Проклятое дитя

Намджун ждал несколько часов после того, как ушел Император, а затем, ослушавшись его приказа, умчал к Тэхёну. Обнаружил он его не в доме, а на маленьком крылечке перед, измученного и без сознания. Он был в обычный белой сорочке, скрывавшей тело, но темные пятна на оголенной шее почему-то говорили, что Намджун увидит ту же картину, что и на теле Чимина. Не прогадал. Какой сдержанности научит Гука Император? Да он такой же зверь, как и он! С наступлением утра проблемы не исчезли, а только прибавились. Тиль осмотрела Тэхёна и оставила его отдыхать, Мэй молчаливой тенью пришла позже. Пусть они и собачатся с омегой едва ли не каждый раз как видятся, но это у них такие своеобразные взаимоотношения. Воительница знала, что Император придет. Утром прилетела птица, сообщившая, что Муну удалось выбраться из лагеря с каким-то там визитом в Южную Столицу, потому было бы неплохо повидать, наконец, сына. Джебид сорвался сразу же и в обед был на месте, еще пара часов потребовались на то, чтобы умело придумать правителю алиби на несколько дней, чтобы не вызвать подозрений у Королевы, и к ужину Мун уже был в Логове. Мэй понятия не имела, куда запропастился муж. А гуково "не знаю, он просто умчался после разговора про какую-то столичную шлюху" не очень-то и разъяснило ситуацию. Намджун намеревался немного поспать, и даже успел задремать, когда Окла жестоко вырвала его из оков сна и огорошила новостью, что нигде не может найти Чимина, а искала она, действительно, везде. Казалось, что может быть хуже? А то, что и Гука нигде видно не было. Вариант, что Чимин и Гук сбежали – отпал сразу же. Молодняк, с которым варвар частенько проводит время, сказал, что вчера он был на редкость поникшим и на удивление затравленным. Он не говорил о своих планах и рано пошел спать, сославшись на то, что у него болит голова. Дома, соответственно, никто не ночевал. Джебида сейчас не хватало как никогда. Самые худшие опасения сбылись тогда, когда очнулся Тэхён и хриплым, сорванным от крика голосом сказал, что видел, как ночью Гук покинул поселение, а Чимин последовал за ним. Обычно, выходя в город, мэносу возвращается не позже завтрака. Это негласное правило, ведь покидать пределы деревни все же запрещено категорически имперцам и по случаю варварам, чтобы не напороться на неприятности и не наслать беду на деревню. Но вот время обеда, а Гука все еще нет. И это Намджуну не понравилось от слова «совсем». С Советом разговаривать смысла не было, он уже знал их ответ: «Ты слишком печешься о своем сыне. Учитывая недавние обстоятельства и то, с кем он покинул деревню, мы считаем, что волноваться не стоит». Потому, не став тратить время на разговоры, он суетливо переоделся в темный наряд из плотной ткани, который не надевал с тех самых пор, как Тэхён оказался в Логове и проверил меч в ножнах. На выходе его уже ожидал небольшой отряд из пяти человек. Окла не могла отпустить супруга одного, потому отправилась за помощью к Мэй. Все же, женщина навсегда остается его напарницей, прикрывая тыл, и всегда возвращает его домой. Женщин услышал Император, который с пробуждения находился рядом с сыном ни на секунду его от себя не отпуская. Даже к Тэхёну, который, якобы приболел и должен был поспать, чтобы выздороветь. Мун тоже вызвался помочь, так как не мог оставаться в стороне, когда два его племянника пропадают неизвестно где. Кто знает, какую цель он на самом деле преследовал, но приказал двум лучшим охотникам Логова собраться в кротчайшие сроки и быть готовыми приступить к поисково-спасательной миссии. Генерал Ким, узнав, что его внук самовольно покинул деревню и все еще не вернулся, тоже забеспокоился и пожелал присоединиться. Тэхён к тому моменту, как поисковый отряд покинул Логово встал с постели. Он не болен, но ходить непринужденно не получалось из-за чего сын, оставленный Окле на попечение, сразу предположил, что у папы болят ножки. Омеге то и дело хотелось расставить их шире, лишь бы ягодицы не соприкасались и не причиняли боль. Поясница ныла, а сидеть было просто невозможно. Но сцепив зубы он предпочел мужественно терпеть (с Чимином ведь такое едва ли не каждый день случалось). Окла жалобно надломила брови, Тэхён отрицательно затряс головой, прося ничего не говорить и не жалеть его. Все пройдет и заживет. Буквально через несколько дней останутся одни лишь синяки, а пока нужно потерпеть.

