Проклятое дитя

Тэхёну не нравится лето в этом году. Оно дождливое, холодное и мрачное – такое же, как и его настроение. Когда небо не роняет слезы, с моря дует холодный ветер и разбивает волны о скалы, навевая еще большую тоску. Иногда омеге кажется, что сезон перескочил и сейчас глубокая осень, только вот деревья все еще в зелени и трава приятно поблескивает с бусинами капель. Сегодня Тэхёну снова не спится. Разбудил дождь, который тарабанит по деревянным ставням и нарушает чуткий сон. Было еще темно и только где-то на горизонте начинало сереть, намекая на скорый рассвет, когда омега, стоя босиком на влажном и холодном крыльце в одной лишь ночной сорочке уныло вглядывался в даль. В последнее время он практически не спит, а если и засыпает, то до первого шороха. В таком ритме прошли ровно тридцать пять дней, потому что ровно тридцать пять дней назад появился тот, кто отобрал покой. И лучше бы Тэхён мучился от неразделенной любви, чем от постоянного страха за своих детей. Ему постоянно кажется, что Джин придет забрать их куда-то с собой, хотя понимает, что пока Королева бесчинствует в Империи никто никого никуда забирать не будет, но отцовское сердце это не успокаивает. Восемнадцать дней назад Тэхён впервые позволил Джину поговорить с Юнги и Мими и провести с ними время. Недолго. Но позволил. Гук с Намджуном долго просили его сделать такой большой шаг, но окончательно убедить удалось Чимину. Но нельзя отрицать, что и мужчины не повлияли на его решение. Тэхён им безмерно благодарен за все, а особенно за то, то им удается удерживать Джина на расстоянии. Они с Тэхёном ведь еще не разговаривали. Не сказать, что омега не понимает, что им есть, что обсудить; они же в конце концов взрослые люди, а не маленькие дети, и прятаться и скрываться как минимум глупо. Нужно прийти к какому-то компромиссу. Тэхён тешит себя надеждами, уповая на то, что Джин еще не стар и у него вполне хватит сил в ближайшие десять (как минимум) лет обзавестись супругой и ворохом детишек и оставить Тэхёна и его детей в покое. Тем более правитель не отказал себе в удовольствии, выбираясь единожды из Логова в Южную Столицу, заглянуть в публичный дом. Омега думает, что даже в поселении он берет кого-то, но лично убеждаться в этом не собирается. Да и не особо интересно. Тэхён слабо улыбнулся, заглядывая в комнату сына, подсвеченной одинокой свечой. Мими никогда не любила спать одна, как и Юнги когда-то, но Тэхён не понятно зачем гнал ее всякий раз, когда испуганная девочка, стоя на пороге его комнаты, всего-то просилась к папе под бок, боясь чего-то в темноте. Так странно. Сейчас Тэхён себя не понимает. Зачем он так обращался с ней? Это же еще одна его частичка. И она ведь совсем не виновата в том, что тогда давно Чимин упал со ступеней. Она его не толкала. И Тэхён не толкал. У Богов был свой план, чтобы столкнуть и навсегда соединить предназначенных. Жестоко, как для Тэхёна, но и Чимин и Гук были молоды и ветрены, чтобы достаточно легко забыть о трагедии. И Тэхён был так же глуп. Ему нужно было кого-то винить в своей нелегкой судьбе, а поскольку правитель был мертв под удар попала его дочь. И сейчас омега надеется, что эта маленькая длинноволосая девчушка, жмущаяся к боку Юнги, который, как и в детстве, приоткрыл рот, пуская слюни на подушку, не возненавидит его, когда подрастет. Тихонько прикрывая за собой дверь, Тэхён вновь выходит на крыльцо. Усталость и разбитость не отпускают, а редкие капли, падающие с козырька крыши навевают апатию. Зябко, но свежо. Омега сладко зевает, слабо ведет плечами и аккуратно, придерживаясь за