Проклятое дитя

Изредка на пирах, когда к Императору с почтенным визитом наведывались правители других государств и королевств, или их доверенные лица, они рассказывали интересные истории о своих краях, вызывая восторженные возгласы Министров и советников, слуг, невольно подслушивающих, но не Императора. Ему было не интересно слушать то, что он наблюдал лично и не один раз. Искушенный походами, он повидал многое и побывал во многих местах, но не Тэхён, который тоже заслушивался, подливая вино, меняя блюда или же просто тихонечко ютился за закрытыми дверями, подслушивая с еще несколькими слугами-зеваками. Он ведь не видел ничего такого из-за стен, которые все время ограничивали его: забор таверны, пыльные стеллажи стариковских книг, стены поместья прошлого хозяина, стены дворца… Тэхён и по улицам Столицы не гулял. Ему не дозволено было покидать места, где он служил. И в полной мере увидеть город омега смог лишь тогда, когда Мэй и Намджун вызволили его из заточения. Они разрушили стены и подарили свободу. Мнимую. Тэхён сейчас свободен, как свободен тот, кто помещен в прозрачную клетку. К этому выводу он пришел сегодня ночью. Но вспоминал былое омега не для того, чтобы загрузиться мыслями и окончательно погрузиться в мрачное настроение. Это была предыстория, чтобы вспомнить о том, о чем рассказывал Намджун. Мужчина раньше тоже часто пропадал в военных походах и тоже многое повидал. Слово «пустыня» Тэхён как-то слышал, но не придавал значения, даже не зная, что оно означает. Намджун (светлая ему память. Тэхён ну уж очень часто вспоминает о нем) объяснил, что пустыня – это место, где вокруг один песок. – Тогда и море где-то рядом? – по-детски предположил омега тогда. Воин отрицал. – Тогда озеро или река? Но ни того, ни другого, ни третьего и даже маленькой лужи. Один сплошной песок, которому конца и края не видно. Омега скептически нахмурился, думая, что мужчина смеется над ним. А еще он сказал, что в «обычной» пустыне всегда жарко. Уж очень зацепилось за уши это словосочетание. Если есть «обычные», тогда, по всей видимости, и «необычные» тоже? Воин рассмеялся тогда и взъерошил его волосы, похвалив за смекалку. Тэхён оказался прав. Есть одна особенная пустыня – «необычная» – где днем жарко, что можно сгореть, а ночью холодно, что можно замерзнуть. Температура поднимается с поднятием солнца и опускается с его заходом. Именно через такую пустыню лежал путь странников. Именно сквозь нее уже вторые сутки пробиралась отважное трио: Мэй в бреду, беременный Тэхён и старый ишак. Их гордый скакун все чаще останавливался по своей воле, капризно воя. Днем ему было больно идти по разгоряченному песку, да еще и тащить за собой повозку, колеса которой грузли, если Тэхён сидел на ней. Приходилось все же заставлять себя шагать позади маленькой повозки и подталкивать ее или обессиленно виснуть – ишак, словно на буксире, тащил его вперед. Сегодня вечером омега в очередной раз понял, почему воины торопились успеть в Логово до зимы. Во-первых, с наступлением темноты становилось холоднее обычного. Температура опускалась значительно ниже нуля, а руки и ноги юноши колели до такой степени, что отказывались шевелиться. Во-вторых, чем выше срок – тем тяжелее. О том, что Тэхёну тяжелее идти и говорить не стоит. Ему тяжелее переносить окружающий мир. Да, оказалось на это он тоже стал реагировать острее. Скачка температуры, пусть и плавная, но цикличная, за два дня измотала его сильнее, нежели весь пройденный путь от Столицы. Голова раскалывалась, ребенок лениво шевелился, омега смертельно уставал. А еще постоянно хотелось пить. И ишаку тоже. Днем горячий воздух обжигал легкие, ночью – замораживал их. Идеальное время суток оказались рассвет и закат. Лишь тогда было ни холодно, ни жарко, но это длилось всего какой-то час, а то и меньше. Мэй раз за день (но сегодня целых два!) просыпалась и отрешенно глядела вверх, рассматривая тоненькую сеточку плаща, который Тэхён натянул над ее головой, чтобы солнце не опалило кожу. Она все еще бредила, пытаясь собрать мысли в кучу. – Где я? – спокойным тихим голосом каждый раз вопрошала она. Этот вечер не оказался исключением. Тэхён лениво перебирал ногами, держась за бортик телеги и, спотыкаясь, медленно топал вперед. – Мы в пустыне, Мэй, – на выдохе с тяжелым дыханием отвечал он. Голова болела. Лекарство не помогало. – Выполняем