, но мужчина упрямился, не позволяя им совершить задуманное. Пропетляв по коридорам и спустившись на несколько этажей, они выбрались к каменной широкой лестнице. И только Намджун сделал шаг на первую ступень, как почувствовал, что кто-то схватил его за ткань одежды внизу на спине, настойчиво потянув назад. Он резко обернулся, ожидая увидеть противника, но это был мальчик. Верховный Жрец окликнул Мэй и резвым жестом стал зазывать за собой. Внизу лестницы послышался звон стали – битва понемногу захватывала храм. Спускаться опасно – там во всю лютуют псы Королевы. Следуя за ребенком, путники вновь петляли по пустующим коридорам, пока не добрались до винтовой узкой лестницы. Намджуну приходилось идти боком, аккуратно спускаясь по крутым ступеням, чтобы ненароком не ударить спящего омегу обо что-то головой. Мэй суетливо оглядывалась, идя последней. Этот проход привел их в просторное помещение, больше походившее на пещеру. Лениво горела дюжина свечей и струился холодный лунный свет из дыры в потолке, отражаясь в воде, которая была здесь по щиколотку вместо пола. В центре стоял большой плоский камень (аки стол), на котором лежали реликвии храма и небольшие кувшины, флаконы и пиалы с чем-то. В самом центре – золотая чаша, которую схватил жрец, а все остальное резво принялся скидывать на пол освобождая место для чего-то (кого-то). Огонь кострища, что горел не так далеко от стола, зловеще стал больше. – Сюда его, – торопливо приказал он, взбираясь на камень и уже ногами скидывая все, что осталось на нем. – Быстрее! – прикрикнул он на воина и нетерпеливо топнул ногой. Намджун понятия не имел для чего это. Понятия не имел зачем они пошли за преподобным, уж тем более, что здесь будет происходить и зачем им останавливаться в этом месте. Но разумом словно что-то овладело, потому ослушаться он никак не мог. Аккуратно уложив Тэхёна на камень, мужчина отошел на несколько шагов назад и словно завороженный принялся наблюдать за происходящим. Мальчик мычал что-то непонятное под нос, стоя около головы омеги. Он медленно поднял золотую чашу вверх двумя руками над своей головой и стал говорить еще громче. Огонь вспыхнул сильнее, поднимаясь едва ли не до потолка и обдавая жаром. Но это еще не все чудеса. Глаза жреца запали, становясь белыми, лишенными зрачков. Мычание превратилось в слова, но язык, на котором он говорил, был совершенно непонятен. Он выставил маленькую ладошку в сторону и, как по волшебству, в нее влетел метательный нож, пробивая насквозь. Намджун обернулся, решив, что это Мэй его кинула, но женщина с огромными глазами смотрела на то, как капля за каплей вода начала подниматься вверх и застывать в воздухе. Разве жрецы так умеют? Разве их обряды не заключаются в песнопении и безобидном общении с Богами? Что сейчас происходит? Столько вопросов и ни одного ответа. Ни Мэй, ни Намджун еще ни разу не видели ничего подобного даже в вычурном колдовстве шаманов варварских племен, а они кое-что да умеют. Странно, но ни у кого из воинов не появляется мысль, что сейчас происходит что-то плохое. Даже когда мальчик, не вынимая ножа из ладони накапал в золотую чашу алой крови и даже когда опустился около Тэхёна, поднося этот сосуд к губам – нет. Капли, которые до этого мучительно медленно поднимались вверх, теперь начали вращаться по кругу. Каждая находила свою траекторию и постепенно набирала обороты, образуя водные стены из потоков с эпицентром неведомого буйства. Это все настолько восхищало воинов, немного дезориентировало и заставляло ускоренно вспоминать все сказки, легенды и былины, которые они слышали от старших, чтобы хоть как-то объяснить происходящее, что совершенно отвлекло внимание от Тэхёна. Его начало трясти. Вначале единично дергались конечности, следом подключилась голова, а после и все тело. Мэй попыталась сделать шаг, потому что теперь уже страх сумел пробраться в разум, но ноги не слушались, ровно также, как и у Намджуна. Даже сказать что-то они были не в состоянии, потому безвольно продолжали наблюдать. Тэхёна трясло не долго, буквально несколько десятков секунд, а апогеем стала неестественная