Проклятое дитя

Чимин слабо, совсем незаметно супит брови, а мускулы на лице единично подрагивают – болит спина и совсем немного ноги, но потерпеть немного можно. Он слабо наклоняется в сторону, ища более удобное положение, но так и не находит. – Не замерз? – мягко интересуется Тэхён, а в ответ получает неизменную легкую улыбку и слабое покачивание головы. На самом деле немного прохладно. Несмотря на то, что Чимин разодет в теплые одежды и заботливо укутан в меховые одеяла, в ступнях и икрах ощущается холодок, норовящий забраться выше. Но мороз только угрожает и озорником щипает за покрасневшие щеки и открытые ладошки, так что чаша с клубящимся и ароматным чаем, которую принес Тэхён оказалась как нельзя кстати. Друг с усталым, старческим вздохом опустился рядом на лавку и выставил вперед длинные ноги, закидывая их одна на другую. – Что я пропустил? – интересуется он, звучно втягивая в себя чай и устремляя глаза вперед, где Гук с умным и важным видом вещал что-то молодому, подрастающему поколению. Чимин посчитал такой его жест забавным, потому не смог сдержать невинный смешок. – О, самую малость, – отмахивается он, все еще мило хихикая. – Гук-и опять не дал никому из детей одолеть себя. Тэхён тихо посмеивается, подрагивая всем телом. Вечно брат так. Сколько он с Чимином не просили поддаться детям, чтобы те хоть немного почувствовали себя способными на все, варвар остается непреклонен. Говорит, что дети, лишь одолев его в честном бою, смогут ощутить настоящий вкус победы. Тэхён во время таких речей обычно подкатывает глаза, потому что с того момента как Гук стал вождем его никто не смог одолеть. Так почему кто-то из детишек сумеет это сделать? Взгляд безошибочно находит сына среди других детей. Юнги стряхивает с себя остатки снега, которые остались на его одежде и Тэхён смело может предположить, что Гук не лишил себя удовольствия вывалять мальчишку в мягком, но холодном одеяле. А вот Чимин, заметив взгляд друга, думает, что хорошо, что его не было в этот момент рядом. Второй раз наблюдать за тем, как омега орет на брата и нещадно лупит его палкой-мечом куда придется (Гук, естественно, отразил каждый удар, но все же), вгоняя в краску прежде всего Юнги, он не сможет – умрет со смеху или разродится раньше времени! Тэхён хмыкает, слабо растягивая губы, видя, как сын немым жестом просит заслушавшегося Джунки струсить снег с его спины. Младший брат Чимина вздрагивает, не сразу понимая просьбу, а после охотно принимается за помощь, говоря что-то, что заставляет Юнги подкатить глаза и убийственно недовольно взглянуть на друга. Джунки озорником покачивает головой, растягивая губы в обворожительной улыбке. – Ярин снова обиделась? – ища девочку глазами, но, не найдя ее рядом с Юнги и Джунки, предположил Тэхён. Чимин ткнул пальцем куда-то в сторону и омега не мог не проследить за ним. – Когда это Ярин обижалась на Гука? – усмехается он. – Она разозлилась и сломала свою палку, – и тут же слабо хлопает себя подушечками пальцев по пухлым губам, исправляясь. – Свой меч. – просто Гук злится, когда деревянные мечи, сделанные специально для учений, называют палками. Тэхён вновь посмеивается, наблюдая за тем, как надутая и недовольная девочка с высоким хвостом густых темных волос сидит в компании варваро-имперских охотников и, видимо, жалуется на брата. Тэхёна пробирает дрожь, потому что сестра сейчас как никогда похожа на Мэй. Ее способностями может восхититься любой опытный воин или охотник. Несмотря на свой возраст она уже может оказаться опасным (смертельным) противником. Совсем как Гук! Среди этих двоих Тэхёну иногда бывает не по себе, потому что он совсем не такой как они. Они больше похожи на детей Мэй и Джебида, а вот он – белая ворона. Чимин в очередной раз нахмурился, вновь ища удобное положение, неуклюже покачиваясь из стороны в сторону. – Что-то не так? – в голосе Тэхёна крохи волнения и горсть понимания. Однако услышать ответ на вопрос было не суждено (Тэхён все равно не услышал бы правды). Среди разнообразных голосов взрослых и детей, послышался душераздирающий плач, на который многие обратили внимание, но никто не ринулся успокаивать малыша. Чимин даже не успел ничего предпринять, как Тэхён остановил его будущий порыв, мягко накрыв ладонью плечо. – Я разберусь, – заверил он, приятно улыбнувшись. А после, не давая времени на