Проклятое дитя

Тэхёну даже начала нравится его придуманная жизнь и последствия, которые она за собой принесла. Нравилось притворяться девушкой и жить с Деда и Сарой, помогая по хозяйству и приглядывая за женщиной. У него появились новые знакомые: мужчины и женщины, девушки и парни (омег в этом поселении не было), которые навещали его вечером и с удовольствием общались. Тэхёну льстило подобное внимание к своей персоне, но он не зазнавался. Сара и сама пользовалась популярностью среди местных – ее все любили – но она как-то ревностно относилась к новым знакомым омеги. А юноша в любой ситуации выбирал ее и держал дистанцию от всех остальных. Особенно, когда они звали его куда-то прогуляться, испытывая неподдельный интерес к новой барышне, а то, что она была в положении, так еще больше подогревало их заинтересованность. На пятый день пребывания в деревне Тэхён уже вел себя естественно, словно всегда был Ви-Ви, даже со стражниками и ищейками, которые не исчезали из этих краев особенно в свете последних событий. Все искали омегу-предателя и слушать про то, как молодняк этого поселения высказывается, как бы лично свернули ему шею, пронзили мечом, закидали камнями было неприятно, но юноша робко хохотал со всеми, не выдавая внутреннего переживания. Отряды воинов заходили переночевать в деревню и редко оставались в ней на три-четыре дня, но Тэхён умудрялся кокетничать с ними и выделяться на фоне всех остальных. «Хорошо спрятано то, что лежит на виду», – одобряла Сара, но тут же просила не переусердствовать, одергивая, когда омега переходил черту. Его обаяние и загадочность подарили дому Деда бесплатную рабочую силу и за пять дней пребывания у него воины любезно согласились починить забор, оградку для домашнего скота, починили крышу. Хоть так он мог отплатить этим людям. Хотя юноша и так был хорош: помогал по хозяйству, не боясь марать руки о домашних животных, убирал во дворе опавшие листья, вычистил дом как изнутри, так и снаружи до блеска и всегда готовил кушать вместе с Сарой. – Странное у тебя имя, – в момент приготовления одного из ужинов признался омега. – Необычное для этих мест. Девочка рассказала, что так ее назвала мама, что ей приснился сон, в котором колдунья советовала назвать ее ребенка именно «Сара». Так и получилось. Тэхёну нравилось. И в тот момент он решил, что, если ему приснится подобный сон, он тоже последует его совету, а затем встрепенулся. Что это? Почему он думает о таком? Он не будет давать этому ребенку имя и не будет привязывать его к себе. Простой план: родить и уйти, все еще остается в силе. Сара была в восторге впервые почувствовав, как пинается малыш. Испугалась вначале, одернув руку, с чего посмеялся Деда, но потом также бережно ощупывала живот, ловя ладошками легкие пинки. Тэхён счастливо улыбался. Деда оказался никакой не лекарь. По крайней мере не людей. Он был хорошим целителем для животных, но ввиду того, что человека лечащего человека в деревне не оказалось старик перенес свои навыки врачевания и на людей. Лекарь приходил к ним на один сезон, снабжая необходимыми травами и настойками, обучал элементарным навыкам врачевания, помогал, если требовалась его помощь, а затем уходил в очередную деревню. Несмотря на то, что Деда врачеватель животных, его приемчики хорошо сработали на Мэй и на шестой день Тэхёна в деревне настойка, которой они промывали рану внутри, перестала окрашиваться и жар словно по щелчку начал спадать. Старик предлагал свою помощь и беременному, настаивая на профилактической проверке. Омега отнекивался, говоря, что он «чувствует», что все в порядке, смущенно отводя глаза, а потом все же сдался и позволил Деда послушать сердце дитя. Тэхён широко улыбнуться, услышав, что предчувствие его не обмануло. Старик все еще не знал, что барышня была не барышней, что женщина, которую он