Проклятое дитя

Спокойный сон Тэхёна оборвался слишком резко. Ему ничего не снилось, чтобы напугать или насторожить, а окружающий мир не издавал никаких шумов. Даже дитя спало также мирно, как и его отец, а живот не болел. Неизвестно, что заставило омегу резко открыть глаза и без приятного сонного марева с головой окунуться в реальность. Его словно ледяной водой окатили и тут же всунули в горячую печь. Он часто дышит, вдыхая холодный воздух, но кончики пальцев, как и сами ладони, горят адским пламенем и неприятно покалывают. Внутри тревогой бьет надвигающееся чувство опасности, хотя ничего не предвещает беды. Тэхён не знает, что именно не так, но он безумно напуган, жадно вдыхая воздух через рот. В его доме царит приятный глазу полумрак: свечи пока еще не горят, а струящийся серый свет сумерек из окна не может в полной мере осветить помещение. Приятно потрескивают дрова в печи, навевая покой и спокойствие, а теплый воздух приятно лижет кожу. А у Тэхёна сердце заходится из-за страха и стучит с такой силой, что даже немножечко больно. Страшно до такой степени, что слезы на глаза наворачиваются, даже несмотря на то, что сегодня свою дневную порцию он уже выплакал. Омега сел, испытывая привычные трудности из-за своего положения и скоро огладил пылающими руками живот. Ничего. Все в порядке. Тэхён точно уверен, что проклятое дитя внутри него хорошо себя чувствует. Тогда в чем дело? Что не так? Это с ним что-то случится? Стало еще страшнее. Откинув одеяло в сторону, скидывая его с края постели, Тэхён сбросил ноги на пол, понимая, что и ступни его пылают, а шерсть не воспринимается, как что-то мягкое и приятное. Его словно поставили босыми ногами на иглы, гвозди и битое стекло. Что с ним не так? Неизвестность пугает еще сильнее. Раньше такого никогда не было. Тэхён прикусил губу, приказывая себе не раскисать и не подаваться панике. Сейчас он найдет Намджуна и тот скажет, что все в порядке и переживать не стоит. Он же найдет его, да? И он ведь скажет? Омега аккурат распахнул дверь, ступил за порог, оказавшись объятый морозным воздухом, и увидел поднимающихся по ступеням Намджуна, несущего Чимина на спине. Оба веселы, но, увидев выражение лица Тэхёна, не на шутку разволновались. Но отчасти омеге стало лучше. Тело все еще пылало, потому ему казалось, что босые ступни, окунувшиеся в небольшой слой снега своеобразного деревянного балкона-коридора, расплавился под его жаром и превратился в лужу. Но нет. Чимин спрыгнул с отцовской спины и в секунду оба оказались около беременного. Тэхён окатила очередная волна ужаса, когда он понял, что не слышит их голосов. Вместо них – тихий звон-писк и вакуум вокруг. Намджун хорошенько встряхнул его, крепко стискивая тонкие плечи, а Тэхён и этого не ощутил, только то, что кожа в месте его прикосновения тоже горит. Мужчина, подхватив его на руки, занес обратно в дом, подальше от посторонних глаз, которые еще не успели обратить на них внимание и холода, и уложил его вновь на постель. Чимин испугался не на шутку, но по приказу отца не раздумывая побежал за Тиль и Мэй. – Тэхён, почему ты молчишь? В чем дело? Что случилось? У тебя что-то болит? – неустанно сыпал вопросами Намджун, понятия не имея, что он может сделать и к чему прикоснуться. – Намджун, – жалобно тянет омега и также жалобно заглядывает ему в глаза. – Мне страшно… Звон в голове стал таким противным, что Тэхён в надежде избавить себя от него, крепко прижал огненные ладошки к ушам и закусил губу с новой силой, даже не ощутив того, что прокусил ее и кровь окрасила зубы в красный. На мгновение