приказ Генерала Джебида. – Джебида? – тихо и ослаблено повторила она и тяжело сглотнула, прикрывая глаза при этом и хмурясь. Имя варвара ей было знакомо, что уже хорошо. Омега незаинтересованно угукнул кивая. Он рассказывал ей это уже не один раз, потому шаблонно продолжил. – Я – Тэхён, а дитя во мне – наследник. Мы с тобой должны доставить его в Драконье Логово, помнишь? Женщина долго молчала, все так же бездумно разглядывая ткань над собой. Начинало холодать и изо рта омеги вырывался теплый пар. – А где Ви-Ви? – спросила она. – Что? – не понял омега и нахмурился. Такой вопрос она задала впервые. – Моя доченька, – на выдохе продолжала она. Тэхён потянул за поводья, останавливая ишака и заглядывая в повозку, отодвигая ткань в сторону. Мэй была где-то между мирами, продолжая бормотать с закрытыми глазами. – И мой сын? Мои дети… Омега несколько раз удивленно похлопал глазами и коснулся рукой лба женщины. Не горячий. Продолжает бредить? Или вспоминает что-то? В любом случае теперь Тэхёну стало интересно. Так «Ви-Ви» для нее имеет какое-то значение? Так зовут ее дочь? Это сокращение от какого-то другого имени? А еще сын? Сколько у этой женщины детей? И откуда они у нее вообще? А Намджун знал? Тэхён напоил ишака и, подвинув ноги воительницы, забрался на повозку, командуя скакуну идти дальше. Он лениво поплелся вперед, а омега укутался в теплую накидку, укрыл такой же Мэй и тяжело вздохнул. Почему женщина никогда не рассказывала о себе? Сейчас Тэхёну интересна ее история.

***

Еще через два дня у Тэхёна закончилась вода, а поблизости море песка и никакого моря. Хоть бы снег ночью выпал, или иней на худой конец, но ничего. Людей или каких-то поселений тоже не было. Как и вариантов для решения сложившейся проблемы. Приходилось идти вперед. Чтобы дать женщине целебный и питательный чай омега оставлял небольшое количество жидкости в маленькой глиняной чаше прямиком на песке и заваривал в ней травы. Настолько он был горяч! Можно было обходиться без костра, на который в округе не было материалов. Но вот уже более суток Тэхён не дает женщине никаких настоек, переживая поэтому больше, нежели о себе или о младенце, который в последнее время подозрительно спокоен. Во время пробуждения женщина жаловалась и просила воды. Тэхён жалобно сказал, что она закончилась и воительнице следует немного потерпеть. Она не противилась. Но ишак не понимал этого, потому сегодня с самого утра упрямился и либо жалобно выл, либо вставал и отказывался шевелиться. Омеге жарко и дурно, а еще увесистая копна волос, из-за которой в голову еще сильнее припекает и даже не помогает кинутая на нее ткань, а тут еще и животное проявляет характер. Из-за отсутствия воды его губы высохли, приобретя белый цвет. С женщиной случилось тоже самое. А еще ему мерещилось разное: то он увидел стражников, которые на резвых скакунах гнались за ним, то райский остров посреди песка с кристальной водой, то причудливых животных, то знакомых слуг, а бывало и самого Императора. Они мерещились буквально несколько секунд и исчезали, стоило омеге отвести взгляд в сторону, потереть глаза, крепко зажмурится. День в самом разгаре. Он в пустыне, кажется, шестые сутки и это второй без воды. Ишак воспротивился, встав на разгоряченном песке и требовательно мотая мордой, когда Тэхён устало умолял его идти дальше. Животное не хотело, а потом и вовсе легло и тяжело вздохнуло. Как же омега понимал его. Сам бы сейчас лег на песочек, сложил руки и умер! Но не может. На его плечи легла ответственность за жизнь Мэй. Ну и проклятое дитя, конечно же. Все из-за него! По его милости! Почему именно Тэхён? Других омег или барышень выбрать было нельзя? Он все тянул животное за поводья и умолял его хриплым и ослабленным голосом встать и двигаться дальше. Заплакал бы, но слезы никак не хотели выдавливаться из глаз. А если он встанет на колени, ишак поднимется? В отчаянии омега обернулся, привычно ища помощь, и вновь увидел мираж: караван, шагающий по вершине одной из дюн не так уж и далеко от него. – Ну пойдем же, глупая ты кляча! – капризно протянул Тэхён натянув поводья что есть силы, но животное недовольно встрепенулось и немного подало вперед. Проскользив обувью по песку, омега приземлился на попу. Он тяжело и зло вздохнул, щуря глаза и думая, что из ишака даже накидка никчёмная вышла бы, когда позади раздался задорный