лечил, была той самой женщиной из бумаги, которые висели в центре деревни на деревянной доске, а Ви-Ви на самом деле Тэхён – омега-предатель. На седьмой день в деревне снег вновь притрусил землю и падал до обеда, тут же тая. Тэхён ощипывал курицу для обеда, морщась и сглатывая противный комок. Сегодня запах ее тушки раздражал рецепторы, но не вызывал приступа тошноты. – О, прекрасная Ви-Ви, не нужна ли вам помощь? Тэхён поднял голову и неподдельно квадратно улыбнулся, показывая ряд белоснежных зубов. Молодой мужчина облокотился на невысокий заборчик и приятно улыбался ему. – Господин Шань, – продолжал улыбаться Тэхён. – А разве ваш отряд не ушел сегодня утром? – Ради вас, барышня, я уговорил своего командира остаться здесь еще ненадолго, – вроде как серьезно, а вроде, как и в шутку признался он низким голосом. Тэхён смущенно улыбнулся, опуская глаза в пол и поправляя упавшие на глаза прядки выбившихся волос. Он привык к прическе на его голове и даже сам научился вплетать конскую гриву, только получалось это все еще неаккуратно, но он на пути к совершенству. Этот мужчина – господин Шань – воин Императора, только вот Тэхён пока не понял за кого он воюет: за Императора или за Королеву. К слову, слухи о ее унижении дошли уже даже до этой глубинки. Ему чуть больше за двадцать пять. Он красив, высок, умеет хорошо говорить и омеге даже подозревал, что он не какой-то оборванец и выходец из народа, а один из «сынов Империи». Сердце трепетало каждый раз, когда он появлялся на горизонте и оказывал какие-то знаки внимания. Как сейчас, например. – Вам должно быть холодно, – предположил он, снимая воинскую накидку и накрывая ею плечи омеги, которому нисколечко не холодно, ведь он разодет в теплые наряды, но все равно принял такой жест смущенно опуская глаза, закусывая покусанные губы и концентрируя взгляд на курице. – Позвольте я вам помогу, – продолжал он, подцепив его руку, но Тэхён нежно выдернул ее, вновь засмущавшись и испугавшись. Эта та самая рука, на которой у него остался отличительный и запоминающийся шрам. – Ну что вы, господин Шань, – хихикал омега. – Не воинское это дело курей щипать. Засмеют вас ваши товарищи. Воин все же подцепил его руку, но другую и поднес к губам, оставляя нежный поцелуй на ее тыле, обжигая кожу. – Ну что вы, барышня, – бархатом продолжал стелить он. – Ваши нежные ручки не созданы для такой грязной работы. – сердце омеги запрыгало и заклокотало, а слова вызвали приятное тепло, растекающееся по телу. – Я бы нацеплял на эти ручки самые дорогие украшения, – и вновь поцеловал, нежно проводя шершавыми пальцами по мягкой коже. Тэхён познакомился с Шань на третий день в деревни, когда его отряд пришел переночевать. Он сразу стал проявлять знаки внимания к омеге, но не выходил за рамки приличия, что подкупало и привязывало одновременно. Юноша не может отрицать, что в душе зарождался легкий трепет, каждый раз, когда он появлялся перед глазами, а когда открывал рот, то истерзанная в клочья душа стежок за стежком соединялась воедино. Он боялся предположить это даже в мыслях, но кажется он умудрился влюбиться. Слухи, как известно, разносятся очень быстро. Любопытная молодежь очень долго пытав омегу о его избраннике, все же услышала коротенькую и смущающую до запределья историю о путнике и о том, как он обошелся с бедной Ви-Ви. На следующий день практически вся деревня жалела бедняжку, а за спиной говорили, что это не удивительно, ведь «она такая открытая и наивная». Просто жуть. Ну, можно же было опять солгать? Зачем говорить такое? Подобные слухи не обошли и императорский поисковый отряд, в частности Шань. Буквально прощаясь вчера вечером и точно так же целуя руки, он искренне интересовался, заглядывая в глаза, дождется ли его Ви-Ви. Вопрос смутил до безумия, но в то же время немного спустил с небес на землю, напомнив о