Проклятое дитя

Тэхён недовольно хмурит брови и качает головой, уперев руки в бока. Мими, шагая за руку вместе с Хо, хохочет из-за бегущих к омеге наперегонки Рэма и Сокчоля. Папа вышел позвать детей на ужин, который приготовила Окла, но факт того, что он не увидел троих сорванцов, среди которых его старший сын, совсем не обрадовал. И вот куда они снова влезли? Тэхён очень надеется, что Юнги не ошивается около Совета. – Где твой брат? – поднимая Хо, который улыбнулся широко-широко и крепко обнял дядю, устало поинтересовался омега. Мими легко жмет плечами и, словно котенок, млеет и поставляется под руку папы, который нежно провел по её спине ненавязчиво подгоняя и направляясь с ней в дом Намджуна. – Я его давно уже не видела, – призналась девочка. – Мы играли. – прозвучало виновато, но она правда не знает и боится, как бы папа не разозлился из-за её неведения, потому опускает голову ниже и сжимается, неловко обнимая себя руками. Но Тэхён не злится. Понимает, что дочка не должна следить за каждым шагом брата. В последнее время он настолько устает (как физически, так и морально), что у него совсем не хватает времени на своих детей и от этого немного стыдно, но никак не злостно. – Па-а, – тихо обращается дочурка, заставляя Тэхёна неосознанно вопросительно промычать забавно вскидывая вверх густые брови. – Мне сегодня снова кошмар приснился, – практически прошептала она, но так, словно боится этого (боится, что папа разозлился. Опять. Она, на самом деле, постоянно переживает об этом, потому по большей части подбирает слова, чтобы не вызвать его гнев) или набирается смелости. Тэхён временит секунду. Хмурит брови еще сильнее, а затем бросает короткий обеспокоенные взгляд на дочку, подмечая сонный и нездоровый вид, а темные круги под глазами только усугубляют появившиеся мысли. – А голова? – интересуется он, пропуская вперед мальчишек, которые вихрем влетели в дом. Хо заерзал, потому Тэхёну пришлось опустить и его. Мальчик неуклюже побежал следом за детьми. – Голова не болит? Мими поджала губы и опустила взгляд. Папа тяжело вздохнул. – Мне это не нравится, – искренне и серьезно заявляет он, мягко проводя по голове девочки и оставляя поцелуй на макушке. – Сходим к Тиль после собрания, ладно? Девочка незамедлительно кивает. Тэхёну действительно это не нравится. Не так давно Юнги мучился от нестерпимой головной боли (детская болезнь все никак не хочет отпускать его, проявляясь обострениями раз в пару лет), а теперь Мими уже на протяжении недели не может нормально спать. Чимин говорит, что не удивлён. Что с отношением Тэхёна к малышке она должна была еще раньше начать видеть кошмары. Что он убивает ее дух (и психику). И омега всерьез задумался над речами друга. Почему именно сейчас слова, которые Чимин говорит уже на протяжении восьми лет, наконец, дошли, Тэхён сказать не мог, именно поэтому в последнее время кроме беспокойства и опеки Мими не получает ничего негативного. Да и омега что-то чувствует, какое-то беспокойство, зудящее внутри. Чимин говорит, что это отцовская совесть наконец достучалась до родителя. Тоже Тэхёну шутник… Окла лишь пожала плечами, расхаживая по коридору с Кэйем на руках и командуя детям, чтобы те мыли руки и переодевались, когда Тэхён поинтересовался у нее про старшеньких. Пришлось заглянуть домой, но кроме приятной тишины там больше никого не оказалось. Двор кишел многими, но только не нужными, беседка в саду тоже. Тэхён набрал побольше воздуха и протяжно выдохнул тихо взвыв, когда один из мальчишек тоже сказал, что не знает, где находится троица. Омега решил, что если не найдет их у Чимина в