перила, спускается во двор. Логово пока еще спит, потому не удивительно, что подсобное помещение, предназначенное для приготовления пищи, пустует. Ну, или почти пустует. – Ты вновь рано, – хрипит Тиль, помешивая не аппетитно выглядящее варево в небольшом казане. На вид напоминало очередное «волшебное» снадобье, но, учитывая то, что хэварэ готовит их исключительно в своем доме, да так, чтобы никто не видел, наталкивает на мысль, что это возможно какая-то безвкусная похлебка. Омега устало улыбается, приветствуя ее. – Настойки не помогают? Тэхён опускает взгляд, закусывая губу, зачем-то временит с ответом, еще раз напоминая себе о том, чем же хотел порадовать детей за завтраком. Тиль не давит, прекрасно зная, что ответ окажется отрицательным – у омеги все на лице написано. – Только если смешиваю ее с вином, – наконец признается он, сосредотачиваясь на клубнях картофеля. Шаманка давит смешок и как-то невесело улыбается. Омега нещадно опустошает их запасы алкоголя и только достигнув определенной точки засыпает. Тиль боится, что рано или поздно его влечение к алкоголю окажется сильнее, нежели любовь к своим детям. – Я приготовлю для тебя другую, – кивает самой себе Тиль – Тэхён копирует ее жест, считая, что и эта настойка ему не поможет. Он сможет выспаться лишь тогда, когда Джин вновь исчезнет за пределы этого мира. Время понемногу бредет вдаль, а помещение заполняется хозяйками; со двора слышатся редкие переговоры еще сонных мужиков и женщин – Логово просыпается. Вчера Гуку пришлось покинуть поселение вместе с матерью. Вождь отправился на Восточную границу, чтобы уладить конфликт между варварами и королевскими псами, после неудачного покушения на Королеву. Мэй – в деревню на Западе, чтобы, опять же, урегулировать конфликт интересов. Чимин рыдает, но так, чтобы никто не видел. Постоянно так делает, когда супруг уезжает. Переживает и боится за него. Так и в этот раз. Тэхён тяжело вздохнул, присаживаясь на край постели, и крепко обнял друга. Возможно сейчас Чимин и не хотел плакать, но Тэхён посчитал, что это ему необходимо. Чтобы успокоить тихие всхлипы не нужно ничего говорить. Объятия, невесомые поглаживания по волосам и спине и слабые улыбки. Гук не путешествует один, беря с собой искусных воинов, готовых отдать за вождя жизнь, да и брат не дастся так просто. И Чимин это понимает, но все равно так горько и тревожно, когда он покидает дом… Гук не хотел ехать в этот раз, тем более супруг еще не полностью восстановился, но обстоятельства обернулись против, не оставляя выбора. Чимин все еще не может ходить самостоятельно – в его ногах совсем нет силы. Он, подобно младенцу, переставляет конечности, топает, намеревается пойти вперед, побежать, но без поддержки сетует упасть в объятия полу, потому приходится пользоваться устойчивыми костылями, которые смастерил Намджун. Гук тоже, конечно, мог сделать их, но ему приятнее носить возлюбленного на руках, нежели смотреть на его разочарование, когда в голове поселяются какие-то неприятные мысли. Джебид улыбается, удивленно вскидывая брови, когда Ярин с такой же улыбкой, как и у него, рассказывает что-то, покачивая на руках Кэя. Чимин приятно и широко улыбается, ощущая тепло где-то внутри, да и Тэхёну тут намного спокойнее. Мужчина все же объяснился перед семьей, упав в ноги и искренне попросив прощение, утаивая практически все, что происходило с ним за прошедшие годы. Тэхён, проживший без родителей достаточно долго не совсем понял зачем тот извиняется и так раскаивается. Он ведь не специально покинул их и скрывался так долго, но Мэй и, особенно, Гуку это было