ему стало легче. В этот момент дверь вновь распахнулась, впуская холодок, а вместе с ним и переполошенного Джебида. – В чем дело? Что с ним? – с порога бросил вождь. Намджун не без труда разжал омежьи челюсти, чтобы тот больше не калечил себя и всунул ему часть своего рукава. Пусть лучше закусывает ткань, чем собственные губы или язык. – Не знаю, – отчаянно ответил мужчина. – Не понимаю! Он не говорит! Голова становится тяжелой, наполняясь, кажется, этим звоном. Тревога нарастает с новой силой, а тело вот-вот воспламениться из-за работающего на износ сердца, гоняющую огонь по венам. Тэхён переворачивается на бок, Намджун суетливо помогает и наклоняется немного вперед из-за чего голова оказывается наполовину скинута с кровати. В таком положении вакуум рассеивается и какие-то отдаленные звуки вновь начинают доноситься. В доме появляется Тиль, которая со знанием дела приподнимает голову омеги своими холодными ладошками и видит, как он неосознанно ластится к ним. – Нет, не закрывай, – бросила она через плечо подошедшей Мэй. Женщина грузно и тяжело дышала, застыв в дверях. – Он горит. Намджун с непониманием взглянул на шаманку и хотел было возразить, но принял решение не вмешиваться. Кожа омеги ледяная на ощупь, потому он скорее замерзал, но кто такой Намджун, чтобы перечить хэварэ? – Это то, о чем ты предупреждала? – Мэй звучала спокойно, подходя к столику с травами и настойками на нем, взяла небольшой пузырек и откупорила тугую пробку, вдохнув пары и резко дернув голову в сторону. Тиль едва заметно нахмурилась, аккуратно оглаживая холодные щеки не менее холодными руками. Для тела Тэхёна холода стало слишком много в считанные секунды – оно начало подрагивать, а вот разум все равно упрямо твердил, что он сгорит, пугая перспективой. Однако от ее нежных поглаживаний напряженное тело начало расслабляться, а звон покидать голову, уступая место окружающему шуму. Даже паника уходила на задний план, растворяясь в темно-пленительных глазах напротив. Омегу словно гипнотизировали эти глаза, этот взгляд, и не позволял липкому страху вновь завладеть телом. – Я надеялась на худшее, – негромко призналась Тиль, не разрывая зрительного контакта. Она аккуратно высвободила рукав Намджуна, который Тэхён еще секунду назад, что есть силы, стискивал мощными челюстями и приняла настойку от Мэй. Воину ударил в нос резкий запах, заставив невольно сморщится. Дрянь еще та. – Ты должен это выпить, – сказала женщина, а Тэхён неуверенно, но завороженно кивнул. Намджун помог ему приподняться. Джебид сурово нахмурился и смерил таким же взглядом Чимина, который все это время топтался на входе, не зная, что ему еще делать. Его испуг по силе ничем не уступал испугу Тэхёна. – Он ведь не умирает, да? – наивно, с бесконечной надеждой в глазах, шепотом поинтересовался он у Генерала, а тот вздохнул тяжело и не нашел, что ответить. Ему и самому был интересен ответ на этот вопрос. На помощь пришла Мэй, посоветовавшая Чимину пойти пока, погулять где-то, но юноша отказался, настояв остаться. Женщина же и успокоила двоих незнающих, разговаривая с ними исключительно шепотом и на варварском, чтобы Тэхён не разобрал ее слов. Вести о болезни нового друга застали Чимина врасплох. Он, конечно, выглядел болезненно, но сильно не отличался от беременных, которых уже видел омега. Мэй сказала, что Тиль ожидала ухудшения состояния и, судя по ее коротким фразам, куда хуже того, что имеется сейчас, а вот стоит ли волноваться или нет она и сама не знает. По просьбе шаманки Чимин прикрыл двери, напустив достаточно холода в дом и зажег