Проклятое дитя

Жизни медленно и неторопливо, лениво, перетекает изо дня в день тихо, обыденно, спокойно. Случаются какие-то неприятности внутри Логова или семей, но положительных моментов гораздо больше и нерадоваться жизни невозможно. Тэхён окрылен сегодня лишь только потому, что Юнги посчитал свои пальчики, не забывая цифру «три» и «восемь» и не переставляя их местами. До сих пор в голове звучит детское «один, два, тли, четыле, пять, сесть, семь, восемь, девять, десять!». О таком еще рано думать, но омега уже сегодня вечером хочет поправить его в счете до двадцати и дальше, потому что после десяти начинается что-то страшное, а после пятнадцати... Он тихонько хихикает себе под нос, управляясь в огороде вместе с другими жителями, бегая с ведрами и заботливо поливая грядки овощей, когда сердце останавливается, слыша детский плач откуда-то далеко. Его и не слышно совсем, Тэхён его скорее чувствует и точно знает – это Юнги. Он бросает ведро, абсолютно не заботясь о том, куда оно приземлится, поломает ли кусты растений, которые дались в этом году с большим трудом, и срывается на бег, стараясь перебирать ногами быстрее, нежели это возможно. Юнги плачет. Бежать не мало и порядком пяти минут, но Тэхён преодолевает эту отметку за рекордное время. Чем ближе он приближался ко двору – тем отчетливее слышался плач и тем сильнее подкатывала к горлу паника. Юнги не просто плакал, он кричал не своим голосом, извиваясь на руках Чимина. Рядом находилась Тиль. Тэхён видел, как она подбежала к его ребенку и еще не успела ничего сделать. – Тэхён, – испуганно и растерянно обратился Чимин, но омега, едва ли не отталкивая Тиль, забрал на руки своего малыша. Ребенок рыдать не перестал, но крепко вцепился в папину шею, крича уже в его плечо, что-то о головке и о том, что больно. Тэхён побежал в дом к хэварэ, где она нашла необходимую настойку. Снова началось. Но на этот раз Юнги хоть не падает плашмя на землю и не содрогается в болезненных судорогах, хотя Тэхён не знает, что лучше: нестерпимые головные боли или же болезненные судороги. Лучше ничего. Тиль не говорит почему у малыша есть какая-то хворь, а Тэхён, повзрослев и набравшись ума, сейчас понимает, что именно те моменты, когда он мог потерять дитя и потеряться сам, не прошли бесследно. Все же, Королеве удалось нанести ощутимый вред. Вскоре Юнги успокаивается, крепко вцепившись пальчиками в ткань папиной одежды. Тэхён не выпускает его из рук, сидя в доме, где приятно пахнет травами и слабо покачивается из стороны в сторону, мурлыча тихую мелодию, которую сам только что и придумал. Глазки мальчика закрываются и медленно уносят его в вынужденный, но сладкий и спокойный сон. Он недавно поспал в обеденное время, а потом вместе с Чимином, который завершил свою работу, пошел погулять, пока Тэхён заканчивал свою. Теперь он вновь проспит несколько часов и, вероятнее всего, долго не будет спать ночью. Но это ничего. Тэхён готов хоть сутками не спать, если это навсегда избавит его ребенка от мучений и страданий. Чимин сидит на ступенях в дом шаманки, когда Тэхён, с ребенком на руках, покидает его. – Тэхён, – его волосы в беспорядке, говорящие о том, что омега не раз запускал в них пальцы и оттягивал, а на лице застыло бесконечное волнение. – Тэхён, прости. Он говорил, что у него болит голова, а я не обратил внимания, прости, я… – беспокойным и виноватым шепотом признается он, но резко обрывает монолог, стоит Тэхёну мягко шикнуть. – Все в порядке, Чимин-а, – заявляет он. – Ты не виноват. Вот такие неприятности совсем не радуют, но такое случается и винить кого-то в своих ошибках Тэхён не может. Это он не уберег. Только он. С работой на сегодня покончено. Тэхёну тоже не помешает успокоиться, потому Чимин, все равно чувствующий себя виновным в