Проклятое дитя

Тело незнакомого мужчины почти остыло, а кровь разлилась широкой лужей вокруг него, касаясь кончиков носков темной обуви Тэхёна. Омегу трясло, а глаза в ужасе глядели на покойнака. И как теперь жить? Как жить с кровью на руках? Мэй все также лежала на постели повернутая немного наискось. Ее ноги расставлены в стороны, а юбки задраны до живота, оголяя то, что должно быть скрыто от посторонних глаз. Тэхён поступил правильно. Он спас женщину и не позволил унизить ее окончательно, но он убил человека. Теперь ему ни за что не смыть кровь со своих рук. Ребенок вновь уснул как ни в чем не бывало, немного поиграв перед этим. Дверь отворилась без стука и скрипа. Тэхён узнал, что кто-то вошел лишь тогда, когда его лицо, мокрое от слез, приподняли мягкие ладошки. Это был Массан. Он что-то сказал на своем родном языке, а затем крепко обнял Тэхёна, повторяя что-то непонятное. И стало почему-то так спокойно. Сладкий аромат этого омеги окутал с ног до головы и погрузил в безопасный мир. Юноша тихо всхлипнул, почти бесшумно, и вцепился в ткань чужого топа на спине. Массан гладил и говорил что-то приятное, повторяя «хорошо». Наверное, говорил, что все будет хорошо и успокаивал, а потом крепко схватил за плечи и отстранил от себя. – Уходить. – уверенно произнес он и кивнул для достоверности. – Ви-Ви, мама, уходить. – наверное, и сам понимал, что спутники этого мужчины просто так никого не оставят в покое и пожелают за кровь собрата отплатить кровью Тэхёна. Головой омега понимал, что караван не пострадает в любом случае. Они будут уповать на то, что барышни прибились к ним в пути, платили за все самостоятельно и никакого отношения к ним не имеют. Даже если начнется какая-то поножовщина воины каравана смогут защитить людей. Тэхён видел, как они тренировались во время ночлега просто дурачась. Постоять за себя караван точно сможет. Тэхён приходил в себя долго, а вот Массан порхал по комнате, выбегал из нее и вновь возвращался, перескакивая через лужу крови, словно и не замечал ни ее, ни мертвеца. Неужели видеть подобное для него в порядке вещей? А может он и сам когда-то кого-то лишал жизни? Омега спокойно твердой рукой вытащил нож из шеи мужчины. Он нахмурился, разглядывая наточенное с двух сторон лезвие, наверное, больше удивляясь необычному оружию, чем крови на нем, и отер нож о плечо покойника. Тэхён дрожал и испуганно глядел на Массана, когда тот протянул ему оружие. Прикасаться к нему беременному не хотелось. – Правильно, – утверждал омега, настаивая на том, что Тэхён верно поступил, когда защитил воительницу. Юноша боязно, но забрал нож, пряча его в привычное место на поясе между складок. Далее, на отдельных словах и жестах, Массан объяснил свой план. Тэхён хлопал глазами и не понимал, что хочет от него омега. Голова все еще отказывалась привычно думать и соображать. Ви-Ви жалобно насупил брови и глаза его вновь заслезились. Губы исказились в обратной улыбке, и он медленно покачал головой из стороны в сторону, говоря тем самым, что не понимает. Массан вновь схватил его за щеки, когда Тэхён единично всхлипнул, готовясь расплакаться в голос, и мягко поцеловал его в пухлую щеку, ловя губами соленую слезинку, затем в другую, потом в кончик носа, в лоб и мягко прикоснулся к губам напоследок. Тэхён не плакал, а лишь ошарашено глядел на него. Зачем? Зачем он начал целовать его? – Помоги мне, да? – приятно улыбаясь спросил Массан и медленно кивнул, Тэхён, словно завороженный, кивнул вместе с ним. Чужеземец улыбнулся еще шире, показывая ряд белоснежных зубов. Свет в комнате не горел и омеги не собирались его зажигать, действуя в темноте. Их глаза давно привыкли к мраку, а