доме, то пойдет прямиком в помещение Совета – появились кое-какие подозрения, и если они подтвердятся, Тэхён клянётся – накажет Юнги! Пока, правда, еще не знает как именно, но то, что накажет – факт! Чимин не спал и выглядел крайне плохо, опершись рукой на стул около кровати и свесив голову вниз. Тэхён испугался, подумав совсем не о хорошем, но все оказалось не так плачевно, но и не радужно тоже. У Чимина вновь поднялась температура пока он спал (а Тиль сказала, что после ее нормализации ничего такого произойти не должно! Соврала что ли?) и из-за нее начало тошнить. Омега проснулся только потому, что эта тошнота надавила на горло и все же вынудила опустошить и без того пустой желудок. Потому сейчас он тяжело дышит и хмурит брови с закрытыми глазами, пытаясь понять, достаточно ли мерзкая желчь обожгла его горло или еще желает поиздеваться над ним. Тэхёну нужно отдать должное. Он испугался, да, но, почему-то, был готов к чему-то подобному. Быстрыми и отточенными движениями смешал пару настоек, которые теперь не покидали покои, перетер травы в пиале и уже через пару минут заботливо поил друга, приговаривая, словно маленькому, что ему нужно выпить приготовленное лекарство до последней капли, чтобы стало лучше. Еще через несколько минут принялся старательно вычищать шерсть ковра, натирая ее пахнущим мылом, чтобы не так воняло. К тому моменту как он закончил, Чимину полегчало. По крайней мере уже не тошнило и ужасно хотелось есть. – Ну, Тэхён-а, ну, пожалуйста, – едва ли не плача, умолял омега, жалобно надломив брови. – Ну как ты не понимаешь? Мне хуже только из-за того, что я не покидаю эту комнату! Здесь уже стены хворью пропитались. Тэхён в лице не меняется. Смотрит на друга строго и серьезно, всем своим видом говоря, что его решение остается неизменным и непоколебимым. Но вот кое-чего он все же не понимает и это то, каким образом Чимину все же удалось его переубедить??? Омега невинно улыбается, когда Тэхён, бурча что-то недовольное себе под нос аккуратно завязывает завязки свободных шаровар, и улыбается, выныривая из ворота туники, которую так же аккуратно натянул на него друг. – Перестань, – бросает он, но в душе заражается счастьем Чимина и кусает щеки изнутри, чтобы не улыбаться широко. Он так-то недоволен происходящим! Тиль советует пока не ходить, потому что ног Чимин почти не чувствует. Гук каждый день разминает его конечности, чтобы привести их в подобие нормы (на самом деле просто держать в тонусе), а потом уже нагружать по максимуму. Чимина это, конечно же, не устраивает. Потому, пока супруг не видит, омега убалтывает Тэхёна и тот, скрипя зубами, поддается и, взваливая друга на себя, помогает ему медленно гулять от стены до стены. Чимин утверждает, что так он быстрее встанет на ноги. Тэхён не уверен. Гук, если узнает, убьет брата, не задумываясь, и, если Чимин забыл, то этот брат не он, а Тэхён! Супруга вождь конечно же не тронет… У Чимина слегка кружится голова из-за обилия свежего воздуха, а тело приятно покалывает от усталости и легкости. Ноги, признаться, практически не держат, а Тэхён пока дотащил этого неугомонного до крыльца уже устал, вспотел и выбросил язык на плечо. А еще пару сотен раз пожалел, что идет у него на поводу и столько же раз пообещал себе, что это в первый (ага, конечно) и в последний (ну-ну) раз! – Макду! – окликает молодого парня Тэхён и тут же машет рукой, зазывая его, когда варвар обратил взор на брата вождя. Немного непривычно. Тэхён помнит этого мальчика в тот момент, когда только прибыл в Логово. Он был маленьким и щуплым. Сложно сказать, что этот широкоплечий молодой