отказ, поспешил к своре детишек, недовольно и раздраженно шикнув сквозь плотно сомкнутые зубы. Маленький мальчишка чуть старше двух лет ревел навзрыд и отирал маленькими ладошками пухлые щечки и глазки. Рядом с ним на коленях сидела восьмилетняя девочка и отчаянно пыталась его успокоить. – Что ты уже сделала? – недовольно и раздраженно рыкнул Тэхён, довольно резко дергая ее за руку и освобождая мальчика из плена мягких объятий. – Попросили всего за одним ребенком присмотреть. Даже на это неспособна? И вопреки недовольной, раздраженной и даже злой манере общения, мальчишке, которого он поднял на руки не досталось ничего из этого. Добрая интонация, приятная улыбка и милое сюсюканье. Девочка даже не возражала. Опустила глаза и голову, крепче закусила губы и щеки, медленно поднимаясь с колен и так же медленно стряхивая с теплой юбки снег. Невооруженным взглядом видно, насколько сильно обида сводит ей зубы, но на глазах ни слезинки – лишь бесконечная печаль. Она намеревалась уйти куда-то, уединиться, чтобы никто не трогал хоть немного, но, развернувшись, она практически сразу же наткнулась на теплую улыбку другой омеги. – Мими, – ласково протянул Чимин привычно начиная свой разговор, но девчушка испуганно вздрогнула и жалобно надломила брови. – Прости, дядя, – протянула она, – я не хотела. Чимин только и успел, что удивленно вскинуть брови и почувствовать, как неприятно ёкнуло сердце, когда в ткани его одежд вцепился еще один мальчонка и капризно стал дергать за них. – Па-а, – протянул он. – Ну, скажи, чтобы Хо не лез! Он меня бесит. Чимин лишь вздыхает, ласково проведя по волосам шестилетнего ребенка. – Зачем ты встал, – хмурит брови Тэхён, морщась от того, что мальчишка увлеченно наматывал его густые вьющиеся волосы на крохотные кулачки и легкого раздражения из-за непослушания друга, а также прокола девочки. – Я же сказал, что разберусь. – Ты такой же, как и твой брат, – дуется омега, слабо приобнимая притихшую и поникшую Мими за плечи. – Я беремен, Тэхён, – строго и даже несколько раздраженно. – Беремен, но не болен. Тэхён лишь цыкает, подкатывая глаза и мягко забирая свои волосы, чтобы мальчишка вновь впутал в них свои маленькие пальчики. Он целиком и полностью разделяет его чувства и стремление казаться таким, как и всегда, но все разительно иначе в этот раз. Шестилетний мальчик вновь капризно дернул за ткани длинной и свободной туники Чимина, но тот пока игнорировал малыша. – Не обращай на него внимания, ладно? – обращается он вначале к Мими, которая теперь аккуратно поддерживала беременную омегу, ведь стоять на ногах неимоверно тяжело. – Твой папочка сегодня не с той ноги встал. Даже меня бесит. А ты, – он не меняет мягкой интонации, обращаясь уже к мальчонке, который неодобрительно и даже немного зло глядел на Тэхёна, вернее на мальчика на его руках. – Разве можно говорить такие вещи о своем брате, Рэм? – Не-ет, – распевом тянет на руках Тэхёна маленький Хо и взрослые, включая Мими, тихо посмеиваются, а вот Рэм недовольно зыркает в его сторону. – Бесит, – бубнит он, становясь невероятно похожим на Гука в этот момент. Тэхёну немного не по себе от этого ребенка. Еще такой маленький, а уже перенял суровые и пугающие черты своего отца. Чимин лишь тяжело вздыхает и в который раз напоминает маленькому варвару о семейных узах. Рэм недовольно надувается словно воздушный шар, но слушает, не особо стараясь возразить, а когда недолгие нравоучения заканчиваются, он срывается с места и рыкнув недовольное согласие побежал к Ярин, появившейся в поле зрения (видимо, ее гнев уже остыл, и она вновь хотела присоединиться к уроку, который еще не окончен). Чимин привык тяжело вздыхать, а в виду своего положения делает это довольно часто. – Я поиграю с ним, – уверенно заявляет Мими и, получив одобрительный кивок от Чимина, счастливо улыбается. Однако улыбка ее меркнет, стоит встретиться со строгим взглядом Тэхёна. – Я справлюсь, па, – как-то затравлено и боязно тянет она. – Этого больше не повторится, обещаю. Омега безысходно вздыхает, опуская мальчишку на мягкий снег. Малыш смеется, когда белый пух под его ножками тихонько скрипит, и топает ими настолько быстро, насколько может, чтобы слышать понравившийся скрип чаще. – Умница, – все же одобрительно кивает Тэхён и слабо улыбается, когда дочурка невинно, но счастливо светится, получив поцелуй в