Проклятое дитя

Терпение – большая роскошь. Император Мун был терпелив во многих вещах, а вот Джин оказался куда терпеливее и покорнее. Его предки наверняка качают седыми головами и негодуют, но пусть они его простят. Так нужно. У Джина с Джебидом словесный договор, который правитель не смеет нарушать, но это не отменяет того факта, что его отгораживают от обычной омеги! Вначале это злило. Затем появилось призрачное чувство превосходства, и обманчивая мысль «сам прибежит», но чем дальше, тем лучше и более спокойнее реагировал на него Тэхён. Джин стал для него своего рода призраком, который является только к его детям и изредка мозолил глаза. Смириться с таким раскладом мужчина не мог, потому вначале просто старался появляться как можно чаще в поле зрения омеги, затем все чаще общаться с детьми и если Мими еще снисходительно разговаривала с ним, то Юнги – копия его папочки. Рычит, скалится, специально говорит то, что наверняка разозлит отца. Джин терпеливо вздыхает и надеется, что, если наладит отношения с Тэхёном, Юнги перестанет быть таким. А ведь был таким милым ребенком… Ни на шаг от него не отходил… Воспитание этой омеги!.. Тэхён растерянно хлопает длинными и густыми ресницами, когда, сидя в своем доме за столом и перебирая травы, в помещение ворвался Джин. В следующую секунду в ладони оказались ножницы, а еще через одну омега вскочил на ноги и угрожающе направил их в сторону незваного и нежданного гостя. Насколько он знал (насколько его заверил Гук) Джин обещал не переступать порог его дома и Намджун с Джебидом исправно следили за этим, так что произошло? Что поменялось? Мужчина показательно одернул свою рубаху, поправляя ее, дернул бровями вверх и примирительно вскинул руки. – Вот это я понимаю радушный прием, – за месяцы Тэхён уже привык слышать его хриплый, тихий голос и видеть пожизненную небритость, но вот так перед собой и уж тем более слушать речи, которые обращены именно к нему… К этому, наверное, он никогда не привыкнет. – Я с миром, – опуская руки заверил мужчина и сделал пару шагов вперед. Тэхён бы сделал пару от него, но стул позади немного мешается, потому он покачивает руками, в немом жесте показывая, что готов обороняться. Джин цыкает, прикрывая глаза и растягивая губы в недовольной улыбке. Кажется, приказывает своим внутренним демонам сидеть смирно. – Да не трону я тебя, – выдыхает он с тихим рыком. – Самому не надоело бегать? – Убирайся! – рявкнул Тэхён, надрывным голосом и вновь качнул руками. – Прочь из моего дома! Но Джин не слушает, но и не двигается, стоит на одном месте, словно выжидает чего-то, а когда входная дверь открывается с оглушительным ударом, пугая омегу до чертиков, мужчина одобрительно кивает сам себе и улыбается, выдвигая стул и занимая место напротив омеги. Следом в комнату буквально влетает Намджун и сразу же хватает Джина за шиворот. – Ты что тут забыл? – рычит мужчина и тянет за одежду в сторону, но правитель, крепко уперевшись ногами в пол и вцепившись руками в стол и с места не сдвигается. – А второй где? – совершенно спокойно интересуется Джин и как по волшебству в помещение входит Джебид, сильно хмуря брови и потирая бедро. – Замечательно! – восклицает законный наследник престола и, вразрез своей интонации, слишком серьезно глядит на Намджуна, держащего его, как нашкодившего котенка, за шкирку. Тэхёна невольно бросило в дрожь – стало боязно за жизнь того, кто заменил отца. – Отпусти, – слишком убийственно, но омеге, на кого обратился взор, досталась лишь ласковая и, что скрывать, обворожительная улыбка, – смотри, крысёныш, я привел тебе двоих защитников. Все для тебя, представляешь? Все