свечение небесных светил, настойчиво пробирающееся в распахнутое окно, подглядывая за ними, вполне хватало, чтобы ориентироваться и не сносить все на своем пути. Связав несколько тканей, они вдвоем спустили спящую Мэй с окна, мягко положив ее на прохладный песок. Следом Массан выбросил в это окно увесистую котомку, в которое положил что-то от себя и обмотал Тэхёна тканями, заставив лезть в окно. Последний помедлил. И это все? Они вот так и расстанутся? И больше никогда не увидятся? Но ведь Массан столько всего сделал для него, а Тэхён отплатил ему будущими проблемами. Он полез в мешочек, вытаскивая оставшуюся хурму и безмолвно протягивая ее омеге. Последний улыбнулся, подкатывая глаза и беззвучно цыкая, но хурму забрал, закидывая одну штучку за щеку, а остальное крепко зажимая в ладони. Юноше не жалко. Был бы у него целый мешок, он бы отдал его собрату, разделяющего его вкусы. И это единственное, чем он может сказать свое «спасибо». Сев на окно и вывесив ноги на улицу, Тэхёну стало дурно. Не так уж и высоко, но где это видано, чтобы беременные по стенам лазали? Плотно ухватившись за ткани и обмотав их вокруг своей тонкой талии, Массан уверенно кивнул, когда беременный стоя одними носочками на деревянном выступе под окном, взглянул на него. Вот бы Тэхёну его уверенное хладнокровие. Медленно, шаг за шагом, юноша стал опускаться вниз по стене упираясь в нее ногами. Массан, не обладая плотными мышцами, а будучи худеньким, но высоким, на удивление плавно выпускал ткани, позволяя Тэхёну медленно спускаться. Он мог лишь предположить, как было тяжело в этот момент омеге. Несколько секунд и Тэхён уверенно стоял на мягком песке рядом с телом Мэй. – Ви-Ви, – выглянул Массан в окно, когда беременный суетливо оглядывал округу, убеждаясь, что его побег не был замечен кем-то посторонним. Он поднял голову и увидел, как омега вытянул руку с мешочком в окно. Юноша подставил ладошки и ловко словил его. По размерам он был в полтора раза больше тэхёнового, который ему подарил старик-омега еще у подножья Ледяных Гор. Тэхён торопливо развязал завязки и с любопытством заглянул внутрь. Мешочек до отказа набит сушеной хурмой. Тэхён удивленно взглянул вверх, а Массан хихикнул, прикрывая рот ладошкой. – Быть сила, – шепотом бросил он и скрылся. И вот омега вновь один с Мэй на руках. Он хотел забрать своего ишака и повозку, но рядом ошивались люди. Кто на ночь глядя уходит из укрытия? Только безумцы и преступники. Возможности даже угнать чужого скакуна не было, потому Тэхёну вновь пришлось превратиться в ломовую лошадь. Подцепив Мэй под руки, юноша оттащил ее подальше от стоянки, спрятавшись за небольшую дюну. В котомку Массан со знанием дела кинул несколько больших тюков воды, которые и составляли основную тяжесть, долгопортящейся еды, разумно рассчитать которую можно на пять-шесть дней, лекарства их народа для Мэй и пару накидок на холодную погоду. Омега тяжело вздохнул. Снова придется тащить женщину на накидке… Размотав одну, сложенную валиком, Тэхён удивленно распахнул глаза. Массан оставил ему в подарок клинок! Красивый клинок. Сам по себе он был небольшой, а удобная рукоять словно была создана специально для руки Тэхёна. Необычное острое лезвие в нескольких изгибах извивалось змеей, а в центре, словно позвонки, друг за дружкой выстроились белые блестящие камушки. Омега спрятал его обратно в котомку, испугавшись такой воинственной красоты. Собачий холод напомнил о себе, сказав, что если юноша не будет двигаться, то он возьмет его в свои руки. Перетащив Мэй на плащ-накидку и заботливо закутав ее во вторую имеющуюся, Тэхён поднял глаза к небу, безошибочно находя необходимую звезду и зашагал вперед.