***

Чимин твердо уверен, что ему жизненно необходимо поговорить с Гуком до того, как он покинет деревню на неопределенный срок. Единственное подходящее время, когда никто не следит за тем, где находится омега – это ночь, потому и выбрал для своей временной вылазки он именно это время. Сперва решил проверить, спят ли родители, но оказался пойманный самим Императором, мирно сидящим с отцом за одним столом. Чимин оторопел, впервые увидев его. Этот мужчина воистину красив и очень странно, что Тэхён ни разу не упоминал об этом. О друге омега не переживал, попросту не думал, что ему могли как-то навредить. Но и после ухода правителя отец не сомкнул глаз, потому пришлось подловить момент и прошмыгнуть мимо родительской спальни прямиком на улицу. А там – неимоверная удача. Гук спрыгнул с последней ступени их общей с домом Тэхёна площадки и пошел в сторону пещеры. Чимин тихо окликнул Гука, но тот даже не обернулся. Нагнал его омега у самого выхода из деревни и входе в лабиринты пещер, схватив за рукав рубахи. – Не игнорируйте меня, – тяжело дыша возмущенно прошипел омега. – Я хочу поговорить с тобой. – Мне не о чем с тобой разговаривать, – небрежно бросил парень. – Перестань вешаться на меня. Надоел. Бесишь. Но вместо того, чтобы послушаться, Чимин воинственно отправился следом, стараясь поспевать за быстрыми шагами Гука и не потеряться в лабиринтах. Несколько раз Гук шикал, приказывал омеге идти домой и не расстраивать своего папочку, а Чимин все настаивал на разговоре. Выйдя из пещер, когда на землю опустилась серость, они уже не разговаривали. Чимин все плелся следом, спотыкаясь и едва держась на ногах – устал безумно, не привык столько ходить. Один раз Гук обернулся, взглянув на него, но сделав вид, что услышал что-то позади между деревьями. Чимин словно стал другим за то время, что они не виделись. Щеки стали пухлее, а еще волос длиннее, который он необычно для себя собрал в маленький хвост где-то на макушке. Что скрывать? Гуку понравилось, и он даже усмехнулся подобным мыслям – безумие какое-то. А в остальном – все по-старому: шаровары из легкой ткани, да несколько свободных неподпоясанных рубах. К восходу солнца Гук вошёл во двор одного из публичных домов, а Чимин остановился на входе, побоявшись делать шаг дальше. Его тошнило от одной только мысли, зачем его возлюбленный посещает подобное заведение, не говоря уже о том, чтобы последовать за ним в покои. А жаль, Гук уже наивно нафантазировал, как берет в этих покоях не очередную блудницу, а Чимина. Расслабиться и получить желанное успокоение не получилось. Покои он ни с кем не делил. Выпил несколько рюмок вместе с охмелевшими посетителями, посмотрел на соблазнительный танцы и манящие покачивания аппетитных форм и ещё больше разозлился, потому что одна глупая омега решила упрямо последовать за ним и прочно приковала к себе его мысли. Как же достал этот Чимин со своим отцом, да и с собственным отцом тоже. Намджун с Джебидом с него шкуру спустят, если с Чимином что-то случится, а Тэхён собачонкой будет рядом прыгать и говорить, что так ему и нужно. Мученически взвыв, он ударил ладонью по мягким подушкам, привлекая внимание мужчины, сидевшего неподалеку, и совсем уж недовольно покинул это место. Чимин все еще ждал его, чувственно уснув на пороге. Гук заскрипел