для того, чтобы мы, наконец, поговорили. Тэхёна невольно трясет. Не то от интонации, которой говорит мужчина, а говорит он так, словно чувствует что-то трепетное и, несомненно, приятное, к человеку напротив, либо от многозначного «крысёныш», либо потому, что это Император Мун, либо от всего и сразу. Джебид рычит подобно лютому волку, оскорбляет Джина, требует, чтобы тот немедленно покинул дом его сына, Намджун едва ли сдерживает себя, чтобы не распустить руки и не размазать самодовольное лицо по ближайшей стене. У них там весело, а вот Тэхён перебывает в какой-то прострации наблюдая за тремя мужчинами и так глупо выставив вперед ножницы. Джин – воин, у него вся жизнь прошла на поле боя, он даже умер там (ну, почти умер), а Тэхён, не умеющий сражаться, на него с ножницами. Какова вероятность, что в случае его нападения эти ножницы не оказались бы у него в шее? – Говори, – тихо выдавил омега, сам от себя такого не ожидая, но его тоненький голосок потерялся среди грубых криков. – Намджун! Хосок! – воскликнул тогда Тэхён, мгновенно привлекая к себе внимание. – Пусть говорит, – уже не так смело, как это он делал раньше, но опуская руки и даже выпуская из них ножницы. Джин ликует, что не видно по его довольной физиономии, а вот Намджун и Джебид немного (много!) в шоке, но желаниям омеги следуют безоговорочно. Переглядываются, проводя немые переговоры, а когда Тэхён вновь садится за свое место и неуклюже, вываливая пару пучков с травами из круглой корзины, составляет ее на пол и вовсе занимают оба оставшихся места за небольшим столом. – Прежде всего, – деловито начинает Джин, собирая руки в замок и удобно умещая их на стол, – приношу свои извинения за то, что не дождался твоего ненаглядного братца. – Тэхён невольно сглатывает и зачем-то кивает. Поговорить, действительно, нужно, к этому выводу омега пришел уже давно и пока мужчины разбирались, он несколько раз успел убедить и переубедить себя в этом, победил не здравый смысл, а какое-то детское, наивное чувство «все будет хорошо». Хорошо это, или плохо, Тэхён понять пока не мог, но всеми силами настраивался на серьезный разговор. – Ладно, Тэхён, – и названный невольно вздрагивает, потому что правитель, кажется, впервые называет его по имени, – дабы сократить время нашего общения и быстрее дать пищу тебе для размышления, скажу четко и один раз: у нас с тобой уже двое детей, – омега опускает взгляд, тушуясь. Вообще-то, он не хотел и не просил о них, но в конечном итоге соглашается и кивает. – И ты не сможешь отнять того, что я – их отец. – Ты и так с ними общаешься, – робко подает он голос. Джин всплескивает в ладони. – За что я должен сказать тебе огромное спасибо! – сыплет сарказмом мужчина и оказывается под недовольным и прицельным взглядом защитников по бокам. – Но я не об этом. – отмахивается он и, не давая времени на лишние вопросы и предположения, продолжает. – Я не хочу, чтобы мои дети росли без отца, – а Тэхён уже понимает к чему он клонит и только и успевает открыть рот, как Джин останавливает его жестом руки. – Но я также понимаю, что ты не согласишься стать моим супругом, тем более эти двое, – кивает в сторону Джебида, но и подразумевает и Намджуна, дернувшего бровью, – и тот третий, – кивая куда-то назад, намекая на Гука, – счастливы не будут, потому предлагаю найти какую-нибудь альтернативу. – Альтернативу? – зачем-то переспрашивает омега, хотя прекрасно понял, что подразумевает под собой этот вопрос. Джин кивает и снова брызжет сарказмом. – Как максимум, предлагаю просто общаться, потому что твои прятки и твое воспитание, – он делает паузу, шумно втягивая