Проклятое дитя

Тэхён не привык, не смирился и уж тем более не пропитался чувствами к своему супругу. Нельзя сказать, что что-то поменялось как в нем, так и в Джине. Между ними все такая же родная, не пересекаемая пропасть с ледяным, режим ветром. Хотя окружающие все еще уверены в том, что у родителей двоих детей любовь, третий ребенок на горизонте и счастливая, долгая жизнь. Чушь! Знали бы они, как ругаются наедине эти «счастливые и влюбленные»! Джин не так давно не сдержался и наградил Тэхена увесистой пощечиной из-за чего тот упал, ударившись об угол кровати и содрал себе бок, заработав еще и огромный синяк в придачу, но это случилось лишь потому, что омега посчитал лучшей защитой нападение. Ранить он, конечно, никого не хотел, лишь напугать, но ударив наотмашь, когда Джин приближался со страшным лицом, грозящим порвать на мелкие щепки, он порезал его плечо (сейчас Тэхёну кажется, что мужчина специально подставился, потому что многолетние войны, в которых он участвовал должны были, как минимум, научить его парировать удары неумелой омеги!), а там уже и понеслась. У Тэхёна до сих пор бок побаливает и настроения нет, хотя прошла целая неделя после случившегося. – Но ты обещал! – капризничает и злится Юнги, хлопая ладонями по столу от гнева и бессилия. Он вскакивает на ноги и с недовольством глядит на отца, который не обращает ни на него, ни на его поведение никакого внимания, внимательно сканируя взглядом наконечники стрел, которые он сегодня полирует и натачивает едва ли не целый день. Тэхён тоже не особо обращает внимание на капризы сына. Достает из плетеной корзины ледяную, но чистую простынь, встряхивает ее и тут же складывает пополам, передавая Мими, которая прячет ее на дно глубокой коробки-ящика. – Я ничего тебе не обещал, Юнги-я, – ровным и ничего не выражающий голосом напоминает отец. Если еще несколько месяцев назад он порывался называть сына Соджоном (так, как сам его назвал), то сейчас смирился и даже начал симпатизировать имени Тэхёна. Юнги злится совсем как папа. Сжимает кулаки крепче, хочет накричать, но держится из последних сил, пуская яд на кончик языка, чтобы задеть поглубже и побольнее. – Если ты забыл… – выплёвывает он, но отец отрывается от своего занятия, кладет очередной наконечник в ровный ряд других перед собой на стол и, наконец, обращает взгляд на сына. – Я все прекрасно помню, – заявляет он строгим, хриплым голосом и тут же цитирует свои же слова. – Я сказал, что если твой папа одобрит подобную вылазку, то я с удовольствием возьму тебя с собой. – Па! – мгновенно перебрасывает растерянное и умоляющее обращение сын, оборачиваясь и с надеждой глядя на папу. Тэхён не отрывается от своей работы. Словно заведённый берет очередную простынь, встряхивает, складывает, передает Мими. Буквально утром они с Джином вновь поругались из-за этого. Супруг настаивал на его согласии, а Тэхён упирался. Так и разошлись угрюмые каждый при своем мнении: Джин – в кузницу, готовить стрелы, а Тэхён – на улицу, стирать белье в ледяной воде. – Я сказал нет, значит нет, – тоном, не терпящим возражений. А Юнги психует, уходит из помещения, громко хлопая дверью из-за чего Мими виновато поджимает губы, а Тэхён еще сильнее хмурится и более яро встряхивает белую рубашку, принадлежащую Джину. Мужчина молчит недолго, примеряя подходящие слова. На глазах детей они не должны показывать то, как злятся друг на друга наедине. Хотя, отголоски их споров они все же слышат. – Дорогой, может все же, – аккуратно начинает он, но Тэхён зыркнул глазами с такой злобой, что спорить и доказывать что-то нет никакого смысла. Этот разговор отложится на более позднее время. Жаль лишь то, что рана на плече все еще не зажила. Совсем скоро в варварских поселениях начнется Юбхан, знаменующий конец зимы (а в этом году она выдалась тяжелой и снежной даже в Южной части Империи, чего на памяти Тэхёна еще никогда не было) и начало весны. Планируется большое празднество и пиршество, разговор с духами, размытые предсказания на дальнейшую жизнь, показательные бои с развлекательной целью, танцы, пение и много всякого интересного. Но предшествует всему этому – охота. Свежая дичь на таких мероприятиях неотъемлемая часть. Джин и Джебид решили, что засиделись в Логове, потому могут себе позволить размять кости (тем более варвар с радостным и облегченным вздохом отмечает, что его нога его совсем не беспокоит и он вновь чувствует себя полноценно, как раньше. Джин тоже выдыхает с облегчением, потому что у него, кажется, получилось – флакон с эликсиром, который приготовила Мими закончился лишь пару недель назад). С ними собирается и Намджун, а также Гук, Кю и еще около десятка мужчин и женщин из Логова. Леса будут приветствовать немало гостей из варварских поселений, так что даже если они кого-то встретят, то солгут, что из Южной Столицы или какого-нибудь другого поселения неподалеку. Была опасность, что кто-то сможет их узнать Джина или Джебида, но уже ведь столько времени прошло... А Гук… Ну мало ли с кем захотелось поохотиться вождю, верно? Юнги просится с Джином на эту охоту. Тем более, что Намджун берет Джунки, так как тот через