Проклятое дитя

Деревня гудит в своем обычном ритме, но сегодня, все же, чуточку сильнее. Во-первых, время Великой Охоты подошло к концу и по привычным обычаям варваров они должны три вечера пировать, благодаря души умерших животных за то, что пожертвовали собой, чтобы прокормить людей мясом в эту холодную зиму. А на памяти Чимина давно у них не было так много дичи. Ее вполне хватит, чтобы прокормиться до весны, а там и, возможно, до лета. Вторая причина – возвращение домой Намджуна и Мэй, а также того, в ком растет будущий правитель. Все хотели познакомиться с Тэхёном, поговорить или хотя бы просто посмотреть издали. Любопытно. Но омега не появлялся на людях и не покидал дома, в который его поместили. Генерал Ким учтиво успокоил любопытные умы, сославшись на то, что юноша устал после долгого пути и сейчас, наконец, отдыхает. О болезни Совет условился никому не говорить. Незачем. Но Чимину повезло пообщаться с новой омегой. К слову в деревне их теперь четверо: один варвар, двое имперцев и вот Тэхён. Его обступили сразу же, как только молодой омега появился в поле зрения. Все расспрашивали и норовили узнать, кто же стал сосудом для наследника. О том, что Тэхён когда-то был слугой Совет тоже намеренно умолчал. Да и Чимину Намджун запретил говорить это, прося сохранить секрет в тайне. Потому омега неустанно рассказывал, что фаворит Императора красив невероятно, но в тоже время не избалован и очень застенчив, вырывая удивленные фразы, говорящие о противоречии статуса и характера. Чимин лишь улыбался мило и беспечно пожимал плечами. После обеда, возясь с женщинами и девушками во дворе, он легкомысленно хихикал, также, как и они, предвкушая последнюю ночь благодарности Великой Охоты и предстоящего гулянья, когда услышал перешептывания девушек. Папа повздорил с Гуком, а Мэй их разняла. Омега тяжело вздохнул, вызывая беспокойство у молоденькой девушки, которая старше его на год, а Чимин отмахнулся, сказав, что затекла спина. Возможно, он еще глуп и наивен, но все те слухи, которые ходят про папу и тетю Мэй в деревне он не считает правдивыми. Ну и что, что когда-то эти двое были влюблены? Но уже прошло сколько лет! Чимин и сам видит, как отец любит маму и его, и Линь, а злые языки все равно продолжают уличать его в грязных слухах. Так раздражает. Мама, ушедшая укладывать Линь спать в обеденное время, вернулась нескоро и омега предположил, что сестренка опять капризничала. В последнее время она ведет себя не так послушно, как всегда, наверное, ее что-то беспокоит. Уже начали просыпаться другие дети поселения, а сестренка не так давно уснула. Чимин снова вздохнут – значит, и ночью будут капризные истерики. Перебирая засушенные в зиму грибы и руками ломая их на мелкие кусочки, омега выпятил пухлые губы и вскинул взгляд, украдкой став разглядывать окружение. Женский хор от скуки стал напевать варварские песни, которые подхватывала каждая, кому не лень. Даже мужчины, коловшие дрова неподалеку или мастерившие большое кострище мычали мелодии себе под нос. Кто-то разговаривал. Кто-то играл с детьми. Кто-то вдалеке хозяйничал на скотном дворе. В поле зрения попал молодой Мэносу. Он сосредоточенно помогал мастерить кострище, придерживая верхушку вымощенного конуса, пока взрослый мужчина-имперец обматывал ее тугой бечёвкой. Гук натянул один уголок губ, усмехнувшись, а затем сказал то, что заставило мужчину рассмеяться да настолько громко, что и Чимин услышал его смех. Следом он что-то сказал и указал подбородком куда-то. Гук проследил за направлением, как и омега. Недалеко от пещеры, около ступеней, стоял Джебид и о чем-то разговаривал с воинами этого места. Гук тут же отвел взгляд, сказал что-то и пошел к мужикам, которые рубили дрова. Это Чимину