свечи. Тэхён все это время сидел, облокотившись на спинку кровати и крепко прижимал ладонь ко рту, чтобы не выплюнуть обжигающее горло настойку. Кажется, она застряла на половине пути, так и не дойдя до желудка. Он крепко зажмурил глаза, на которых проступили едкие слезы. Намджун сидел по одну сторону кровати и со взволнованным лицом наглаживал его бедро. Честное слово, если бы его не было рядом, омега точно бы не вынес всего этого. Тиль с доброй улыбкой вложила в руку чашу воды, которая помогла протолкнуть снадобье и, наконец, выдохнуть и погрузиться в полусонное состояние. Такое, какое должно было быть при пробуждении. – Это со мной что-то не так, да? – сонно и ослаблено поинтересовался он, вновь заглядывая в глубокие глаза женщины. – Не с ним, а со мной, – и неуверенно закусил губу, жалобно сведя брови и втягивая шею в плечи, превращаясь в маленький перепуганный комочек. – Я умираю, да? – а этот вопрос и вовсе отозвался шепотом, а на глаза навернулись застывшие слезы. Намджун хотел возразить, сказать, что это глупости, чтобы успокоить, но Тиль проронила смешок, невинно улыбнувшись. – Ты носишь дитя, Тэхён, а не умираешь. Но Тэхён не поверил. Повернулся к Намджуну, взглядом умоляя, чтобы он сказал тоже самое, и мужчина понял его, привычно и широко улыбнувшись и уверенно кивнув. Омега слабо улыбнулся в ответ.

***

У Тэхёна сердце не на своем месте. Оно стучит, бьется о ребра, а кончики пальцев покалывает. На этот раз ему не страшно. Ему волнительно. Чимин заботливо помогает одеться в свободную, но теплую тунику, а Намджун уверенно заявляет, что волнения излишни. Несколько минут назад мужчина предложил выйти из своего убежища и посмотреть лично, что же происходит на улице, откуда слышался хор разнообразных голосов. Кажется, людям во дворе весело. На подобное предложение омега согласился сразу же, но сейчас, несколько раз подумав, уже не уверен, что это такая уж и хорошая идея. Чимин взахлеб рассказывает о событии, собравшем этим вечером людей во дворе, а Тэхён только и успевает удивляться ему. Словно не этот мальчишка робел еще утром при виде беременного, а вечером ведет себя так, словно они знакомы всю свою недолгую жизнь. Намджун приятно улыбается, собрав руки на груди и удобно облокотившись плечом в стену недалеко от омег, довольный тем, что видит. Тэхён пальцами оттянул горловину туники, которая как-то зловеще окольцевала его шею. После неприятного снадобья, от которого Тэхёна едва ли не вырвало, ему полегчало, да настолько, что сложилось впечатление, что никогда никаких неприятностей, связанных с его положением, не случалось. Тревога и страх ушли, спрятавшись глубоко в подсознание. Тело вновь обдал приятный холод, когда Намджун приглашающе распахнул двери и протянул Тэхёну руку, чтобы помочь спуститься с нескольких ступеней, которые сразу же встретили его после небольшой площадки. Ночь вновь стала полноправной хозяйкой мира, окутывая земли во мрак, но свет, отражающийся от снега, радует глаз приятной серостью. – Смотри, а мы живем вон там, – спустившись на очередную длинную площадку, указал маленьким, пухлым пальчиком Чимин вперед по открытому коридору. – Так что я буду часто навещать тебя. Тэхён неуверенно улыбнулся, ничего не ответив. Его язык прилип к нёбу и шевелиться отказывался. Преодолев еще с нескольких ступеней, омега ступил на твердую землю, укрытую мягким, притоптанным снежком. Впереди уйма людей, веселящаяся вокруг костра. Они громко смеются и разговаривают. Слышится детский смех, и Тэхён безошибочно находит несколько ребятишек, бегающих вокруг женщин