Проклятое дитя

Тэхён лениво приоткрыл один глаз, борясь с навалившейся усталостью. Кажется, к нему кто-то обращается и этот голос такой знакомый, что омега не верит, что слышит именно этого человека. Он несколько раз заторможено моргает, пытаясь вернуть глазам и разуму ясность и слегка поворачивает голову на бок. Мягкая, но слабая улыбка растягивает уголки губ в разные стороны, понимая, что рядом с ним, на полу, сидит Намджун. – Я скучал, – почти шепотом выдыхает Тэхён и пытается сглотнуть, чтобы смочить рот и горло, но ничего не выходит. Язык липнет к нёбу. – Прости, – не унимался он, не особо слушая то, что говорит воин. – Я не справился… Старался… Но нет… – О чем ты? – донеслось до ушей также тихо и почти таким же шепотом. – У тебя все получилось, ты молодец. – чужая тяжелая рука гладила его по грязным волосам. – Но я умер, – вздохнул омега и прикрыл глаза. В сон не провалился, слыша происходящее вокруг. Просто устал держать глаза открытыми. Намджун крепче стиснул зубы, аккуратно проведя рукой по лбу. Тэхён твердо верил в то, что воин мертв, потому, увидев его перед собой, решил, что тоже умер, что не смог противостоять проклятию. На самом деле он был близок. Ближе, чем думает. Мэй очнулась еще на рассвете и бодрствовала тогда, когда прибыли Намджун с Джебидом. Она разговаривала с Урихом и Гозо (его отцом), сидя около костра и ожидая известий от Преи (их матери и жены). Она колдовала над Тэхёном вместе с духами. Ночью Гозо и Урих разыграли сцену перед жителями. Ребенок часто убегал из лагеря, ища приключения, но всегда возвращался, а в этот раз вернулся без сознания на руках лучшего друга Гозо. Прея сказала, что он умирает, потому спряталась с ним в палатке, проводя какие-то закрытые обряды. Ребенок же через дыру в палатке перебрался в соседнюю и там вместе с отцом и Мэй тихонько сидел до рассвета. Гозо убедил людей, что им не стоит оставаться и это дело только его семьи. Некоторые варвары, являющиеся близкими друзьями, изъявили желание остаться. Они знали истинную причину, потому остались на всякий случай. Увидев Мэй, и Намджун, и Джебид застыли на месте, не спеша слезать с коней. Они словно на призрак смотрели, но настоящий призрак прятался в палатке. К этому моменту Прея уже закончила колдовать. Тэхён практически такой же белый, как и снег на улице. Черты его лица заострились, а вокруг глаз отчетливо виднелась черная тень. Он дышал глубоко, тяжело и медленно и выглядел умиротворенно. – Прея провела обряд «Единения», – тихо и как-то виновато оповестила Мэй, опираясь на небольшую трость. Намджун удивленно уставился на нее. Генерал никак не отреагировал. – И омега смог его пережить? – холодно поинтересовался вождь, а следом обернулся, взглянув не на Мэй, а на Прею, стоящую недалеко от Норджа. – И дитя тоже? – женщина кивнула. – Почему? Он не варвар. У него нет наших предков. Прея неоднозначно улыбнулась. – Он силен духом, вождь, – увильчиво ответила она. Единение – обряд, проводимый в крайних случаях, когда жизнь висит на волоске. Каждая хэварэ умеет совершать этот обряд, а Прея в скором времени должна была сменить настоящую хэварэ в Южной Столице. Во время этого обряда душа шаманки покидает ее тело и отправляется к душам предков. Просит их помочь своему потомку и, если они находят его достойным, наделяют тело частью собственной души, даря силы. Понятно, что не каждому варвару суждено пережить этот обряд, ведь до того, как хэварэ не вернется из мира духов, нельзя никак помогать телу: залечивать раны, поить травами и настойками, давать вдыхать живительные пары дымов. Чаще всего варвары умирали, так и не дождавшись сил от духов, но, если они получали одобрение, то выживали, стремительно шли на поправку и возвращались к прежней жизни. Еще одной особенностью этого обряда являлось и то, что варвару могли помочь души лишь его предков. А если Тэхён не варвар, то какие души помогли ему? Или это все он сам? Сам себе помог? Такое возможно? Ни Мэй, ни Намджун, ни Джебид не знали ответ на этот вопрос. Буквально после этого разговора Тэхён открыл глаза и заставил Генерала неоднозначно хмыкнуть, услышав то, что омега считает себя мертвым. – Он сказал, что ты погиб, – тихо сказала Мэй, опустившись на шкуры рядом с Намджуном. Мужчина аккуратно убрал выбившиеся прядки волос со лба юноши. Конская грива все еще впутана в его волосы, но уже не замотана в причудливую прическу, да и держится в его волосах на честном слове. Подходящей одежды для него не нашлось, потому Тэхёна вновь нарядили в мужскую. Лишь она налезла на него и никак не стесняла. – Я думал о тебе также, – признался Намджун и перевел тяжелый взгляд на женщину. Он вздохнул совсем не радостно, а затем позволил себе обнять ее и тихо выдохнул: – Я