случившемся, заваривает ему и себе успокаивающий чай на травах, пока омега, сидя на полу около единственной кровати в помещении, влюбленно глядит на спящего сына. На то, как он слегка приоткрыл ротик и пускает слюни на подушку. Прелесть. – Когда у тебя появятся свои дети, – тихо начинает омега, встретившись взглядом с вошедшим Чимином. Последнего прошибает от подобной фразы и на секунду он тушуется. – Я отыграюсь на тебе по полной. Друг никак не отвечает, закусывая пухлые губы и опуская взгляд. Тэхён думает, что это неправильно – то, что у Чимина нет того, кто ему хотя бы нравился. Он молодой привлекательный омега и за ним парни толпами бегают, а он почему-то нос воротит и снисходительно общается со всеми, не подпуская ближе. Чимин утверждает, что ему это не интересно, а Тэхён сильно сомневается. Справляться с течками всяк лучше, когда есть кто-то под боком, тот, кто сможет подавить симптомы. Тэхён знает это со слов. Свои течки он ожидает как какого-то приговора, потому что это самое ужасное, что может происходить с его организмом. Чимин беспечно пожимает плечами, заверяя, что у него нет с этим трудностей. И это действительно так. Уже сколько раз Тэхён видел друга в такие моменты, и он не выглядел совсем уж плохо, не лез на стены и не скулил в подушку. Лишь раздраженно тряс ногой, потягивая чай на травах и стащенной из запасов Намджуна бутылкой крепкой браги. У него была своя тактика: напиться до обморочного состояния и спать крепко сутками напролет, а вот Тэхён боялся, что под действием алкоголя найдет приключения на свою задницу (в прямом смысле). Они разговаривали о потенциальных женихах, сватали друг другу всех, кто только в голову взбредет и, конечно же, не забыли о молодом мэносу, перед которым старалась показаться каждая. Чимин расписал его качества, подкрепляя все тем, что Гук и Юнги словно отец с сыном. Тэхён подкатывает глаза, говоря то, что Гук недолюбливает его. – Да брось ты, – тихонько хихикнул Чимин, – Гук со всеми так. Это в нем его животная страсть бурлит! – Да, и хорошо, что он эту страсть спускает в публичных домах Южной Столицы, а не на «наших», – бубнит Тэхён, отпивая уже остывший чай и устало роняя голову на плечо друга, ощущая тонкий и приятный аромат. Невольно омега поворачивает голову, утыкаясь носом в плечо и втягивает воздух шумно и жадно. – Так вкусно, – между делом, просто так говорит он. Чимин даже не взглянул, допив остатки холодного чая и отмахнулся, сказав что-то про новое мыло с цветами, которое не так давно сварили они с мамой. Пообещал принести Тэхёну несколько кусков. Об этом говорить было не интересно. Омега хмыкает, хитро улыбаясь, не позволяя другу соскочить с темы. – То есть представлял, какой он в постели? Тэхён посчитал оставить этот вопрос без ответа. Тихонько цыкает, подкатывая глаза. Стыдно говорить, но разок было. В воспаленном разуме течкой, когда хотелось любого, а бойкий и командный голос Гука слышался с улицы. Он видел его лицо пока трогал себя до тех пор, пока эмоции более-менее были подвластны контролю, а на пике желанного наслаждения, перед глазами появлялись сильные руки со слегка кривоватыми пальцами и выпирающими змейками вен, широкие плечи, исполосованные красными следами, и властный взгляд красивого лица, кричащий о жадности и похоти. Тэхён видел нависающего сверху Императора, а потом горько плакал. Прошло столько времени, а его снова и снова возвращает туда, откуда все началось. – А что на счет тебя? – в отместку игриво дергает бровями Тэхён. – Представлял молодого и горячего мэносу, когда твои шаловливые пальчики… – Тэхён! – возмущенно шикает Чимин, покрываясь красными пятнами. – Что ты такое говоришь в присутствии ребенка?.. Тэхён злорадно рассмеялся. Смущенный Чимин одна из любимых составляющих этого места.