воздух через рот и ведя головой в сторону, давая понять Тэхёну, что оно просто ужасно! Омега мрачнеет, опуская голову и слегка суживая глаза. Что значит ужасное воспитание?! Он закипает. Да у его детей самое лучшее воспитание! Но вопреки гневу, бурлящему внутри, Тэхён чувствует некий укол совести? Омега не может охарактеризовать это чувство. Он просто чувствует себя виновато. Хотя, с чего бы это? Никаких обещаний этому человеку он не давал! Лишь одно, что убьет его. – Только общаться? – зачем-то вновь переспрашивает он тихо и закусывает щеку изнутри, надеясь, что ответ положительный. – Нет, – в момент ощетинился мужчина, – если хочешь близости, или того, чтобы я… – Нет! – моментально воскликнул Тэхён, да еще и головой отрицательно затряс, чтобы уже наверняка. Мужчины, определенно не хватает, но он готов до конца жизни терпеть эту пытку, если это защитит его от человека, сидящего напротив. Джебид и Намджун, не сговариваясь, зыркнули в сторону правителя, но тот хрипло посмеивался, подергивая плечами, обращая внимание лишь на растерянное и потерянное лицо омеги. – Смотри в чем проблема, – опираясь на локти и умещая на руки, все также собранные в замок, подбородок, продолжает Джин, все также не обращая никакого внимания за следящими за ним мужчинами. Они оба бы вставляли свои комментарии, касательно его речей, но понимают, что это не уместно. Разговор вполне себе приемлемый и должен был состояться еще давно. – Ты крутишь от меня нос, пытаешься игнорировать, говоришь детям про меня гадости, пытаешься оттолкнуть, – Джин не обвиняет, лишь констатирует то, что есть на самом деле, а Тэхёну от этого почему-то стыдно и совестно. Он закусывает губы, опускает голову и глядит на то, как пальцы теребят широкий пояс шаровар. Ну, не хочет он, чтобы его малыши общались с этим человеком! Что теперь уже с эти поделать? – Юнги, признаться, – мужчина смотрит в сторону и трет кожу под глазом, – весь в тебя, что очень жаль. – и замирает, глядя не куда-то, а в глаза Тэхёну. – Что мне совсем не нравится. Тэхён шумно сглатывает. Еще бы ему нравилось! Юнги уверен в том, что, если не будет общаться с отцом, папа будет гордится им. И омега рад, что именно тот, на кого Император Мун в свое время возлагал большие надежды, отворачивается от него, но неприятно колет осознание, что мальчишке невероятно интересно пообщаться с Джином, расспросить его о чем-то, что на самом деле интересует, провести время. По Юнги заметно это. То, как он тянется к отцу, а после бьет себя по рукам, напоминая про чувства папы, а ведь он даже не знает истинной причины! Это причиняет боль в первую очередь Тэхёну и совсем не приносит радости и душевного спокойствия. – Думаешь, – Тэхён хотел обратиться уважительно, на «вы», но передумал в самый последний момент, – если я начну с тобой общаться… – Именно! – утвердительно кивнул Джин. – Это первое, что тебе следует обдумать, а второе, – он выдержал небольшую паузу, взглянув на конвой по обе стороны и тяжело вздохнул, – не думаешь, что, если бы я хотел что-то сделать, они никак не помогли бы тебе? – Тэхён вжал шею в туловище. Звучит очень убедительно. – Они меня раздражают, – поднимаясь со своего места, честно признался Джин. – Подумай и над этим, у меня пока все. – и, не став слушать никого и ничего покинул помещение, а затем уже и дом. Намджун тяжело вздохнул, потирая глаза. Усталость, почему-то, разом рухнула на плечи. – Тэхён-и, тебе не обязательно, – мягкой хрипотцой заверяет он, и Тэхён заторможено кивает. Да, он это знает. – Но выбор за тобой, – напомнил Джебид, поднимаясь со своего места. Тэхён закусил губы. И это он тоже знает.