зубами. Подошел, чтобы грубо растолкать, но рука так и застыла в воздухе, дав заднюю в самый последний момент. Омежка тяжело выдохнул во сне и удобнее расположил пухлую щеку на маленькой ладошке. Его длинные пушистые ресницы трепещут, а брови сведены к переносице. Если ему что-то и снится, то совсем не приятное. Всего на секунду Гук засмотрелся, а потом сильнее разозлился, крепче сжимая кулаки. Совсем глупый? Это хорошо, что еще ранний час и Южная Столица спит. А если бы здесь кто-то проходил? А если бы это был патруль? Ой нашли бы приключения на свою задницу и Чимин, и Гук! Парень отошел немного поодаль, а затем громко кашлянул несколько раз, прочищая горло, ругнулся под нос и сплюнул куда-то в сторону. Этого хватило, чтобы нарушить чуткий сон омеги. В Логово шли не так быстро, как из него, хотя стоило бы поторопиться. Они вряд ли успеют до завтрака, а это значит, что пару ударов по еще не зажившему лицу Гук снова получит. Зубы в который раз сильнее стиснулись, а позади затрещали ветки. Варвар обернулся. Чимин споткнулся и упал на четвереньки, а сейчас и вовсе сел, жалобно всхлипнув и взглянув на свои ладони. Да он даже не поцарапался, а ревет словно случилось нечто ужасное! У Гука задергался глаз и уголок губы – внутри все закипало. Где Чимин – там одни проблемы. Это раньше было весело плеваться ядом в лицо Намджуна, чувствуя свое превосходство, и знать, что он ничего не сможет сделать, а теперь, когда даже родной отец против него, пригрозив, что лимит его терпения исчерпан и в следующий он попросту отберет амулет с семейным знаком и откажется от него, стало действительно не по себе. Оказаться изгоем для варвара – хуже смерти. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Гук подошел к омеге, присел около него на корточки и грубо схватил за руку, проверяя ладонь и стряхивая с нее прилипший мусор, а затем взглянул в глаза и зло выплюнул: – Бесишь. Но вопреки всему мэносу старался оставаться сдержанным и просто повернулся, безмолвно прося Чимина взобраться на его спину. Омегу много раз просить не нужно. Он буквально заскочил на парня и вначале крепко прижался к нему, обнимая за шею, а затем отстранился. Гук резко выдохнул, поднимаясь. Чимин набрал в весе. Заточение даром не проходит. – Я ведь просто хотел поговорить с тобой, – обиженно пробубнил Чимин, – по-взрослому. Без вот этой детской беготни. Разве сложно было... – Сейчас пойдешь пешком. Чимин замолчал, закусив пухлые губы. Однако Гук довольствовался тишиной недолго – через несколько минут омега вновь завел свою шарманку. – Твой отец предложил моему поженить нас, – робко и тихо поведал Чимин, смущаясь и краснея от этого, а еще мило и довольно улыбаясь, не боясь, что это заметят. – Что? – Гук нахмурился, напрягся всем телом, оказавшись во власти неприятного шока, а потом качнул головой и уверенно заявил. – Я не собираюсь жениться на тебе, Чимин. И уж точно не думаю, что Намджун дал свое согласие. – Он даст, – капризно, но уверенно протянул омежка. Гук нервно хмыкнул, натягивая один уголок губ в кривой ухмылке. Замужество в его планы не входило, а уж замужество на Чимине и подавно. Какой же бред! Так помимо воспитательной ссылки, временного снятия со статуса «Мэносу», угрозой изгнания отец решил наказать его еще и этим? Сейчас он искренне надеялся, что Чимин не сможет прорвать оборону Намджуна и он будет непреклонен, в противном случае Гук намеренно превратит жизнь Чимина в один сплошной кошмар. – Послушай, чего ты хочешь? – Гук раздражен и в то же время уставший. Надоели ему все. Скорее бы пережить предстоящий гнев Намджуна, позволить ему несколько раз ударить себя и уйти, наконец, из Логова куда подальше. – Стать омегой вождя? Быть когда-то норджа вместо мамы? Вопросы горечью осели в душе Чимина, а на глаза вновь навернулись слезы, заботливо укутывая их в водную