макушку. Но стоит девочке уйти, омега оказывается под прицелом сурового и недовольного взгляда Чимина, который, поместив обе руки под огромный живот, неодобрительно покачал головой. Он даже говорить об этом устал! Мими уже восемь лет, а Тэхён совсем не хочет воспринимать ее как свою дочь. Если бы не Чимин он бы и не заботился о ней, но друг упорно продолжает напоминать, что у него не один ребенок, а два и его должно хватать на всех без исключения. Да только как? Как Тэхён может дарить любовь и тепло человеку, который будучи еще в его утробе уже начал убивать! Именно по ее вине и по вине ее папаши самая первая беременность Чимина закончилась плачевно. Она – маленькая дьяволица, ждущая своего часа, чтобы вместо своего отца терзать его измученную душу! Тэхён уверен, что рано или поздно она навредит и Юнги, а он этого никак не хочет. Чимин уже и не замечает, как он в который раз тяжело вздохнул, хмуря брови. Вот уже несколько дней у него нещадно ломит спину и едва ли не отнимаются ноги. Ходить тяжело даже по дому, опираясь на все стены и предметы мебели, так что говорить об улице? Обратно к лавке Чимин дойти уже не мог. Ноги подкашивались, но в Логове достаточно отзывчивых варваров и имперцев готовых помочь норджэ добрести до лавки и получить в благодарность приятную улыбку. Просто с ума сойти! Чимин – норджэ. Намджун, пожалуй, тоже разделяет его чувства. Тоже не верит, что сын стал супругом вождя. Вернее, даже не так, Намджун поверить не может, что его маленький Чимин все же стал супругом Гука! После новостей про гибель Императора и вождя дел было невпроворот. Мэй, Намджун и Гук обязаны были убедиться вначале в подлинности такого громкого заявления, затем организовать проводы вождя и восхождение нового. В общей сложности их не было около полутора лет и за это время Гук появлялся в Логове лишь однажды и то пробыл не дольше суток. Чимин очень переживал, что варвар передумал за время своего отсутствия, но нет. Стоило ему вернуться в Логово в новом статусе, как он вновь стал докучать Намджуну со своим «просто скажи «да»». Мужчина злился и лишь только ради Оклы, которая вновь носила его дитя под сердцем держался и сыпал вежливыми отказами и не переходил на грубую силу. Тогда же и появился запрет на нахождение Чимина рядом с Гуком, особенно наедине! Такой контроль продлился буквально до дня рождения Намджуна, на который сын преподнес самый незабываемый подарок – ярко горящую сердцевину дерева Асхвы и обворожительную улыбку, вместе с самодовольной ухмылкой варвара, стоящего около его Чимина и крепко держащего за руку, всем своим видом говоря, что теперь у него нет выбора. После рождения своего первого внука – Рэма – Намджун не сразу, но подобрел (еще бы! Своего первого сына Гук назвал в его честь, вспомнив давний рассказ матери о довольно хлестком прозвище, которое преследовало напарника долгие годы (Арэм). Не это ли знак его уважения?). Почему Намджун точил зуб первое время после рождения Рэма? Всему виной состояние Чимина после родов. Ранение, которое в далеком детстве повредило его спину, не могло исчезнуть бесследно после долголетнего исцеления. Тиль еще тогда предостерегла Гука, что следует остановиться на одном ребенке, но ему ли было решать это? Чимину потребовалось три года, чтобы уговорить его на еще одного малыша, жалобно всплакнув и сказав, что он безумно хочет омежку, как у Тэхёна. И что в итоге? Хо – маленький воин, которого Гук назвал уже в честь своего отца (от пресловутого Хосок). Чимин расстроился. Нет, он безумно любит своих мальчиков, а еще и Ярин, за которой стал присматривать с того момента, как умер ее отец и сейчас омега с девочкой ближе, нежели она со своей матерью или братьями. Именно поэтому Чимин хочет именно сына-омежку, а не дочурку (потому что она у него уже есть). Пусть не родная, но, как оказалось, чужих детей не бывает. Да и Ярин питает к нему именно такие чувства, которые испытывают дети к своему родителю. Однако желание обзавестись малышом-омегой было настолько велико, что чуть больше чем через год радостный Чимин едва ли не отплясывал в доме Тэхёна, сообщая ему о том, что у него с Гуком будет еще ребенок. Как позже выяснилось – два. Намджун вновь ругается с Гуком, называя его полоумным, не умеющем контролировать себя мужем, подвергающего своего супруга смертельной опасности. Вновь настаивает на