дуга, заставившая его выгнуться в спине настолько, что каменного стола касались только пятки и макушка. В этот момент мир вокруг замер. Даже жрец замолк, уставившись белыми глазами в одну точку, словно за кем-то наблюдая. И воины готовы навсегда отказаться от оружия, но их никто не сможет переубедить в том, что глаза их сейчас обманывают. Это даже силуэтом назвать нельзя. Реальность искажалась, создавая прозрачный образ кого-то. И этот кто-то неторопливо приближался к медленно опускающемуся Тэхёну. Даже предполагать, кто это может быть было страшно, хоть воины и поняли это, когда силуэт остановился около омеги и ткани на его животе немного впали от прикосновений. – Намджун, – совсем тихо прошептала Мэй, находясь немного позади мужчины. – Ты же видишь? – не веря переспросила женщина. – Она поцеловала его. Асхва поцеловала его. Да, он определенно это видел, но вот не знал, верить ли. Одно дело, когда ты слышишь легенды, которые в трезвом уме всегда найдут логическое объяснение, а с другой наблюдать все это воочию. Они, наверное, надышались дымом или в этом помещении намешаны какие-то дурманящие травы. В момент, когда Тэхён резко распахнул глаза, вода, висевшая в воздухе разом упала, огонь, ласкающий своими языками потолок, превратился в обычное пламя, а жрец, наблюдавший за Богиней, камнем рухнул на землю. В этот же момент в головы воинов пробрался навязчивый шепот тысячи голосов, а то и больше. И все они ругались и осуждали. Атмосфера в миг стала давящей и грозилась раздавить, прижав к полу. Нестерпимо болезненные ощущения пробрались в каждую клеточку, заставив согнуться, закрывая руками уши. А вот омеге хоть бы что. Он несколько раз похлопал пушистыми ресницами, а затем мягко улыбнулся, глядя на того, кто был перед ним. Он что-то говорил, возможно, что-то спрашивал и улыбался еще шире. Волосы его шевелились, словно кто-то мягко перебирал пряди. Его спутники уже не видели Богини, но она все еще была здесь – разговаривала с Тэхёном. Они видели лишь то, как шевелятся его губы. Затем он аккуратно сел, скидывая ноги с камня и взволнованно взглянул на Намджуна и Мэй, тут же обращаясь к незримому собеседнику, а затем указал пальцем за стол, показывая им на Верховного Жреца, продолжая говорить. Затем он замолчал, внимательно слушая и монотонно кивая. Весь его разговор от силы длился секунд десять реального времени. По крайней мере так показалось воинам. Для них время текло немного иначе, нежели для омеги. В тот момент, когда Тэхён начал ерзать, пытаясь встать со стола, шум прекратился и контроль полностью вернулся к телу. Мужчина и женщина в пару шагов оказались около омеги, с обеих сторон подхватывая его под руки и помогая слезть. – Как ты? – взволнованно спросила Мэй. – Как ты себя чувствуешь? – в унисон с ней попал Намджун. Тэхён не переставал легко улыбаться, что было совсем не уместно в данной ситуации. Он несколько раз кивнул, заверяя, что с ним все в порядке, и отер тылом ладони уголок губ и низ щеки, на которых остался алый след чужой крови. Омега безразлично взглянул на нее и отер конечность о ткани своей одежды. Сейчас его губы, зубы и язык приобрели красно-бардовый оттенок, да и вкус во рту все еще был не понятный: металлический, сладкий и свежий, словно он мяты объелся, которая невероятно взбодрила и придала сил. – Нам нельзя здесь находится, – беспечно пролепетал омега, неловко поджимая губы и опуская взгляд. – Боги гневаются и хотят наказать нас. Вот после таких слов в этом месте совсем не захотелось оставаться, тем более сейчас все разговоры, связанные с магическими, потусторонними силами пугали до чертиков. Никто не против убраться отсюда, но перед этим Мэй решила все же помочь и жрецу, ведь как можно оставить его не пойми в каком состоянии, да еще и раненного? – Нет! – закричал неожиданно Тэхён, испугав спутников. – Нельзя! Не трогай его! Она запретила! Мэй даже опешила, застыв на месте с оленьими глазами, а омега немного поумерил пыл, поёжившись. – Ему помогут, – тише проговорил он. – Давайте просто уйдем отсюда, пожалуйста. Пещероподобное помещение, в котором они находились – обитель