пелену. – Я хочу быть с тобой. – жалобно проблеял он. – Я люблю тебя, Гук. Правда. – он сильнее стискивает руки, окольцовывая шею, жмется ближе, хочет прильнуть всем телом, но тут же почему-то ослабляет хватку и отстраняется, позволяя пространству гулять между их телами. Гука это тоже бесит. Так нести его совсем неудобно. Приходится больше наклоняться вперед и едва ли не складываться пополам. – И мне совершенно не нужен никакой статус, когда я войду в твою семью. Гук не выдержал. Рыкнул подобно дикому зверю, заставляя Чимина вздрогнуть. – Нет, Чимин, все, заткнись! За твою глупость мне Намджун уже голову оторвет, а Джебид даже противится не будет. Разговор не закончен. У Гука еще несколько гневных фраз, которые касались самого Чимина и наверняка обидели бы его настолько сильно, что омега даже не посмотрел бы в его сторону больше, но уши резанул посторонний шорох. Варвар замолк, резко остановился и стал прислушиваться. Чимин что-то хотел брякнуть, но парень шикнул на него, призывая замолчать. Омега закусил губы. Гук стоял несколько десятков секунд в безмолвной тишине, дыша тихо и размеренно. Прислушивался к тихому щебетанию лесных птиц, шуршание листвы на деревьях, и редкое дуновение ветра. Ничего постороннего, но ведь Гук что-то слышал. Он уверен в этом. Неторопливо он продолжил путь, но уже не прямо к скалам, а немного наискось. Постепенно его шаг ускорялся, а маршрут стал параллелен горам. Он вел к морю. – Гук, – тихонько отозвался Чимин, но в следующую секунду варвар сорвался на бег. Нет, Гуку не послышалось. Кто-то продолжал следовать за ними словно тени. Чимин притих, стараясь крепче держаться, чтобы не свалиться. Стало страшно. Пусть Гук и сильный молодой варвар и смог бы пробежать достаточно долго без груза на спине, но даже он не мог бежать вечность. Сильные ноги начали гудеть от быстрого темпа, а в скором времени и подкашиваться. Чуть позже нестерпимо заболело в боку и воздух в легких заканчивался. Он оступился. Споткнулся, но не упал, вовремя схватившись за дерево. Так не вовремя подвернул ногу и необходимо было время, чтобы расходиться и встать на нее. Гук обернулся, вглядываясь вдаль. Где-то там шуршали листья и трещали ветки под тяжелыми шагами. Удалось оторваться, но это ненадолго. – Мини, – опуская оробевшего омегу на землю, тихим шепотом обратился варвар неустанно оглядываясь. – Беги. – Что? – с трудом отлепил язык от нёба парень. Он честно ничего не понимает и от страха трясутся поджилки. – А ты? Гук зыркнул на него сверля недовольным взглядом. Что за детские выкрутасы начались? Варвар мыслит здраво: впереди преследователей нет – оттуда не слышится и звука, а вот позади – треск и шуршание под чужими ногами от быстрого бега. Обычно у него за поясом есть как минимум нож, но из Логова он, можно сказать, убегал сегодня ночью, чтобы остаться в последствие никем не замеченным, потому не прихватил никакого оружия. А еще преследователей как минимум пятеро, а там и больше. Сложно будет уследить за ними, да еще и за Чимином, а глупо подставляться, чтобы защитить или спасти его жизнь Гук не собирается, потому проще отослать его куда подальше. Пусть лучше убежит далеко, к морю, а там спрячется где-то. Потом Гук его отыщет. Чимин жалобно пискнул, когда спутник, не рассчитывая силы, схватил его за плечи и впился пальцами в кожу. – Ладно, – раздраженно и торопливо тараторит Гук. – Я выслушаю тебя. Потом. А сейчас беги, понял? Беги так быстро, как только можешь вдоль скал. Понял? Беги Мини, ну же! И Чимин побежал. Сорвался с места пулей полетел между деревьями, удаляясь все дальше и дальше. Гук несколько секунд глядел ему вслед, а затем кивнул положительно. Теперь не нужно будет следить и защищать его, если будет драка. Он вновь продолжил путь, направившись в ту сторону, в которую побежал омега, шипя сквозь плотно стиснутые зубы