том, что варвару плевать на состояние и здоровье его омеги, на что Гук едва ли не с рыком и кулаками хочет доказать обратное, но вместо этого сдержанно игнорирует, потому что не пристало вождю подобно мальчишке бросаться на каждого, кто говорит то, что ему не нравится. Но Намджун прав. Все же, ему не стоило поддаваться чарам супруга, потому что в этот раз состояние Чимина куда хуже, нежели это было в предыдущие разы. Тиль каждый день навещает и проверяет его состояние, что неистово раздражает. Наверное, поэтому омега и не говорит ей (и никому) про спину и ноги. – Не мельтеши, – раздраженно отмахивается Чимин и хмурится. Тэхён слишком обеспокоен его состоянием, даже сильнее, чем своей дочерью. Сейчас, как никогда прежде, Чимин злился на него. Попросту не понимал, как пройдя через все то, через что проходит омега во время беременности и родов он даже не захотел дать своей дочери имя! Это Чимин назвал ее Мими и именно он заботился о ней вплоть до того, пока у него не появился свой малыш, потому что, опять же, чужих детей не бывает! Вот только Тэхён этого никак понять не может и постоянно отталкивает родную кровь, отдавая предпочтение, как он часто говорит, своему единственному сыну – его Юнги. – Жду не дождусь, когда ты снова окажешься в подобном положении, – бурчит омега, слегка хмуря брови, но на Тэхёна не смотрит, глядит на Кю, который слабо улыбается, разговаривая с Ярин, пока Рэм, переступает с ноги на ногу в нетерпении – хочет поиграть с тётей, которую едва ли не боготворит. – Только не начинай, – подкатывает глаза Тэхён. Чимин качает головой, словно не он только что намекал на то, что ему стоит подумать над замужеством и о том, кто смог бы стать хорошим отцом для его детей. Юнги не так давно исполнилось двенадцать, и он бы понял, если бы у папы появился воздыхатель, а Мими – умна не по годам, так что и с ней проблем не было бы, но омега упрямо продолжает говорить, что у него дети и ему не интересно свое благополучие. Главное их (поправка: главное – Юнги) будущее, а не непутевого омеги, на которого уже стоит махнуть рукой. За прошедшие девять лет Чимин перебрал всех, кто жил вместе с ними в Логове, а Тэхён отшил всех тех, кого подослал друг и кто пытался заполучить его внимание. Хорошо только одно – почти все потенциальные женихи обзавелись парой и уже воспитывают детей, но были и некоторый индивиды. Кю, например, которого Чимин сватает последние полгода! Кю – новый мэносу Логова, которого назначил Гук сразу после становления вождем, и действительно хороший человек. Он не раз помогал Тэхёну и его детям, но ни он, ни Тэхён не проявляют друг другу знаки внимания и не испытывают никаких теплых чувств. Они просто друзья, соплеменники – не больше. А сходится только потому, что больше не с кем… Тэхён категорически против, чтобы в его жизни был кто-то из мужчин! Ну, кроме Намджуна и Гука. Эти двое вне всякой конкуренции. – Хотя, знаешь, – задумчиво и немного загадочно тянет Тэхён. Чимин вопросительно и забавно вскидывает брови. – Есть кое-кто… – в том же духе продолжает он, а друг загорается, вздрагивает и заметно оживает. – Только этот мужчина давным-давно занят, – даже как-то грустно вздыхает омега. – Да и думаю, ты был бы против нашего союза. Чимину требуется пара секунд, чтобы понять, о ком говорит собеседник, а последний уже вовсю заливается смехом и только сильнее заводится, когда беременный ударил его по плечу, негодуя. Мужчина, о котором говорит Тэхён – его отец. Да, он частенько шутит, что Намджун – мужчина мечты, но разбивать любящую семью – грех. Однако эта шутка звучит настолько часто, что Чимину пора бы заподозрить что-то неладное. Он обижено дует губы и собирает руки на груди удобно умостив их на большой живот. Но долго построить из себя обиженного не выходит. Чимин вначале хмурится, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а затем, понимает, что сидеть он больше не в состоянии – это приносит неимоверную боль в пояснице, да такую, что ноги начинают неметь и болезненно тянуть. Он вначале тихонько мычит, стараясь хоть немного съехать с лавки и принять полусидящее положение, но так, кажется, становится только хуже. Все веселье сметает сразу, стоит Тэхёну уловить перемены в состоянии друга. Он быстро сползает с лавки присаживаясь на корточки перед омегой и аккуратно кладя руки на его бедра, поддерживая. Спросить