Проклятое дитя

Голова трещит, а вместе с ней безумно болит и все тело. Гук смутно помнит, что случилось после того, как он вступил в драку, но, судя по тому, что его заперли в одной из рабочих построек, да еще и связали не наталкивает на мысли о чем-то хорошем. Кажется, он снова нарвался на неприятности. Опять. И по чьей вине?.. С мученическим стоном он сел, опираясь спиной на стену и потер надежно связанными тугими веревками руками лицо. Оно вновь разбито, а на костяшках застыла кровь. Отец счастлив от такого не будет. Он вновь сорвался и вновь опозорил его и семью. Да что с ним не так? Что Гук делает не так? В звенящем одиночестве и зудящих, раздирающих головной болью мыслей он провел недолго. Двери в полу-мрачное помещение отворилась, впуская весьма неожиданного гостя – Тэхёна. Омега удивленно вскинул брови и мягко улыбнулся. – Проснулся, наконец? – Гук угрюмо взглянул на него. Глупый вопрос – его глаза ведь открыты. – Как себя чувствуешь? – Он подошел ближе, неуклюже приваливаясь к аккуратно сложенным доскам спиной. Гук вскинул вверх бровь. Тэхён тихо хихикнул. – Да, прости, глупый вопрос. Ты просто спал долго… Гук сощурился, вглядываясь в щель неплотно прикрытой двери. В Логове вновь вечер. И правда долго спал. Странно, что его не разбудили раньше. Или не смогли? Сильно же он напился… – Гук, послушай, – не унимался Тэхён, – что произошло? – Без понятия, – хрипло и небрежно бросил он, легко пожав плечами. Собственный голос как-то неприятно отозвался в голове, а горло нещадно раздирала жажда. – Наверное, напился и с кем-то подрался. Тэхён тяжело вздохнул, с опаской взглянул на дверь, а после на Гука, нервно закусывая губу. Что-то было не так. Омега боялся и неосознанно напрягался. Старший мог бы насторожится, если бы в следующую секунду беременный любезно не поведал причину своего такого поведения: – Гук ты убил его, – тихо и затравлено, едва ли, не задыхаясь от волнения. Варвар на мгновение застыл. Вначале пытаясь понять кого, а потом уже и за что. В итоге, не моргая, уставился в одну точку с не читаемым лицом. Да этого не может быть! Гук ведь не настолько был зол! Или настолько? – Ты убил Сонёна, – продолжал тем временем омега, неловко помещая руки под округлившийся живот. – Забил до смерти. Словно голыми руками в свежую рану залез. Гук потерялся в чувствах. Страх. Его наверняка заперли в этом месте, чтобы дождаться отца и решить на совете, что же делать, а вариантов не много: либо смерть, либо изгнание. Уж лучше первое. Потому что варвар в изгнании… Не хочется даже думать о таком. Злость. Он рвано выдохнул с тихим рыком и откинул голову назад, ударяясь затылком о стену. Чимин. Снова проблемы из-за него! Гук ведь знал, предполагал, что так все и будет, но нет, все равно полез помогать ему. Но даже если так… Чувство справедливости. Вот это единственное, что не могло найти место. Да, Гук убил человека, убил своего друга. Убил того, с кем рос долгие годы, но ему совсем не совестно. Сонён поступил, мягко говоря, плохо. Поступок ли мужчины насиловать пьяную омегу? Определенно нет. Так что ничего страшного. Логово и без него проживет остаток своих спокойных дней. Жаль, что его подвиг не оценили. – Чимин мне кое-что рассказал, – затравленно вновь подал голос Тэхён и вздрогнул, ударившись спиной о все те же доски, когда Гук взглянул на него со свирепой яростью в глазах. – Тогда что ты здесь