Проклятое дитя

Джин почесывает бороду и устало зевает. Ночная свежесть, да еще и легкий дождь приободряют получше настоек и корешков, но все равно хочется вновь припасть к подушке и зарыться в мягкость одеяла. – Мне отсесть еще дальше? – язвит Джин, стараясь держать глаза открытыми. Тэхён подминает губы и отрицательно мотает головой. Выглядит нелепо и по-детски. Далеко от «цивилизации» уходить омега не пожелал, так что обосновались под навесом в подсобное помещение, где в Логове хранились доски. Тэхён сидит на высоком и широком пне, поместив руки между своих расставленных ног. А вот Джин оккупировал небольшое полено. Оно настолько крохотное, что мужчина практически сидел на земле, согнувшись пополам и нелепо обняв ноги. Джин хотел сесть рядом с омегой – места на пне хватило бы двоим сполна – но, увидев перепуганный взгляд, вскинул руки вверх и сел туда, куда сел. – Ладно! – решительно выдыхает Тэхён, удивляя мужчину. – Давай! – Что давать? – не понимает Джин, суживая глаза и хмуря брови. Похож чем-то на Юнги, когда тот сконфужен. – Отсесть? – Общаться давай, – капризно и раздраженно тянет омега, злясь от манеры общения собеседника. Раньше Тэхён видел его либо серьезным, либо грубым, так что этот весельчак совсем не вяжется с образом Императора. – Без остальных. Собственные слова смущают и злят. Тэхён понятия не имеет, какие подобрать реплики. Идея действительно глупая! Кто на пьяную голову решает серьезные дела? Нет, он уже успел протрезветь несколько десятков раз и столько же захотелось еще выпить. Голова просто пухнет! – Ладно, – пожимает плечами мужчина. – Давай общаться. – и тут же, не давая опомниться. – Как дела? Много выпил? Что Чимин сказал, раз надоумил прийти? Он проснется завтра утром? Тэхён распахивает глаза и рот в немом удивлении и выпрямляется, садясь максимально ровно. Джин давит смешок, вспоминая, что совсем недавно видел Мими с точно таким же лицом, и это невероятно забавляет. Ну не чудно ли? У них два замечательных ребенка и оба похожи на своих родителей. – Ты же согласился общаться, так почему удивляешься? – с наигранным возмущением вскидывает вверх густые брови мужчина. – Что? Прямо сейчас? – тушуется омега. – А чего ждать утра? – удивляется Джин, потешаясь. – Я уже проснулся и вряд ли усну. Тэхён виновато закусывает губы и опускает взгляд, находя разглядывание своих ног уместным в данной ситуации. И что теперь? Правда, придется развлекать его до рассвета? Но Тэхён ведь не подписывался на такое, когда просто согласился общаться «без остальных». – Откуда ты знаешь про зимний сад? Вопрос прозвучал оглушающе и неуместно. Тэхён вскинул голову и нахмурил брови в непонимании взглянув на отца своих детей. Джин снисходительно вздохнул. – Зимний сад в моем дворце, – пояснил он и в груди у правителя болезненно кольнуло. Его дворец, который был ему домом всю жизнь, сейчас прислуживает и ублажает запросы старой ведьмы. – Не знал, что слугам с кухни было дозволено посещать его. А вот у Тэхёна кольнуло из-за напоминания о промежутке жизни, который он так и назвал бы – «слуга». Он и забыл, как это тяжело жить с постоянными запретами на все, каково это, когда тебя наказывают за любую оплошность, даже если ты в ней и не виноват вовсе и как жестоко могут обходиться свои же. Изначально цели задеть не было. Джин действительно восхитился смекалкой омеги, вспомнив про него. Даже правитель забыл! Упомянув его сейчас, мужчина хотел едко похвалить Тэхёна, ведь уже завтра они выстроят теплицы со стеклянной крышей. Агенты выкрали из дворцовой библиотеки книгу, где подробно описывался процесс изготовления стекла, так что омега, можно сказать, спас урожай. Но что-то пошло не так с самого начала. – Не разрешали, – тоненько и поникши подает признаки жизни Тэхён, помолчав перед этим какое-то время. – Как я мог забыть, – хмыкает Джин, натягивая на лицо крайне неприятную улыбку. Тэхён затаивает дыхание, настороженно взглянув на мужчину. – Ты любил совать нос не в свои дела, да, крысёныш? По телу пробежала волна паники и отвращения. Это прозвище Тэхён ненавидит всеми фибрами. Плечи медленно опускаются вниз, как и голова, а вот взгляд остается прикованным к мужчине. Джин удивляется и неосознанно выпрямляется, словно готовясь