в чем дело не успевает – Чимин с тихим, болезненным стоном пытается струсить руки со своих ног, прося не трогать его. Дело в том, что простое прикосновение оказалось до безумия болезненным. Словно у Тэхёна ладони в иглах и этими иглами он впился в чувствительную кожу беременного сквозь ткани плотных одежд и достает до самой кости. – Гук! – обернувшись, громко воскликнул Тэхён, но тут же вернул свое внимание Чимину, ведь он крепко схватил его за запястье. – Все в порядке, – прохрипел он, все еще зачем-то продолжая лгать, – сейчас пройдет. – но вопреки своим же словам тихо вскрикивает, ощущая каждую косточку и мышцу в спине и ногах. Он слабо, совсем незаметно прогибается, упираясь одной из ладоней в лавку и болезненно жмурится. Хуже всего то, что что-то, словно разрядами, рассеивается по ногам и болезненно колет то там, то тут. Тэхён испугался, не совсем понимая, что не так. До родов еще много времени, так что это точно не они. Да и Чимин наверняка сказал бы, что рожает, а не стал упрямиться и отказываться от помощи. Следовательно, дело тут совершенно в другом. И только от подобной мысли становится не по себе. Следом за испугом появилась злость. Где носит этого Гука?! Тэхён обернулся, чтобы позвать его еще раз, но брат ждать себя не заставил – сразу же появился рядом с бушующим беспокойством, плохо скрытом за маской отстраненной холодности и суровости. – Что? – коротко бросает он, подразумевая сразу несколько вопросов, но все неумолимо пляшет вокруг Чимина: что с ним? Именно это интересует сейчас вождя, который не знает, как подступить к супругу и что сделать, чтобы помочь ему. – Без понятия, – бросает Тэхён, не скрывая беспокойства. Гук хмурится, не особо слушая жалкие попытки Чимина сказать, что волноваться не стоит и вскрикивает довольно громко, когда возлюбленный подхватывает его на руки, касаясь не только ног, но и спины, которые отзываются прострелами боли. Но даже после этого омега просит посадить его на место и со слезами на глазах, шепотом утверждает, что все пройдет. – Мини, – строго, недовольно и взволнованно. Чимин вздрагивает, закусывая губы и болезненно хмурясь. – Не беси меня, понял? Чимин громко сглатывает и этого достаточно для ответа. Гук стреляет глазами в суетящегося брата, аккуратно поправляющего одно из длинных одеял, которое зацепил вместе с Чимином вождь и которое могло поспособствовать падению и озвучивает то, что и так было в голове омеги: – Позови Тиль. – и вдогонку, заставляя брата вздрогнуть: – Живо! Тэхён только и успевает кивнуть, как где-то сбоку раздается уверенное: – Я позову, – быстро тараторит Юнги, который вместе с Гуком и Джунки покинул не закончившийся урок, который перенял на себя Кю. – Пусть лучше папа поможет тебе. – и, не дожидаясь положительно ответа, побежал так быстро, как только мог по направлению к дому Тиль. Джунки шепнул что-то Ярин, и она обеспокоенно взглянула в сторону братьев и Чимина, которые уже практически скрылись из виду в своем доме, но по итогу кивнула. Одними глазами нашла Мими и Хо – они лепили что-то из снега вместе с другими детьми, среди которых был и самый младший из семьи Ким – Сокчоль (он всего на год младше Мими и все на тот же год старше Рэма) и резко выдохнула, принимая в голове решение занять детвору на неопределенный срок, чтобы они даже думать забыли, что у них есть родители. Джунки, выполнив свою миссию, хотел побежать домой, чтобы сказать отцу, что с братом что-то неладное, но даже и шагу не успел ступить, как подруга схватила его за рукав мертвой хваткой. – Стоять, – рыкнула Ярин сквозь зубы, чтобы Рэм, радостно скачущий рядом и держащий ее за руку не заподозрил появившегося волнения и не захотел к папе. – Здесь будь. – Но отец… – уж было хотел возразить Джунки, но страшный взгляд подруги отрезал всякое желание. В такие моменты она, правда, была пугающей. Не то, чтобы мальчик ее боялся, но встреть он эту пару смертельных глаз где-то в темном закоулке… – Гук сам разберется с ним, – твердо заявляет девочка и тянет его за собой к своре детишек. – Забудь про это и пойдем строить башни, ты меня понял? Джунки хмурится и кривится. Явно хочет начать разглагольствовать о том, что подобное занятие для малышей, но Рэм, услышавший именно то, что нужно было услышать, мгновенно включается в разговор, блистая огромными, полными радости глазками-пуговками. – Строить