том, что мечты, где Тэхён уже видел в качестве своего супруга этого воина, никогда не воплотятся в жизнь. Отведя глаза в сторону, омега озадаченно напомнил о дитя внутри него, аккуратно оглаживая живот, сокрытый тканями. Воздух разом закончился в легких, когда Шань позволил себе обнять его со спины, накрывая своими большими и мозолистыми руками его живот. Сердце застучало в разы быстрее. То ли Шань действительно был таким благородным, то ли преследовал какие-то нехорошие цели, но он настолько искренне сказал, что ребенок не помеха, что он примет его как родного и что найдет того путника, который посмел пальцем прикоснуться к Ви-Ви, что Тэхён безоговорочно поверил в это. Очень жаль, что он не барышня Ви-Ви. Очень. Кокетливо выпутавшись из его объятий, Тэхён с насмешкой бросил, чтобы Шань сначала отыскал предателя, а потом уже думал о нем и семье. Шань пообещал найти. Уже нашел. Но не знает. Было грустно от того, что его отряд ушел на рассвете, но ничего не поделаешь. Это обязано было случиться. Но вот он снова рядом с ним, целует руки и ненавязчиво приобнимает, а Тэхён ерзает, старается отпрянуть. – Ну же, – капризничает он почти шепотом. – День на дворе. Что люди скажут? – Что они завидуют, – куда-то в щеку выдохнул Шань и кончиком носа едва касаясь провел по скрывшейся за появившимися из-за беременности щеками к уху, оставляя аккуратный поцелуй на виске. Тело омеги дрожит в мелкой дрожи. Ему приятны все прикосновения и действия, но он правда боится, что их может кто-то заметить, потому обеспокоенно озирается по сторонам и едва ли не валится с уличного продолговатого стола, на котором общипывал курицу, слыша, как Сара зовет его с порога. Шань ласково улыбнулся, придержав его за талию. – Ви-Ви! Ви-Ви иди скорее сюда! – крикнула девочка. – В чем дело? – отозвался Тэхён и прокашлялся. Голос на мгновение стал грубее выходя из-под контроля, но потом вновь стал походить на женский. – Ты меня напугала. – Твоя мама, Ви-Ви! – топталась на пороге Сара. – Она очнулась! Тэхён вновь едва ли не свалился со стола, когда слазил с него и торопливо, но неуклюже пытался вставить ноги в обувь. Шань, как истинный воин, метнулся максимально быстро, встав на одно колено и помогая омеге обуться. Тэхён намеревался быстро убежать, но мужчина становил его схватив за запястье. – Уделите мне время вечером? – торопливо поинтересовался он, а омега кивнул быстро, не вникая в смысл вопроса, и поспешил в дом, придерживая низ живота. Глаза вновь застилают слезы. Если подумать, Тэхён не плакал с того момента, как оказался здесь. Сейчас ему радостно и страшно одновременно. Радостно от того, что Мэй наконец очнулась, спустя две недели после полученной раны, а страшно от того, что она могла что-то не то сказать или сделать, чем выдаст их. А вокруг так много врагов… Тэхён солгал Деда, что раньше мама работала служанкой у одного воина, который, когда напивался, часто бил ее и наносил тяжелые раны, объясняя ее многочисленные шрамы на теле, пока папа не увидел ее и не влюбился с первого взгляда. Он долго работал, чтобы выкупить ее из рабства, а потом на свет появился Ви-Ви. Деда широко улыбался, грея душу подобной историей. – Мама! – воскликнул омега. – Мама! – подбежал к столу и сразу же схватился женщину за впавшие щеки. Мэй отрешенно хлопала глазами и пыталась сообразить, кажется, что к чему. – Мамочка, ты узнаешь меня? Это я, твоя дочь, Ви-Ви, – отчаянно тараторил Тэхён, не сдерживая слез. Женщина сузила глаза, внимательно всматриваясь в нечеткие очертания, а затем на мокрую щеку Тэхёна легла ее ладонь. Она грозилась тут же сорваться вниз, так как сил в ее теле совсем не было, но омега схватил ее, не позволяя рухнуть вниз, и пригвоздил к своей щеке. – Ви-Ви, – тихим-тихим шепотом, страшно хрипя выдохнула Мэй. – Ты выжила, – вновь с трудом выдавила она из себя и