более, чем необходимо. С Ярин дела обстояли куда серьезнее. Она ни в какую не хотела идти на контакт с отцом, бросая короткие фразы при общении с ним, скалясь, подобно молодой волчице, готовой в любую секунду перегрызть глотку. Тэхён не знает, что Логово делало бы без Чимина, потому что он снова решил очередную проблему. Ярин не хотела говорить с ним на эту тему, но устоять перед улыбкой омеги, его нежностью, ласковой навязчивостью, наверное, невозможно. В тот вечер говорили они долго. Даже плакали вместе! Что Ярин совсем не свойственно. Тэхёну безумно интересны подробности, но Чимин противится, оставляя все в секрете. Однако после этого девочка понемногу стала сближаться с отцом, но все равно держаться на расстоянии. Все же, большую часть ее жизни рядом были Гук и Чимин и они для девочки куда большие родители, нежели Мэй и Джебид. Тэхён ловит капли дождя на ладонь, взглянув на серое небо в который раз оказавшись у себя на крыльце. Юнги где-то с Ярин и Джунки, а вот Мими в доме у Тиль, помогает с другими девочками и учится врачевать. Кошмары ее больше не беспокоят. Она говорит, что ей все еще снятся сны, но они уже не пугают, а наоборот успокаивают. Даже не пришлось просить успокаивающих трав у шаманки. – Кю! – завидев мужчину, окликает его Тэхён и быстро семенит ногами, сбегая со ступеней. Мэносу обернулся, безошибочно находя обратившегося. Тэхён бежит через двор, положив руку на грудь, придерживая прыгающие рубахи и прикрываясь другой рукой от редкого дождя. Мужчина едва заметно приветливо улыбается, кивая в знак приветствия. – Кю, все именно так, как я тебе и говорил, – резко выдохнув, кивает омега. Мэносу указывает в сторону своего дома, Тэхён соглашается. </i>– Я поговорил со всеми – мы можем лишиться урожая, если погода не поменяется.</i> – Знаю, – соглашается мужчина, стряхивая с волос влагу, проходя в свой дом. – Хотел посоветоваться на этот счет с Намджуном, поскольку Гука нет. Тэхён тяжело опускается на стул и трет пылающий, покрасневший глаз. Усталость рубит с плеча, но омега все равно не сможет уснуть – он уже пытался. Крутился в постели, взбивал подушки, перестилал одеяла, ложился на пол, но все равно не уснул. – Не представляю, что можно придумать, – честно признается Кю, усаживаясь напротив и потирая лоб. Он бы предложил омеге чаю или чего покрепче, но знает, что теперь он откажется, не желая оставаться в гостях дольше, чем мог себе позволить. Тэхён тоже не знал, но долгие думы напомнили ему о прошлой жизни, которую он так старательно забывал. Однако та самая «прошлая жизнь» не спрашивала, когда ей вторгаться с воспоминаниями. – Я слышал, что во дворце есть зимний сад, – хмуря брови, вспоминает омега рассказ служанки. Он там ни разу не был, ему не разрешено было гулять там, хотя очень хотелось взглянуть хоть одним глазком. – Его стены сделаны из чего-то прозрачного, что пропускает достаточно света и защищает от лишней влаги. Кю хмурится сильнее собеседника, пытаясь то ли представить, то ли понять, о чем говорит омега. – Спроси у него про это, – пожимает плечами Тэхён и медленно, с громким вздохом поднимается, не смеет больше задерживаться, чтобы не столкнуться именно с ним. Гук не мог принять в своем доме родителей и дядю. Маме он все еще не позволял переступать порог, да и теснить детей, чтобы разместить взрослых не собирался, потому троицу принял Кю. Какая ему разница? Его родители давно погибли и оставили большой дом, пара комнат из которых пустовала. Аккуратно ступив на влажную траву, омега, поднял взгляд к небу, прикрыл глаза, закусил губу и ослаблено улыбнулся. Мелкие