человек с крепкими мускулами был когда-то им. Не так давно он прибыл со Столицы, собирая информацию от тамошних варваров и агентов, а сейчас отдыхает, чтобы вскоре вновь отправиться по поручению Гука. – Макду, пожалуйста, – качает головой в сторону Чимина омега, коротко прося отнести его ношу, – к Намджуну. Парень не возражает. Улыбается мягко и кивает. – Обязательно Гуку скажи, – хихикает Чимин, располагаясь на чужих руках. – Пусть ревнует! Тэхён, идя позади, аккуратно спускаясь по ступеням, подкатывает глаза и беззвучно цыкает. Парнишка приятно посмеивается. – Вижу, что тебе лучше, норджэ Чимин, – подмечает варвар, аккуратно спускаясь с последней ступени и направляясь через двор в дом Намджуна. Чимин слабо улыбается и смущенно кивает. – Мы рады. Все переживали о тебе. Все же, он еще не может привыкнуть к тому, что стал важен для всех варваров сразу. Та небольшая горстка, которая живет в Логове – песчинка в пустыне. Можно сказать, что практически никто из его (он ведь имеет право так говорить, да?) народа не знает своего норджэ, но все они почему-то почитают его и беспокоятся о нем. Гук каждый раз привозит какие-то дары из деревень для него, для Чимина, и это смущает. Макду аккуратно усаживает Чимина на длинную скамью в отчем доме и отказывается разделить с ними ужин, уповая на то, что его уже ждет матушка. Тэхён провожает его до двери, благодаря, а когда возвращается, Окла ласково журит старшего сына, у которого уже на руках оказался Джэй и Хо на коленке, что он должен больше лежать и отдыхать. Чимин вновь жалуется на отсутствие воздуха и пропитанные хворью стены, посчитав, что это звучит максимально убедительно. На самом деле ему действительно надоело находиться в одном помещении. Гук выносил его на порог один раз глубокой ночью, но этого ведь мало… Юнги вошел хмурой тучей, глядя куда-то под ноги, пока нес к столу глубокие тарелки. Он и не сразу обратил внимание на вопрос папы, а когда встретился с ним взглядом почему-то растерялся и буркнул что-то про тренировку в саду, задумчиво сводя брови к переносице. Допытываться до него Тэхён не стал. Лишь наблюдал со стороны. Сын и счастлив, и хмур одновременно. Пришлось поинтересоваться у Джунки, игравшем с Рэмом и Сокчолем в углу помещения, что произошло. Мальчик широко улыбнулся и шепнул на ухо, что победил Ярин и Юнги в спарринге, а они расстроились из-за этого. Ярин, к слову, не расстроенная, она злая и растерянная. Тэхён вздохнул с облегчением, растягивая губы в улыбке. Окла наготовила на целое войско! Тэхён ей, конечно, помогал, но ему кажется, что еды должно быть в половину меньше! И когда она это все успевает? На длинном деревянном столе практически нет свободного места! Пару лет назад Намджун затеял расширить помещение, где кушала семья, а через год после этого уже мастерил с Гуком вот этот стол, чтобы места хватало всем и с запасом. И теперь стабильно раз в неделю, а то и больше, они собираются вместе, чтобы покушать, поговорить и отдохнуть. Тэхёну нравится слушать забавные разговоры Намджуна и Гука, когда они выпивают. Тогда хохочут все, без исключения. Омега ловит себя на мысли, что засматривается на всех за столом и чувствует, как растекается тепло в его душе и в такие моменты он отчетливо понимает, что такое «счастье». Но сегодня, похоже, обойдутся без мужчин. Чимин обеспокоенно косится на дверь и кусает губы, качая уже Кэйя и слушая эмоциональную историю Рэма, как он выбил себе очередной зуб, а потом благородно помог Сокчолю выдрав и его (хорошо хоть шатающийся). Собрание длится уже достаточно долго. Давно такого не было. Вероятно, случилось что-то