делаешь? – вызывающе кивает он. – Он тебя послал? Сам уже не лезет? Боится? – зло выплевывает Гук, но на самом деле это обида колет в язык и заставляет говорить подобные вещи. Такая плата за спасение чужой запятнанной чести? Смерть или изгнание? Не справедливо! – Правильно делает! Передай ему, что я сожалею, что прервал вчера Сонёна и не позволил надругаться над ним! Тэхён заметно меняется в лице, словно не это рассказал ему Чимин, а что-то иное, но варвару плевать, если даже это он выдал большую тайну. Он даже не удивиться, если Чимин не вспомнил ничего из окончания его дивной прогулки. Во дворе послышались голоса, совсем близко от постройки, в которой находились братья. Тэхён весь съежился, испуганно косясь на дверь. – Меня здесь быть не должно, – шепотом признается он, а Гук недовольно фыркает: – Так иди отсюда! – и кивает на дверь. – Не испытывай мое терпение. Проваливай! Но Тэхён не отступает. – Я не могу, Гук. – мямлит он и глядит с опаской сквозь густую, вьющуюся челку. – Ты помог мне тогда, спас… – Не будь так наивен! – цыкает варвар, насмешливо натягивая один уголок губ. – Я пришел тогда, чтобы убить тебя! – Но я еще жив. – спокойно заявляет омега. Гук замолк. Справедливо. Ему больше нечего сказать по этому поводу. Той ночью, когда он пришел после Императора… Гук действительно намеревался убить Тэхёна, но как можно было убить то, что уже мертво? Тэхён плакал так горько, когда его увидел. Умолял перерезать ему горло и завершить его страдания. Гук растерялся. Омегу стало жаль. Он был первым, кого варвар обнял только для того, чтобы пожалеть, успокоить, забрать немного боли и страданий. Тэхён долго плакал на его плече. Жался всем телом, не стесняясь собственной наготы и грязи, говорил о том, как ему больно (и физически, и морально). Гук никогда его таким не видел – сломленным и беззащитным. Думал, что никто не сможет сломать этого упрямого, а оказалось, что и он не железный. И как-то так получилось, что вместо того, чтобы прервать чужую жизнь, он обработал раны, помыл и переодел, а когда эмоции Тэхёна поутихли и он пришел в себя, Гук испугался самого себя (не думал, что способен на нечто подобное, не думал, что может заботиться о ком-то, кто нуждается в этом) и сбежал. Тэхён тогда еще звал его, просил вернуться, но сил едва хватило, чтобы дойти до крыльца. Прежде чем потерять сознание он увидел Чимина, крадущегося за Гуком. – Ничего не говори, ладно? – напирал Тэхён, призывно вскинув ладонь. Он вздохнул тяжело и взглянул под ноги, бездумно пнув воздух. – Просто послушай. Ты помог мне тогда, и я в долгу… – он шумно сглотнул и вновь посмотрел на дверь с опаской, понижая голос практически до шепота. – Джебид и Совет… Они либо изгонят тебя, либо убьют. Они сейчас решают… это. – Гук неосознанно напрягся. Он так и думал. – Мэй будет настаивать на изгнании и, если ей удастся… – он закусил губы, взглянув на варвара. Тот закусил щеку изнутри и, кажется, готов вот-вот заплакать, но нет. Он просто шокирован и разочарован. Мама сможет уговорить отца и Совет – Гук изгой. Уж лучше бы убили. – Я пытался сказать, что ты это сделал не намеренно, что ты защищал… Чимина, но меня не стали слушать. Был бы Чимин… Он бы смог подтвердить мои слова, но он ушел и… – Он что? – не смог, все же перебил. Пожалуй, подобны вести оказались куда более неприятны и шокирующие, чем собственные преступления и их