и ожидая, когда же нога придет в норму. По пути нашлось оружие – крепкая и мощная палка-дубина. Это всяк лучше, чем встречать врага с голыми руками. А еще через несколько секунд в дерево рядом с ним прилетела стрела, а на неровной местности появились воины. Положение у Гука не выгодное. Его видно словно на ладони, да и нога все еще не позволяет двигаться быстро и ловко. – Эй, парень, может, хватит бегать? – эхом пронеслась по округе. – Мы всего лишь дорогу спросить хотим. Гук вскинул свое оружие готовый к бою и прислушался к движениям противников, прячась за стволом дерева. Шутник, обратившийся к нему, доверия не внушал. Он перебежал от своего укрытия к другому дереву с более широким стволом, параллельно подсчитывая со сколькими же преследователями следует разобраться. Мимо пролетела еще одна стрела. Хорошо, что стрелок не такой меткий. Иначе Гуку уже пришлось бы несладко. Прижимаясь спиной к стволу, варвар цыкнул, отмечая, что положение его хуже, чем он думал. Враг обступал его со всех сторон, перекрывая малейший путь отступления. Он насчитал восьмерых. И, наверное, цель их будет взять его в плен. – Ну, давай поговорим, – наконец отозвался Гук. В ответ услышал раздражающий смех. – Верное решение, парень. Несколько секунд погодя начался бой. Гук огрел дубиной одного из мужчин по голове, выбивая из него сознание и оружие. В руках уже меч, а не какая-то палка. Дальше дело пошло куда серьезнее. Это было впервые, когда молодой мэносу вступил в свой настоящий бой, и впервые, когда у него и глаз не моргнул, проткнув грудь первого убитого. Делает все четко и чисто, вспоминая каждое наставление и урок, ведь если просчитается – умрет. Из шестерых мужчин, которые на него напали в живых осталось двое и двое, которые не вступали в бой, а наблюдали со стороны. Один из них держал лук в руке и лицо его скрывала маска. – Впечатляет, – продолжал говорить все тот же шутник. – Напоминает своего папашу, да? – обращается он к мужчине в маске. А тот не ответил, сканируя каждое движение варвара и отмечая что-то для себя. – Что прикажете, господин Шу? – голос у стрелка хриплый и низкий. – Мне нужно поговорить с ним, Ханзо, – как-то скучающе отозвался Шу. – Вас понял, – сухо принял мужчина и сменил лук на парные клинки с причудливыми извитыми лезвиями. Двое оставшихся порезанных мужчин отступили немного назад, позволяя Ханзо вступить в бой один на один. Гук направил на него окровавленный меч. С клинками управлялся стрелок намного лучше, чем с луком. Драться с ним одно удовольствие, если бы бой этот был не на смерть. Гук впервые пропустил удар из-за чего клинок разрезал его кожу на плече – с боевым крещением. Шу отвлекает, выкрикивая разные фразы и вопросы, но Гук игнорирует их. – Это же кто тебя так избил, с такими-то навыками боя? – намекает на побитое лицо, с фиолетовым пятном под глазом и уже пожелтевшем синяком на противоположной скуле. Гук нападает. Удается ударить рукоятью по запястью Ханзо и выбить у него один из клинков. Варвар отталкивает противника и вооружается мечом и вражеским клинком. – Ладно, Ханзо, хватит с ним играть, – в своей привычной манере заявляет Шу. Ханзо дышит тяжело и придерживает свободной рукой кровоточащую рану на плече. Шу медленно шагает вперед, шурша старыми листьями, запутавшимися в зеленой траве, держа руки за спиной. Гук быстро оценивает его: меч в ножнах на поясе, другого оружия не видно. – А ты ведь был не один, – серьезное лицо Гука не меняется. – Где твой прекрасный спутник? – и тут же обращается к Ханзо. – Как звали того омежку? – Чимин, – скупо изрекает Ханзо. – Да, Чимин. – тянет Шу, проводя языком по нижней губе и закусывая ее. Гуку не понравился его посыл – в нем слишком много коварства. – Третий сын твоего дружка, – и толкает легко локтем в бок мужчину в маске. – Я думал, что он мертв, а ты посмотри, как