принять бой. Что это прослеживается во взгляде омеги? Гнев? Недовольство? Возмущение? Ого! Еще и безрассудной отвагой попахивает! А вот это действительно приободряет! – Это не так, – сквозь зубы прошипел Тэхён, напрягаясь всем телом. – Да ну! – специально выводит из себя и подпитывает гнев. – Как сейчас помню: слуга, – хриплый голос становится приятнее для повествования, – жмущийся к колоне моста и подглядывающий за моим покойным братцем, который натягивает безобидную омегу, – Тэхён крепче стискивает зубы. – Слуга, подглядывающий в щель за танцовщицами, которые прибыли чтобы поздравить Императора, – омега сглатывает. – И мое любимое, – Джин широко и как-то кровожадно улыбается, – течный слуга, бросившийся спасать имперскую конюшню. Тэхён ничего не ответил. Спрыгнул с пня, немного пошатнувшись, и уверенно сделал несколько шагов в сторону двора, когда его схватили за запястье. А он всего-то хотел закончить этот монолог. Всего три встречи, а какие последствия. Четвертая тоже не была радужной. Тэхён сутки пролежал в постели, потом еще двое промучился, а потом практически не пересекался с этим человеком. Он и сейчас бы не пересекался, но ради детей и их будущего, готов был пойти на такие жертвы. Был готов. Сейчас он считает, что сама затея «просто поговорить» изначально была глупой. Больше он не намерен слушать гадости про себя. Омега резко выдернул руку и тут же повернулся лицом к мужчине, оказавшемуся непозволительно близко. – Опасно, – опуская голову и похвально кривя губы несколько раз кивнул Джин. Тэхён, стоя в полшага от него, уверенно давил небольшим ножом между ребер, метя прямиком в сердце. Страха нет. И даже руки не трясутся! Тэхён действительно готов убить его здесь и сейчас. Мужчина не сопротивлялся и не старался отстранить от себя оружие, что еще больше злило и заставляло прислушаться к голосам в голове, шепчущим страшные вещи. – Но лезвие туповато, – легко пожимает плечами Джин. – Это тебе не кухонный нож. Могу научить, как ухаживать за… – Забью рукоятью, – сквозь зубы, да так ядовито, что даже Тэхёну стало страшно от своих же мыслей и угроз, а вот тот, кому они были адресованы не пугается. Удивляется, да так широко распахивает глаза, что омега немного теряется. Что он только что сказал? Какие слова? Это было что-то нелепое? – И в кого это ты такой жестокий? – что-то кроме сарказма вылетает из этого рта? Как этот человек Империей управлял вообще? А как Джебид выносит его столько времени? Тэхён уже наговорился. – Смотри-ка, мы стоим так близко уже почти минуту, а у тебя еще не трясутся поджилки. Идем на рекорд. – и эта мерзкая улыбочка. Тэхёну хочется плюнуть ему в лицо, когда такая только на горизонте появляется. И он готов. Как по волшебству во рту оказывается столько слюны, что в ней можно утопиться! Тэхён медленно втягивает щеки с вызовом смотря в глаза, но сам же чуть не давится, когда Джин сквозь эту же мерзкую улыбочку хрипло рычит: – Только плюнь и я буду разговаривать с тобой уже по-другому. Осточертело! У него что на лице написано, что омеги из семейства варварского вождя обязаны плевать в него? Тэхён громко сглатывает, понимая, что значит его «по-другому» и вжимает голову в плечи, когда лицо приобретает серьезность, а взгляд остроту. Слишком близкое расстояние. Непозволительное, сказал бы Тэхён. Потому омега ощетинивается. Толкает мужчину ладошками в грудь, да так сильно, как только может. Джин покорно отходит на несколько больших шагов назад и вскидывает руки вверх. – Видишь, в ответ не толкаю, – хвалится он, – разве я не молодец? И хрипло посмеивается, когда омега, не находя себе места от злости и раздражения, громко воет раненным зверем и топает ногой. Оказывается, выводить из себя крысеныша куда интереснее. Джин, конечно, любитель физической, грубой силы и сейчас бы с удовольствием схватил бы наглеца за волосы и приложил разок об колено, но Джебид такое ему с рук не спустит, потому правитель усердно переводит всю свою физическую силу в словесный поток и все равно остается на высоте, показывая, что выше него только Боги. Но и Тэхён не промах. Видит же, что его специально из себя выводят, потому и хочет ответить тем же. – Да будет тебе известно, – важно начинает он, и вскидывает палец, держа