и редкие капли срывающегося дождя сейчас как нельзя приятно ударяются о горячую кожу. Кажется, он стоял так целую вечность, то ли приходя в себя, то ли просто наслаждаясь моментом, но открыв глаза мир показался еще серее, чем был раньше. Передернув плечами, он медленно поплелся к тропинке, ведущей в огород, не обращая внимания на слабую перепалку мужиков, которые не могли прийти к общему мнению, смех женщин и визг детей. А еще пары заинтересованных глаз под хитрым прищуром. – Ты обещал мне, Хосок, – провожая омегу взглядом, хмуро напомнил мужчина. Джебид поднял взгляд, так и застыв с оселком в руках, непонимающе насупил брови, но, стоило проследить за взглядом друга, нахмурился еще сильнее и резкими, отточенными движениями принялся вновь заострять пилу. – Я передумал, – коротко и ясно. Он не хочет об этом разговаривать. Джин недовольно цыкнул, отрываясь от опоры навесной крыши и поворачиваясь к другу корпусом. – Мы с тобой договорились, – сквозь зубы. Джин предельно зол, если не сказать больше. Никогда еще не было такого, чтобы ему что-то запрещали, а главное, чтобы он не добивался своего любым способом. – Мне дорога наша дружба, но ты делаешь все, чтобы изменить это. – Он – мой сын, Джин, – строго и также зло, не отрываясь от пилы. Сын. Конечно. У сына, интересно, такое же мнение? – Мне не нужно твое одобрение, – рыкнул Джин, скалясь. – Но тебе нужна моя дружба, – моментально и, бесспорно. У Джина никого не осталось. Совсем. А тем, кому он может доверять безоговорочно – единицы. Вернее, один. Джебид. Дядя, который заменил отца и во многом помог, погиб, а его сын смотрит волком и рычит всякий раз, стоит ему неправильно взглянуть в сторону Тэхёна. Даже племянник, который души не чаял в дяде, разок ударил в челюсть и все из-за брата, пообещав подвесить на кишках, если он еще раз его обидит. Во-первых, что за мерзость и варварские замашки? А во-вторых, Джин что монстр какой-то? Поступал как-то неправильно? В тот момент, когда он был с этим мальчишкой он еще не был ни чьим сыном и братом. Слугой, недостойным даже ногти ему стричь! Знал бы он, что Тэхён – джебидов сын, был бы более обходительным, смотрел на него иначе, думал бы по-другому, да и пальцем его не тронул бы. Нашлись святые! Боги написали именно такую судьбу для этого мальчишки и никак иначе. Возможно, Джин мог бы отступить, оставить его в покое, найти другую пару, более достойную, которая принесет не только спокойствие, но и новые земли и новые возможности, но это теперь дело принципа. Тэхён станет его, родит ему еще пару наследников и точка. И не важно, что его папа, брат, Намджун и тот же Тэхён против. Главное, что мукой и пыткой для Джина замужество не будет: омега не дурен собой – красив и лицом, и телом, которое, честно признаться, хочется и мужчина смело может сказать, что да, есть в нем то-то такое, что его зацепило. Не влюбило (Боже упаси), лишь заинтересовало, как фаворит в его гареме, который Королева либо распустила, либо убила.Тоска… – Жаль не могу пойти по стопам твоего сына, – опечалено вздыхает Джин и с детской шкодливостью улыбается, скользя рубанком по бревну. Джебид вновь хмурится, недовольный услышанным, но на этот раз за него отвечает Намджун, отирающий тылом кисти потный лоб. – Не зарекался бы, – но от подобных слов улыбка на лице законного правителя становится еще шире. Неужели ему бросают вызов? Хочет проверить? – Когда Чимин ткнул мне в лицо корешком, я схватился за нож. – Джин удивленно вскидывает брови, останавливаясь в работе. Об этом ему никто не рассказывал. Интересно. – Хотел, если не прирезать Гука, то