***

Никаких рамок и сроков не было – Тэхён волен думать столько, сколько ему хочется, выдвигать свои требования и варианты решения сложившейся проблемы. Тэхён – взрослый и рассудительный человек, отец двоих замечательных детей. И он через многое прошел, многое пережил, набравшись жизненного опыта, но вопреки всему так не хочется контактировать с тем, кто когда-то ломал и обижал!.. Тэхён понимает, что это глупо и по-детски, но он готов был бегать от правителя столько, сколько потребовалось бы, надоумливать Юнги, чтобы тот не общался с отцом и напрочь забыл о том, что он имеет (Мэй вопит «обязан») возможность заявить свои права на престол. Юнги хорошо здесь в Логове, где они оторваны от окружающего мира. Да у них своя империя на небольшом клочке земли! Зачем какая-то другая? А теперь у него просто нет выбора. Его и так достаточно оберегали от Джина и омега даже удивлен, что мужчина слушался и никак не пытался обидеть его, но всему есть свой предел. Видимо, правителю надоело, а Тэхёну пора научиться жить бок о бок рядом со своим кошмаром. Хотя, это слишком броское заявление. «Его кошмар». Уже прошло столько лет… Не сказать, что омега все помнит, или же все забыл. Что-то осталось в памяти, но этого настолько мало, что Тэхён с легкостью может подвергнуть настоящие чувства сомнению. Омега его уже не боится. Считает, что сможет постоять за себя в случае нападения. В конце концов Джин уже один раз умирал, умрет и во второй, но уже от его руки и навсегда. За детей тоже не страшно – мужчина ни за что не навредит им. Да и забрать не сможет в ближайшие несколько лет уж точно. Тогда, чего он так боится? Ответ на этот вопрос искался целый день после короткого разговора, да так упорно, что к вечеру у омеги разболелась голова и поднялась температура. – Это все потому, что ты колупаешься в своем огороде под дождем, – обиженным котенком бурчит Юнги, сидя в папиных ногах. Такой забавный малыш… Совсем как в детстве надул свои щечки и сложил ручки на груди и всем видом старается показать насколько сильно он недоволен. Мими посмеивается, приятно хихикая, меняя повязку на лбу папы. Тэхён вымучено, но максимально виновато улыбается, обещая, что такого больше не повторится. А ведь действительно, сколько можно придумывать проблемы там, где их нет? …или пока нет? Утром Тэхён набрался смелости поговорить с детьми и узнать, что они думают о появившемся отце, хотят ли с ним общаться, нравится ли находиться в его компании. Мими ничего плохого в нем не видела, да и проговорилась, что он ей часто снится вместе с папой. Не сказать, что омега обрадовался такому, но кричать или же раздражаться не стал. Ему ли винить ее в теплых чувствах к родному отцу? А вот чувства сына он не понял. Юнги вроде и зол на Джина, но в то же время его всеми фибрами тянет к нему, хочется узнать что-то о нем, а особенно о прошедших девяти годах, про которые ни Джебид, ни Джин говорить не хотят. Наверное, произошло что-то ужасное и недостойное этих двоих, раз они делают из этого такой большой секрет. Тэхён молчал пока они завтракали, принимая окончательное решение и убеждая себя в том, что он поступает как рассудительный и мудрый взрослый, потому, после тяжелого вздоха, привлекшего внимание детей, заговорил: – То, что произошло между мной и вашим отцом, – слова даются очень тяжело, да и омега не уверен в том, что дети поймут его правильно, или совсем не поймут, – это только между нами. – Юнги хотел возразить, но папа остановил его жестом руки. – Если вы хотите общаться с ним, – он сделал небольшую паузу, – я, – не уверенно, но все же, – я не буду этому противиться, как раньше. Мы с вашим отцом поговорили, и пришли к такому выводу, – кивнул Тэхён сам себе. Мими и Юнги общались с Джином, но для этого было временное ограничение. Сейчас