башни? Как в прошлый раз? – буквально вчера у него выпал первый зуб посередине и теперь вместо него зияет дыра, потому слыша его свистящий говор и видя смешную улыбку девочка не может сдержать тихого смешка даже несмотря на свое нерадостное настроение. После его незамысловатого вопроса повисает тишина, во время которой Джунки с Ярин прожигают друг друга взглядами ведя немую борьбу. Но этот бой мальчик заведомо проиграл, потому что, если подруга что-то вбила себе в голову – она добьется этого любой ценой. Джунки недовольно цыкает, вырывая рукав из железной хватки и натягивает на лицо вынужденную улыбку, обращаясь к племяннику: – Да, Рэм-а. Будем строить башни. И эти слова делают мальчонку самым счастливым в мире. Уже и все равно, что брат будет играть вместе с ним и мешать. Рэм вырывает руку и бежит сообщить радостные новости Мими и Сокчолю, а также другим детям, которые с удовольствием принимают предложение старших. Но радость и возбуждение детворы Джунки не разделяет. Дуется, краснеет от негодования и скрещивает руки на груди, идя не строить башню, а на каторгу! – И необязательно быть такой страшной, – бубнит он себе под нос так тихо, чтобы подруга не услышала, но, видимо, недостаточно. – И необязательно быть таким тупым, – передразнивает его Ярин и слабо толкает мальчика в плечо, чтобы больше не говорил то, что ей не нравится. Но Джунки и сам с характером, потому: – Сама тупая! – заявляет он, злясь от подобного обращения и толкая в ответ, но Ярин ловко перехватывает его руку и, взвалив чужое тело на свое маленькое и хрупкое, перекидывает мальчишку через себя, прижимая его лопатками к холодной земле. На этом их маленькая потасовка не заканчивается. Джунки не проиграет! Он подбивает ногу подруги, а затем так же ловко, как и она, перекидывает через себя, ответно прижимая лопатками к снегу и нависая сверху. И только победная улыбка касается его губ, как все тот же страшный взгляд вновь выходит на арену. Ярин в ярости и это совсем не хорошо. – Прости-прости, – быстро тараторит он. – Я не хотел. У девочки подергиваются мышцы на лице, а это значит только одно – у него меньше секунды, чтобы убежать невредимым, чем мальчик и пользуется. Вскакивает до того, как ее цепкие пальцы успевают ухватиться за одежду, но отбегает недалеко, налетая на Юнги и чудом не сбивая его с ног. – Юнги-я, спасай, – отчаянно тянет Джунки и хватает за плечи, прячась за его спиной, выставляя омегу вперед, на растерзание опасному зверю. – Сюда иди, – загробным голосом рычит Ярин. Она, правда, очень зла. Впрочем, ничего нового. Юнги подкатывает глаза, позволяя мальчику держать себя за плечи и прятаться за ним, и тяжело вздыхает. Хоть день будет, когда эти двое не будут драться и обзывать друг друга? Это вначале было забавно, а сейчас уже не смешно. Ладно, если бы они резвились вдвоем, но ведь эти двое постоянно втягивают его в свои игры! А Юнги уже надоело усмирять их. Потому сразу же предпринимает попытку и утихомирить друзей и сделать так, чтобы его оставили в покое. – Не завидую я тебе, Джунки-я. – покачивает омежка головой, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. – Ярин тебя убьет, когда вы поженитесь. Как и ожидалось, Ярин и Джунки кривятся, изображая искреннее отвращение друг к другу. Следующим шагом Джунки обязан сказать какую-то глупость, и мальчик не заставляет себя долго ждать: – Что за бред! – восклицает он. – Чтобы я и с этой?.. – Че сказал? – рычит Ярин в ответ. Юнги едва заметно улыбается. Маленький чертенок! И как только он так ловко манипулирует ими? Специально же усугубил ситуацию, а теперь, довольный проделанной работой ждет своего часа. – Че услышала! – передразнивает подругу Джунки. – Я Юнги люблю, поняла? Так что не лезь ко мне! А вот и он. Юнги цыкает языком и слишком активно сбрасывает с себя руки мальчика. – О, нет, друг, – с ловкостью высвобождается он и медленно пятится назад, чувствуя, кажется, как воздух вокруг Ярин электризуется. – Теперь сам с ней. – а после, как ни в чем не бывало, действительно оставляет этих двоих разбираться без него. Мими счастливо улыбается, когда брат присаживается рядом и игриво толкает плечом. В отличие от папы, он любит младшую сестренку и довольно близок с ней. Знает ее предпочтения и потаенные желания, а также то, чем она хочет заниматься, но боится признаться папе (боится того, что