вырос уже? – и кивает куда-то за спину молодого варвара. Гук не хочет оборачиваться, и смотреть туда, куда кивнул Шу, уже знает, что уведет и лишь сильнее стискивает зубы, когда позади на общем шуршании и потрескивании мелких веток слышатся всхлипы. Чимин даже не сопротивлялся, когда его словили. Он сидел под кустом, словно трусливый зайчонок, и плакал отчаянно и жалобно, в мыслях звал папу или Гука на помощь, когда к тонкому горлу приставили лезвие. Омежка лишь жалобно попросил не убивать его и послушным мальчиком старался поспевать за широкими шагами мужчины, который схватил его под руку и поволок в обратном направлении. По пути к ним присоединились ещё мужчины, а вскоре показался Гук. Чимина толкнули сзади в плечо, он шагнул вперед и неуклюже споткнулся о ветку, вновь упав на четвереньки. Гук снова не взглянул на него, продолжая глазами следить за теми, кто был впереди, ведь эти двое (Шу и Ханзо) казались опаснее остальных. – Убить, – равнодушно бросил Шу. И лишь когда позади зазвенела сталь, Гук переключился на другого врага. Чимин испуганными и огромными глазами смотрел на одного из мужчин, который стоял около него, а затем в ужасе перевел взгляд на меч, готовый вот-вот перерубить его пополам. Гук целится, наверное, секунду, а после метнул подобранный клинок, попадая врагу точно в голову. Омега вздрогнул и вскрикнул, когда чужое тело рухнуло перед ним. Не плакал. Даже слезы испугались. У Гука подкосилась нога, начав стремительно неметь. Его подловили. Перенеся вес тела на вторую и облокотившись на меч, он выдернул блестящую иглу из своего бедра, но Шу толкнул его перед тем, как Чимин закричал "Гук" и сбил с ног, усаживаясь сверху и вонзая иглу в плечо. Через пару секунд парализовало все тело и невозможно было пошевелить ни головой, ни пальцем. Шу разок ударил его по лицу, но и этого варвар не почувствовал. – Как же надоела мне ваша семейка, – схватив Гука за грудки и притянув к себе ближе, прорычал бешеным рыком прямо в лицо. – Почему вы не можете сдохнуть все вместе? – и вновь ударил по лицу. – Почему я должен отлавливать вас по одному? – и вновь удар. – Сначала дети, потом эта имперская шлюха... – Закрой свой рот, – хриплым, слабым, но невероятно разъяренным голосом целит Гук. Ярость рвется из него. Хочется вцепиться в голо врага и разодрать его, напившись кровью, но тело, увы, не слушается и эта самая ярость, кажется, готова разорвать собственное тело изнутри. – Что? Не нравится? – Шу вновь бьет по лицу, разбивая кожу только-только зажившей губы. – Но это так, Гук-и. Твоя мамаша легла под грязного варвара... – Закрой свой рот! – голос мощнее, но все такой же хриплый, а злость не уменьшается. – Раздвинула перед ним ноги... – нарочно задевает за живое. Вспыльчивый молодой мэносу то и может, что рычать и стрелять глазами. Хочется изрубить этого человека, а тело совсем не шевелится. Чимин где-то совсем близко умоляет Шу больше не трогать Гука. Плачет, заливается слезами, унижается. Его благородные цели и своеобразный способ спасения лишь сильнее выводят из себя парня. Ему должно быть плевать, но то, что вытворяет этот омега… Неужели он не понимает, что позорит свою семью и Намджуна в первую очередь? Однако Чимину удается отвлечь внимание Шу от Гука. Мужчина зыркает бешеными глазами в его сторону и пугает только лишь взглядом до тихого скулежа. Его губы медленно поползли в стороны и варвару не нравится мерзкая улыбка, с которой он глядит на омегу. Шу словно глазами его пожирает. – Кто бы мог подумать? – гаденько цедит он. Теперь Гук ему не интересен. Враг встает с него, не торопясь, и медленно крадется к Чимину, стоящему на коленях и склонившему голову. Надменный взгляд не поменялся и тогда, когда Шу присел напротив испуганного и трясущегося омежки и аккуратно подцепил его подбородок пальцами. Чимин послушно, не оказывая