друг за дружкой. В воздухе приятно пахнет жаренным мясом и костром, из-за чего желудок омеги скручивается и говорит о том, что было бы неплохо перекусить еще раз. У Тэхёна достаточно сил, чтобы идти самостоятельно, тем более для него такие короткие дистанции ничто. Он ведь столько прошел на своих двоих… Но вцепиться мертвой хваткой в крепкую руку Намджуна и мягкую ладошку Чимина ничего не помешало. Омега хихикал, приговаривая, чтобы он не волновался, но Тэхёна это не сильно успокаивало особенно тогда, когда приближаясь, люди начали замечать их и обращать внимание в виде заинтересованных взглядов. Тэхён испугался, когда Чимин выпустил его руку. За разглядыванием незнакомцев он совсем не заметил маленькую девочку, которая бежала им навстречу, а потом врезалась в Чимина, сразу же обвивая маленькими ручками шею и перекочёвывая на руки. Тэхён глядел на нее во все глаза и крепче жался к Намджуну. – Чимин-а, а кто этот дядя? – тянет она тоненьким, детским голоском, проявляя крайнюю заинтересованность. Намджун усмехается. – Это мой новый друг, Линь, – Тэхён, – подражая детской интонации отвечает Чимин. – Твой новый друг? – переспрашивает она, а Чимин отвечает тягучим и милым «да». – И мой друг? – интересуется девочка у брата, а тот переводит стрелки, мол, а ты спроси у него сама. Девочка взглянула на Тэхёна, а потом, засмущавшись, уткнулась в изгиб шеи омеги, пряча маленькое личико. Чимин задорно рассмеялся, переспрашивая у девочки, почему она смутилась, а Линь лишь сильнее окольцовывала его шею и пряталась. Тэхён несмело улыбнулся и поднял глаза, взглянув на Намджуна с умилением и упоением наблюдавший за сложившейся ситуацией. Омега улыбнулся шире, но в следующую секунду вцепился в мужскую ладонь уже двумя руками и прильнул к его боку всем телом настолько, насколько это было возможно. Воин взглянул на него удивленно, потому что сейчас Тэхён прятался точно также, как и его дочурка, только не из-за смущения. – Ты снова убежала и не сказала мне ничего, – с напускной строгостью обратилась незнакомая Тэхёну женщина к девочке и мягко провела по спинке. – Но я к Чимину, – протянула она, тут же отлипая от омежьей шеи, а робости, как и не бывало. – Мама, смотри, а у Чимина новый друг, – указала она небольшим пальчиком на Тэхёна, а последний испуганным котенком намеревался спрятаться за спину Намджуна, но тот упрямо не давал, удерживая на месте. – Да что ты? – наигранно удивляется женщина. – А ты с ним уже подружилась? Девочка отрицательно мотает головой, а на вопрос мамы: «Почему?» думает недолго. – Папа нас не представил! Взрослые рассмеялись, как и Чимин, а Тэхён смущенно улыбнулся, не смея издавать и звука. Линь такая милая девочка… От своего нового знакомого омега уже знает, что она его сестра, а эта женщина, вероятнее всего, Окла – супруга Намджуна. Тэхён отметил ее невероятное сходство с Чимином и удивился тому, как дети могут быть похожи на своих родителей. Практически одно лицо! Только омега моложе, а едва заметные черты, перешедшие по наследству от Намджуна, сделали его невероятным! Но все же рассмотрев его внимательнее Тэхён с уверенностью может сказать, что Массан красивее Чимина, а последний обладает естественной милотой. Вот и все различие. Намджун быстро исправляется, знакомя теперь уже всю свою семью с Тэхёном и наоборот. Окла первым делом интересуется не обижал ли его супруг во время путешествия, утверждая, что он может быть крайне прямолинеен и груб. Омега не понимает, шутит ли она или говорит правду, но он искренне удивляется, максимально широко раскрывая глаза. – Разве