***

Все получилось так, как и предполагал Тэхён. Юнги проснулся ближе к тому времени, когда нужно уже потихоньку готовиться ко сну. Чимин хотел дождаться его пробуждения, но малышка Линь позвала домой, сказав, что маме требовалась какая-то помощь. Омега обеспокоен. Его сынок и так выделялся на фоне других деток не такой смуглой кожей и небольшим количеством детского жирка (хотя он все равно оставался милым пирожочком, как любил дразнить его Чимин). Сейчас ребенок сливался с белой простынкой. Шанс потерять его среди снегов колоссальный. У Тэхёна навернулись слезы. Невозможно смотреть на него. Мальчик вялый и не такой активный как обычно бывает по пробуждению – слишком много сна для него. Он ворочается, хнычет, все никак не может проснуться и жалуется на то, что кто-то давит ему на головку. Тэхён то и может, что нежно поглаживать и аккуратно целовать, рассказывая что-то тихо и приятно, отвлекая. Вот так они сидят до наступления темноты. Юнги оживает, прося кушать. На еду набрасывается, словно голодный котенок, съев больше, чем кушает обычно, да еще и выпив чая и молочка. Вот тогда-то он повеселел и разыгрался, а у омеги от сердца отлегло. Ближе к полуночи деревня начала затихать и даже молодежь начала расходится по домам. Вскоре все погрузились в приятную тишину. Тэхён с Юнги на руках сидели на крылечке их дома-комнаты и, свесив ножки вниз, рассматривали звезды. Здесь они совсем другие. Не такие как во дворце. Здесь их обзору не мешают деревья и стены, а приятный теплый ветерок, несущийся с бескрайнего моря, треплет непослушные кудри двух полуночников. Ближайшие дни пройдут не по привычному распорядку, пока Тэхён не сможет вернуть его в норму, но он совсем не против. Юнги тихонечко интересуется про ту или иную звездочку, слушая удивительные папины истории, которые давно пора записывать. Они не помещаются в голове омеги, забываются и с каждым разом приобретают новый сюжетный поворот. Мальчонке нравится – это одно из его любимых занятий. В руке зажат небольшой меч, который не так давно смастерил для ребенка Намджун. Он постарался, делая его максимально похожим на настоящий, а еще заботливо обточил и обтер со всех сторон, чтобы Юнги не поранился или не загнал занозу. Тэхён приятно улыбается, глядя на рукоять. На одной ее стороне дотошно вырезан силуэт маленького котенка, а на другой – настоящего льва. Слишком большой смысл для того, кто просто в восторге от того, что у него «ва-а, настоясий меч!». Окле повезло – Намджун мастер на все руки и идеал мужчины. Конечно, со своими недостатками и отрицательными качествами, но кто без них, верно? Юнги мило удивляется, округляя губки и вскидывая бровки, вырывая Тэхёна из плена размышлений и обрывая его тихое мычание какой-то спокойной мелодии, которая крутится сегодня целый день в голове. – Папа, сопли, – указывает он своим мечом куда-то во двор. Тэхён хочет поправить его, мол, не «соплИ», а «смотри», но замирает, вглядываясь во мрак привыкшими к нему глазами, – там дядя Чи и дядя Гук. – нетерпеливо заерзал на руках омеги мальчик. – Они снова иглают, папочка! – громче и восхищеннее заявляет мальчик и набирает побольше воздуха в легкие, собираясь окликнуть их, но успевает издать только какой-то звук похожий на «Д» – Тэхён накрывает его ротик ладонью, призывая молчать. Юнги изворачивается, тихонько смеется и оборачивается, глядя на папу. – Юнги-я, котенок, а ты видел, чтобы дядя Чи и дядя Гук играли вот так еще когда-то? – омега честно старается звучать как можно спокойнее и уравновешеннее, но сердце начинает клокотать, биться о ребра и вопить загнанным и раненным зверем, однако оно тут же останавливается и падает вниз с обрыва, когда мальчик уверенно кивает. – Они часто