плохое. И серьезное. Очень серьезное. – Джунки-я, принеси брату его стул, – заходя в помещение, просит Окла. Тэхён и забыл о том, что Чимин недолго сможет высидеть на скамье. Он уже ёрзает, опираясь на стену то так, то сяк, ища удобное положение. Джунки тут же поднимается, ничего не отвечая, и хватает Юнги за руку, волоча его за собой. Мальчик и не сопротивляется. А после и Ярин, хватая ее за шиворот, отвлекая от игры с Хо и незамысловатого разговора с Чимином (она старалась отвлечь его так от мыслей о муже и собрании). Ярин брыкнулась, вырываясь, а затем настолько громко лупанула мальчишку по плечу, что задремавший Кэй вздрогнул и открыл глазки. Джунки с трудом сдержался, чтобы не обозвать подругу и не получить нагоняй от мамы. Ярин испуганно и виновато взглянула на Чимина и одними губами прошептала извинения, тот скривился и покачал головой, намекая на то, что ничего смертельного не произошло, а вот состояние братского плеча вызвало кое-какие беспокойства. – Нужно было сильнее, – скрестив руки на груди и притулившись плечом к дверному косяку заявила Линь. Вот так явление! Джунки уже и стал забывать, как сестра выглядит! – Папа его практически не лупил, поэтому он у нас такой неженка. – Че сказала? – рыкнул Джунки, угрожающе выставляя кулак. – А то тебя отец часто лупил, – как бы между прочим проговаривает Окла, слабо толкая дочь в спину, чтобы та подвинулась. Ну, да… Лупил папа только Чимина и то лишь однажды, когда узнал, что они с Гуком того… повзрослели вместе. Джунки коварно, но победно усмехается, Линь хмыкает и подходит к Чимину, привычно целуя его в щеку вместо приветствия. Окла, оставив очередное блюдо вновь уходит на кухню, где уже во всю орудует Тэхён и неторопливо потягивает вино между делом, расслабляясь. Мими отвлекает детей, чтобы те не перевернули стол, а Чимин смеряет сестру строгим взглядом. – Маме помочь не хочешь? – девушка секунду временит, выставляя длинные ноги вперед, сидя рядом с братом, а затем широко улыбается и отрицательно мотает головой. – Линь, – строго и поучительно. – Чимин, – копирует сестра его интонацию и внешний вид. Омега цыкает. – Лисон тебя такую замуж ни за что не возьмет, – уверенно заявляет Чимин и на этот раз цыкает девушка. – Да хорошо, что Гук тебя такого взял. – вот и поговорили. Надулись оба и отвернулись друг от друга: Чимин сосредоточенно качал уснувшего Кэйя, Линь наблюдала за игрой детей. Уже более полугода Линь находится где угодно, но не дома. Папа, конечно, когда ему это надоедает, воюет с дочерью, немного осаждая ее, но влюбленной все ни по чем. Лисон – избранник Линь – Чимину не нравится. Он какой-то гадкий и скользкий! А в последнее время у омеги странные мысли крутятся в голове (наверное, из-за того, что он ничего не делает), но даже сейчас он косится и оценивающе рассматривает живот, под тонкими тканями юбки, небольшую грудь и только после – лицо. Ох, как бы не принесла эта неугомонная кое-кого в подоле, потому что помнит себя Чимин в ее возрасте!.. Он с Гуком за ручку не держался, а… Стоп! Нет, от подобной мысли только хуже, потому что именно в этом возрасте происходило что-то ужасное и неправильное. Лучше не думать об этом. Слишком дурно. Линь уже достаточно взрослая, чтобы заводить семью, но не с Лисоном! В Логове есть более достойные кандидатуры, а за его пределами!.. Джунки, перехватив Ярин за рукав одежды утащил подругу еще до того, как Чимин завел разговор с сестрой. – Ну чего пристал, – вырывается девочка в очередной раз, дергая рукой и вырывая ткань своего наряда из чужой хватки, когда троица оказывается на крыльце. Юнги по-прежнему тих