Намджун на такое способен? – растерянно тянет юноша, вынуждая женщину широко улыбнуться. – Вы, наварное перепутали его с Мэй, – обижено и тихо тянет он, опуская голову вниз и подминая губы. Да, Намджун порою был груб и даже один раз ударил его в самом начале, когда они еще прятались под дворцом, но тогда Тэхён заслужил. Мужчина ни разу не обидел его просто потому, что устал или не было настроения, а вот Мэй… Да она постоянно его обижала! Постоянно! По поводу и без! Эта женщина!.. Чимин рассмеялся, не стараясь сдерживаться, его просто так подхватила сестренка, а вот Окла и Намджун сдержались, широко улыбнувшись. – Словно ты был душкой, – строго и недовольно разносится позади Тэхёна, и он вздрагивает, испугавшись. Мэй грозовой тучей нависла над ним смотря также грозно и недовольно, как умеет только она. Испуг омеги тут же заменился чувством раздражения. А что он не так сказал? И он бы возразил, если бы женщина не направила свой недовольный тон в сторону Намджуна. – Что ты по-твоему делаешь? – змеей прошипела она. – Тиль ясно дала понять, что ему нужно отлежаться несколько дней, прежде чем снова выйти на улицу. Тэхён, как обычно, ничего не понял, а вот Чимин виновато подмял губы, словно Мэй отчитывала его перед Намджуном. Словно это он в чем-то провинился. – Мы с ним договорились, – беспечно пожал плечами подоспевший Джебид и тут же приятно улыбнулся. – Ну и? – мягко, но с хитрецой, протянул мужчина, на корню пресекая всякие попытки Мэй вернуть Тэхёна обратно в дом или продолжить разглагольствовать о его безопасности. – Мне снова следует поговорить с тобой о поведении? Тэхён удивленно вскинул брови. Вот он только что злился на женщину за то, что снова вторглась со своим недовольством в его мнимую идиллию, а сейчас оказался крайним и его за что-то собрались отчитывать. – Но я ведь ничего не сделал, – протянул он, невинно хлопая пушистыми ресницами, а мужчина скептически сощурился. – Да ну? – недоверие так и сквозит. – Полагаю, у Намджуна скоро рука отнимется, – кивнул он, указывая на мужчину подбородком не на секунду не переставая улыбаться однобокой улыбкой. Тэхён взглянул на свои пальчики, которые намертво вцепились в рукав одежды воина и нехотя разжал их, отпуская приятную ткань с неприкрытым недовольством. Он снова немного раздражен. Теперь уже и такое делать нельзя? Он ведь обычный человек и разные эмоции ему не чужды и, наверное, это нормально показывать свое волнение, если сердце готово вырваться из груди! Неужели Генерал никогда не испытывает подобных чувств? – Так лучше, Хосок-а? – едко цедит он и краем глаза видит, как Мэй вновь вскипает и, наверное, что-то хочет сказать ему про манеры. Зря он ее спас. Глупый! Как он там думал? Кто будет его доставать, да? Никто! И Тэхён жил бы себе спокойно! Окла не сдержала смешка, хотя искренне старалась. И этот смешок немного осадил омегу и его взрывной пыл, напоминая все же, что своим подобным поведением он, вероятно, портит имидж Генерала Джебида – второго человека в Империи. Потому он виновато подминает губы и опускает взгляд. – Намджун, вот, со своей семьей меня познакомил, – неловко цедил омега, стукнув ладошками по собственным бедрам. Так неестественно говорить вот так просто, о чем-то обыденном после вспышки раздражения. Тэхён даже не уверен, что вождю интересно подобное, но сказать что-то, чтобы не возвращаться к темам его воспитания, нужно. Генерал приятно улыбнулся. – Вот как, – также, как и Окла с Линь, наигранно удивился Джебид. – Тогда, если ты не против, я хочу познакомить тебя со своей. Тэхён согласился. В конце