в руке нож, – что эти три раза были единственными, когда я, как ты выразился, «лез не в свои дела». Джин выдает что-то похожее на восхищенное, изумленное и издевательское «уф», опуская руки и собирая их за спиной. – Редко, но метко, значит, – ехидно бросает он, а Тэхён готов стереть зубы в крошку. Более точного выражения и придумать нельзя, но решает оставить фразу проигнорированной, продолжая гневную браваду. – А про сад я от служанки узнал, а она очень долго прислуживала Первому супругу Его Величества, – вот оно. Джин в момент теряет все неуместное веселье и становится до безобразия серьезным и пугающе хладнокровным. Таким, каким привык его видеть омега. – Говорила, что это его второе любимое место после конюшен и что… – Довольно, – холодно резанул правитель. Кто бы мог подумать, но спустя столько лет эта рана все еще болит и кровоточит. Сердце внутри пропустило удар, напоминая, что точно так же оно пропускало и когда возлюбленный исчез в стене пыли и конских копыт, и когда молодой Император сломя голову бежал к лекарю, и тогда, когда целитель сообщил скорбные вести. Прошло уже слишком много лет с тех пор, а Джин все еще не отпустил его. Смирился, но не отпустил. Потому что не уберег, потому что позволил Королеве сотворить такое. – Хватит на сегодня общения, – также, без настроения огласил мужчина и сделал пару твердых шагов в сторону жилища мэносу, но Тэхён, ощутив на языке вкус победы, уже не мог остановиться. – Надо же! – воскликнул он с наигранным удивлением. – Приношу свои глубочайшие извинения, – он даже голову склонил в легком жесте. – Не знал, что у Вашего Высочества есть слабые места! Обязательно буду бить по ним чаще! Джин остановился – Тэхён прикусил язык и крепче стиснул нож Мэй в руке. Вся смелость и красноречие разом куда-то исчезли. Ну, все, доигрался. Сейчас получит. Интересно, если он закричит кто-то услышит? А если попытается бежать, то успеет скрыться? А когда начинать кричать? Уже сейчас можно звать на помощь? Или лучше бежать? Или все и сразу? Честное слово, если Джин его сейчас не тронет, то Тэхён больше так не будет! Но мужчина удивляет и пугает тем самым до чертиков! Он смеется. Громко так, раскатисто, хрипло. Это так выглядит сумасшествие? Тэхён шумно сглатывает и пускает корни, боясь сдвинуться с места, чтобы не спровоцировать на лишнюю грубость. – Я говорю Хосоку, а он все отнекивается, – первое, что слышит Тэхён и это его нисколечко не успокаивает. Он вздрагивает, когда мужчина оборачивается и глядит на него через плечо и спокойно, не отталкивающе, а как-то по-доброму грустно улыбается. В голове омеги мелькнула мысль, что эта первая искренняя эмоция, исключая злость, которую он видит. – Он тебе не рассказывал? – Что? – так глупо тушуется омега с трудом отлепляя присохший к нёбу язык. Джин вновь давит из себя смешок и не думая переставать приятно и притягательно улыбаться. Тэхён чувствует себя не очень. Словно его только что отругали, а теперь одаривают лаской. Хотя, что-то похожее сейчас и происходит. – О семье твоей, – как ребенку поясняет правитель. – Роде великих вождей и все такое. Тэхён хмурится. Вообще-то рассказывали. Гук рассказывал. Ну, не ему. Рэму, а Тэхён рядом сидел, но слушал с таким же открытым ртом. Тогда он узнал много нового и о Хосоке с Мэй. Гук рассказывал о предках лишь то, что успел сообщить ему отец, так что знал брат не многое, а вот с Джебидом дела обстояли немного иначе. После того, как уехал Гук, Рэм постоянно просится к деду, сетуя на то, что он опытный воин и вождь и что он рассказывает ему, как быть таким же. На самом деле Хосок рассказывает ему тоже, что и Гук, но чуточку больше и со своим видением, а также о своем отце и других предках. Порою и Тэхёну хочется вот так прийти к Хосоку и просто послушать его истории. Омеге всегда нравилось слушать и придумывать что-то свое, а здесь – кладезь знаний! Но что-то не позволяло, а тут Джин, да еще и с таким вопросом… Давит на любопытство, а это – больное место из-за которого у Тэхёна во времена дворцовой жизни были одни проблемы. Сглотнув как-то слишком громко и взволнованно, Тэхён поинтересовался: – А ты знаешь что-то? Джин пожал плечами, поворачиваясь к нему всем телом и собирая руки за спиной. Он все еще