тоже было непонятно. Он ведь знает, как Гук ждал того дня, когда наконец встретиться с отцом. Как хотел быть хорошим сыном для него, соответствовать ему, как он усердно учился и тренировался, так почему сейчас воротит взгляд и, кажется, даже не разговаривает с ним. Да и вождь тоже как-то не горит желанием общаться с единственным сыном! Очень не похоже на варваров, ведь для них семья – это все. Омега вновь тяжело вздохнул. – Чимин-а, ты устал? – прохрипела рядом бабушка-варвар, занимающаяся тем же, чем и он – перебиранием грибов. – Так часто вздыхаешь… Пойди, передохни. Чимин одарил ее самой обворожительной улыбкой и мотнул головой. – Все в порядке, бабуля, – заверил он, заправляя густой, темный, прямой волос за ухо. Но передохнуть все же решил, увидев отца на горизонте. Бабушка понимающе улыбнулась и кивнула, давая добро на то, чтобы со всех ног сорваться к отцу и побежать к нему по хрустящему снегу. Он не видел папу не так долго, как Гук, но безумно соскучился по нему. Хотелось находиться рядом все время, но разве это было возможно? На улице мороз, потому пухлые щечки омежки покраснели, а пальчики от долгой работы замерзли, но в целом ему было не холодно. Папа куда-то направлялся, когда Чимин так бесцеремонно запрыгнул ему на спину и крепко обнял за шею. – Ты снова попался! – в восторге воскликнул он, когда мужчина закряхтел, притворяясь, что не увидел и не услышал бегущего к нему сына и специально не сбавил ход, уже готовя руки, чтобы поддержать его и не позволить упасть. – Чимин-а, зайчонок, ты хоть что-то кушал, пока меня не было? – ласково вопрошает мужчина, косясь на лицо юноши и удобнее перехватывая его ноги. – Легкий, словно пушинка! Чимин задорно рассмеялся, крепче стискивая руки и окольцовывая отцовскую шею. – Это ты сил набрался в походе! – заверяет сын. – А я тяжелый! Посмотри, как сильно поправился! Глянь! А какие щеки? Да я же на поросенка похож! Намджун рассмеялся по-доброму. – Разве что на тощего поросенка, – кивнул мужчина, а затем как-то опечалено вздохнул. – Меня не было не так уж и долго, а ты так вырос… так изменился… Даже запах твой стал каким-то другим. Чимин ощутимо вздрогнул и легонько ударил отца лбом в затылок, привычно тяня возмущенное «па-а». – Когда ты уже перестанешь смущать молодых омег? – Капризничал он, встрепенувшись, а затем тише пробубнил, – у меня течка скоро, а ты… – Течка скоро? – переспросил мужчина довольно громко и эмоционально. Омега испуганно пискнул и мгновенно накрыл рот отца холодными ладошками. – Ну, па-а! Намджун рассмеялся и улыбнулся с толикой печали. Чимин уже такой большой… Течки вон… А мужчина еще помнит, как он родился и как был удивлен, что его третьим сыном оказался омега. Он так переживал, так боялся, потому что совсем не знал, как следует воспитывать омег. В ближайшем родстве таких не было, потому и спросить совета не у кого. А потом он чуть не умер, и Намджун даже думал покончить с собой, если его сыночек покинет этот мир. Но Боги сжалились. Из-за того, что Чимин не мог ходить Намджун носил его на спине также, как и сейчас. А как радовался, когда он вновь, словно в первый раз, сделал шаг! А когда побежал!.. Он уже самостоятельно ходит и бегает, но мужчина готов до конца жизни вот так катать его на своей спине, потому что безумно любит. – Чимин-а, зайчонок, мне нужно поговорить с Джебидом. – слегка покачивает ластящегося к его спине сына Намджун, немного наклоняясь вперед, из-за чего мальчишка машинально стискивает руки крепче. – А ты познакомишь нас? – не соглашается оставить отца омега. Мужчина вопросительно вскидывает бровь, косясь на сына. – Это первый раз, когда я его вижу, – смущенно пояснят Чимин, прикусывая пухлые губы и стараясь спрятать лицо в отцовский