концов было интересно посмотреть на Гука, о котором Чимин успел рассказать, не забыв упомянуть, что он стал Мэносу в четырнадцать и по силе не уступает Генералу! И совсем немножечко на избранницу вождя. Вождиху? Так ее называют в этих краях? Это Тэхёну было тоже интересно, но утолить любопытство он постеснялся, решив, что Чимин посмеется над ним. Теряясь в догадках, омега тепло улыбнулся, когда Окла распрощалась с ним, сказав, что скоро они вновь обязательно встретятся, и быстрым шагом понеслась за вихрем несущейся дочкой, которая, завидев дедушку, сидящего около костра и разговаривающего с кем-то, посчитала, что ему жизненно необходимо узнать о ее новом друге. Чимин мягко подхватил его под руку и мило улыбнулся, когда их небольшую компанию почтил своим присутствием молодой парень. Тэхён немного смутился мыслям в голове, громко крикнувшие, что он красив. Гук тяжело вздохнул, оценивающе разглядывая омегу с ног до головы. Так это он? Ничего особенного. Даже надоедливый Чимин, стоящий около него и улыбаясь своей отвратительно-очаровательной улыбочкой выглядит куда привлекательнее. Тэхён под его взглядом смущается и начинает теряться. – Лицо проще, Гук, – по-отцовски толкнул в плечо Джебид, хохотнув и подмигнув. Намджун рядом хмыкнул. Мэй зажевала уголок губы. А вот Гук взглянул непроницаемым взглядом, полным безразличия. – Ты позвал меня для этого? – его грубый голос пустил мурашки по телу Тэхёна. Парень явно не рад их встрече. Почему? Что омега уже сделал ему? Беременный закусил губу и опустил взгляд, пнув носком обуви, который не увидел, снег. Джебид покачал головой и по-доброму упрекнул сына. – Что за неуважение к отцу будущего императора, Гук? – Тэхён заливается краской. – Тэхён пока не так хорошо владеет нашим наречием, так что воздержись разговаривать при нем. Для него подобное, похоже, является шуткой, какой-то игрой. Потому и ведет он себя так расслабленно и естественно, но Гук не собирается сбавлять своих враждебных оборотов, что немного угнетает Тэхёна. Чимин говорил, что он порой бывает груб, но никого никогда не обидит, что это у него характер такой. Омега не хочет, чтобы негатив был направлен на него. А еще не хочет, чтобы Джебид всем напоминал о его псевдостатусе. Ну и что, что в его чреве растет наследник? Тэхён неловко зажевал губы. Наследник – это еще какое «что». Наверное, ему придется потерпеть это отношение еще пару месяцев. – Ну раз это неуважение к самому «отцу будущего Императора», – обычно варвары, разговаривая на имперском, имеют небольшой оттенок в речи, делающий ее грубой, а некоторые буквосочетания звучат как-то иначе. Но в случае с Гуком ничего, что искренне удивило омегу. Даже Джебид, который говорит бегло и умело все равно не мог избавиться от варварского акцента, а Гук говорит лучше, чем Тэхён. – Он немного грубоват, да? – вырвал из плена мыслей омегу Генерал, наклонившись вперед и понижая тон голоса, якобы пытаясь сказать следующую фразу по секрету. – Но это у него от матери. Тэхён улыбнулся в ответ на улыбку вождя и слабо кивнул. Намджун рядом хмыкнул, а Чимин тихонько посмеялся в ладошку, содрогаясь всем телом. А вот Гук недовольно цыкнул и, сложив руки на груди, закатил глаза, слегка запрокидывая голову назад, чтобы длинные волосы, которые прикрывали его уши, немного открыли лицо. Мэй растянула губы в недовольной улыбке. Сама ситуация разливается в Тэхёне приятным теплом. Ему уютно даже несмотря на то, что сын вождя настроен против него. Хотя, может, омега себя накручивает и дело совсем не в нем, а действительно в скверном характере. Тогда, Тэхёну