он не одобрит). Юнги его очень сильно любит, но совсем не может понять, почему его любви хватает на папу, Мими и других близких, а вот папа любит только одного его и Мими достается совсем немного. Нет, он, конечно заботится о ней, переживает… Чего стоит его беспокойство и опека, когда несколько месяцев назад Мими тяжело заболела и почти неделю пролежала с лихорадкой! Но почему папа всегда так заботится о Юнги и только тогда, когда это нужно о Мими? Этого мальчишка совсем не понимает. – Да пошутил я! – вихрем проносится мимо Джунки, возвращая омежку в реальность. – Сюда иди! – орет следом Ярин, перескакивая через небольшое нагромождение, которое вскоре обязано стать башней. И Юнги слабо улыбается, старательно отгоняя плохие мысли, ведь папа неспроста выгнал его, отправив присматривать за детьми. И сейчас он искренне надеется, что с дядей Чи все будет хорошо.

***

Тиль тихо прикрыла дверь в комнату, где спал Чимин и одним своим видом перебила назревающую перепалку между Гуком и Намджуном. Тэхён оторвался от стены, с надеждой взглянув на хэварэ. Время неумолимо летит вперед и не щадит никого. Черные волосы Тиль теряют свой цвет, принимая серебро, да и кожа заметно потеряла тонус. Да что говорить о ней! Намджун, который младше шаманки практически на десяток лет тоже понемногу начинает стареть. И Тэхёну больно осознавать это. То, что он уже тридцатилетний омега с двумя не особо маленькими детьми. А у Чимина практически четверо… С ума сойти! А ведь совсем недавно Тэхён только-только пришел в Логово безродным слугой, а теперь он брат вождя. А Чимин супруг этого вождя. А этот вождь – Гук. Сумасшествие! Это же как так получилось? Нет, Тэхён счастлив, безумно счастлив за всех вокруг, но время… Время летит слишком быстро. – Он не в порядке, – с появившейся в голосе несколько лет назад хрипотцой огласила Тиль, как обычно не став тешить никого ложными надеждами. Она предупреждала об этом. Предупреждала о последствиях, но ее, как обычно, слушать не захотели. У Намджуна крепче стиснулись кулаки, слушая то, что на этот раз происходит с его сыном. Тэхён побледнел, узнав, что Чимин в ближайшее время ходить практически не сможет. Гук слушал все со стоическим героизмом, хотя нотки переживания все же пробивали оборону и вырывались наружу. Из-за того, что в этот раз Чимин вынашивает сразу двоих детей его тело не выдерживает. Малыши давят на спину и призывают последствия страшного ранения вновь пробудиться. И пока они внутри омега вряд ли поправится. А на свет появится им не суждено еще около двух месяцев. – Но он ведь справится, – наивно тянет Тэхён, привлекая к себе внимание. – Чимин ведь сильный, да? – спрашивает, потому что сам не уверен. Хочется верить, что все будет хорошо, но как на зло плохие мысли наводняют голову и от них не избавиться, как бы Тэхён не пытался. – В ином случае, – Намджун убийственно спокоен и уравновешен и это хуже всего – его гнев и беспокойство достигли апогея и сейчас от мужчины можно ожидать чего угодно, – моим внукам не нужен такой отец. Гук снисходительно молчит незаметно для всех закусывая щеку изнутри. Он сам себя не простит, если с Чимином случится что-то плохое, потому угрозы Намджуна, которыми он щедро сыплет в последнее время не кажутся глупыми и беспочвенными. Только сейчас, когда у вождя появились свои дети он понимает беспокойство свёкра и даже полностью разделяет его. Варвар громко и тяжело выдыхает, провожая взглядом брата, который, подхватив Намджуна под руку, потащил его на выход, настаивая на каких-то делах и на том, что Чимину нужно отдохнуть. Мужчина неохотно, но поддался, сказав, что зайдет позже и в который раз взглядом напомнил Гуку все, что он о нем думает. Напрасно. Годы изменили и его, заставив все же повзрослеть и принять ответственность за себя, свою семью, свое племя. Он редко говорит это и исключительно Чимину наедине, но, как бы не злился сейчас Намджун, Гук действительно любит его. До беспамятства любит своего супруга и жалеет лишь об одном – о том, что был так глуп в юности. Все могло бы быть иначе, если бы он понял это намного раньше, но момент про «юношескую глупость» остается не озвученным и таится глубоко в уголках его души, куда доступ закрыт даже Чимину. – Можно что-то сделать? Как-то помочь ему? – с Тиль можно не притворяться. Она видит его насквозь, чувствует истинное