исключительно Богов и жрецов и не посвященным умам во все таинства их общения здесь находиться запрещено. Это оскорбление и тяжкое преступление. Хорошо, что в данном случае не их. Путники ведь не целенаправленно забрели в это место. Маленький жрец привел их сюда обманом, а потому Суд вершиться будет над ним одним. И над Асхвой, которая покровительствовала преподобному. В любом случае это уже дела Богов и смертным нет до них никакого дела. К слову о делах. Они обстояли крайне плохо. Улыбка исчезла с лица Тэхёна, как только он стал задавать бесконечное количество вопросов, начиная с того, почему он оказался в таком священном месте, почему так долго спал и заканчивая интересом о происходящем вокруг. И вновь стало страшно. Уж лучше бы он спал дальше, не ведая обо всем, чем вновь окунался в кошмар наяву. В плен попадать совсем не хотелось, но и воины были настроены решительно. Никто добровольно облачаться в кандалы не собирался: либо побег, либо смерть. Тэхёна устраивал лишь первый вариант – выжить любой ценой. План предельно прост (любит омега простые планы, но вот с горой: «подняться-опуститься» все вышло совсем не просто): выбраться из храма, добраться до причала, прыгнуть в лодку и умчать как можно скорее и как можно дальше. Совсем не сложно, не считая того, что двор кишит воинами и там все еще идет битва не на жизнь, а на смерть! Ужасно воняло гарью, отбирая всякий кислород. Юноша прикрывал нос ладошкой, когда они суетливо вошли в облако черного дыма. Мэй крепко держала его за руку, чтобы не потерять в суматохе. С просторных каменных залов с толстыми квадратными колонами они перешли в небольшое помещение, ведущее на скотный двор. Оно пылало адским огнем, так и норовя заключить в свои объятия. Однако троица настойчиво пробежала сквозь него, выходя на улицу. В этой части людей почти не было. Уже не было. Мертвые тела всех несчастных, которые попали под оружие врага сейчас распластались на земле, щедро питая ее своей кровью. Ноги Тэхёна липли к ней, противно чавкали, а от вида покореженных и изувеченных тел и вовсе наворачивались слезы и противный рвотный комок проник в горло. Да как они вообще посмели превратить былое изобилие вот в это? И почему Боги судят совсем другого? Почему не защищают это место? Почему решили отвернуться от него? Омега громко вскрикнул, накрывая рукой шею и резко останавливаясь. Мэй, глядевшая в оба и все еще крепко держащая его за руку остановилась не по собственной воле, взглянув на мальчишку. Намджун поступил также. – Что? В чем дело? – взволнованно поинтересовалась женщина, не понимая причины остановки. Омега вскрикнул во второй раз тут же пускаясь в слезы. Не столько больно, сколько страшно и тревожно. В его плече и шее торчат длинные иглы, которые в свете пылающего храма отливаются серебром. Намджун обернулся и, поддаваясь инстинктам, резво отбил еще одну иглу, летящую в Тэхёна не с такого уж и дальнего расстояния. – Подонок! – прорычал мужчина, кинувшись в бой. Шу нашел их, тихо крадущихся к причалу. Так и знал, что рано или поздно они появятся, так что караулил поблизости, рубя каждого, кто попытается сбежать. Пока Намджун отвлекал его внимание, яростно сражаясь, Мэй выдернула иглу и быстро оттянула горловину рясы, глядя на место укола. У Тэхёна слегка подкосились ноги, а само тело стало почти невесомым. Разум поплыл по течению, не позволяя думать. Женщина помогла не рухнуть, крепко схватив под руку, и попросила потерпеть немного, после чего пиявкой впилась в шею, высасывая из нее все, что можно. Сам по себе Шу не такой грозный противник. Просто он сражается не честно. Все его лезвия смазаны ядом, который моментально дает о себе знать. Иглы не были исключением. От места укола вверх по шее и вниз по плечу над ключицей расползался черный узор, пронизывая каждый капилляр. Мэй выплюнула отравленную кровь и недовольно цыкнула, взглянув на это ядовитое искусство. Это плохо. Если у нее не найдется подходящих лечебных трав, чтобы избавить его от этого… Даже загадывать не хочется! Суетливо спрашивая о его самочувствии, она буквально тянула его к лодкам, прося собрать все