так иглают, – большие чистые глазки сверкают наивностью и сейчас Тэхён искренне рад, что Юнги не понимает ничего. – Дядя Чи поплосил не говолить тебе, папочка, потомусто ты обидися на них за то, сто они не хотят иглать с тобой, – быстренько тараторит мальчик и оборачивается, вставая на ножки становясь взволнованным. – Ты не обидеся на них, да, папочка? Я же иногда играю с Дзунки или Ялин, и они не обизаются. А ты взлослый. У Тэхёна руки дрожат, но он аккуратно оглаживает маленькую головку и буквально давит из себя улыбку. – Что ты, котенок, – качает головой омега. – Я не обижаюсь на них. Юнги обрадовался, запрыгал на месте и захлопал в ладошки. – Юнги-я, а давно мы с тобой в куколки не играли, – заявляет омега, приводя малыша в еще больший восторг. – У меня есть одна история, которую ты еще не слышал. – Плавда? – вновь искренне удивляется мальчишка. Тэхён кивает. – Сможешь сам достать куколки и разложить их? – спрашивает Тэхён, поднимаясь на ноги. – А я водичку принесу, чтобы мы с тобой попили кое-что вкусненькое. Юнги счастлив и возбужден. Забегает в дом и безошибочно бежит сквозь непроглядную темноту к сундуку со своими игрушками. Тэхён торопится, зажигая свечи, и, взглянув на увлеченного игрушками мальчика, выходит из дома тут же срываясь на бег. То, что увидел Тэхён – «игру» Гука и Чимина – совсем не понравилось. Гук злой и раздраженный, нервы натянуты как струна, а все тело напряжено. Он шел куда-то вперед, пересекая двор от пещеры, когда его нагнал Чимин и попытался остановить, ухватив за руку. Мэносу выдернул ее, рыкнул что-то тихо и раздраженно и продолжил свой путь широкими шагами. Тогда Чимин, наверное, предпринял радикальные меры – крепко окольцевал торс парня и уткнулся носом ему куда-то между лопаток, но варвар все еще не был дружелюбен. Через секунду разомкнул руки омеги, отцепляя их от себя, и одним ловким движением развернулся к нему лицом, толкнул в плечи, да так сильно, что Чимин не удержался на ногах и упал, осев на землю. Но и это еще не конец. Как Чимин упал, так и поднялся (вскочил) снова стараясь прильнуть к Гуку. Тот ухватил его рукой за пухлые щеки, грубо сжимая и рыча что-то в лицо. Чимин едва заметно кивнул несколько раз, но мэносу это словно еще больше разозлило. Он схватил омегу за запястье и поволок в сторону фруктового сада. Все это длилось несколько секунд и совсем не понравилось Тэхёну. Что это вообще было? Чимину ведь ничего не угрожает, да? Фруктовый сад начинался сразу за скотным двором и оказался не таким большим, как себе изначально его представлял Тэхён, но разгуляться было где. Пробегая по рядам заботливо посаженных молодых деревьев, омега то и дело оборачивался, оглядываясь и высматривая Чимина и Гука, но никак не мог найти. Может, ему показалось? Может, они совсем не сюда пошли? А потом до ушей донесся странный звук, состоящий из нескольких: тихий рык, писк, задушенных крик, визг, всхлип и хлопающие удары. Слышал Тэхён уже когда-то такую мелодию. Даже больше – он был ее соавтором. На негнущихся ногах он прошел мимо рядов деревьев и замер. Тяжелый воздух здесь ледяной, обжигающий внутренности. Тэхён оцепенел, забыв, как дышать, а лучше бы забыл, как видеть, слышать и чувствовать, потому что внизу живота и в груди болезненно скрутило от нахлынувших воспоминаний. Чимин лежит животом на бревне поваленного дерева, которое пару лет назад жители Логова специально перетянули сюда, намереваясь сделать беседку, но молодежь так облюбовала необработанный кусок дерева, что с этой затеей решили повременить. Он упирается в него руками, скребётся ногтями и елозит взад-вперед, наверняка царапая нежную кожу. Ему больно. Он скупил, пищит и всхлипывает в зажимающую его рот