смех-колокольчик. Вновь мираж, – подумал Тэхён и незаинтересованно обернулся, взглянув через плечо. Караван все еще шел. Юноша вздохнул и взглянул на животное, а затем задумчиво нахмурился, выпячивая нижнюю губу и вновь обернулся. Мираж не исчез. Омега щедро потер глаза и широко распахнул их, когда иллюзия оказалась явью. Люди! Торопливо вскакивая на ноги, он принялся махать руками и кричать, зазывая на помощь. Его слабый хриплый голос услышать были не должны, но караван остановился и пара человек направились к нему через несколько минут. Тэхён был так счастлив, что поцеловал вонючего ишака в макушку и поторопился к Мэй, проверяя все ли с ней в порядке и ища в котомке то, что можно выменять на воду. Ничего. У него ничего ценного не было. Разве что оставшиеся лечебные травы. Пара путешественников с каравана ловко спустились по дюне, скатившись по песку словно по снегу, скрывшись из вида, а затем вновь показались на вершине соседней. Тэхён нетерпеливо топтался на месте: пойди он к ним – не сможет взобраться вверх по песчаной горе, потому и ожидал их на вершине. Через несколько секунд перед псевдобарышней, которой омега продолжал притворяться появились двое. Выглядели они словно из другого мира. Высокий мужчина-воин в одной жилетке с голым торсом, что смутило Тэхёна и заставило отвести взгляд на второго, но перед этим он успел заметить просторные шаровары, похожие на омежьи, только ткань куда грубее, держащиеся на поясе густо намотанными тканями. В его обороты были вставлены два острых кинжала с толстым лезвием, а в руке – секира. Вторым оказался омега. Невероятно красив. Его наряд состоял из топа и шаровар из каких-то легких и воздушных тканей, которые Тэхён еще ни разу не видел и которые захотелось потрогать, ощутить на ощупь. Его плоский и подтянутый живот был открыт, а в пупке поселилось маленькое животное. Не настоящее, конечно же, а из золота и блестящих зеленых камушков вместо глаз. Омега еще ни разу не видел, чтобы кто-то прокалывал кожу над пупком. Даже не слышал, что так можно! Светло русые с легкой рыжиной волосы не собраны в прическу, а свободно, как ходила Сара, спадают на плечи и заканчиваются над острыми ключицами. Сама голова покрыта какой-то прозрачной тканью и спадает на оголенные плечи, крепясь позади к топу. Несмотря на светлые волосы и брови, глаза у этого омеги насыщенно-коричневого цвета, а разрез необычно большой, но острый. Тонкий нос и такие же тонкие губы. Острые скулы и смуглая, почти шоколадная кожа. А еще у него проколоты уши и обвешаны разными украшениями, одно из которых состояло из двух колец и тонкой цепочки. Одно кольцо поселилось в дырке в ухе, а второе в крыле носа. Очень необычно и очень красиво. – Простите, – хрипло и подавлено начал Тэхён, пытаясь подражать женскому голосу, но забывшись и некрасиво пялясь на омегу, разглядывая его слишком откровенно. Незнакомец загадочно и мягко улыбался в ответ. – Не могли бы вы поделиться водой? Воин что-то сказал грубым голосом обращаясь к красивому омеге и Тэхён вздрогнул, испугавшись. Чем-то он напомнил ему Мэй с ее суровым характером. Прекрасный незнакомец даже говорил приятно: мягко, бархатно. Он отвечал ему даже как-то легкомысленно и с насмешкой. Язык юноше неизвестен, потому он имел полное право в сочетании с необычной внешностью предположить, что люди эти нездешние. Чужестранцы! Из другой империи, или королевства, или страны, не отсюда! Тэхён вновь засуетился. Хотел предложить мешочек с лечебными травами, который висел у него на поясе, но из-за волнения перепутал и сорвал мешочек с хурмой, протягивая его вперед. – Вот, – прохрипел он, – это самое ценное, что у меня есть. Омега с любопытством принял этот мешочек, отмахиваясь короткими фразами от воина и с любопытством заглянул внутрь. В момент, когда Тэхён осознал, что отдал незнакомцу, последний засмеялся тем самым смехом-колокольчиком, который и услышал беременный перед тем, как начать суетиться. Он достал одну штучку сушеной хурмы и закинул ее в рот, пряча за щеку, а затем затянул мешочек и протянул его обратно Тэхёну, счастливо улыбаясь. Тэхён подставил ладошки и жалобным восхищением взглянул на омегу. – Это, любить, лакомство, – сказал он с таким акцентом, что юноша с трудом понял его. А потом он обернулся и подставляя руки ко рту громко-громко закричал. Караван начал движение. Они направлялись к ним.