ее глаза закатились, а следом закрылись веки. Тэхён взвыл еще сильнее. – Нет-нет-нет, – тараторил он. – Мама, нет! Что? Что с ней? Почему? И Деда, и Сара успокаивали омегу еще долго. Старик сказал, что это нормально, что после такой раны она пришла в себя совсем ненадолго, и что это нормально, что у нее совсем нет сил. А еще это удивительно, что мать узнала свою дочурку. Больше он от Мэй не отошел, забросив все домашние дела и напрочь забыв о Шань. Он аккуратно отирал ее лицо салфеткой, поправлял волосы и сам поил бульоном, аккуратно придерживая голову. Все ждал, что она снова очнется, но женщина упрямо продолжала спать. Тэхён отлучился от нее только ночью, понимая, как сильно у него болит спина и что ребенок вновь проснулся и не позволит ему отдохнуть в ближайшее время. Деда уже спал, храпя на весь дом, а Сара нехотя расстилала постель. Донг спал рядом со стариком. Пусть он и выглядел как большой мишка, но это была самая добрая собака в Империи. К ней омега прикипел всей душой, как и к тем, кто приютил его и помог. – Ви-Ви, ты идешь? – негромко прошептала Сара, начав удобнее моститься в постели. – Я немного разомнусь, – в такой же манере ответил Тэхён. – Тогда принеси воды Донгу. Омега утвердительно кивнул. Он подобрал широкую и глубокую глиняную миску пса, забавно приседая и одной рукой накинул на плечи накидку. На улице мороз и безумно холодно. А путь на кухню лежал только через холод. Выйдя на порог, он не глядя вылил остатки воды куда-то в сторону и, укутавшись поплотнее аккуратно спустился со ступеней. Теперь он в полной мере понимал беспокойство Мэй и Намджуна по поводу времени и возможности «не успеть». Живот становится больше (хотя куда еще больше?!), а омега неуклюже и бесповоротнее. Как бы ему не хотелось остаться, но делать этого ни в коем случае было нельзя. Слишком опасно. Да и Генерал Джебид его тут ни за что не найдет. У Тэхёна есть кое-кто, кто принадлежит не ему и кого вождь, а затем и сам Император будут чрезмерно рады видеть. Потому ему нужно добраться до Южной Столицы Империи, и попросить варваров помочь ему. Потому первостепенно он должен… – Ви-Ви, – отвлек от раздумий чужой тихий голос. Тэхён вздрогнул, оборачиваясь, и искренне удивился. – Господин Шань? Что вы здесь делаете? Воин пусть и держался статно, но напряженное тело подсказывало омеге, что этот мужчина не первый час находился на морозе. – Боги, вы же околели! – эмоционально, но тихо воскликнул он и, взяв его за рукав военных облачений, поторопился скорее завести на небольшую кухню, где жар тлеющей печи приятно обжигал кожу. – Ну что вы, Ви-Ви, никак нет, – отрицал он. Уже на небольшой кухне воин перехватил его руку и аккуратно развернул к себе, заглядывая глаза. – Я ждал вас. У Тэхёна вновь сердце подскочило и в голове быстро-быстро застучало. Ноги подкосились. На затворках памяти нашелся вопрос Шань, заданный утром и Тэхёну вновь стало не по себе. – Простите Шань, я совсем забылась… Просто матушка… – с придыханием начал он, отводя глаза, а мужчина положил ледяную ладонь на его пылающую щеку, подняв голову и заставив смотреть в его глаза, которые в красном жаре от печи казались неестественно черными. – Я готов ждать вас хоть до конца жизни, Ви-Ви. – искренне, интимно, шепотом. Тэхён отчаянно вцепился в его руку и не мог отвести глаз от черных омутов, видя, как они безвозвратно затягивают его к себе, на самое дно, в бездну. Сердце вот-вот пробьет ребра. Омега так сильно переживал, что даже не заметил, как его переживания разделил ребенок, ощутимо пнув его в бок. Он обомлел, когда воин медленно стал приближаться к нему. Пальцы нежно поглаживали кожу на щеке, а вторая рука скользнула на поясницу, прячась под накидкой. Большой палец незримо провел по коже под нижней губой и омега непроизвольно слегка приоткрыл рот, размыкая пухлые губы. Он понимал, что