ладонь, роняя огромные слезы. Гук берет его сзади, несдержанно и грубо. Он причиняет Чимину боль, и Тэхён ее прекрасно ощущает. И пусть они простят его, если это у них действительно такие «игры», но сейчас он совершенно не уверен, что это акт соития двух влюбленных. Тэхён в несколько секунд оказывается рядом с ними и без зазрения совести толкает Гука в плечо так сильно, как только может, обозначая свое присутствие. Чимин вздрагивает и вскрикивает, а вот Гук рычит и скалится, глядя на омегу уничтожающе. – Пошел вон, – рычит Тэхён и тут же толкает Гука в грудь. Чимин стыдливо тянет исподнее и тонкую рубашку вниз, стараясь скрыть свою наготу, и быстро смахивает слезы, а вот Гук придерживает одной рукой штаны, чтобы те не свалились ненароком. Омегу трясет всего, по пухлым щекам неустанно катятся слезы. Это явно не потому, что Тэхён их потревожил. – Тэхён, это не то, что ты… – мямлит быстро Чимин. – Заткнись! – рычит на него Тэхён, и друг прикусывает язык, опуская взгляд и вновь громко всхлипывая. А он вновь перекидывает весь свой негатив на Гука, в который раз с силой толкая его в грудь. – Весело тебе, да? – не унимается омега, видя блеснувший звериный оскал, сигналящий об опасности, но никак не о забаве. – Нравится, да? – вновь толкает. – Нравится брать кого-то силой? Тэхён замахивается, чтобы снова толкнуть, но Гук перехватывает его запястья, сжимая так крепко, что они вот-вот обязаны захрустеть, стереться в крошку под напором. – Хватит, – рычит он в лицо. – Тронешь его хоть пальцем еще раз… – угрожает Тэхён, смело смиряя варвара таким же свирепым взглядом. – И что? – рычит Гук в ответ и зыркает в сторону Чимина, который неустанно зовет то Гука, то Тэхёна, и вновь скалится, возвращая взгляд к Тэхёну. – Наябедничаешь папочке? – язвит он, потому что о да, Тэхён расскажет все Намджуну! Обязательно расскажет. – Вперед! Мне тоже есть, что ему рассказать, да, Мин-и? – имя он нарочно тянет приторно и сладко. Чимин вздрагивает, пугаясь и тушуясь, а Тэхён одергивает руки, высвобождаясь из хватки. – Давай! Ну же! Спроси у него, как он виляет своей жопой и сам просится насадиться на мой… Договорить не удается. Оглушительный звон пощёчины разносится по округе. Чимин ахает, затаив дыхание. Тэхён и не знал, что умеет так бить. Ладонь горит и пульсирует. Голова Гука повернулась в сторону удара. Он усмехнулся, скорее не веря в произошедшее, и коснулся уголка губы языком, ощущая привкус крови, а затем отер его большим пальцем, размазывая красный по нижней губе. Ругнувшись на варварском, он еще раз взглянул на Тэхёна, но не встретил в его глазах страха и сожаления. В них нет ничего кроме смелости и злобы. – Не забывай оглядываться, – угрожает он и уходит, напоследок что есть силы ударив дерево. Если бы этот удар прилетел в лицо Тэхёна, то он вряд ли остался бы в живых. Чимин бледнеет, а когда разъяренный взгляд Тэхёна устремляется на него, то ноги подкашиваются. – Тэхён, – жалобно тянет омега. – Пойдем, – резко бросает Тэхён, крепко хватая за запястье и тяня друга за собой. Чимин не упирается, но неоднократно обращается к нему и повторяет, что это совсем не то, что он подумал. А что здесь можно было не так подумать?! Тэхён в свирепой ярости. Хочется избить Гука до смерти, втоптать его в грязь и стереть в крошку, а потом вдать хорошенько Чимину, который вновь пустился в слезы. – Не ори, – шикает раздраженно и зло омега, – деревню разбудишь! Но Чимин не успокаивается. Всхлипывает, хнычет и тихо завывает, кусая пухлые, покрасневшие губы. Тэхён заводит его к себе в дом, где на полу Юнги разложил уже все игрушки. Он сильно удивляется, видя плачущего Чимина. – Котенок, ты помнишь, где у папы лежит мазь, которой мы ранки мажем? – Тэхён