Тэхён согласен снять его и позволить детям общаться столько, сколько они хотят и тогда, когда они этого хотят. Это, конечно, не нравится, но, как он сказал, то, что произошло между ним и Джином касается только их. Дети не должны страдать. – А разве это не попытка побега? – жуя хрустящие овощи хмурится Чимин. – Ты безжалостно бросил своих детей на растерзание дикому зверю, – героическим голосом повествует омега, а следом хихикает. Тэхён его шутку смешной не считает. Он, вообще-то пришел к другу за советом, а тот напился вина и говорит всякие глупости. Тэхён тоже уже хороший и омегам, наверное, хватит, но кубки на удивление все время оказываются заполненными. – Чимин-а, – капризно тянет Тэхён, покачиваясь на месте, – ну мне нужно дать ему ответ! Я так больше уже не могу! – а Чимин только лишь смеется, устало покачиваясь в кресле. – Уже неделя прошла, а я все еще не сказал ему ничего. – Почему же ничего? – удивляется друг. – А дети? Тэхён вымученно стонет, запрокидывая голову назад. В последний раз Чимин пил еще до того, как узнал о последней беременности, так что не удивительно, что сейчас ему замечательно. Разморило. Тело приятно тянет к земле и даже ноги ощущаются, как что-то тяжелое, но, к сожалению, бесполезное. Он все еще не ходит самостоятельно, но с костылями летает быстрее, чем Тэхён передвигается! И последний восхищается другом, потому что, ну как? Как так можно? Невзирая на состояние, отсутствие супруга, четверых маленьких детей и Ярин, он успевает делать все! Заниматься детьми, готовить, держать дом в чистоте, да еще и время остается! Ему, конечно, помогают все, но Чимину это, кажется, не сильно нужно. Тэхён переживает за него. Когда Гук был рядом, он не позволял супругу делать большую половину того, чем он занимается сейчас, и омега думает, что друг специально заваливает себя работой, чтобы не думать о возлюбленном. – Я умру завтра, – капризно тянет Чимин, но вопреки словам, разом опустошает остатки в кубке и кашляет, прикрывая тылом ладони губы. Вино уже не лезет. Чимину кажется, что у него оно вместо крови. – А я тебе говорил, – ехидно травит Тэхён и хитро улыбается, высовывая язык наружу. – А должен был с ним, – обиженно бубнит омега, ставя кубок на подлокотник и туда же локоть, но промахивается, заставляя Тэхёна тихо хихикать. Все же время позднее, у Чимина дети спят. – Тэхён-а, – мягко и пьяно тянет друг, когда, наконец, разместил локоть и уложил лицо с горящими щеками на раскрытую ладонь, – почему ты такой? Тэхён выпрямляется, удивляясь подобному вопросу. – Какой «такой»? – переспрашивает он, собирая ноги по-турецки и немного выплескивая вино на ткань шаровар. На них за вечер уже столько пятен появилось, что проще выбросить, чем отстирать. Чимин молчит. Глядит на друга, томно моргает и думает своей умно-глупой головой о милых и невинных вещах. Тэхёну сложно представить, что эта омега с детскими, пухлыми щеками может думать о чем-то другом. Он вздыхает, решая, что пора расходиться, потому что собутыльник уже не исполняет своей роли, хотя раньше, когда омеги устраивали подобные посиделки, Чимин частенько волок его домой, а утром пытался привести в чувства, похоже, что сегодня, наконец, настанет очередь Тэхёна делать это. – Ты самый сильный омега из всех, кого я знаю, – неожиданно выдохнул он, вынуждая Тэхёна широко распахнуть глаза. Обычно, это он говорит подобные вещи Чимину, а не наоборот. Так вот до какого состояния он допивается… Хочется возразить, что в Логове омеги помещаются на пальцах одной руки, что за его пределами таких куда ни плюнь, и что он совсем не смелый и далеко не сильный, но Чимин, находясь в каком-то своем мире вряд ли бы услышал кого-то, кроме себя. – Когда ты только пришел в Логово, ты был таким крохотным, – он слабо, но безумно мило и счастливо