загривок. Что же, к подобным просьбам у Намджуна иммунитета нет, да и к любым просьбам этого ребенка. Пока они бездумно прошли небольшой круг по двору, просто так, чтобы побыть вместе, Джебид переметнулся в другое место, став разговаривать с парой молодых жителей деревни. Парню и девушке было всего по двадцать и не так давно была их свадьба, на которой, конечно же, гуляла вся деревня. А парой недель назад Логово облетела новость про первенца молодой семьи. Похоже, вождь искренне поздравлял их с этим. Чимин не спрыгнул с отцовской спины даже тогда, когда они подошли к Генералу. Мужчина заинтересованно вскинул брови уделяя вниманием очередных подошедших. – А я как раз искал тебя, хотел переговорить, – заявил Джебид, натягивая на губы улыбку, которая предназначалась Чимину, но омега смутился, потому вновь спрятался за загривок папы. – Но по всей видимости нам вновь не удастся. Кто эта прекрасная омега? Не хочешь познакомить нас? Вождь знает, кто это, но специально играет, забавляясь от смущения мальчишки и с трудом держа себя в руках, чтобы не разулыбаться широко, теряя имидж сурового предводителя. Да и самому Намджуну весело. Он легонько покачивает Чимина, словно спрашивая у него, готов он или нет, когда омежка ловко соскальзывает на ноги и смущенно отшатывается в сторону, вцепляясь маленькими пальчиками в руку папы. Его покрасневшие щечки от мороза и смущения отображаются в глазах Джебида искрящимся восторгом. Чимин робко склоняет голову, теряясь. Он не знает, как обратиться к нему: как имперцы с уважением, или как варвары с дружелюбием? Почему еще нет золотой середины? – Здравствуйте, Генерал, – тоненько тянет омега, неловко зажевав губу. – Я старший сын Ким Намджуна – Чимин. Джебид не смог сдержать умилительного смешка. Намджун рядом с упоением и гордостью широко улыбается. – Ким Намджун! – важно восклицает вождь. – Вот уж не думал, что твое дитя будет таким красивым! – а затем чуть наклоняется вперед, приближаясь к лицу омеги, который жмется к мужскому плечу и смущенно стреляет глазами. – Мы с тобой встречались, когда ты был маленький, – признается Генерал. – Думаю, когда ты расцветешь в полной мере, ты будешь самым красивым цветком Империи, – Чимин краснеет еще гуще и скромненько тянет «спасибо». – Хотелось и мне посмотреть на тебя тогда, – признается Джебид. – А вы приезжайте сюда почаще, тогда и посмотрите. – легкомысленно, но также смущенно выдает омежка и робко, но обворожительно улыбается, добавляя, глядя в глаза вождя с застенчивостью, то, что, наверное, говорить ему не следовало бы. – И Гук будет очень рад. Намджун осекает сына строгим «Чимин», заставляя его виновато опустить голову и подмять губы. А что? Разве он сказал что-то не то? Гук будет рад видеть своего папу, он уверен. – Нет-нет, все в порядке. – спешно бросает вождь и, собирая руки на груди, важно оттопырил ногу, натянув на лицо легкую и счастливую улыбку. – Говоришь, Гук будет рад меня видеть? Чимин вскинул голову удивленно уставившись на мужчину. Глупый вопрос бесконечно удивляет мальчишку, от того и брови поползли вверх и глаза расширились, придавая и без того милым чертам омеги особое очарование. – Ну, конечно! – даже с толикой возмущения протянул он, заставляя Генерала растягивать губы еще шире. Не мог он держать лицо рядом с этим ребенком. – Папы не было всего полгода, а я за ним очень соскучился! – эмоционально признался он, взглянув на отца снизу-вверх и одарив его любовью, пропитавшей взгляд и улыбку. У Намджуна сердце ёкнуло. Наверное, если он не умрет от меча в бою, то точно от сердечного приступа в тот момент, когда сын в очередной раз вот так на него посмотрит. – Не могу даже представить, каково Гуку ждать вас все это время. Вот бы было все так