и сам удивляется тому, как меняется его голос в обращении к ребенку – становится мягким и спокойным. – Дядя Чи поланился? – удивленно и обеспокоенно интересуется Юнги, забывая про куклы и про то, что папа обещал рассказать новую сказочку. – Упал с дерева, – улыбнувшись врет Тэхён. Юнги знает, что мазь хранится в красивой пиале с крышечкой, которую вместе расписывал с папой (мазь, к слову, он тоже делал вместе с папой) и пока он занят поисками этой пиалы, полностью поглощенный своим занятием, Тэхён тащит Чимина в дальнюю часть комнаты, поддергивая ткань, отделяющую небольшой участок помещения. Раньше Тэхён пытался сделать что-то похожее на театр теней, который один раз увидел на столичном рынке, но у него ничего не получилось и ткань так и осталась висеть мертвым грузом. Кто же знал, что когда-то она пригодится? – Снимай, – кивнул он Чимину, опускаясь на колени и отставляя крышку той самой пиалы, которую ищет Юнги. – Тэхён, – шепотом, затравлено мямлит Чимин и вздрагивает, пугаясь взгляда друга, покорно развязывает завязки шаровар. Те спадают вниз по стройным бедрам, а омега мучительно медленно поворачивается к нему спиной. Тэхён не выдерживает и рывком разворачивает друга спиной, крепче стискивая зубы. Бедра Чимина усыпаны не только новыми красными пятнами, которые расцветут по утру фиолетовыми цветами, но и старыми. Да здесь же все оттенки от желтого до фиолетового! Как давно Чимин вот так «играет» с Гуком? Да и что это за игры такие?! Аккуратно, чтобы не причинить дополнительную боль, Тэхён мягко давит на поясницу друга, призывая его наклониться и отводит одну из половинок ягодиц в сторону. Чимин крепче закусывает губы – стыдно, неприятно, больно. Тэхён злится, напрягается, сильнее стискивая зубы. Гук не распылялся на нежности, не тратил время, чтобы подготовить Чимина. Драл его на живую, а из-за этого сейчас покрасневшее кольцо поврежденных мышц судорожно сжимается и кровоточит. Ягодицы и бедра в крови и ее достаточно много, чтобы заподозрить что-то серьезное. Чимин морщится и всхлипывает, когда Тэхён бережно обрабатывает промежность и кивает головой в сторону кровати. Злость еще сильнее сковывает грудь, глядя на то, как Чимин немного враскорячку и прихрамывая передвигается и медленно опускается на постель. – Папочка, я не насёл, – грустно заявляет ребенок. – Там неть. – Она у меня, котенок, – приятно улыбается Тэхён, приподнимая пиалу. – Будешь лечить Чимина? Конечно будет. Чимин глотает слезы, лежа на постели с оголенной грудью и животом, пока маленькие пальчики Юнги под чутким руководством Тэхёна наносят целебную мазь на свезенную и поцарапанную кожу. Ребенок дует на ранки и просит Чимина не плакать и потерпеть, заверяя, что завтра уже ничего болеть не будет. Тэхён сомневается, хмуро глядя на омегу. В какой-то момент он не выдерживает этот взгляд и, накрыв предплечьем глаза, несколько раз жалобно всхлипывает. Тэхён строго велит перестать, а Чимину от этого только тошно становится и хочется взвыть во весь голос. Чимин сидит молчаливой тенью вплоть до того момента, пока Юнги не засыпает под новую сказку папы (ведь он обещал ему сказку с куклами). Она была долгой, но интересной. Чимин наверняка оценил бы, если бы мысли его не были заняты другим. Пару раз он порывался незаметно удалиться, но одного тэхёнового взгляда хватало, чтобы оставить эту идею. Наконец, когда маленькие ушки не могут помешать им, Тэхён смирил друга нечитаемым взглядом, наверное, ожидая оправдания. Чимин молчал, понуро опустил голову, а затем всхлипнул. Снова ревет. Тэхён постоянно рыдал пока носил дитя под сердцем, а потом как обрубило. Бывают такие моменты, когда он заливается слезами, но они настолько редки, что омега может их по