лишить его возможности и дальше осквернять моего сына. Джин рассмеялся, да так заразительно, что и Намджун усмехнулся, но не Джебид, который хмуро глядел на товарищей, не разделяя их радости. – Хорошо, что тебе не удалось ни того, ни другого, – хлопнул по плечу Намджуна брат. – Смотри, каких замечательных внуков тебе подарили эти двое! – Он не для этого тебе это все рассказывает, – хмурясь больше обычного, бросил Хосок. Джин вопросительно вскидывает брови уже и не обращая внимания, что за хмуростью скрывается что-то напоминающее боль, а большие мозолистые ладони потирают бедро. – Я не промахнусь. Джин даже опешил немного, то есть как это? Джебид сможет убить его? Или отрезать достоинство? Только из-за этого мальчишки? Вот это друг! В бою рискует жизнью, а в мирное время сам берется за оружие и поднимает его против него? Вот от кого, а от Хосока такой подлости Джин ожидал в самую последнюю очередь. Варвар неторопливо и осторожно встал с пня и сделал маленький шажок. Колено сильно подкосилось, вынуждая переместить вес тела на другую ногу. – А если он сам захочет? – осеняет правителя, и он надевает на лицо превосходство, высоко задирая подбородок. Хосок удивленно распахивает глаза, Намджун дергает бровью, считая подобный вопрос необдуманной глупостью. – Если он добровольно согласится на свадьбу? У мужчин и так все по лицу читается. Чтобы Тэхён и согласился на подобное? Да ни за что! Омега скорее согласится на смерть, отдаться в лапы дракону из легенд, еще раз пройти весь тот путь до Логова нежели согласиться на замужество с Джином. Хосок лишь вздыхает, ничего не отвечая, и невыносимо медленно хромает в сторону шаманского жилища. Намджун тоже предпочитает проигнорировать, вновь берясь за рубанок, а вот Джин хитро скалится уже что-то придумав в своей голове.

***

Дневная серость медленно перекочевала в вечернюю, а там и рукой подать до ночного мрака. За это время прошел легкий дождь и сейчас мелкие, противные капли когда-никогда срываются с неба. Какой бы гениальный план себе не придумал Джин, заключался он все равно в разговоре с омегой. Несколько раз за сегодня он порывался потревожить огородную идиллию Тэхёна, но Намджун красноречиво напоминал условия их договора и Джин, скрепя зубами, возвращался к своим занятиям. Сейчас же он стоит на крыльце Тэхёна облокотившись на перила предплечьями и глядит, мягко улыбаясь, на дочурку, смущенно рассказывающую про прошедший день. Она, в отличие от сына, идет на контакт куда быстрее и куда более сговорчива, нежели он. Джин считает ее милой, а еще умной, восхищаясь порою тому, что она говорит. О Юнги и речи быть не может! Хорошо, что дети разумом пошли в него, а не в их необразованного папочку. Хватит скверного характера! – Не знаю, – стушевалась девочка, крутя в руках большой желтый абрикос, который принес Джин. Должен же быть у него какой-то предлог, чтобы Хосок отпустил его к детям! Как же это раздражает… – Нужно у папы спрашивать. Джин мягко улыбается, аккуратно поглаживая дочь по голове и никак не выдавая того, что разозлился на подобное заявление. Дети, решив сделать папе приятное, приготовили для него ужин, впервые. Мужчина честно сказал, что хотел бы тоже оценить их старания, но девочка, стушевалась, не пригласила отца в дом, чтобы разделить с ним трапезу, а сказала то, что сказала. Разрешение спрашивать у омеги нужно! Ему! Джину! Прямому наследнику визардовой крови! Прошлому императору!.. – Я пошутил, Мими, – заверяет он, хотя ничего не пошутил. – Твой папа слишком упрямый. – Девочка смущено улыбнулась, опуская голову. Тэхён в своем огороде засиделся