последствия. Тэхён удивился. – Ты тоже не знал? Кю сегодня проводил его в Южную Столицу, сейчас он наверняка уже на пути в деревню на Востоке, – нахмурился, – или на Западе, – забыл. «Вот как», – так и застыло несказанное в воздухе. Гук задумчиво зажевал уголок губы и вгляделся в пустоту. Ну, теперь-то понятно, почему Чимин говорил, что больше не потревожит его и это должно было бы обрадовать, но что-то как-то не радуется. Как-то это не так. Не так, как Гук представлял себе все это. Тэхён опустился перед ним на колени, взяв за руки. – Гук, ты ведь тоже, – щеки краснеют, а губы тянутся в стороны, в глаза смотреть смущает, – как и Чимин. – Гук хмурится, не понимает. – Ты ведь любишь его. Он что?! Глаза в разы становятся больше. Он выдергивает руки, отстраняется подальше, словно Тэхён не озвучил собственные мысли, а прокаженный и варвар не хочет заразиться от него. Да как ему только такое в голову могло прийти?! – Что за вздор?! – не скрывая своего возмущения, кричит Гук, а Тэхён, испугавшись закрывает ему рот ладошками и шикает, оглядываясь на двери. Гук брыкается, вертит головой из стороны в сторону и высвобождается. – Ладно, может, мне и показалось, – соглашается омега и сразу же слышит положительный бурчание. Конечно показалось! Иначе просто быть не может! – Но в этом нет ничего плохого, – все равно настаивает он. – Тэхён! – сквозь зубы. – Нет, ну правда! – не унимается он. – Это нормально любить кого-то. Даже если этот кто-то – Чимин. – Гук уже не говорит ничего, но смотрит так страшно, что Тэхён в целях собственной безопасности отползает немного назад. – Даже если ты его не любишь, – бубнит он, опуская глаза в пол и начиная мямлить отдельные фразы. Гук хмурится, совсем его не понимает, но потом речь вновь начинает приобретать смысл. – Если Чимин подтвердит причину твоего поступка… Тебя оправдают. Возможно. Но для этого нужно, чтобы кто-то вернул его домой, а ни у кого, кроме тебя это не выйдет, так что… – Я не собираюсь сбегать! – терпеливо выслушав, наконец уверенно заявляет Гук. – Я приму наказание. Даже если это будет… – Я не хочу потерять брата, – совсем тихо бубнит Тэхён, надеясь, наверное, что его не расслышат, но нет. Варвар удивленно распахивает глаза, не комментируя услышанное. – Подумай над этим, – громче и увереннее заявляет он, неуклюже поднимаясь с колен и оставляя на земле вместо себя метательный нож Мэй. Тот самый метательный нож Мэй.

***

Омега устало вздохнул, заходя в дом к Тиль. Безумный запах разнообразных трав и благовоний неприятно дает по носу, вынуждая ком перекрыть горло. Он не может здесь находиться из-за своего положения, но, когда не остается выбора, все же приходится. – Тиль, – жалобно протянул Тэхён, сглотнув вязкую слюну и отмечая, что если дышать через раз, то все не так уж и плохо. – Ты тут? Хэварэ не было. – Она вышла за травами для мази, – хриплым голосом отозвался парень, сидевший на высокой толстой скамье в одном из углов помещения. Тэхён понимающе кивнул, натягивая приветливую улыбку. – Она должна была оставить мне настойку, – также невинно лепечет он и неторопливо бредет к большому столу, на которых было много всякого-разного. – Но, похоже, не оставила, – опечалено вздохнул омега и резво развернулся, подпирая руками поясницу. – Как ты себя чувствуешь? – продолжал он. – Выглядишь так себе. До сих пор не понимаю, что ты такого сделал Гуку, раз он так