свои силы в кулак и не волноваться. Тэхён и не переживал. В его теле легкость, а мысли парят над облаками, отвернувшись от всех тех ужасов, которые творятся позади. Он плелся, путаясь в ногах, и придерживал одной рукой живот. Наследник вновь взбушевался, яростно толкаясь ножками и это, наверное, единственное, что отрезвляло в данный момент. – А Намджун? – дезориентировано спросил омега, когда Мэй скинула котомку в ближайшую лодку, стоя на деревянном причале и аккуратно старалась спустить в нее юношу. А Намджун продолжал упрямо противостоять, всеми силами стараясь изворачиваться от порезов. Он хорошо удерживал позиции до тех пор, пока в ладонь не прилетела стрела, выбивая меч из рук. Он ловко увернулся от атаки Шу, перекатываясь через мертвые тела и открывая путь к омеге. Ханзо снайпером засел в окне храма на верхнем этаже и далеко не с первого раза, но все же умудрился попасть в «старого друга». Шу, конечно, был уверен, что его яд сделает свое дело, тем более этот мальчик получил двойную смертельную дозу, но мать четко приказала обезглавить его. Потому не теряя времени, он направился к беременному. Мэй пришлось оставить юношу и вместо напарника пуститься в бой. Шу принял его с некой радостью и кривой ухмылкой на губах. – Так и знал, что Генерал Джебит причастен к этому, – ядовито выплюнул он. Отрицать что-то женщина не стала. Решив, что лучший ответ – это бой. Намджун налету сбил еще одну стрелу, пущенную Ханзо в Мэй. Похоже, их у ищейки больше не осталось, потому он скорее поспешил выбираться из пылающего храма, чтобы вступить в ближний бой. – Уходи! – крикнул Намджун, хватая меч двумя руками. Мэй и Шу в этот момент медленно двигались по кругу, следя за движениями друг друга и переводя дыхание. Ну уж нет. Она не будет убегать, тем более этот маменькин сынок уже изрядно надоел. Даже в былые времена, когда она была одним из военачальников армии Императора, он бесил ее одним своим видом и присутствием. Ей так хотелось всадить ему нож в голову, или перерезать горло острой нитью... Так что сейчас, имея такой шанс, сбегать она никуда не собирается. – Нет, – грубо отчеканила женщина. – И даже не спорь! Иди живее к омеге – он отравлен! Намджун бросил мимолетный взгляд в сторону Тэхёна. Тот тяжело дышал, отирая пот со лба, и держался за деревянный кол пристани, чтобы не рухнуть на землю или в воду. Выглядел он крайне плохо. – Иди! – прокричала Мэй и снова кинулась в бой, бросая метательный нож в противника, который глядеть на представление больше не стал, намереваясь как можно скорее покончить со всем. И всеми. Мужчина согласился, скрепя зубами. Обида вновь кольнула в сердце. Он безоговорочно бросается к этому важному для них и их цели мальчишке на помощь, согласен рисковать своей жизнью, но доверия к нему все еще нет. Его все еще не нужно посвящать в детали плана. – А Мэй? – на этот раз заладил Тэхён, когда Намджун вместо кола стал его опорой. Черные узоры понемногу начали переходить на лицо. Воин ничего не ответил, да только омегу это совсем не устроило. – Я не оставлю ее! – слабым, но бодрым голосом взбрыкнул он и принялся вырываться. – Не пойду никуда! Нет! – и в виду своего состояния даже начал брыкаться и вырываться и с каждой попыткой действия его становились более настойчивыми, так что Намджуну пришлось применить силу, возможно даже причинить немного боли, скрутив его и словно маленького запихнув в лодку. Тэхён отбивался и даже лупил воина в грудь, а потом неожиданно замер, выпучил глаза максимально широко, ошарашено взглянув куда-то за спину Намджуна. Водная пелена смыла картинку, но не заставила исчезнуть образ. – Мэй, – прошептал он одними губами. Мужчина обернулся. Воительница лежала на спине прибитая где-то в районе живота мечом к земле. Шу щедро давил на рукоять, бешено улыбаясь, а женщина держалась руками за лезвие чуть выше, не щадя порезанных и кровоточащих ладоней. А в голове мантрой: «Он умрет, если ты решишь уйти. А если решишь остаться, то умрешь ты. Все зависит от тебя. Что тебе дороже? Твоя жизнь или его? Даже Богам интересно». Похоже, выбор она уже сделала и даже не задумалась.