просто, как видится этому мальчишке. Джебид и сам не прочь подойти к сыну, поговорить с ним, провести время, но он совсем не знает, как подступить к нему. Гук, наверное, презирает своего отца, иначе по какой причине намеренно старается избегать его? Джебид не смог защитить семью, когда несчастье постигло ее. Даже более того, в трудную минуту его не был рядом. Он пришел слишком поздно, а потом, ради своего же блага, отправил сына и супругу в это место. Стыдился ли он себя? Еще как. Было ли совестно смотреть в глаза сыну? Безусловно. Гук возмужал за прошедшие годы. Пусть еще какие-то детские черты прослеживаются в его внешности, но в остальном он, безусловно, мужчина. Варвар. Будущий вождь. В нем ощущается нескончаемая сила и знания. Даже в его темных вьющихся волосах, которые свободно летают на ветру, ощущается мощь. Джебид украдкой взглянул на сына, который увлеченно разговаривал с крепким мужем и переносил рубленные дрова, складируя их в специально отведенное помещение, а затем как-то хитро улыбнулся, переводя взгляд обратно на Чимина. – А ты, значит, дружишь с моим сыном? – поинтересовался он, имея ввиду совсем не такую дружбу, о которой подумал омега. – Да, мы друзья. – охотно согласился юноша, уверенно кивнув при этом. Смущение все еще окрашивало щеки, но он уже не чувствовал себя неловко и некомфортно рядом с вождем. Чимин не чувствует опасности, потому и заметно расслабляется, даже отцепляется от папиной руки, привычно поправляя волосы, пропуская их сквозь пятерню, а Намджун любовно поправляет непослушные прядки, вызывая в груди Генерала нежный трепет. – Хоть по нему это и не скажешь, у него много друзей и в деревне его все любят. – уверено заявляет Чимин и кивает, подтверждая собственные слова. Джебид ухмыльнулся и хитро сощурился, вопрошая: – И ты? Чимин вновь густо покраснел и невинно взглянул на мужчину, удивляясь и ничего не отвечая, а вот нежная улыбка с лица Намджуна мгновенно исчезла, а глаза недовольно сузились. Еще бы! Да чтобы его Чимин якшался с этим выскочкой Гуком?!.. Часть мужчины не имеет ничего против этого парня, но пусть все же его избранником будет не его сын. Хвала Богам, что молодого Мэносу не интересуют здешние и он, как и многие варвары, выбирается за пределы Логова и посещают соответствующие места в Южной Столице. Джебид на испепеляющий взгляд Намджуна только шире улыбнулся, подмигивая. – А у вас, Генерал, такой же талант, как и у папы, – наконец подал голос омега, с прежней робостью и застенчивостью заглянув старшему в глаза, – смущать молодых омег! – Джебид задорно рассмеялся, привлекая внимание в общей обыденной суматохе. Гук недобро зыркнул в сторону отца и закусил щеку изнутри. Весело ему там, да? – Я люблю Гука как друга. – отвечает на вопрос Чимин, и Намджун улыбается еще шире. Победно. – Хотите, сами у него спросите. Генерал даже сказать ничего не успел, как этот мальчишка, не давая времени подумать сразу же громко позвал его сына милым и приятным «Гук-и». Из его уст это имя звучит совсем не устрашающе, а скорее, действительно, как приятный шелест, о котором говорил когда-то Мун. Чимин амплитудно помахал Гуку рукой, когда тот вскинул голову, делая очередной заход с дровами, и закатил глаза, явно выражая недовольство и не собираясь следовать жестам омеги и отвлекаться от своей работы. Джебид даже расстроился, закусив щеку изнутри, Намджуну отчасти стало жаль его, а вот Чимин недовольно и раздраженно цыкнул. – Вот же балбес! – прошипел он и, сорвавшись с места, побежал к охотно игнорирующему его юноше. – У тебя замечательный сын, Намджун. – без былого веселья искренне признался вождь, глядя вслед бегущему мальчишке и мягко, но с тоской улыбаясь. Намджун перевел на него взгляд. – Вначале, я