***

Если Тэхёну не помогают Боги (а Боги отвернулись от него, отказываясь помогать. Омега должен был умереть, потому они никак не вмешиваются в его жизнь, а порою подстраивали все так, чтобы он наконец-то отправился на покой, но этот мальчишка умело избегал смерти), то он не знает, по какой причине ему так везет. Люди, повстречавшие его в пустыне, оказались купцами из другой страны, и они вообще не должны были оказаться в пустыне в это время. Просто отец того самого красивого омеги, очень сильно заболел и им пришлось задержаться дольше обычного в чужих краях. Красивый омега. Он один из немногих в этой группе, который умел говорить на родном языке Тэхёна. Правда, делал он это очень скверно, путая слова и произнося их неправильно, но спустя сутки совместного пути юноша привык и даже разговаривал с ним. Караван принял беременного, Мэй и старого ишака к себе, поделившись водой, едой, настойками и… верблюдом! Тэхёна усадили на это дивное животное между двумя горбами и позволили не идти пешком, а ехать! Он еще ни разу не видел такого скакуна! Красивый омега представился Массаном. На самом деле его имя было куда длиннее и Тэхён даже растерялся, когда он назвал его, потому что не запомнил, а омега рассмеялся, едя рядом на таком же рыжем верблюде и сказал, что Ви-Ви (барышня Ви-Ви, от легенды никто не уходил) может называть его «Массан». Что ж, это было легче, чем то, что он сказал в первый раз. Массану столько же, сколько и Тэхёну – семнадцать и это впервые, когда отец взял его с собой торговать в другую страну, потому омега был крайне эмоционален, вспоминая все, что показалось ему необычным и прося Ви-Ви объяснить значение того или иного действия, слова, обычая, приметы и прочее. А еще у Массана отсутствовало чувство такта. Он все время вгонял омегу в краску и вызывал тихое хихиканье женщин, идущих или едущих позади. Например, как понял Тэхён, в их стране люди до двадцати считались детьми и, если вот такой ребенок будет ходить с огромным животом, как Тэхён, то это позор семьи на всю страну! Тэхён скромненько сказал, что у них нередко омеги и женщины вступают в брак в четырнадцать, а то и раньше и тогда же продолжают род своего супруга. Массан удивленно распахнул глаза, не веря в услышанное, переспросил еще несколько раз, убеждаясь, что не ослышался и все правильно понял, а потом поинтересовался у Тэхёна, когда он вышел замуж, обмолвившись, что дети вне брака не рождаются, да и женщины и омеги спать с мужчинами до брака не могут и безоговорочно будут казнены, если придадутся греху. Отец Массана грозно осек сына, сказав что-то на родном языке. Ему говорить про изнасилование юноша уже не стал, испугавшись. Сказал, что муж воин Императора и сейчас ищет омегу-предателя. Массан сказал, что слышал об этом. Мэй по-прежнему оставалась его мамой, раненной разбойниками в лесах. Местный целитель объяснил достаточно подробно, что с женщиной и почему спустя месяц (даже немного больше) она остается в таком состоянии, но Массан перевел все крайне скупо и основную массу додумал Тэхён уже самостоятельно: из-за раны и заразы в ней, а еще потери большого количества крови, что-то в голове женщины повредилось, потому, пока это что-то не придет в норму, она не сможет стать прежней. Целитель заверил, что переживать не стоит и что она в любом случае придет в норму, другой вопрос, когда это произойдет. Мужчина пожал плечами: завтра, через неделю, через месяц, год, десять лет… Этого он не знал наверняка, но то, что она вернется к прежней жизни, не сомневался. Новости Тэхёна обрадовали. С караваном омега провел несколько дней, любезно подкармливая Массана хурмой. Омега действительно любил это лакомство, а Тэхён словно ожидал встречи с ним и скрупулёзно кушал в день по половинке, стараясь растянуть лакомство надолго. Вечерами караван останавливался, разбивая лагерь. Как оказалось, все необходимое для костра они носили с собой. Привал делали всего один и тот на ночлег, но юноша не просил большего, стараясь не быть обузой, ведь он и так отобрал у одного из них верблюда, а лекарь следил за Мэй и щедро кормил ее своими