не очень хочется пересекаться с его матерью. – В любом случае, – выдержав небольшую паузу, продолжил Джебид, – позволь представить тебе мою семью: мой единственный сын Гук. – он указал рукой на молодого Мэносу, а Тэхён кивнул ему в ответ, слабо улыбаясь. Гук никак не отреагировал, продолжая сканировать его взглядом, а Джебид тем временем огорошил представлением своей супруги, которая все это время незримой тенью стояла подле Намджуна. – Моя женщина, – указал на Мэй, – Мэй, но вы уже знакомы. Тэхён все с той же глуповатой улыбкой взглянул на Мэй, наверное, ожидая там увидеть кого-то еще, а потом застыл на месте еще раз прокручивая в голове сказанную фразу. Женщина собрала руки на груди и с идеально ровной осанкой, уставилась на Тэхёна своим возмущенно-недовольным взглядом. Бровь приподняла вверх, губы слегка выпячены, а кожа на лбу стянута пучком волос на макушке. Омега перевел полный удивления взгляд на Джебида и беспомощно раскрыл рот, не найдя никакой фразы, чтобы описать свое удивление. Мужчина открыто посмеялся над ним, собирая руки в замок за спиной. – Что? В чем дело? – специально подначивал он, вынуждая сказать хоть что-то. Но омега все также беспомощно хлопал глазами, бегая взглядом от Мэй к Джебиду, от него к Гуку и по новой. Он, конечно, мог догадаться, кто сумел обуздать эту дикарку, но даже в самых смелых мыслях не мог предположить подобное. Теперь он видит сходство Гука с воительницей. Зная, что она его мать, Тэхён теперь с уверенностью мог сказать, что он больше похож на нее, нежели на отца. Хотя, если посмотреть на него под другим углом, то похож больше на Джебида… – Так Норджа Мэй это… – наконец выдавливает из себя омега, но закончить мысль не удается. Гук, который только больше закипал от того, пока все выжидающе хихикали над недоумением омеги (даже черты лица Мэй расслабились и на губах блеснула призрачная улыбка) не выдержал. – К чему это представление, если ты сам называешь эту женщину «Норджа»? – его голос звучит так строго, что Тэхён вздрагивает, пугаясь. Джебид в момент становится серьезным, бросая быстрый взор на сына. Понимал, что он наверняка выпустит иглы и не будет вести себя дружелюбно, но это уже выходит за рамки дозволенного, особенно когда рядом Намджун. Не хватало еще чтобы эти двое вцепились. На их напряжении Джебид сможет сыграть замечательную мелодию даже не обладая талантом к подобному. Мэй тоже напрягается, а вот Чимин хочет взболтнуть что-то, что разбавит обстановку, но Тэхён был настолько удивлен неожиданным негативом, что ответил почти сразу же. – Извини, если обидел тебя, – он прозвучал искренне и даже невинно, что, похоже, немного удивило Гука, ведь его бровь едва заметно дернулась вверх, а лицо на секунду приобрело мягкость, которая исчезла практически сразу же, возвращая его в безэмоциональность. – Я раньше не сталкивался с варварами, их обычаями, языком… – по мере перечисления омега говорил все тише и неуверенно скользил взглядом вниз по собеседнику, стыдясь произносить подобное в глаза. – Мэй не говорила, что это значит и запрещала другим говорить, так что я до сих пор не знаю значения… Подобное признание больше всего удивило Чимина. Гука это, кажется, разозлило еще сильнее. – Удивительно. – едко бросил он, вновь возвращая заинтересованный взгляд Тэхёна к себе. – С чего бы это? – омега сарказма не понял, но Чимин неловко подмял губы, Намджун стиснул кулаки, а Джебид непроницаемо взглянул на Мэносу. – Гук… – грозно, но не так, как обычно, осекла сына Мэй, а тому хоть бы что. Он продолжал, словно воительница и не говорила