зол, расстроен и находится под действием воспоминаний и это плохо, если не ужасно. Он позволил этой омеге не просто найти его слабое место, но и надавить на него. Избавиться от него не получится, но можно ведь убедить Тэхёна в том, что больше затрагивать подобную тему не стоит. Он слабо качает головой куда-то в сторону и неторопливо шагает к тропинке в сад. Тэхён мешкает несколько секунд, а после, набравшись уверенности и в который раз поддавшись любопытству, догоняет мужчину. – Мне было четырнадцать, когда умер отец, – начал правитель, а Тэхён не стал говорить, что он собирался рассказать не о своей семье, а о его, – через полгода от начала моего правления деревни недалеко от Северной границы оказались разграблены варварами. Дядя говорил, что просто так победить их нельзя, потому что племя пусть и кочующее, но довольно большое. – Тэхён не сразу понял, что этот «дядя» – это Генерал Ким – отец Намджуна, но слушал внимательно. – А через год я впервые увидел их: Джебида и, – он вздохнул настолько тяжело, что эта тяжесть упала на плечи Тэхёну, – Ники. Джин замолчал, а его лицо непозволительно исказилось в печальной хмурости. Тэхён сглотнул и снова шумно. – Ники? – переспросил он. Пусть простит его дед, но как-то… Джебид и Ники? Звучит ну совсем не по-варварски. Джин вздрогнул, словно выходя из транса, кивнул несколько раз и слабо улыбнулся. – Он не любил, когда я его так называл, – а потом и вовсе проронил смешок, вновь грустно-счастливо улыбаясь. – Говорил, что это не по-варварски, что он воин и предки смеются над ним за это прозвище. Тэхён изумленно хлопает глазами. Он никогда не видел его таким. Не думал, что Джин способен любить кого-то, кем-то дорожить, а этого загадочного Ники он, похоже, любит до сих пор. – А как его звали? – с детским любопытством интересуется омега, неторопливо следуя за правителем по узкой тропинке к беседке. – Нарэки, – усмехается сам себе мужчина. Тэхён останавливается, вынуждая и мужчину сделать тоже самое и удивленно взглянуть через плечо. – Тогда почему «Ники»? – искренне не понимает Тэхён. – Должно же быть «Наки». Джин молчал секунду и смотрел слишком откровенно, из-за чего омеге показалось, что он забыл одеть что-то из одежды, а затем мужчина раскатисто рассмеялся, вновь продолжив путь и еще больше вынуждая собеседника вогнать себя в дебри растерянности. Он считает, что Тэхён все же похож на него. Ники задавал точно такой же вопрос и не единожды. А вот Тэхён считает, что у его деда с фантазией и Эго все было в порядке: Джебид – «хаос», Нарэки – «сильнейший омега племени». Так фантазия у Тэхёна от деда? Юнги – «проклятое дитя». Жаль Мими не он имя давал. Хотя, учитывая эмоции, которые испытывал омега после рождения малышки, вряд ли ее имя не было бы связано с «убийца» или «монстр». Вопрос остается без ответа, но, когда Тэхён нагоняет мужчину недалеко от беседки, он продолжает рассказ. – На самом деле вы с Гуком похожи на Хосока и Ники, когда мы только встретились, даже больше, чем они сами. – Джин слабо усмехнулся. – Можешь мне не верить, но Хосок был против нашего с Ники замужества, – Тэхён действительно в изумленном неверии вскинул брови, Джин хмыкнул и утвердительно кивнул. – Ники, к слову, тоже не был счастлив. Тэхён не удивлен. Они разместились в беседке в саду, продолжая держать дистанцию. Джин все рассказывал и рассказывал, упуская множество подробностей, а Тэхён перебивал редкими вопросами. Джебид, как оказалось, стал самым молодым вождем в истории их племени. В восемнадцать! Но Тэхёна это не удивляет – в семнадцать он родил Юнги. А еще Хосок, можно сказать, ненавидел Императора поначалу. Омега ни за что не поверил бы в это, но Джин был убедителен. Ники безумно понравился. Даже стало как-то грустно, что он погиб задолго до его рождения. Тэхён не сомневается, что они нашли бы общий язык. Оказывается, брат Джебида тоже, как и он любил сочинять истории и песни, и омега очень удивился, что колыбельная, которую сейчас поет Чимин, а до этого и Тэхён, а до них практически и все Логово сочинил именно Ники. Джебид научил песни Мэй, а женщина уже и всех остальных. Но на этом, пожалуй, сходство с дядей заканчиваются. Тэхён не смелый, не умеет драться и не равен по силе и умениям