Шань хотел его поцеловать. Понимал и то, что такими нежными и неторопливыми действиями он дает возможность отстраниться или оборвать его действия, но у омеги не было сил. Ему безумно хотелось ощутить своими губами мягкость и вкус его губ, потому прикрыв глаза, он поддался порыву и слегка потянулся вперед. Через секунду чужой жар обжог его губы, а еще через одну захватил их в сладкий плен. Тэхён целовался лишь однажды с Императором, когда у него была течка и в конечном итоге это привело к тому, что сейчас его настойчиво пнуло в бок, призывая включить разум. Омега не послушал. Этот поцелуй будоражил нутро и посылал импульсы в каждую частичку его тела. Приятно. Шань умело сминал его губы, пробуя их на вкус, а затем отстранился, тут же одаривая влажными губами поцелуй в щеку, следом в скулу, висок… Рука на пояснице так и продолжала там лежать, а вот рука со щеки плавно опустилась на шею, накрывая ладонью все еще не сошедшие узоры яда. Рисунок оставался на шее и плече, уходя медленно, а вот на теле (и в теле) Мэй ни осталось и следа. Воин поцелуями спустился на шею и Тэхёна затрясло. Ноги слегка подкосились. Подобные нежности настолько разомлели его, что он и не заметил, как тонкая нить его природного аромата, которая окончательно и бесповоротно исчезла после течки, сейчас вновь просочилась и начала концентрироваться в небольшом помещении, еще больше раззадоривая мужчину. Самое ужасное и то, что и член его тоже проснулся после долгой спячки. Вот было бы неловко, почувствуй его Шань, но хвала большому животу и обилию тканей прижаться к его телу было не так уж и легко. – Ты почему так долго? – вместе со зловещим скрипом двери, обратилась Сара. Она была в белой длинной ночной сорочке и с теплой накидкой на плечах. Тэхёна передернуло, и он даже вскрикнул, испугавшись. Шань застыл на месте, не смея двигаться, но девочка словно чувствовала что-то (запах его концентрированный ощущала!). – Ты здесь с кем-то? – насторожено спросила она и протянула руку вперед, стараясь наткнуться кого-то. Шань ловко и тихо отошел в сторону, и рука девочки легла на живот омеги. – С чего ты взяла? – удивление в голосе Тэхёна было слишком много. – Я же говорила, что разомнусь. Сара нахмурилась в полуночном свете. – Пойдем. Тэхён жалобно взглянул на Шань, а затем набрал воды в миску, которую держал все это время в руке со шрамом и неторопливо пошел за девочкой в дом, тоскливо оглядываясь и ловя последний взгляд провожающего его Шань. – Не забывайся, – буркнула Сара, забираясь обратно в постель. – Я ничего не сделал, – обижено протянул омега, скидывая с себя одежды. Он долго ворочался и не мог уснуть. Желание вновь ощутить в себе наполненность, получить разрядку, да и еще дюжину таких нежных прикосновений стягивали узлы где-то в районе паха. Даже дитя утихомирилось и уснуло, а вот его отец все никак не мог. Сердце вновь заколотило по ребрам, а дыхание участилось. А что, если?.. Потрогать себя… Прямо там… Дрожащая рука поползла вниз, аккуратно обходя живот и накрывая ладонью маленький член, сокрытый под тканью обычной женской ночной сорочки. Он твердый, но пока не стоит, однако стоило Тэхёну немного сжать его в руке, как орган тут же отреагировал, а желание жаром вспыхнуло внутри. Трогать себя захотелось еще сильнее. Еще сильнее захотелось ощутить то, что он почувствовал тогда с Императором. И только он медленно потянул сорочку вверх, как Деда захрапел так громко и неожиданно, что Тэхён дернулся в постели. – Ты чего? – сонно пробормотала Сара. – Приснилось что-то? Тэхён угукнул. Член стоит, желание только обострилось, Сара проснулась. Все очень плохо, если не сказать ужасно. Несколько минут он нервно жевал губу, а потом решил, что ему стоит уединиться, но как только он встал с кровати, и накинул на плечи накидку, Сара вновь напугала. – Ты куда? – В отхожее