и позволяет держать себя за запястье. – А того! – шикает Джунки и понижает голос. – На вас смотреть тошно! Договорились же вести себя как обычно. – Легко тебе говорить, – подает признаки жизни Юнги, мягко освобождая свою руку и чешет взлохмаченные волосы на затылке. Джунки возмущенно таращит глаза. – Ладно она! – кивает он в сторону подруги, а та в очередной раз лупит по плечу, которое, к слову, нестерпимо болит уже от ее ударов. – Но ты куда? Не ожидал я от тебя Юнги-я! – и качает головой, цокая. Юнги закатывает глаза (совсем как папа) и переглядывается с Ярин, мысленно договариваясь потерпеть еще немного и слушать, но не слышать то, что говорит Джунки. А говорит он много и долго, вдалбливая в их головы разными формулировками, что то, о чем они узнали на собрании Совета, на котором их, к слову, быть не должно было, обязано оставаться между ними. Что не они должны рассказать новости, а взрослые! И что Юнги и Ярин нужно перестать сидеть с кислыми минами, которые не дают покоя маме, Тэхёну и Чимину. Даже Мими интересовалось, почему Юнги без настроения! Да что там она? Рэм и Сокчоль тоже! Именно для этого мальчик и потянул за собой друзей. Чтобы напомнить им о плане! А стул он и сам притащить мог. Что его тащить? Только для того, чтобы Джунки больше не говорил ничего, потому что ну очень сильно надоел уже своей дотошностью, они согласились с ним и подгоняли, говоря, что Чимин брата не дождется. Позади раздался тяжелый вздох, и он не был бы таким пугающим, если бы вечер не окутал мир во мглу, а редкие факелы освещали двор достаточно ярко. – Давай сюда, – как-то ну уж слишком устало сказал Гук хриплым голосом. Он вышел с собрания первым. Вернее, даже вылетел, не желая находиться больше в этом помещении и видеть тех людей, с которыми провел практически целый день. Горло болит. Повышал голос до надрывного крика он не один раз. И, возможно, поступил по-детски, когда сказал, что с него хватит и покинул собрание раньше, нежели оно закончилось. Сил ни на что не хватает, даже на то, чтобы разозлиться на супруга, который покинул их дом (не просто же так же Джунки тащит чиминов стул. У Намджуна в доме мебели придостаточно). – Гук, – осторожно обращается Ярин, а брат невидимыми узами чувствует, как часто у нее бьется сердце и как разгоняет неоднозначное чувство по телу. Даже в глаза смотреть не нужно, чтобы понять, что с ней происходит. – Вы же никому ничего не сказали? – интересуется вождь, закусывая щеки изнутри, сверля нечитаемым взглядом путь перед собой. – Что? О чем это ты? – неловко посмеивается Джунки, занервничав и потерев затылок. Гук беззвучно цыкнул, размыкая губы. – Хватит, – тяжело, совсем как взрослый вздыхает Юнги. – Никому и ничего. – смысла скрывать нет, ведь дядя знает, что они были там. – Молодцы, – одобрительно пару раз кивает Гук, а следом безмолвно просит троицу подниматься в дом. На собрании в один момент Юнги показалось, что дядя Гук видит его даже сквозь стену. Он глядел ему в глаза, точно зная, куда смотреть и взгляд его не был бессмысленным или пустым. Вождь был уверен в том, что на собрании присутствует куда больше народу, нежели видят его глаза. Именно поэтому он и приказал только одним взглядом закругляться и уходить, намекая на то, что то, что будет происходить дальше слушать не стоит. Юнги это прекрасно понял, хотел ослушаться, но подумал, что Гук плохого не посоветует, потому и вытолкал друзей из убежища, заверив, что они и так уже знают достаточно. Чимин расплылся в радостной улыбке, увидев супруга. – Гук-и! – тихонько воскликнул он, передавая Линь Кэйя. – Ты долго! Что-то