пальцам пересчитать, но когда начнет вспоминать… А Чимин самая настоящая плакса! Плачет по поводу и без. Хотя в сложившейся ситуации повод действительно есть. – Ты… – совсем боязно подает голос Чимин, жалобно всхлипнув, но глаз со своих собранных в замок пальцев не отвел. – Ты расскажешь папе? – голос стихает, гаснет. – Почему не должен? – стальным холодом режет омега. – Тэхён, пожалуйста, не говори ему, – отчаянно взмолился он и слишком быстро соскользнул с постели, вставая на колени. – Не говори ничего, прошу, – взмолился он, собирая руки. – Пожалуйста, не говори. Он убьет Гука… – Да его убить мало, – Тэхён закипает. Злость бурлит и вот-вот начнет расплескиваться и обжигать окружающих. – Нет! Прошу! – испуганно восклицает омега, но сразу же тушуется, взглянув на закряхтевшего Юнги, которого Тэхён мгновенно убаюкал обратно. – Тэхён… пожалуйста… – не оставляя попыток, блеет он. – Если Гук умрет – я тоже умру… – слезы новой порцией хлынули из глаз. – Я жить без него не смогу… Я… – Нет, – не веря качает головой омега. – Только не говори, что любишь этого… садиста! – но с уст хотело сорваться куда более точное описание, но и так неплохо. – Он не такой, – завыл Чимин, жалобно всхлипнув. – Ты совсем не знаешь его. Тэхён фыркнул, собирая руки на груди и подкатывая глаза. Это же каким слепым нужно быть, чтобы за всей той грубостью, которой веет от Гука не заметить «хорошего»? Настолько Тэхён в людях еще не ошибался. – Как давно? – вновь сталью разрезает тихие, душераздирающие всхлипы. Чимин вскидывает голову и покрасневшими, опухшими глазами глядит на друга, подминая губы. – Я спросил, как давно это продолжается? – рыкнул Тэхён, пугая омегу до чертиков и вынуждая его вздрогнуть и слегка отшатнуться. – К-когда п-папа ушел с т-тетей Мэй за т-тобой, – заикаясь выдавил из себя Чимин. Ему впервые страшно находится рядом с другом, словно он мог причинить вред. Напрасно. Тэхён, в отличие от Гука, его и пальцем не тронет. Он вздыхает, выпуская тяжелое «ох, Чимин-Чимин» и протирает лицо ладонями, замолкая на несколько мучительно долгих минут. Что-то около четырех лет… Уже четыре года Чимин терпит подобное отношение к себе, а Тэхён и не знал. Даже не замечал! «А, да это я с Линь играл и упал» «М, ничего серьезного, наверное, ногу потянул, когда споткнулся» «Что? Засос? Да что ты такое говоришь? Откуда ему взяться? Может, ударился где-то?» И это первое, что приходит в голову, а сколько всего было за прошедшее время?.. – Чимин-а, – голос звучит мягко и жалобно, когда Тэхён вновь заговаривает, беря руки друга в свои. Сейчас запястья побаливают и из-за этого больно шевелить кистями. У Гука силы, хоть отбавляй. Удивительно, как он еще не сломал ничего хрупкому парню. А может сломал? С тем же мастерством, что и Император в свое время. Чимин вскидывает голову, тушуясь. – Скажи честно, он тебя шантажировал? Чем-то угрожал? А Чимин в ответ горько зарыдал (в который раз), твердя сквозь слезы, что Гук хороший, что он не со зла, что Чимин его любит, что уже не может остаться без него и как можно чаще умолял друга о том, чтобы он не рассказывал ничего папе. Тэхён вздохнул тяжело, крепко обнимая омегу и гладя его по спине, пока тот, как мантру, повторял одно и то же. Сколько было стычек у Намджуна с Гуком за последние годы… не счесть. Но мужчина определенно придет в ярость, узнав, что этот юнец дерзил и ухмылялся прямо ему в лицо, зная, что в любом случае победил в этой схватке, потому что вечером он отыграется при любом исходе на его сыне. Будет брать его так, как ему того хочется и выходить сухим из воды. И сейчас Тэхён уверен, что, если он утаит подобное – потом будет только хуже. Гука пора наказать. Каждому воздастся по заслугам.