***

Становилось жарко, потому Тэхён лениво потер глаза прежде чем открыть их. Он упрямо шел всю ночь, игнорируя дискомфорт, боль, усталость, буянящего наследника, требующего перестать его нервировать и отдохнуть. Привал сделал лишь перед рассветом, когда погода стала более-менее предрасполагать к хорошему самочувствию. Тогда же он и поспал, ведь силы закончились еще давно. Наверное, он прошел достаточно много, потому что вокруг вновь один песок и ни намека на цивилизацию. А еще тишина. Значит, погони за ним нет. Перекусив и покормив очнувшуюся Мэй, которая подозрительно отмалчивалась и с каким-то скептицизмом глядела на своего спутника, Тэхён отправился в путь. Женщина не жаловалась, но омега предполагал, что чувствует она какой-то дискомфорт… там... говорить об этом не стал. Стеснялся и злился. Но были и хорошие вести. Воительница знала, кто такой Тэхён! Ну, или почти… Скупыми фразами на вопросы со стороны омеги, она удивила, сказав, что у нее есть миссия и она с напарником несколько дней назад выдвинулись на нее. В небытие отправилась, спросив, где Намджун. Тэхён крепче сцепил зубы, посоветовав ей сбросить пару лишних килограммов. Ее разум восстановился, но не память, потому юноша решил ничего не говорить ей до тех пор, пока она не начнет жить в настоящем. В обед погода начала портится. Становилось холоднее и облачнее. Омега не собирался делать привал, когда на пути у него появилась какая-то древняя постройка, от которой остались лишь огромные желтые валуны, но ребенок несвойственно забеспокоился, проснувшись не вечером, как обычно, а сейчас. Он не успокоился ни через час, ни через два. Бушевал и метался, не позволяя идти, и пинался до такой степени сильно, что Тэхён болезненно скулил и плакал, прося перестать издеваться над ним. Чуть погодя стал нещадно тянуть низ живота, разболелась голова, да и вообще было такое состояние, словно он умирает. Омега уснул, а разбудил его порывистый ветер и больно ударяющиеся о тело песчинки. Песчаная буря лютовала и понять, сколько проспал омега, узнать не удалось. К этому времени он оказался притрушен песком, как и Мэй. Тэхёну потребовалось время, чтобы оттащить женщину поближе к одному из камней, усадив около него, а потом и самому умоститься рядом, прикрывая их обоих плащом. Удивительно, но даже в такой ситуации Тэхёну вновь удалось уснуть. Он спал долго, а потом Мэй разбудила его на рассвете, слабо толкая в плечо. Теперь ее диалог начинался по-новому. – Мой напарник. Где он? – Не знаю, – сонно ответил Тэхён. Пока он, вздрагивая от холода и пытаясь проснуться, копошился в котомке раз за разом вспоминая, что он полез туда для того, чтобы скудно позавтракать и накормить Мэй едой и лекарствами, женщина глядела на свои руки и медленно загибала пальцы. То, что они у нее замерзли не говорила, но со странным прищуром поинтересовалась у Тэхёна сможет ли она (Мэй тоже была уверена, что ее сопровождает молодая беременная девушка) чуть-чуть помочь ей. Тэхён с огромными мешками под глазами как-то неоднозначно взглянул на женщину, но согласился. Мэй пожелала идти сама, ну или хотя бы попытаться. Ее пешая прогулка закончилась спустя несколько тяжелых шагов, которые она сделала от места их привала на рассвете, а потом упала на прохладный песок без сознания – омега не удержал вес ее тела. Сегодня она неистово бесила потому, подняв глаза к небу, юноша тяжело вздохнул и, перетащив ее на расстеленный плащ, поволок дальше. Из этой ситуации Тэхён сделал вывод, что пока ей еще рано позволять хоть как-то двигаться самостоятельно. После неудачной попытки она проспала вплоть до обеда следующего дня. Все это время омега шел вперед, делая небольшие перерывы через каждые час-два, давая себе возможность передохнуть. Невозможно! Тащить женщину по песку значительно легче, чем по земле, но юноша уже не может. У него нет сил, нет желания и стремления тоже нет. Он устал, ему это все чертовски надоело, и никто помогать ему не собирается, а еще пустыне нет ни конца, ни края! Где хоть кто-то? Генерал Джебид ведь должен как-то шевелиться! Намджун мертв, Мэй не отправляет никаких весточек… Неужели он думает, что с ними все хорошо? Вот будь Тэхён на его месте, то обязательно забеспокоился бы! В конце концов, если он не переживает за воинов и уж тем более за омегу, то хотя бы за наследника