улыбается. Тэхён не может не улыбнуться в ответ. Это смущает. – Я думал, что тебе было страшно, потому хотел подружиться, как можно быстрее, помнишь? Тэхён не в силах сдержать широкой улыбки. Заболели скулы. Он кивает быстро и положительно. Чимин хмыкает и икает одновременно, сотрясаясь всем телом и сам же из-за этого заразительно смеется. – Нет, – качает головой омега, – я ошибся. – Тэхён настороженно хмурится. – Ты не боялся тогда, тебе просто было неловко в новом месте. Я помню тебе так завидовал. – он тянется вверх, прогибаясь до хруста в спине, делая неуместные паузы, которые только сильнее распаляют интерес собеседника. – Ты был таким смелым тогда. Смелый и сильный. Ничего не боялся. Тэхён хотел возразить, но кто ему даст? – Не понимаю, куда делся этот человек, – дует от возмущения и обиды губы Чимин и с неким укором глядит на омегу. – Что ты сделал с моим другом? Тэхён смеется да настолько сильно, что заваливается на спину, хватаясь за живот, забывая даже о том, что не стоит так громко смеяться – есть риск разбудить детей, только Чимин не разделяет его радости, как смотрел на него с обиженным укором, так и продолжает смотреть. – Да ты пьян, Чимин-а! – восклицает омега, сквозь смех. – А ты – трус, – невеселым, твердым, но поддетым алкоголем голосом утверждает он. Тэхён смеется еще громче. – Ты же и сам это понимаешь, – упрямо продолжает он. – Ты боишься. И боишься не Джина и не того, что он заберет твоих детей. Тэхён в удивленном возмущении вскидывает брови и, тяжело дыша, интересуется: – И чего же я боюсь по-твоему? Чимин жмет плечами и устало потирает покрасневшие глаза. Они уже закрываются и безумно хочется спать. – Может, чувств? Тэхён хмурится и напрочь забывает о былом веселье. Каких еще чувств? Чимин знает все, абсолютно все! Знает, что он испытывает по отношению к правителю и как он обходился с ним. Да Чимин сам пару дней назад говорил, что отгрызет Джину ноги, если он посмеет пальцем притронуться к Тэхёна, а тут говорит что-то про чувства??? Ну, да, ненависть тоже чувство, но он-то имеет ввиду… – Вот видишь, – усмехается друг, – а раньше, когда я подсылал тебе женихов, ты сразу вопил, что против чего-либо, ну или начинал говорить про папу. А тут задумался. Тэхён закусил губы, садясь ровно и скидывая ноги на пол. – Сейчас, – сейчас он подбирает правильные слова и глядит на свои колени, – да это же другое. – Ой ли? – вскидывает брови Чимин. – Он такой же мужчина, как и те. – Нет, – сказал, как отрезал и еще головой закачал, – это Джин, и он… – Отец твоих детей, да, прости, как же я мог забыть? – язвит омега, а Тэхён привычно цыкает, подкатывая глаза. – Ты сам себя слышишь? – возмущенно дуется Тэхён, поднимая взгляд на советчика. – Говоришь, что у меня к нему чувства и… – Тэхён-и, – изумленно перебивает друг, – я ведь не говорил, что у тебя к нему уже есть чувства. Я лишь сказал, что ты их боишься. – Тэхён нахмурился – не понял. – Ты боишься, что когда-то в будущем сможешь полюбить его также сильно, как Юнги и Мими. – Ну это совсем уже бред! Ладно, да, Джин – отец его детей, но это не прямая дорога к его сердцу. Невозможно вначале родить от кого-то, а потом полюбить. Такое может произойти разве что в историях, которые придумывает Тэхён, но никак не в жизни. Чимин не говорит этого, лишь смотрит пронзительно и мягко, как умеет только он. Выжидает чего-то: то ли сам сказать хочет, то ли ждет, когда Тэхён придет к его мысли. А Тэхён возмущен до предела! Чимин полюбил Гука еще сильнее после рождения Рэма, а Тэхён после рождения Юнги навсегда возненавидел Джина. Да он ненавидел и боялся его довольно весомую часть жизни! И никогда не появлялось никаких теплых и нежных чувств, только разве что… Однажды Тэхён проболтался, что во время течек или, когда просто накрывает