думал, что Тэхён напоминает тебе его, потому ты так стараешься его спасти, но сейчас я вижу, что они совсем не похожи. Чимин подбежал к Гуку, прыгая вокруг него словно маленький и довольный щенок, а Гук никак на него не реагировал, бросая короткие фразы, наверное, прося оставить его в покое. – Почему ты предложил дать Совету время? – поинтересовался Намджун. – Я ведь знаю, что ты, как никто другой, озабочен жизнью наследника. Джебид беспечно пожал плечами и усмехнулся, вынуждая и собеседника взглянуть на то, что же вытворял его сын. А Чимин мертвой хваткой вцепился в руку Гука, как только он оставил дрова. Обувь омеги скользит по мягкому снегу, а изо рта то и дело вырываются белые клубы пара. Он старается, пыхтит, а Гук упирается и, кажется никуда не хочет идти. Тогда Чимин психанул, топнул ногой и развернулся, что-то сказав Мэносу. Тот подкатил глаза, но сопротивляться все же перестал, позволяя омеге волочить себя к двум наблюдающим за этой сценой мужчинам. – А разве должны быть причины, чтобы спасти чью-то жизнь? – спросил Джебид в этот момент, а затем взглянул на воина, приобретая привычную серьезность. – Ослушайся предостережений Тиль и выведи его сегодня на воздух. – это не приказ, но и уже не просьба или совет. Это что-то между, оставляющее последний выбор за Намджуном. – Если Совет примет решение сосредоточиться на жизни наследника, разве не стоит дать этому мальчишке шанс повеселиться и расслабиться? Мужчина задумался всего на секунду, а затем положительно кивнул. Усилия Чимина закончились в паре шагов от мужчин, когда Гук вырвал руку и с гордо поднятой головой преодолел расстояние, пренебрежительно взглянув на Намджуна, так как он одарил его таким же взглядом, но не смог держать лица, когда счастливый сынишка, посчитав свою миссию успешно выполненной, запрыгнул на спину отца, занимая привычное место и поцеловал его куда-то в макушку, довольный собой. – Что это? – с доброй насмешкой воскликнул Джебид, взглянув на сына. – Почему на встречу со мной тебя тащит обворожительный омега? Просто так встретиться с отцом зазорно? – Я был занят. – коротко ответил Гук, не разделяя веселого настроения отца. – Подготовка требует любых свободных рук. – он уже не замечал, как легко и свободно разговаривает то на имперском, то на варварском наречии. У Генерала внутри сердце трепещет, словно перед тяжелым боем, из которого он вернется живым разве что чудом. Разве должно присутствие сына вызывать в нем такие эмоции? – Да брось, Гук-и, всем не помешает перерыв. – вновь вмешивается Чимин, спасая положение, потому что вождь, действительно, не знал, что ответить ему, так глупо улыбаясь. Гук недовольно оскалился. Сколько раз просил не тянуть так приторно его имя, но этот омега продолжает словно на зло! Джебид ухмыльнулся. Намджун, узнавший все, что хотел и сделавший свои выводы, правильно понял намерения сына и одобрил его порыв помочь кому-то, но на этом их миссия должна подойти к концу. Дальше Джебид и Гук пусть сами. – Я пойду к Тэхёну. – обратился он к Чимину, взглянув через плечо и удобнее подхватывая его ноги. – Ты со мной? Глаза омеги загорелись неподдельной радостью, и он уверенно кивнул пару раз, а затем взглянул на вождя, даря ему одну из своих обворожительных улыбочек, и помахал кистью напоследок. – Был рад познакомиться. – Как и я, – искренне признался Джебид, ответно улыбнувшись и в таком же жесте попрощавшись с Чимином, проводив его взглядом. Гук недовольно выпятил губы и вскинул бровь, глядя на отца. Ревность. Какому-то Чимину он дарит столько глупых улыбок, выставляя себя дураком, а родного сына даже взглядом не наградил, не говоря уже об объятиях, о которых он так давно мечтал. – Прелестное создание. – выдохнул Джебид, опуская