никакого сопротивления, поднял голову, показывая заплаканное лицо, но на этом любезности Шу закончились. Мужчина грубо схватил за пухлые щеки, впиваясь в них длинными пальцами. Омега пискнул и всхлипнул. Шу взглянул через плечо на варвара, который безвольно наблюдал за всем со стороны, и гадко процедил: – Теперь и ты потрахиваешь имперскую суку? Молодец, истинный сын своего отца! Чимин вздрогнул, услышав нечто подобное. Горько и обидно. Что постыдного в том, что имперцы и варвары влюбляются друг в друга? Почему этот мужчина так зло о них отзывается? Разве они не один народ? Пусть и корни у них разные и жили они по-разному до того, как Император Мун объединил их, но сейчас же они вместе. Так почему? Омега вновь не удержал всхлип, прерывая красноречивое молчание, с которым поедали друг друга Гук и имперец. – Я обидел тебя своими речами? – голос мягкий и милый. Он отпускает его щеки и тут же пальцами нежно отирает слезы. – Прости. Но иначе я никак не могу назвать имперскую шлюшку. Он ведь потрахивает тебя, да? Чимин дрожит словно от холода. Боится, что если его не убьют, то начнут бить. Совсем не хочет этого. Но кто его спрашивает? Гук лишь сильнее скалится, чувствуя, как тяжелое тело проваливается в землю. Хочет сорваться с места, когда Шу дарит Чимину такую пощечину, что он валится на землю, а в уголке губы скапливается кровь. – И так, кто скажет, где вы прячетесь? – деловито вопрошает Шу, поднимаясь и глядя на свою добычу взглядом победителя. – Думаю, там прячется кое-кто, кто жить уже давно не должен. Гук не отвечает, а Чимин свернулся на земле, беззащитно подтянул ноги к груди и закрыл ладошкой рот, чтобы позорно не взвыть во все горло. Щека болит и пылает, а от вкуса собственной крови во рту начинает подташнивать. Он жмется сильнее, когда Шу направляет на него меч, и оборачивается, чтобы посмотреть на реакцию Гука. Варвар глядит в ответ серьезно и уверенно. Так и говорит всем своим видом, что ему плевать на жизнь омежки. Даже если это и блеф, парень твердо уверен, что кто-то из них двоих обречен на верную смерть, потому что не выгодно держать в плену двоих. С одним разберутся на месте, а другого заберут в лагерь, чтобы допросить. Так что лучше пусть это будет Чимин, потому что он ни за что не сможет противостоять пыткам и выдаст все как на духу. Шу усмехается. Наверное, читает все по взгляду, потому что убирает оружие от трясущегося Чимина и направляет его на Гука. – Ладно. Тогда убью тебя. Подло. Слишком подло. Потому что Чимин, увидев направленное на беззащитного варвара оружие, кажется, лишился рассудка. Забыл о собственной боли и страхе и кинулся в ноги к Шу, цепляясь пальчиками в жесткие одежды господина. Страх потерять Гука затмил всякие чувства и желания. Он взмолился сквозь вой, прося пощадить его, а мужчина, довольный таким раскладом, глядит сверху вниз на то, как у Гука глаза кровью наливаются, и он так не многозначно говорит омеге замолчать и перестать делать то, что он делает. И Чимин тушуется, видя этот взгляд, оседает немного, прикусывая губы, но Шу подобное не устраивает, потому он заносит меч над телом Гука и довольно цедит: – Передавай привет мамочке. Он замахивается, и наносит один четкий удар. Блефовал, конечно, и Гук это прекрасно видел. Меч изначально не поранил бы его тело, направляясь по траектории, у которой на пути не было никого, но откуда это было знать Чимину, который безрассудно бросился на молодого парня, закрывая его своим телом. – Нужно идти к горам и!.. – прокричал он в этот момент. – Заткнись! – прервал его Гук. Чимин прикусил язык, осознав слишком поздно, что натворил. Он жалобно всхлипнул, крепче прижимаясь к груди возлюбленного, а Шу зарычал недовольно, схватил омежку за шиворот рубахи и грубо откинул назад, опрокидывая на спину и приставляя ледяное лезвие к разгоряченной коже на шее. Чимин