необъяснимое желание прикоснуться к себе, в его голове появляются мысли, что его касается Император Мун, но это ведь только потому, что у Тэхёна не с кем больше не было! И никак не потому, что у него есть какие-то чувства. – Спать хочется, – тянет сонно Чимин, заставляя Тэхёна вздрогнуть и стыдливо покраснеть, потому что от таких мыслей жар устремился вниз живота и тело в который раз заскулило, напоминая, что мужчины у Тэхёна не было уже ой как давно. А Чимин хитро щурится и незаметно улыбается, наблюдая за неуклюжим другом, освобождающим постель от немногочисленной еды, которой омеги закусывали вино и пустых кувшинов. Он тоже думал над проблемой друга и пришел к выводу, что Джин никуда не исчезнет и в покое Тэхёна не оставит. Навязывать свое мнение и желания у него всегда получалось, так почему бы не надоумить омегу влюбиться в того, кого он ненавидел всей душой? Возможно, Чимин слишком наивен, потому что считает, что больше Джин не обидит Тэхёна. Он, все же, сын Джебида, брат Гука, да и папа его растил как родного. Джин не посмеет навредить такому человеку, а если даже поднимется рука, то Тэхён не смолчит, а если и смолчит, то скрывать не сможет. Теперь даже тот факт, что Джин – бывший Император, не сможет сохранить его от последствий из-за необдуманных действий. Тэхён его мнение не разделяет. Да и чувствует себя сейчас немного… Холодно где-то внутри. Ледяное дыхание холодит грудь, превращает в лед кровь и уже потом кончики волос. Тэхёна немного потряхивает, но самую малость, а вот спрятанный за поясом нож Мэй ощущается раскаленным клеймом. Вновь моросит дождь, и одежда уже отсырела, а с волос капают единичные капли. А еще его немного подташнивает и пошатывает, а стоять ровно получается с трудом, но мысли, которые летают в медленно пустеющей голове, отрезвляют. Да уж, последний кувшин с вином явно был лишний. Да и омега вообще-то спать собирался, но, дойдя до постели, он отчетливо услышал в словах друга, которые кружилась в голове, призыв к действию! К какому, правда, не понятно, но, схватив нож, он и пришел к дому Кю. Поздняя ночь, Логово давно спит, потому не удивительно, что заспанный хозяин обеспокоенно нахмурился, глядя на омегу с непонятным выражением лица. – Тэхён? Что-то случилось? – голос грубее обычного, с заметной хрипотцой и строгостью. Тэхён на секунду задумывается, заторможено хлопнув глазами. – Я... – размыкает он пересохшие губы и тут же запинается. Он не уверен до конца, что это именно то, чего он хочет, но если не решить проблему сейчас, то он так и будет бегать от нее и дальше. – Мне нужно поговорить. С ним. – голос подвел и подскочил к повышенным. А еще язык ведет и предательски сохнет в горле. – Можешь позвать? Кю вскидывает бровь, не торопясь выполнять просьбу. – Ты что пьян? Тэхён почему-то вздрагивает и вскидывает вверх темные брови, пряча их под густой челкой. Глаза большие, удивленные, а Кю щурится, заметив в них еще и возмущение. Мужчина пораженно вздыхает. Нет никакого желания спорить, тем более в такой час, потому он отходит в сторону, приглашая омегу, но тот не шевелится, оставаясь стоять на крыльце. Идти в обитель монстра разве не погибель? И плевать, что в соседних комнатах будут те, кто сможет защитить. Темный коридор выглядит зловещим. Еще более пугающим он выглядит, когда из-за поворота появляется взлохмаченный и заспанный Джин, туго заматывающий пояс штанов. Тэхён неосознанно шумно втягивает воздух через нос и выставляет грудь колесом, выпрямляясь. – Надо же! – сонно и еще более хрипло тянет мужчина. – Давно же ко мне омеги ночью не наведывались. Пойдем ко мне, или предпочитаешь свежий воздух? Тэхён сильнее стискивает и кулаки, и зубы, и ягодицы вместе с ними. Не кажется ему уже его ночной визит и желание поговорить такой уж и хорошей идеей.