руку и собирая их в замок за спиной. – Такое себе. – недовольно фыркнул Гук, приметив на своей одежде опилки, потому и принялся интенсивно стряхивать их с себя. – Что? – протянул отец, взглянув на него крайне удивленно. – Почему? Тебя не интересуют омеги? А девушки? Гук взглянул на него без каких-либо положительных эмоций, даже тени радости. В душе отчасти он ликовал, ведь впервые за десять лет может вот так спокойно разговаривать с отцом. Он так старался все эти годы, думал, что папа отослал его в это место не только для того, чтобы защитить, а и потому, что Гук был слишком слаб. Он был обузой и никак не мог помочь ему в борьбе с Королевой. Именно по этой причине он изнурял себя каждодневными тренировками, изучал и общался с беглыми купцами, военачальниками, министрами, Генералом Ким… Все для того, чтобы однажды его знания пригодились отцу! Чтобы он гордился им. Варвары, воевавшие плечом к плечу с его отцом, поговаривали, что уже и не знают, кто победит в схватке, если сын и отец устроят поединок. Джебид – лучший воин всей Империи и никто никогда его не побеждал, а Гук, вот, имеет все шансы. Он освоил все виды оружия и ни в каком не уступает. Его умные стратегии всегда поощрялись Генералом, который неустанно нахваливал его ум. А родной отец что? Интересуется о его предпочтениях? Каких девушек и омег нравится брать? – Ты отвлек меня для того, чтобы поговорить об омегах и девушках, привлекающих мое внимание? – он заметно злится. Гук застыл, взглянул на отца с негодованием. – Ты против? – Джебид пропитался серьезностью, напрочь забывая о веселье и улыбках, которые сияли еще секунду назад. Гук взглянул на отца нечитаемым взглядом и тяжело вздохнул. Что толку говорить с ним? Не видел десять лет – не увидел бы еще столько же. Обидно еще и то, что привел его сюда не он, его единственный сын, не его мать, а какой-то омега, который, кажется, завладел его вниманием куда больше, нежели его плоть и кровь. – Если у тебя все…– на выдохе заявил юноша, намереваясь уйти, ведь отец умудрился испортить даже плохое настроение, но он перебил, не дав закончить фразу. – Ты настолько сильно меня ненавидишь, раз не хочешь постоять всего секунду? – голос не звучал печально, скорее так, как он звучал на собрании, но Гук отчетливо услышал в нем нескрываемую грусть. – Что? – нелепо переспросил он, пару раз сконфуженно хлопнув глазами. С чего это сыну ненавидеть своего отца? Ведь это он стыдится своего наследника, разве нет? Подобные мысли отобразились замешательством на лице юноши. Стальная маска суровости и строгости треснула, осколками осыпаясь к его ногам. Сердце застучало в разы быстрее, разгоняя и без того горячую кровь по венам. Возможно, Гук обижен и расстроен из-за поведения отца, но ненавидеть его… Даже свою мать он не ненавидит. Он ее презирает. Отец смотрел на него нечитаемым, но мягким взглядом и молчал, а затем сдался. Не знал, как подступить к этому мальчишке, как начать разговор, чтобы поговорить по душам. Голова стремительно пустела, а волнение вызывало легкую дрожь пальцев, которые мужчина крепче сцепил в замок за спиной. – Я хочу поговорить о том, что произошло на собрании. – наконец заговорил он, нарушая неуместную тишину. Гук напрягся, но нацепить маску безразличия не смог. Его мнение и мнение отца разошлись. Не так давно он разговаривал с Генералом Кимом и тому тоже было непонятно, почему вождь поступил так. Сказал, что названная ему причина не совсем подходит его характеру. Так может все не так, как кажется во взаимоотношениях этого омеги и отца? – Мне понравилось, как ты вел себя. – неожиданно для юноши признался Джебид, вынуждая его удивленно распахнуть глаза. – Я горд тем, что ты мой сын. – Гук застыл каменным изваянием. Это