тебя отделал. Не расскажешь, Сонён? Парень криво усмехнулся и отмахнулся, тут же шикнув от боли и аккуратно потерев пальцами челюсть. – Да кто его знает? – жмет он плечами. – Сидели, пили, а потом он как сорвался!.. Тэхён нахмурился, медленно подходя ближе. – Так странно. – закусывает щеку изнутри. – Совсем на него не похоже. Сонён пожал плечами. – Разве? – искренне удивляется парень, слабо позволяя мимике править черты лица. – То есть история с Чимином тебя ничему не научила? Тэхён приятно улыбается, останавливаясь в непосредственной близости. – Напротив, – мило возмущается он и дует губы, слабо похлопав по тылу ладони Сонёна, на которую он опирался. – Эта история показала всем, что нужно быть внимательными к окружающим. Парень криво улыбнулся. Тэхён – невинно. Он слабо поманил пальцами, призывая придвинуться ближе и подставить ухо. – А еще, – тихо шепчет омега, – что каждый получит по заслугам. Он немного отстраняется, чтобы заглянуть в глаза без былой милой улыбки и притворной невинности в глазах. Сонёну выделена всего секунда, чтобы понять, что взгляд Тэхёна не сулит ничего хорошего и что он все знает. Следующая – на то, чтобы в полной мере ощутить вкус боли и понять, что намерения его куда серьезнее, чем пустой треп. Тэхён солгал Гуку. Чимин ему ничего не говорил. Да он даже не попрощался с ним! Пусть омега и проснулся рано, но все равно не успел повидаться с другом в последний раз. Зато Мэй уже сходила с ума из-за сына и состоявшейся драки. Участники ничего дельного не сказали, сославшись на то, что, напившись, Гук потерял самообладание. И Тэхён бы поверил в это безоговорочно, но что-то внутри подсказывало, что просто так, без причины, Гук напасть не мог. Чутьё не подвело. Причина была, да еще какая! К Тиль Тэхён пришел с яростью в теле и решимостью в разуме: он убьет Сонёна. Добьет его! И плевать, что будет! Совет точно не тронет его, так как Тэхён (мерзко об этом думать) омега Императора. Хоть какая-то выгода ему от этого быть должна?! Со стола хэварэ он схватил нож и весь короткий разговор прятал его за спиной. Хотел вонзить его в сердце, но решимость подвела. Отважиться на еще одно убийство он не смог, но и оставлять все так, как есть тоже. Потому с маской кровожадности он, не глядя, воткнул нож в ладонь парня, тем самым пригвоздив его к деревянной скамье. Он даже не целился! Думал, что промахнется, но нет. Попал. Сонён в секундном ступоре. Глядит на свою руку, распахивает глаза широко, затем на Тэхёна, который тоже немного испугался, отшатываясь назад, а затем заорал во все горло, да так громко, что у омеги заложило уши. Беременному поплохело. В глазах начало темнеть и ноги подкосились, но, вцепившись пальцами в кожу на бедре он приказал себе закончить начатое. – В чем дело?! – ворвалась Тиль, кинувшаяся к паре. – В следующий раз, – Тэхён вскидывает подрагивающий палец, намертво вцепившись в ткань туники под животом, – я воткну тебе его в сердце. Он обернулся на пятках слишком неестественно, взглянув на Тиль так же холодно и безучастно, как это обычно делал Гук всегда и везде, но с нотками надежно спрятанного испуга, а после быстро пересек расстояние от лавки к двери и под все тот же ор Сонёна вышел на улицу, громко хлопнув дверью. И лишь там вдохнул полной грудью, затрясся подобно листочку на ветру и на ватных ногах направился домой, где его ждет сынок с новой сказкой на ночь.