замер, боясь шевелиться. – Нужно идти к горам и что? – прорычал мужчина сквозь зубы, но ответа не услышал. Надавил чуточку сильнее на горло омеги, а тот вздрогнул и затрясся еще сильнее, плотно сцепив зубы, чтобы не сказать ничего больше. Откусил бы язык, да только Чимин не настолько силен для этого. – Молчать удумал? Хорошо! – восклицает Шу и замахивается. Омега вскрикнул, резко перекатился на бок и вновь сжался, подтягивая руки и ноги к телу. – Господин, – окликнул Шу Ханзо, наблюдающий за всем вместе с остальными воинами Королевы. Господин зыркнул на него с яростью в глазах, промахиваясь и вонзая меч в землю недалеко от головы Чимина. Гук сглатывает с неким облегчением и позволяет себе моргнуть. Сердце почему-то окаменело и оказалось тяжелее тела. За омегу стало страшно. – Ну, что еще?! – раздраженно воскликнул Шу и не дожидаясь ответа, схватил Чимина за волосы, потянув его на себя. Он вскрикнул и вцепился в руку мужчины. Ханзо, подойдя к жертве и ее мучителю, присел на корточки и внимательно взглянул на парня с задумчивым прищуром, вынуждая того застыть испуганным зверьком. А затем мужчина в маске так нагло полез к небольшой завязке сбоку на верхней рубахе и Чимин пришел в еще больший ужас. Крепко перехватил края рубахи двумя руками, не позволяя снять ее с себя. Глаза огромные, а дыхание настолько частое, что легкие начинают гореть. Шу исказил губы в непонимающей ухмылке. И что пришло в голову этому Ханзо? У него с омежкой началась своя маленькая потасовка, в которой Шу решил не участвовать, высвобождая темные, мягкие волосы, оставившие после себя приятные ощущения на грубой ладони и отошел к старающемуся держать лицо Гуку, но мышцы на лице то и дело подрагивали, а взбешенный взгляд говорил все сам за себя. Шу кивнул паре мужчин и те усадили неподдающееся тело варвара, а Шу схватил теперь уже его за волосы и любезно помог непослушной голове глядеть на своего спутника и его борьбу в полнейшей тишине. Чимин кричал и вырывался, не позволяя снять с себя рубахи. Извивался, кричал, просил «этого не делать», но Ханзо не слушал его и с аккуратным упорством продолжал. Омега катался по земле, пока не попался труп одного из воинов, которого убил Гук. Мужчина придавил его грудью к спине этого бездыханного тела и крепко придавил ногой в районе лопаток. Брыкаться это Чимина перестать не заставило, напротив, он начал действовать более активно, но Ханзо, которому по-видимому уже надоело возиться с ним, надрезал выпущенную из-под шаровар внутреннюю рубаху (наружную ему все же удалось снять), а затем с легкостью разорвать ее с характерным хрустом. Господин Шу присвистнул, увидев шрам на всю спину. Ханзо сузил глаза и едва заметно нахмурил брови. Гук плотнее сомкнул зубы. Чимин заверещал не своим голосом, когда чужая, холодная рука подлезла под его тело и, нащупав завязки шаровар высоко на талии и развязав их. Омега ожидал, что сейчас шаровары слетят с него. Думали так и другие воины, хищниками глядевшие на развернувшееся представление перед ними, но Ханзо подцепил брыкающегося омегу под грудь, поднял его и поволок ближе к Шу. И лишь только около него отцепил руки от шаровар, которые тряпкой так подло съезжают с бедер до самых колен, больно заламывая их назад и не без труда стягивая порванную рубаху. Он ударил под коленом, вынуждая встать на них перед Гуком и Шу и хватает за волосы, запрокинув голову немного назад, открывая молочную шею. Шу вначале тянет уголки губ в ухмылке, рассматривая молодое тело, затем роняет смешок, а после и вовсе начинает заливисто смеяться. Чимин всхлипывает в который раз и руками старается прикрыться. Гук, кажется и не дышит, глядя на омегу перед собой. Глаза болезненно прикрываются, а в голове набатом бьется мысль, что Чимин – ягненок среди стаи волков, которые облизываются и глядят на его обнаженное и манящее тело.