именно то, для чего он старался, то, что хотел всегда услышать, и то малое, что необходимо было для его каменеющего и чернеющего сердца, чтобы оно мелкой крошкой начало крошиться, освобождаясь от тисков и яда, напоминая о благородстве и чести. – Я полностью разделяю твое мнение… – Но ты выступил за то, чтобы сохранить этой омеге жизнь, – юноша был сконфужен, но фраза получилась почему-то наполнена возмущением. Если отец разделяет его мнение, тогда почему выступил с противоположным? – Гук…– мягко позвал он его и накрыл широкой ладонью его голову. Джебид всегда так делал раньше, завладевая всем вниманием сынишки. Сейчас история повторилась. Вождь мягко улыбнулся, отмечая про себя, что он вырос. Еще чуть-чуть и сын догонит его в росте. – Я в долгу перед ним, – тише, чем хотелось, признается Генерал. И это признание заставляет Мэносу вспыхнуть в непонимании. Это всего лишь омега, миссия которого состоит в том, чтобы выносить и родить будущего наследника. Что в нем такого и что такого в его поступках, что воины, которые никогда не ослушаются приказов, меняют ход устоявшегося плана, переворачивая его с ног на голову? Или этот омега обладает природным шармом? Или специально одурманивает умы и заставляет поступать так, как ему хочется? Гук не понимает. – Что такого сделал этот омега, раз сам вождь Джебид в долгу у него? – эмоционально поинтересовался он, а затем едко добавил: – Спас Норджу? – Я не понимаю причину твоей злости. – искренне признался Джебид, убирая руку с головы сына и вновь пряча ее за спиной. – Этот омега спас твою мать, Гук, и мою женщину, разве для тебя этого мало? – он не злится, даже раздражения нет. Непонимание. Вождь, правда, не понимает, почему Гук закипает на глазах. Он ведь прав. Так в чем проблема? – Ты ведь должен понимать, что Мун мне как брат и что я готов на все ради него и его наследия. Я согласен с тобой полностью. – он коснулся плеча сына, заглядывая в глаза и проникая в душу. – Нас никоим образом не должна волновать судьба этой омеги. Несколько секунд Гук молчал, не в силах отвести глаз от отцовских, ожидая завершения его фразы, но и мужчина молчал, сканируя что-то внутри юноши. – Но? – голос исчез, потому получилось как-то неуверенно и затравленно. Джебид усмехнулся, отстраняясь и подцепляя рукой толстую веревку на своей шее, вытаскивая амулет из-за одежды. – Нет никаких «но», сын. – мягко улыбнулся вождь. – Это все. Познакомься с ним, и ты поймешь, что я имел ввиду. Гук похлопал глазами, все еще не понимая, но внимательно наблюдая за подвеской, которая перекочевал в руку мужчины и оказался протянут ему в раскрытой ладони. Юноша всмотрелся в нее и закусил губы, аккуратно принимая подарок. По обычаям варваров на совершеннолетие (четырнадцатилетие) отец дарит сыну боевой топор и отправляется с ним на охоту, чтобы он лично убил зверя этим орудием. На шестнадцатилетие отец дарит сыну любое оружие, которое только пожелает именинник, с которым проведет отведенную жизнь, воюя и укрощая свой буйный нрав. Гук надеялся, что отец объявится к совершеннолетию, но он прислал вместо себя военачальника, который всегда передает ему дары и послания от отца. Расстроился ли он? Безумно. На охоту отправился не с отцом, как того требуют обычая, а с матерью. Нет, она отличный воин и местами Гук ею даже может гордиться, но она не отец. Папа не прибыл и на его шеснадцатилетие, а передал все с тем же военачальником оружия, которые только можно было придумать. О существовании некоторого Гук даже и не знал. Джебид скрупулёзно подбирал мастеров и лично контролировал процесс изготовления каждого орудия и выслал его с тем расчетом, что сын выберет какое-то одно для себя, а Гук, обозлившись, мастерски овладел им всем, чтобы доказать