рад, что ошибался. – Мэй в ответ вцепилась в грубую ткань его одежды на спине и положительно кивнула. Да. Она тоже. В палатке сейчас они втроем, потому можно и пооткровенничать. – Но как? – отстранив ее за плечи, поинтересовался воин. – Шу отравил тебя, да и рана… Мэй пожала плечами. – Не знаю. Я не помню. – Намджун нахмурился. – Понимаешь, в моей памяти сейчас лишь то, как мы спасли его в первый раз, и ты настаивал на том, чтобы остаться в подземелье дворца, а потом – пустыня, незнакомая мне беременная девушка и мысль о том, что мне нужно добраться до дворца и спасти омегу. – Девушка? – переспросил Намджун и Мэй тяжело вздохнула, а затем натянула один уголок губ в ухмылке. Она рассказала то, что знала. То, что успел рассказать Тэхён. Что он плыл в лодке с ней и пичкал всеми травами, которые только находил в котомке, а затем, когда река разделилась на две, причалил к берегу и отправился в путь уже пешком. Рассказала и про то, что он тащил ее на плаще, что с раной стало хуже, потому он решил попросить помощи в деревне, переодевшись девушкой. Соврал, что на него и родителей напали разбойники, коих в тех лесах много. Ему помогала какая-то девочка. На этой части истории зубы мужчины заскрипели. Нет. Не мог Тэхён быть той девушкой. Да, она была похожа на него, но… Да нет! Она ведь… Ее поведение… И тот воин… Не Тэхён! Или все же… Мэй рассказала, что этот омега с помощью хитрости почти с неделю путешествовал с отрядом стражников и ищейки, которые помогли покинуть лес и избежать реального нападения разбойников. А затем он долго брел по пустыне и готов был умереть, когда встретил караван. Ему вновь помогли. Причину, по которой он покинул стоянку, Тэхён, конечно, не рассказал и вряд ли расскажет когда-то, но смутные воспоминания у Мэй имелись. Она просыпалась ненадолго в тот момент, но разум все еще был затуманен, потому неприятная история практически не отпечаталась в памяти. Травы с каравана помогли прояснить разум только на следующий день и вот теперь-то она могла рассказать то, что помнила сама. – Я ничего не понимала, а он не торопился объяснять! – возмущенно воскликнула женщина. – Представляешь, он напоил меня снотворной настойкой и связал, чтобы не брыкалась и не мешала идти! – Намджун не смог подавить смешок, даже Мэй улыбнулась, закусив нижнюю губу и как-то опечалено взглянула на спящего омегу. – Он шел и тащил меня столько дней… Даже когда я могла идти и запрещала ему, он… – она закусила губы, кажется, поддавшись чувствам. Тэхён звучно цыкнул, размыкая пересохшие губы. – Хочу посмотреть, как ты плачешь, – слабо прохрипел он, – но нет сил глаз разомкнуть. – Что? – чувства унялись как наваждение. Теперь Мэй раздражена. – Ты не спишь? Намджун проронил смешок, прыснув в кулак, а затем и вовсе рассмеялся. Омега слабо улыбнулся, лениво приоткрывая один глаз, видя перед собой нечеткие, размытые очертания спутников. – Нужно было тебя слушаться, – также слабо прохрипел он. – Живот болит. – кажется, и слова забирают силы, потому он сглотнул тяжело и вновь прикрыл глаза. Тэхёна сейчас мучил лишь один вопрос. Проклятое дитя. Что с ним? Но спросить никак не отваживался, боясь услышать, что на этот раз не обошлось. Его тяжесть все еще ощущалась, но это ведь ничего не значит, да? Хотелось прикоснуться рукой, словить ладонью пинок, но не было сил. Даже на мысленные вопросы, которые неустанно задавал омега, дитя не отвечало. Хотелось думать, что оно просто спит или игнорирует его, обидевшись на непослушание. Намджун помог смочить пересохшее горло какой-то приятно пахнущей настойкой после чего он вновь лениво приоткрыл глаза и взглянул на Мэй, взглядом спрашивая у нее о наследнике. Кто знает, как, но она поняла его. Аккуратно взяла ближайшую израненную руку с разодранными мозолями и положила ее на живот, мягко кивнув. Тэхён выдохнул с облегчением, чувствуя растекающуюся легкость. Он действительно рад, что по его глупости дитя не покинуло этот мир и его. – Мэй, – протянул он ослаблено. – Ударь Намджуна, пожалуйста, – и тяжело сглотнул. Мужчина по-детски удивился: – Что? Это еще почему? Тэхён вздохнул тяжело и недовольно. – Ты сказал, что догонишь, – пояснил омега, все еще борясь с тяжелыми веками и с укором глядя на воина. – Но так и не догнал. Я неделями твою смерть оплакивал. – в ослабленном голосе проскочили нотки возмущения. Мэй ухмыльнулась и слабо шлепнула мужчину ладонью по плечу, а последний ойкнул, словно это было неимоверно больно и с наигранным возмущением выдал: – Ну, прости, что остался жив! Не умел Намджун лгать, потому рассмеялся через секунду, сверкая ямочками и пряча губы и нос в ладони. Мэй закусила губу. Тэхён слабо улыбнулся. Он, наконец, счастлив и, наконец, уверен, что все будет хорошо.