место, – шепнул омега. – Сходи в ведро, – бросила девочка. – Я стесняюсь, – пробубнил Тэхён. – Ты услышишь. Девочка вздохнула и звучно цыкнула, а Тэхён, словно воришка, тихонько просочился на улицу. Холод сразу лизнул его голые ноги, но омега достаточно быстро добрался до злосчастной кухни и прикрыл за собой двери предварительно оглядевшись и убедившись, что в округе никого. Если Саре вдруг снова приспичит пойти за ним, Тэхён просто скажет, что заходил попить воды, после того, как сходил по нужде. Стыдно до безумия, но что он может поделать, когда хочется? Прислонившись спиной к теплой глиняной стене, омега вновь накрыл член ладонью и сжал его, закусывая нижнюю губу. Все еще хочет, предатель! Нервозно взглянув на дверь и узкую щелочку в ней, он не спеша задрал подол сорочки до низа живота и сглотнул. Он еще никогда не трогал себя там и желание у него такого после ночи с Императором не появлялось, но сегодня все как-то неправильно оборачивается вокруг него. Дрожащей рукой омега обхватил орган и судорожно выдохнул, натягивая кожу и освобождая головку. Сразу столько чувств. Они словно проснулись от этого прикосновения и расползлись по телу приятной и ленивой негой. Тэхён вновь зажевал губу, жалобно и боязно глядя на двери, и провел по члену рукой вверх и вниз, вновь натягивая кожу. Импульсы рванули в каждую клеточку его тела, заставляя плотно сомкнуть глаза и шумно выдохнуть через нос. Губы плотно сомкнулись, оказавшись прикушены зубами. Воображение закрутилось, заигралось и пустилось в пляс, напоминая о недавних событиях, о прикосновениях Шань и о том, что могло бы быть, не помешай им Сара. Рука медленно водила вверх и вниз, выбивая почву из-под ног и заставляя плотнее прижиматься к стене. Красочные картинки сменяются одна за другой в калейдоскопе чувств. Темп руки все увеличивается, а ноги подкашиваются, предвкушая скорую разрядку. Щелчок где-то на затворках сознания! И Тэхён видит перед собой конюшню, стог сена и мужчину, который берет его жадно и властно, целует страстно и несдержанно, а после целует своими сладкими пухлыми устами и глядит в глаза по окончанию как-то интимно и по-особенному нежно. Омега уже дышит громко и скулит тихо, сдерживая себя, хотя хочется стонать во все горло из-за нахлынувших чувств, а затем резко распахивает глаза, загнанно дыша. Белесая жидкость стрельнула куда-то в темноту, лишая тело всяких сил. Желанная разрядка мифическим чувством дергала за внутренние ниточки. А вот голова Тэхёна загрузилась еще сильнее. Его образ напрочь вытеснил оттуда образ Шаня, потому что этот мальчишка и рядом с ним не стоял. Омега в ужасе глядел на не изменившуюся дверь в темноте и медленно разжал вцепившиеся в сорочку пальцы. Ткань лениво спала вниз, а Тэхён запустил руки в волосы, сжимая их у самих корней. Он только что испытал удовольствие, вспоминая про то, как его брал сам Император! Он только что думал о том, что был бы не прочь вновь оказаться в его руках! Он дрожал от одного лишь его взгляда в своей голове! Да он спятил! Не иначе! На негнущихся ногах юноша вернулся в дом и улегся на свое место. – Ты чего так долго? – пробубнила недовольно Сара. – Мне не писать хотелось, – не задумываясь честно признался Тэхён, вглядываясь в темноту потолка. Ему нужно поскорее бежать из этого места, а для этого он завтра узнает у Деда, как скоро Мэй можно будет двигать. Проклятое дитя вновь начало пускать свой яд. Это все оно напоминает о том, кто его отец и при каких обстоятельствах он появился. Это все он. Иначе как объяснить подобное? Тэхён уснул только под утро и спал беспокойно, а через несколько часов его разбудил настойчивый и встревоженный стук в дверь. Омега не проснулся, натягивая одеяло до самой макушки, но сквозь сон слышал, что это дядюшка Ибо умолял Деда осмотреть его дочь. Похоже, кто-то взял ее силой этой ночью.