лекарствами. Как итог – на второй день женщина при пробуждении смогла сесть, провести бодрствуя несколько часов, но разум все еще где-то витал, потому она отрешенно глядела на бесконечные горы песка и не говорила ничего, даже не спрашивала, думая о чем-то своем. Все благодаря Массану. Его отец был категорически против помогать кому-то, так долго и щедро, но омега, пропитавшись интересом и дружеской любовью к беременной барышне, уговорил его на доброе дело. Похоже, Массан был единственным ребенком мужчины, либо его любимчиком, не умея противостоять долго его капризным просьбам. Если честно, то и Тэхён не мог устоять перед его обаянием. В обед четвертого дня караван настиг какого-то небольшого поселения. Состоящего из трех домов, расположенных вокруг колодца. Выяснилось, что в пустыне таких стоянок три или четыре и знающие путники передвигаются от одного к другому и не имеют никаких трудностей с водой или едой. Тэхён по незнанию прошел мимо двух таких мест. После этой караван должен был отправиться на запад в родную страну, где всегда жарко и везде эти пески, а Тэхёну предстоял путь на юг. Массан сам заплатил за его комнату на ночь, обед и ужин, взяв с новой знакомой всего три хурмы в качестве оплаты. Юноше не жалко было отдать весь мешочек, в котором осталось пять штучек и крошки, но омега все смеялся колокольчиком и повторял, что если бы Ви-Ви был омегой, то они стали бы хорошими друзьями. Почему он так говорил Тэхён не понимал и не было Намджуна, у которого можно было бы спросить. Но застенчиво квадратно улыбался и кивал, соглашаясь. Ужиная вечером в таверне на первом этаже, Массан щедро подкладывал в тарелку Тэхёна темное мясо свиньи, ее ребрышки и спинку и говорил, что это вкусно. Юноша верил, пробовал и восхищался, словно это в первый раз. Однако варвары вкуснее готовили дикого кабана на костре, но имеет ли право Тэхён жаловаться и говорить такое? Ему и так было очень вкусно! Честно! Трапеза еще не закончилась, когда он тихонько шепнул Массану, что устал и пойдет в комнату. Омега привычно широко улыбнулся и кивнул, тут же вступая в разговор с женщиной из каравана. Помимо них в этом месте остановились и другие люди. Имперские. Они как-то недобро глядели на людей с каравана, а те, не обращая никакого внимания, попивали вино, кушали мясо и овощи, хлебали похлебку и щедро платили хозяину, который неустанно крутился рядом. Эти люди выглядели как разбойники в лесу. В своих грязных засаленных и немного вычурных робах. От них хотелось сбежать и спрятаться, что и послужило истинной причиной, по которой Тэхён покинул своих спутников отправляясь к спящей в комнате Мэй. Омега незамеченным поднялся на второй этаж этого заведения и тихонько прошел в комнату, замирая на пороге. Помимо воительницы в комнате был незнакомец – худой высокий мужчина в грязно-серых одеждах. Он брал бессознательное тело женщины старательно пыхтя. Несколько секунд Тэхён в ужасе глядел на это, закрыв рот рукой, когда хотел вскрикнуть. Думалось, что это очередной мираж, но как на зло он не исчезал. Голова опустела, а сердце сжалось и заколотило так, как раньше небывало. Ребенок, не отличавшийся активностью с того самого момента, как оказался в пустыне, вновь взбунтовался, будто тоже гневался на этого мужчину, потому пускал свой яд и требовал сделать хоть что-то! Спасти Мэй! Тэхён не особо думал, когда доставал из-за пояса нож и уж тем более, когда в ярости вонзал его в шею мужчины. А вот когда он отошел на шаг назад, глядя на упавшее на пол тело и на то, как кровь, вытекающая из его раны, подступала к ногам, в еще большем ужасе осознал, что только что впервые лишил человека жизни. Хотя омеге даже человеком его назвать было сложно. Отходя на пару шагов назад, он уперся спиной в стену. Ноги ослабели и всякие силы медленно покидали его. Тэхён съехал вниз по стене и впутал пальцы в длинные волосы, не отрывая взгляда от остывающего тела мужчины. Его убьют за такое. Друзья насильника, стража или еще кто-то, но омега покойник. А еще, он убил человека! Ребенок внутри успокоился, наверное, довольный такому раскладу событий.