***

Джебид покинул палатку, оставив троицу наедине. Пусть он и выглядел хмурым и недовольным, в душе он испытал облегчение и радость долгожданной находки. – Я в очередной раз обязан тебе, Гозо, – протягивая руку мужчине, крепко пожал ее вождь. Воин улыбнулся и покачал головой. – На этот раз не мне. – заявил он. – А моей крови, – и подтолкнул мальчишку к Генералу широко расставленной пятерней. – Мой младший сын – Урих – это он их нашел. – Вот как, – слабо улыбнулся вождь и опустился на одно колено перед гордо держащим голову мальчишкой и умело скрывающим свое волнение. – Что ж, Урих. Ты спас не просто женщину и беременного омегу. Ты спас Норджу Мэй, наследника престола и Империю. – глаза мальчишки заблестели, а Прея, стоящая неподалеку рядом с немногочисленными оставшимися варварами, загадочно улыбнулась. Она что-то знала. Джебид положил широкую ладонь на его плечо. – Я горжусь тобой, воин. За мной будет «слово». Достигни сознательного возраста, и я сдержу его. – Но я уже сознательный! – возразил мальчик и заставил вождя мягко улыбнуться. Его сыну было приблизительно столько же, когда вождь прощался с ним. Мужчина помнил, что он пообещал навестить его, как только тот достигнет сознательного возраста, а тот искусал нижнюю губу, чтобы не заплакать, и согласно кивнул, но, стоило Джебиду подняться с колена, как Гук вцепился в него, крепко окольцовывая и заявляя, что он уже сознательный. Гозо взъерошил густые волосы сына и довольно ухмыльнулся. – Помню, мы виделись с тобой последний раз таким же снежным утром, – вздохнул вождь, поддаваясь порыву ностальгии. – Уже лет пятнадцать прошло? – Больше, вождь, – настаивал мужчина, добро улыбнувшись. – Как твоя нога? – не ради приличия. Джебиду правда интересно, как он себя чувствует. – Не переживай об этом, – отмахнулся Гозо, – я рад, что получил подобную травму в бою. Теперь с гордостью могу рассказывать детям об этом. – Сколько их у тебя? – Трое. Помнишь, я попросил найти одну девушку? Джебид кивнул. – Ты отказался быть старостой, хотя я готов был и найти ее и дать тебе титул. Гозо кивнул несколько раз, улыбаясь и протягивая руку в сторону, подзывая к себе жену, которой уже увлеченно рассказывай Урих о своей награде, и еще нескольким варварам. Женщина оставила сына и подошла к мужу, уважительно склоняя голову. Джебид не удержал смешок. – Так это она? Твоя жена – следующая хэварэ? – удивленно переспрашивал вождь. Женщина скромно кивала, а Гозо широко улыбался. – Невероятно! Вначале ты спас Норджу, затем твой сын и твоя женщина спасли наследника Империи… – Мы спасли больше, чем ты можешь себе представить, вождь, – загадочно перебила его Прея. Джебида подобные слова зацепили. – Духи открыли тебе какую-то тайну? – предположил он. Женщина в ответ положительно кивнула. – Тебе открылось будущее? – не унимался он. – Скорее больше прошлое, но оно повлияет на будущее. – вновь увильчиво ответила она и поспешила разъяснить, дабы избежать других вопросов. – Не переживай, вождь, ты узнаешь об этом. Об этом узнают все. Только тогда, когда придет время. – Похоже на пророчество. Прея улыбнулась.