***

– Папа, соплИ! Я тебе помогаю, – с гордостью заявляет Юнги, пряча последние игрушки в отдельный короб. Тэхён улыбается, намешивая молочко (с капелькой своей крови, конечно же). – Ого! Ты такой молодец, Юнги-я! – довольно тянет папа, а мальчишка смущенно хихикает. Нравится ему, когда его хвалят. – Папин помощник! Больше некому мне помогать. Юнги счастлив от таких слов. Запрыгивает на кровать, за секунду превращая ее в кавардак, и прячется под одеялами. Тэхён улыбнулся, аккуратно присаживаясь на край постели и слабо щекоча своего малыша. Маленькое поощрение и шалость перед сном завершается опустошенной чашей для молока и послушным мальчиком под одеялом. Юнги готов для сказок и уже сладко зевает, потирая глазки маленькими ладошками. Всегда бы вот так беззаботно, как сейчас. Полчаса назад Мэй всеми силами держалась, чтобы не придушить Тэхёна. Тиль пожаловалась ей о случившемся, хотя Сонён понял все прекрасно и утверждает, что это был несчастный случай. Омега и вовсе все отрицает, ссылаясь на то, что сегодня даже около дома Тиль не гулял. Разговора с ним Мэй не выдержала, буркнув напоследок, что ее дети изверги и ушла, так что омега все еще поглядывает на дверь и ждет, когда же на пороге появится Намджун. Мужчина пришел тогда, когда уже и Тэхён мостился спать, а Юнги давно пускал слюни на подушку. Намджун выглядел слишком устало и расстроенно, чтобы еще и ему портить нервы так же, как это было с Мэй. Он устало вздохнул, взглянув на омегу, а потом качнул головой, прося его выйти на улицу. Тэхён не ослушался. Укутался потеплее в тонкое одеяло и, проверив еще раз, что его сынок действительно спит, вышел на крыльцо. Намджун сидел, свесив с него ноги и тоскливо наблюдая за ютящейся около костра молодежью. Омега присел рядом, подбирая ноги под себя. – Что такого мог тебе сказать Гук, что ты взял и пригвоздил Сонёна к лавке? – устало и тихо поинтересовался он, заботливо приобнимая омегу за плечи и прижимая ближе к себе. Все же, осенние ночи коварные. Заболеть недолго. – С чего ты взял, что?.. – уж было начал Тэхён, но голос дрогнул и он запнулся, когда мужчина вскинул свободную руку, держа в ней тот нож, который омега оставил у Гука. – Ч-что это? – пытаясь придать голосу уверенности, поинтересовался он, беря оружие в руки. – Это разве не метательные нож, которым Мэй пользуется? – Нет, – врезался в разговор женский голос. Тэхён вздрогнул, едва не выронив оружие и не порезавшись. – Это тот нож, который ты украл у меня и по сей день хранишь под подушкой, – так же устало проговорила Мэй. Она тяжело опустилась с другой стороны от Тэхёна и так же устало припала лбом к деревянной балке. Омега неловко закусил губы. Наверное, уповать на то, что он понятие не имеет, о чем ему говорят смысла нет? – Гука нигде нет, – и втянула шумно воздух, садясь полу-боком и облокачиваясь спиной на стену. – Думаю, он сбежал. – Что? – удивленно тянет Тэхён, а внутри переживает, потому что не до конца уверен в том, что Гук действительно сбежал. Вернее, даже не так. Он не до конца уверен, что Гук вернется. Мэй вымучено взглянула на Намджуна, а тот прекрасно понял ее и вновь вступил в бой. – Тэхён-а, – мягко, но немного капризно тянет он. Тэхён неловко зажевал губу. – Мы устали, правда. Просто скажи, о чем вы разговаривали. Тэхён вновь хотел солгать, но встретился взглядом с Мэй. Та, которая обычно не выражает никаких эмоций, либо постоянно злится, либо крайне серьезна, сейчас действительно выглядит уставшей. Намджун позади трет пальцами переносицу и представляется не в лучшем состоянии. – Я хотел кое-чего добиться и… солгал ему. – бубнит Тэхён елозя пальцем по рукояти ножа. И, не дожидаясь, когда его попросят, продолжает. – Солгал, что знаю, почему он подрался с Сонёном, а еще то, что он убил его и Совет, вероятнее всего, изгонит его. – Ты что? – воскликнула Мэй. Она уже не выглядела уставшей. Злой, раздраженной, способной