и совсем не обратил внимание, что работал под дождем. Даже про ужин забыл, наверное, так и продолжая ковыряться в грязи в темноте, если бы Юнги его не забрал, грозно отругав за такую безалаберность. Просто омега думал о всяком разном и совсем потерялся во времени, да и пространстве тоже, а сын вернул его на землю и даже развеселил немного. Девочка рядом, завидев родителя с братом, тяжело вздохнула, вновь привлекая к себе внимание отца. – Вот бы папа оказался тем сбежавшим принцем из сказки, – пролепетала она, удобнее умостив подбородок на высоких для нее перилах. – Сбежавшим принцем? – переспросил Джин, не понимая, о чем идет речь, а вот девочка заметно оживилась. – Ты не знаешь? – распахивает она маленькие глазки. – Папа тебе не рассказывал? Тэхён вообще ему ничего не рассказывал, да и Джин не особо хотел его слушать. Их «разговоры» всегда заканчивались одним и сейчас один из этих итогов взахлеб рассказывает об одном маленьком Королевстве, в котором отец не любил своего сына только потому, что тот родился омежкой, и постоянно обижал его. Мальчик сбежал под покровом ночи и брел, куда глаза глядят, а потом нарвался на разбойников, которые тоже его обижали и пугали, даже в плену держали, но мальчик сбежал и от них. Несколько лет он бродил по лесам, полям, деревням, но нигде не находил ни крова, ни доброты, ни теплых рук, потому, когда в дремучем лесу этот повзрослевший мальчик споткнулся и упал, поцарапав коленку, он так громко заплакал, что привлек внимание голодных волков. Он готов был умереть, но его спас один из разбойников, которых мальчик встретил, как только сбежал со дворца. Разбойник приютил его, а через несколько лет они поженились. Джин понял по глазам Тэхёна, что конец сказки был не таким радужным, как он рассказывал детям, но говорить что-то по этому поводу не стал. У омеги почернел взгляд, когда он встретился с мужчиной. Даже улыбка исчезла с лица, а от былой радости, которой заразил Юнги не осталось и следа. Тэхёну холодно и зябко, но это не от влажных волос и одежды, а от Джина, который требовательно спрашивает, но звучит это так, словно омега должен безоговорочно согласиться. – Поговорить не хочешь? Не хочет. Нужно, но не хочет. Но язык не поворачивается, сказать хоть что-то. – Джин, – настойчиво зовет Намджун, стоя на общей площадке и готовый в случае чего набросится на брата. Но тот недовольно дергает уголком губ, прощается с детьми и молча спускается по ступеням, тогда как Тэхён все в том же молчании проходит в дом. Рядом с детьми он не может долго находится подавленным, да и не хочет. Чаще всего рядом с ними он смеется и улыбается, а мысли полностью покидают его голову. Тэхён смеется, хватаясь за живот, когда Юнги с Мими в споре между тем, кто больший папин помощник переворачивают столик с пустыми тарелками и разбивают пару пиал, а потом обвиняют друг друга в содеянном. Такие милые, что папа просто не может сдержаться. Убирают вместе, а потом вместе пьют теплый чай, расположившись на мягком шерстяном ковре. На этом же ковре, достав куклы, Тэхён рассказывает несколько веселых сказок, заставляя смеяться уже детей, а завершает все «Сбежавшим принцем», под которую Мими сладко засыпает. Юнги в полудреме ворчит, что сейчас он полежит немного и встанет. Тэхён мягко улыбается, пряча игрушки в комод. Будить эту сладкую парочку не стал. Скинул подушки с кровати на пол и укрыл детишек, укладываясь рядом с ними. Мими слабо улыбается во сне, когда видит, как папа спотыкается и падает, а отец протягивает руку, чтобы помочь. Юнги и на удивление уснувшему Тэхёну снится что-то подобное.