Джебиду. Он вряд ли одолеет Мэй в рукопашном бою, и он совсем не умеет писать и читать ни по-варварски, ни по-имперски. Не умеет совмещать в себе мужскую воинственность и омежью мягкость и не умеет брать свое хитростью и находчивостью. Этот Ники был действительно сильнейшим омегой племени. И умнейшим! И даже как-то обидно, что он вот так скончался. Не в бою, а под копытами испуганных лошадей. Они молчат, наверное, целую вечность, а на деле несколько секунд. Тэхён неловко закусывает губы и опускает взгляд на деревянный пол. Где-то за густыми деревьями сереет закат. Дождь прекратился, так что с зеленых листьев и крыши капали редкие, единичные капли. – Хосок не говорит о нем, – силой выдавливает из себя осипшим и тихим голосом, – о своем брате. – Я, обычно, тоже, – легко пожимает плечами Джин. Не улыбается как раньше. Выглядит усталым и опустошенным, но нисколько не уязвимым. – Но, думаю, ты имеешь право знать. Тэхён несколько раз кивает и вновь закусывает губы. Хочется спать. Безумно. А еще болят глаза и норовят закрыться, так что омега периодически трет их и крепче стискивает зубы, пряча лицо за густой челкой, чтобы правитель не видел, как он зевает. – Ну и где твое красноречие? – возвращаясь к былому настроению, Джин хлопает себя по бедрам, поднимаясь на ноги. – Вставай уже, – качает он головой. – Я не собираюсь охранять твой сон или нести до постели. Вот так заявление! Тэхён, вообще-то не допустит чего-то подобного! Или Джин думает, что достаточно рассказать что-то искреннее и настоящее, показать, что ты не такой, каким тебя все считают, и омега сразу же доверится ему? Размечтался! Обратно во двор эти двое возвращаются уже молчком. Тэхён настолько устал, что не может ни о чем думать, а Джин, утомленный далекими воспоминаниями, все еще витает где-то там в прошлом. Мужчина тормозит у лестницы, ведущей в дом омеги, Тэхён поступает также. Он должен сказать что-то, чувствует это, но совсем не понимает, что именно говорят после откровенных разговоров. Просто прощаются? И все? Джин тяжело вздыхает, вынуждая поднять смущенный взгляд. – Не удивлюсь, если после моих слов ты завтра вновь будешь меня избегать, – он слишком серьезен и расслаблен. Тэхёну от этого тоже становится не по себе. – Но, чтобы избежать дальнейших проблем и разногласий, скажу сразу. – Он выдерживает небольшую паузу, подогревая все тот же коварный интерес. – Я намерен взять тебя в мужья, Тэхён. Тэхён отступает на шаг, бледнее и тушуясь. Дыхание сбивается, а сердце начинает стучать быстро и смазано. Ему вновь страшно. Что это значит? Он ведь только подумал, что сможет ужиться с этим человеком на небольшом клочке Империи, а он опять за старое? Хочет сделать его своим, и чтобы уже никто не имел право защитить Тэхёна от его злых действий? – Спокойно, – вскидывает руку мужчина и сам усмехается со своих действий и слов. – Силком тащить тебя под венец я не стану, ты сам согласишься. Тэхён таращит глаза так широко, как только может. Вроде пил он, а бред говорит Джин. Это как так? – Хосок против. – для чего-то уточняет мужчина, Тэхёну от этого легче не становится, потому что, если правитель захочет чего-то – его не остановит никто. Даже тот факт, что он сейчас со всеми на равных. – О, и добиваться твоей любви или чего-то такого я тоже не намерен, – Тэхен вновь отступает назад, упираясь спиной в перила. Хотя зачем? Джин и шагу к нему не сделал. – У меня есть условия и цели и я готов выслушать твои и даже принять то, что будет приемлемо. Будет интересно – я открыт для вопросов. Скажу лишь одно – я готов принять твой запрет на восхождение на трон Юнги, Мими и, если на то воля Богов, других наших детей. Думай над этим столько, сколько считаешь нужным, а сейчас – доброй ночи. Тэхён только и может, что озадаченно и ошарашенно хлопать густыми ресницами. Часть слов не понял, а часть понял, но не так. Какое замужество? Какие условия? Какие дети? Это что, новые испытания на его голову? Джин слабо улыбнулся, довольный собой – начало положено. А еще, чтобы не говорил Джебид, а Тэхён и правда похож на Ники. Внешне – самую малость, а вот внутренне… Даже реагирует также! Разве что тот омега плевал (буквально) и тут же лез в драку, хорошо хоть у Тэхёна на это не хватает смелости.