серьезное? – обеспокоенно интересуется он. Гук давит из себя что-то похожее на усталую и измученную улыбку и решает не затрагивать тему «почему ты не в постели?». Все равно уже ничего не сможет изменить, а супруг выглядит куда живее сейчас. Главное, чтобы потом не сделалось хуже. Он аккуратно оглаживает мягкую щеку, целует в нос, вынуждая свою омегу неосознанно тянуться ближе и на мгновение прикрыть глаза. – Я не знаю, как в двух словах рассказать тебе все, – на выдохе. Гук пересаживает Чимина в его стул (такое же кресло, как и у Тэхёна, только оно не качается. Широкое и настолько мягкое, что в нем можно утонуть – «чудо-стул» – как называет его сам Чимин). Тэхён забавно вскидывает брови и дергается, не ожидая увидеть брата. Если честно, он думал, что Совет не разойдется до завтрашнего утра. – Что-то вы долго, – озвучивает просто так мысли вслух омега и ставит в центр большого стола длинную дымящуюся посудину с вареной курицей (не одной) и отодвигает стулья, командуя Юнги и Мими занимать свои места, ведь остальные дети уже практически расселись. Из-за выпитого алкоголя щеки уже покраснели, а взгляд заблестел. Наконец напряженное тело расслабляется, а мысли и переживания не терзают душу и голову. – Тэ, – совсем измученно. Тэхён взглянул на брата, а тот слабо качнул головой в сторону коридора. – На пару слов. Тело расслаблено? Да где там! В мгновение все напрягается и в голову лезут разнообразные мысли. Предчувствие просто ужасное. Тэхён временит несколько секунд, меняясь в лице. Неужели Совет решил уже действовать и его Юнги?.. Намджун неторопливо входит в помещение с нечитаемым лицом и качает головой, наверное, говоря Гуку, что поздно. Тэхён напрягается еще сильнее, крепче сжимая руки на спинках стульев, потому что следом за мужчиной входит следующий: короткая стрижка с редкой сединой, густая, но короткая борода, варварские одеяния – не таким его Тэхён помнил. Открытый взгляд с легким прищуром, нескрываемой усталостью, но вечным превосходством, статная осанка, высоко поднятая голова, уверенность в себе и своих действиях – а вот это уже он. Тэхён и не понимает, как дергает Мими за рукав платья, пряча ее за свою спину и туда же дергает и Юнги за руку. На лице самый настоящий испуганный ужас, а дышать враз становится тяжелее. Выпитый алкоголь кружит голову и совсем не сглаживает углы. Рэм, вскочив на стул увлеченно и радостно вещает Намджуну о своих «приключениях с зубами» с Сокчолем, который втихую стащил со стола ломоть мяса и сейчас глядел, улыбаясь на отца с надутыми щеками. Хо просится к Гуку на руки. Чимин застыл на месте и даже не моргает, лишь часто дышит. Из коридора слышится голос Мэй, которая что-то тихо говорит Окле, кажется, извиняется и просит доставить приборы. – Где-то я это уже видел, – усмехается мужчина, показывая небольшую сеть морщинок в уголках губ и глаз. Голос все такой же глубокий, но не громкий и бойкий, каким был раньше, с заметной хрипотцой. Он расставляет руки в стороны, явно наслаждаясь подобной реакцией на свое появление. – Почему не падаешь в мои объятия? А Тэхён тяжело сглатывает и лишь крепче стискивает пальцы, не позволяя детям выйти из-за своей спины, но они и так прекрасно все видят, и видят их. Только Тэхён сейчас не здесь, и людей вокруг тоже нет, потому что… – Перестань, дядя, – зло и резко бросает Гук, аккуратно сажая Хо на колени онемевшему Чимину. Тэхён вздрагивает, когда Гук касается его плеча, разрывая зрительный контакт с отцом его детей и одними глазами говоря, что тому нечего бояться. Омега сомневается. Сглатывает шумно и тяжело и вновь поднимает глаза на призрак Императора.