ударить. Тэхёну стало не по себе. Он тушуется и неосознанно жмется ближе к Намджуну, оглаживая руками живот. Но мама не распускает руки. Цыкает, качает головой, запускает пальцы в волосы, который привычно собраны в смертоносный пучок, и рычит долго и протяжно. Тэхёну дурно. – Ты не представляешь, что наделал, – тяжело вздыхает Намджун, озвучивая мысли подруги. – Нет, – капризно перебивает омега и качает головой. – Вы не понимаете! – Тэ, – не унималась Мэй, держась всеми силами, чтобы не сорваться на крик, но интонация ее заставляет омежьи губы подрагивать. Его ругают. – Мы ведь просто хотели его немного вразумить. Чтобы он больше… – Но он защищал Чимина, – капризно тянет Тэхён и вздрагивает, понимая, что не должен был говорить этого. Мэй на мгновение поменялась в лице. Намджун напрягся. Омега вздохнул, опуская взгляд на живот. Дальше говорить стыдно и не хочется, потому что это уже не его секрет. – Сонён обидел Чимина? – аккуратно интересуется Намджун с ледяной сталью в голосе. Тэхён замешкался. Застыл на несколько секунд, а потом все же кивнул в ответ, сильнее кусая себя за губы. – Поэтому ты проткнул его руку? – удивленно и возмущенно напирает женщина. – Я не хотел, – бубнит Тэхён и тянет влагу из носа. Слезы ударили в глаза и стало так обидно... Он всего-то отомстил за друга, а его ругают из-за этого. Он не считает, что не прав, но, чтобы его больше не отчитывали, говорит то, что от него хотят услышать. – Не знаю, что на меня нашло, но я больше так не буду, – и жалобно всхлипывает. Больше Тэхён ничего не смог сказать – отчаянно заревел, как это бывало раньше, и принялся быстро отирать глаза основаниями ладоней, так и не отпуская нож. Воины переглянулись беззвучно вздыхая. Намджун притянул его ближе к себе и задрал голову повыше, чтобы Тэхён мог спрятать нос в ямке между ключицами. Мэй аккуратно наглаживала его по бедру и говорила себе, что это все из-за ребенка, что у омеги разум не на своем месте и ему простительно делать какие-то безумные вещи, потому не следует на него злиться. Все пройдет... И Тэхён вроде вырос, ребенок уже второй будет относительно скоро, а ощущение такое, словно они втроем еще не дошли до Логова и где-то еще в самом начале своего пути. Это, бесспорно, приятно. На душе тепло и спокойно. Словно все так, как и должно быть. – Тэхён-а, – протянул Намджун, продолжая успокаивающе хлопать омегу по спине, – ты, конечно, молодец, что заступился за Чимина… – Но что за жестокость такая? – возмущается Мэй, все так же наглаживая его бедро, но уже с какой-то ненормальной, упорной нежностью. – Семейная, – угрюмо буркнул Тэхён, лишая женщину всякого желания читать ему нотации. Намджун не сдержал смешок. Ей ли его отчитывать? Ну вот, она снова его злит. И это, похоже, обоюдно. – Впредь давай без самосуда, – просит Намджун и мягко отстраняет его за плечи, – ладно? – Тэхён шумно втягивает в себя воздух. – Ты поступил плохо, Тэхён-а. – Наджу-ун, – капризно и все еще воя тянет он, – что ты со мной как с маленьким? – Потому что в детстве не научили, как вести себя нужно, – недовольно бурчит Мэй и очень плохо, что теперь Тэхён понимает варварский язык и даже может ответить. – Это что? Моя вина? – злится он, забавно распахивая глаза и глядя на женщину с неподдельным возмущением и как-то гаденько (почти как Гук когда-то), добавляет: – мамочка. – а слез как не бывало, лишь покрасневшие глаза и лицо от них. Мэй тоже краснеет, но от злости. Она встрепенулась, села ровно, вытягиваясь струной, и оживленно продолжила перепалку: – А что? Моя? – переходит она на повышенный. Намджун не выдерживает. Смеется, стараясь вести себя как можно тише, ведь в доме спит Юнги. Мэй отступает, раздраженно хмыкнув. Тэхён неловко закусывает губы. – На счет Сонёна, – бормочет он. – Мне жаль. А Гук… – он дует губы и косится на молодежь во дворе. – Думаю, что он скоро вернется. Ему нужно проветрить мысли.