должен! В очередное пробуждение женщины, юноша с ней поругался. Она вновь хотела идти, а он категорически запретил. Воительница возражала, сказала, что он никто, чтобы указывать ей и запрещать что-то. Всего лишь какая-то незнакомая девица, которая не обязана присматривать за ней. И вообще, что она за мать такая, которая поставила жизнь чужой женщины превыше жизни собственного ребенка! Она что, не знает, что можно, а что нельзя делать в ее положении? Это настолько обидело его, что он бросился в слезы. Кричал на Мэй, говорил, что она неблагодарная и что если бы не он, то она давно умерла, как Намджун. Воительница услышала то, что ей нужно и пропустила мимо ушей главное, а Тэхён не пожелал ничего объяснять, заливаясь слезами, подхватил плащ и потянул ее дальше. Больше она ничего не сказала, глубоко задумавшись. На рассвете третьего дня Мэй вновь завела свою шарманку, выдвигая на первый план свои желания и скверный характер. Ей нужно добраться до Столицы! У нее миссия, а они в пустыне, за сотни километров от цели. Требования перешли в действия, и эта неугомонная начала пробовать встать. Тэхён, игнорируя ее, молча кушал и с недовольным прищуром смотрел на ее попытки. Он мог бы предположить, что поломка в голове сделала из нее неадекватную истеричку, но, если задуматься, омега всегда ее видел именно такой. Так что нет, все в порядке. Зло откусив от засоленного ломтя мяса небольшой кусок, он также зло жевал его и наблюдал за тем, как женщина с трудом перекатилась на живот, поднялась на локти и, загребая песок руками. Медленно начала ползти. – Тебе в ту сторону, – ткнул пальцем омега в нужное направление, все также зло откусывая от ломтя. Больше он не говорил, что они идут в Логово и уж тем более не говорил, кто он есть на самом деле. Возможно, это решило бы большинство проблем, если не все, но он очень сильно обиделся и гордо решил держать высоко голову, никак не способствуя восстановлению памяти воительницы. Пусть сама все делает. И ползет пусть! Пусть спит потом сутками напролет, потому что силы закончились. Зато Тэхёну меньше придется напрягаться, когда привал закончится. Когда он покончил с немногочисленным завтраком и неуклюже поднялся, забирая собранную котомку и подхватывая плащ женщины, Мэй все еще загребала песок и продолжала ползти. Тэхён вздохнул тяжело и, почесав грязную голову, не спеша стал переваливаться с одной ноги на другую. Вот же упрямая! Это разозлило еще сильнее. Интересно посмотреть на мужчину, которому понравилось эта женщина и который как минимум дважды осчастливил ее ребенком. Кошмар! Если у нее такой скверный характер, то ее дети такие же? Не хотел бы Тэхён с ними пересекаться. Совсем. Он хмуро взглянул под ноги, заметив блеск в песке, а затем с превеликим трудом поднял то, что привлекло его внимание. У Мэй на шее висел амулет, который Тэхён успел рассмотреть, когда переодевал ее. Блестящий металл в виде извитых завихрений. Что именно это было омега не знал, но выглядело красиво. Он несколько раз провел по украшению рукой, разглядывая еще раз и замечая маленькое клеймо в углу завитков. Тэхён не умел читать и букв не знал, так что клеймо ему показалось просто каким-то обычным рисунком, знаком того, кто это сделал. Он тяжело вздохнул и поднял глаза – воительница все еще ползла. Чтобы не потерять амулет, он спрятал его в мешочек с крошками из-под хурмы. Выбросить его рука не поднималась, ведь это первый его подарок от хорошего, старенького омеги. Еще несколько минут он молча и неторопливо шагал рядом с ползущей, пока она не свалилась на песок тяжело дыша. Омега взглянул на нее, выковыривая языком застрявшее между зубов мясо. Женщина была без сознания. Он вновь перетащил свою ношу на плащ и решил, что таких выкрутасов он больше не потерпит. Потому отрезал от своего плаща пару длинных полос, немного укоротив его и крепко связал руки и ноги воительницы. И зачем он помогает ей и так напрягается? – Надеюсь, тебе будет как минимум стыдно, когда память вернется, – пробурчал Тэхён, цепляясь за плащ и воинственно шагая вперед. Злые мысли придают сил. Погода вновь меняется. Теперь днем не так жарко, а вот ночью все также холодно. Следовательно, бескрайние пески близятся к своему завершению. В ночь пятого дня среди песков стала появляться трава, а с рассветом песок сменился на твердую почву.