что-то ему, себе, матери, всем. Молодой Мэносу ожидал встретить все того же военачальника, который передаст ему амулет-подвеску от отца, которую он обязан был лично выковать сыну. Гук родился в первый осенний день, но поздравления отца приходят ближе к середине осени. А в этот раз ничего. Осень сменилась зимой, время обновилось, начиная новый год, а от отца никаких вестей. И все бы ничего, но даря эту подвеску отец говорит тем самым сыну, что он принимает его как воина, как мужчину, как соратника и верную опору. Выходит, если он и не подарил, то и не считает его вовсе таковым? Гук к этому моменту уже отчаялся. Гук для отца как был обузой, несмышлёным малышом, так им и остался. Он не эмоционален и не сентиментален, но разглядывая амулет в собственных руках в виде завитков ветра, он готов был разрыдаться словно дитя. На обороте символ, который когда-то нарисовал папа на пыли во дворе их дома, когда они еще жили в пригороде Столицы, хотя это громко сказано. Большую часть времени они проводили в дороге, перемещаясь от одной варварской деревушке к другой. Гук спросил тогда, что это значит, а отец улыбнулся по-мужски ласково и положил широкую ладонь на его голову. Он сказал, что это символ их рода и показал свою подвеску в виде странных узоров, в центре которой Гук отчетливо разглядел солнце. Джебид не понимал, как детский разум увидел там нечто подобное, ведь его отец запечатлел хаос в небольшой фигуре – собственно то, что и означает его имя. На обороте тот самый символ, нарисованный на земле. Гук навсегда запомнил, что сказал тогда отец: «Когда на подаренном мной амулете ты увидишь такой знак, то знай, я признаю тебя не просто как мужчину или достойного мужа, я признаю тебя достойным нашего рода и приму твоих будущих детей в семью, позволив тебе точно также признать и своего сына». Гук нетерпеливо перевернул амулет и внутри взорвался целый мир. Знак. Точно такой же. Который отец нарисовал на пыли, точно такой же, как и на обороте его амулета, теперь красуется и на амулете Гука, подаренный не военачальником, а отцом! Он не помнил, когда был так счастлив в последний раз. – Я скучал. – тихо и хрипло сказал мужчина, заставляя сына взглянуть на него слезящимися глазами. Джебид и сам расчувствовался, видя насколько это было необходимо его сыну. Глаза тоже слезились, и он тоже не позволял слезам вырваться наружу. Негоже двум воинам нюни распускать. Мужчина неуверенно расставил руки в стороны, приглашая сына в свои объятия. А он думал недолго, тут же крепко обняв папу. Гук так рад, так счастлив. Он столько ему хочет рассказать, столько показать, стольким похвастаться… Какая-то девушка вскрикнула, испугавшись и отскочив в сторону, привлекая к себе внимание. Джебид и Гук обернулись, незаинтересованно и нехотя отрываясь друг от друга. По всем видимости, она не ожидала, что Чимин, вихрем пронесшийся мимо нее, споткнется и упадет, проехав на животе несколько метров. Он вскочил так же стремительно, как и упал, бегло извинился перед ней и вновь побежал, не удосужившись струсить с одежды прицепившийся снег. Джебид напрягся и вновь облачился во взволнованную серьезность. Чимин переполошен и, кажется, напуган. И бежит он по направлению к Тиль, которая возится с животными и тоже меняется в лице, слыша то, что ей говорит омега. С Тэхёном что-то случилось! – Увидимся позже, – бегло бросает вождь, хлопнув сына по плечу и быстро зашагал в сторону дома, в который поселили беременную омегу, практически срываясь на бег. Злость медленно вновь овладевала телом и разумом. Гук крепче сжал амулет в ладони и нацепил на лицо былую маску. Ревность вновь бурлила в крови, очерняя ядом сердце и вновь заставляя его каменеть. Да, что такого особенного в этой омеге?!