ничего вовсе. – Прости, ей постыдно носить такой статус… – Гук… – звучит строже. – Особенно перед… – Не перегибай, Гук! – не выдержал Джебид. Тэхёну не по себе, из-за чего он неловко потер ладонь о бедро и переместил ее под живот, чувствуя, как устали и замерзали ноги. Ему бы сбежать от ссоры, причину которой знают все из присутствующих, но не омега. Сейчас он даже не против вернуться обратно в дом и просидеть взаперти остаток своих дней, только бы не чувствовать себя так ужасно. – Прости, мамочка, забылся немного… – с приторной и кривой улыбкой, наигранно-милым голосом процедил Гук, вновь побуждая мурашки пробежаться по спине Тэхёна. – Говоришь, ничего не знаешь о варварах? – Гук не старался скрыть недовольство и раздражение, обращаясь к Тэхёну, последний выпрямился, нахохлившись. Поясница нестерпимо заныла. – Что же, сочту за честь поведать «отцу будущего Императора» о том, что «Норджа» дословно на имперский переводится как "женщина/жена вождя". Вот и все. – беспечно пожал он плечами и тут же продолжил, не давая никому вставить и слова. – А сейчас, раз уж все так заинтересованы в твоем здоровье и жизни, Тэхён, что совершенно не замечают того, что ты замерз и устал держаться на ногах, предлагаю тебе занять мое место около костра и насладиться празднованием. Прошу меня простить – мне, как Мэносу, еще многое предстоит сделать. И стремительно ушел, держась статно и гордо. Он не сказал ничего неправильного или обидного, но на душе у Тэхёна неподъемным грузом засело чувство неправильности. Что-то не так с этим Гуком. Что-то беспокоит его, потому он так злится. Тэхёну тоже свойственна такая черта – злиться и раздражаться тогда, когда все идет не так, как ему хотелось бы. Быть может и с ним также? А может он просто неотёсанный грубиян. Кто его там знает? Но он оказался прав. Омега действительно устал стоять и ноги с руками покалывают замерзая, но он зачем-то мастерски скрывал это за масками и держал себя в руках. Никто не заподозрил этого, а молодой Мэносу раскусил его в два счета, заставляя взрослых обрушить беспокойство на него. Остаток вечера был не таким неловким, как выдалось знакомство с семьей Джебида. Тэхён познакомился, кажется, с каждым жителем деревни и даже детьми. Окруженный вниманием, он чувствовал себя особенным. Гук, вероятнее всего, отойдя и поумерив пыл больше не метал стрелы недовольства во всех, кто подходил близко и даже со своими родителями (и Тэхёном потом) любезно беседовал, опуская неприятные темы разговоров. Тэхён действительно занял место Мэносу около костра как почетный гость на праздновании. Да и Гуку некогда было сидеть, участвуя вместе с Тиль и охотниками в каких-то ритуалах, скача вокруг пламени и напевая странные песни. Омеге безумно все нравилось, и он с восхищением наблюдал за происходящим, но почему-то больше смущенной радости принесла случайно увиденная картина: Намджун обнял Оклу за талию и кротко поцеловал в висок, продолжая наблюдать за буйством вокруг костра. Похоже, он счастлив, и Тэхён тоже хочет так однажды. Быть счастливым. Чимин восторженно наблюдал за Гуком и глаза его блестели неподдельным восхищением. Он не один такой. Даже старшее поколение восхищалось молодым Мэносу, а Джебид испытывал гордость, которая в счастливой улыбке просачивалась наружу. Рядом сидящая Мэй улыбалась. И ее улыбку Тэхён увидел впервые. Очень жаль, что женщина делает это очень редко – она ей идет. Джебид аккуратно скользнул рукой по пояснице Мэй. Она подсела ближе. Тэхён смутился еще сильнее, переведя взгляд на танцы и припадая губами к чаше теплого чая.