настроение и наверняка знает то, о чем он хочет спросить или попросить наперед. С годами ее дар раскрылся в полной мере и сейчас она является одной из сильнейших хэваре племени. Потому голос вождя пропитан бесконечной тревогой, и она же отпечаталась на его лице. Пальцы совсем немного подрагивают, а вот сердце гоняет похолодевшую кровь, ведь такие же отвратительные мысли, которые поселились в голове Тэхёна сейчас нагло вторглись в голову варвара. Чимина потерять совсем не хочется. Тиль мягко тянет губы в стороны и так же мягко кладет морщинистую ладонь на предплечье вождя (до плеча дотянуться сложнее – Гук выше ее на две головы), приободряя и делясь силами, которые так необходимы сейчас. – Он справится, – заверяет его женщина, слабо покачивая головой и вождь верит. – Запасись терпением, Гук, – советует она и улыбка ее становится шире, чем-то напоминая издевательскую. – Чимин будет недоволен. Гук хмурится пару секунд самостоятельно доходя до смысла, вложенного в эту фразу, а после в раздраженном недоумении вскинул брови, потерянно взглянув на шаманку. То есть как это? Нет, да быть не может! Неужто дети, что вскоре появятся на свет вновь воины? Оба? Да ну нет! Чимин не то, что будет недоволен – он убьет его! И будет проклинать его предков. А потом вновь возобновит попытки. А Гук ведь не железный! Попробуй устоять перед этой омегой! Намджун бы точно не смог! Ох, Намджун… Кажется, он действительно убьет его… – Ты же сказала, что в этот раз… – интонацией обиженного ребенка растерянно мямлит Гук, стараясь сразу придумать весомые аргументы и доводы, а также действия, которыми задобрит супруга, но мысли хаотично скачут и отказываются следовать строгой дисциплине, которая обычно царила в голове. – Я сказала, что мечта твоей омеги исполнится, – поучительно перебивает Тиль, напоминая точную формулировку своих слов. – Но не то, что один из этих детей окажется омегой. Гук вновь хмурится, уже не особо понимая речей этой женщины. Тиль вздыхает, только лишь сейчас отпуская его предплечье и собирая руки за спиной, слегка наклоняясь вперед. Старость повредила и ее спину. – Чимин умрет в родах, – серьезно заявляет она, теряя легкую и приятную улыбку, становясь даже немного пугающей. Но Гука пугает не ее внешний вид, а то, что она говорит. До этого хэварэ говорила, что Гук может потерять супруга, а не то, что он умрет. А это значит только одно – ей вновь было ведение. – Не в этих. Но он будет долго восстанавливаться. Так что если хочешь сохранить его жизнь – держи себя в руках. Гук кивнул, но тут же вновь нахмурился, не совсем понимая: следующая беременность для Чимина смертельна, но Тиль постоянно говорит, что сын-омега у него появится. Как это понимать? Чимин родит омегу и умрет? Приютит чужого? Гук принесет ему ребенка? Варвар встряхнул головой. Частые разъезды предрасполагают нахождение вдали от возлюбленного, но, чтобы он делил постель с кем-то, кроме него… Гуку от этого не по себе. Но как на зло в голове всплывает образ отца и припоминается многолетняя разлука с матерью. Вряд ли он хранил ей верность, а кровь, как известно, не вода. Да что б тебя! Гука злят собственные мысли! Лучше бы Тиль ничего не говорила. От ее пророчеств только хуже! И понимай их как хочешь! И как на зло: – Мечта твоей омеги станет явью, когда твой брат совершит самую большую глупость в своей жизни. Гук удивленно вскидывает брови. Тэхён? Да у него, что не день, то какая-то непоправимая глупость! Гук уже устал от всего того, что он порой вытворяет… Секунду!.. Вождь замер. Не может же быть этой глупостью то, что Тэхён с кем-то… Глаза метнулись в сторону. Это вполне вероятно. Тэхён – молодой и привлекательный. Вполне вероятно, что у него еще появится мужчина, с которым он проведет ночь и, возможно, не одну. Секундная тишина в мыслях. Пауза, чтобы перевести дух. Но почему это будет непоправимой глупостью? От кого можно понести, чтобы это стало… Гук затаил дыхание. Первое предположение ему не понравилось. Да и этого не может быть! Тэхён ведь его брат и Гук не видит в нем омеги, чтобы… или… – Лучше готовься к гостям. – вдоволь загрузив вождя ненужными мыслями, решила распрощаться на время Тиль. И правда. Гук встряхнул головой, привычно хмурясь. – Мама вернется? – и подобная мысль ненадолго гасит зуд в голове. – Когда? – Когда растает снег. – то есть времени до следующей зимы…