год уже должен самостоятельно принести убитую им дичь, а для этого мальчик должен научиться убивать и выживать, а Джебид не смог устоять перед напором Ярин. Девочка тоже изъявила желание в четырнадцать отправиться на охоту подобно молодому мужу. Даже спросила позволения у Чимина и с Гуком договорилась, если отец вдруг не захочет или начнет противиться, но тот и не собирается противостоять девичьей прихоти – это ее выбор, который он полностью одобряет и поддерживает. Вот и Юнги хотел. Джин был только рад, когда сын попросил взять его с собой, но без ведома или против воли Тэхёна не мог повести его куда-то, тем более за пределы Логова. – У меня в руках ножницы, – напоминает омега, сидя на постели с собранными ногами и сосредоточено пришивая ленту-пояс к рубашке Юнги. В руках у него игла, но ножницы под боком и Джин, который все еще штурмует неприступная крепость, рискует нарваться на кровавую грубость. Мужчина вздыхает, сдерживая недовольство при себе. Специально не отходит далеко от дверей. Во-первых, чтобы не схватить упрямую омегу за шею и не сказать, что он переусердствует со своим поведением, разок приложить о стену и вновь вселить ужас, чтобы понимал, как следует с ним разговаривать. А во-вторых, он собирался к Хосоку и почти уже ушел, но решил в очередной раз попытать свои нервы и терпение. – Понимаю твои переживания, – в попытке звучать спокойнее, голос Джина звучит грубее и ниже. Тэхён вскидывает голову и глядит так, словно "Ты? Понимаешь?" с сарказмом, – но и ты пойми. Его друзья... – Он хрупкий омега, которому не престало носиться за дикими животными! – строго и зло целит Тэхён, крепче сжимая в цепких пальцах иглу. У Джина напрягается каждый мускул, но он продолжает все таким же спокойным тоном. – Если ты не веришь, что я смогу его защитить – там будут и другие. – Кто? – кивает подбородком, не сильно заботясь о том, что его повышенный голос наверняка слышат дети. – Хосок, который будет следить за Ярин? Или Намджун, который будет оберегать сына? – Твой ненаглядный братец, – напоминает Джин, сам уже не выдерживая и повышая голос из-за чего его хрипотца стала более заметной. Тэхён яростно раздувает ноздри, готовый что-то кричать в протест, но супруг едко добавляет: – И твой дружок. Кю. И весь запал омеги тонет под немым гневом. Тэхёна это раздражает. Он не понимает как, но довольно часто к их ссорам Джин приплетает Гука, а потом уже и Кю. Слышать о них в такие моменты тоже самое, что и похвалу, когда тебя отругали и наказали за то, чего ты не совершал. У омеги закончились аргументы из-за упоминания этих двоих, потому он замолкает. А Джин слишком зол, чтобы продолжать это, потому все же уходит, решая натравить на этого упрямого Мэй. Пусть сама разбирается со своей кровью. Кошмар! Да он же один в один она в молодости! И как только у Хосока получилось приручить эту дикость? С Ники было как-то попроще… – Это его выбор, – сдержанно заявляет Джебид, выслушав гневную браваду друга. – Если он хочет отгородить Юнги от… – Я с ним поговорю, – заявляет Мэй, перебивая супруга. Джебид тянет недовольно губы в стороны и потирает кожу под левым глазом, который, кажется, начал дергаться. Чья она супруга, хочется спросить? Его или Джина? Почему она вечно становится на его сторону и всячески старается поддержать? Но вопреки желаниям и мыслям говорит он немного иное. – Мэй, душа моя, я умоляю тебя, перестань идти на поводу у этого человека. Тэхён и твой сын тоже. – Джебид звучит устало. Ему безумно надоело подобное. Джин с Тэхёном связали себя узами брака три месяца назад и все это время Джин то и делает, что рассказывает им какой он упрямый, непробиваемый, глупый и раздражающий. Им! Его родителям! Ну хоть немного совести заимел бы… Тэхён у них немного особенный, эдакий потерянный найдёныш, потому не нужно им жаловаться ни на его воспитание, ни на что. Джин быстро и скоро стучит подушечкой пальца по столу, подпирает второй рукой бородатый подбородок и трясет ногой. Перенапряжение запредельное, а еще и друг, который наверняка излагает свое недовольство. Иначе бы он не перешел на варварское наречие, чтобы Джин не понял. – А Юнги – мой внук, – напоминает Мэй спокойно и уравновешенно. – И, если он хочет побывать на настоящей охоте – он на нее попадет. – уверенно и твердо, что не возразить. Джебид тяжело вздыхает, прикрывая глаза и начав потирать переносицу грубыми пальцами. Таких проблем у варваров никогда не было. Все они – воины. И чаще всего женщин и омег тоже обучали сражаться и охотиться, помимо того, что всегда было закреплено за ними, как за супругами своих возлюбленных. И родители никогда не перечили желаниям детей, если те хотели или не хотели что-то делать. А тут Тэхён, весь такой не походящий ни на отца, ни на мать, ни на кого из своих предков и соплеменников. Джебид попросту не знает, что с ним делать, не знает, имеет ли право указывать и говорить что-то, учить чему-то, появившись двадцать лет спустя и заявив, что он его отец. Поэтому и хочет просто поддерживать выбор сына, каким бы он ни был и мягко направлять, если вдруг этот выбор будет подвергать его каким-либо опасностям. – Не заставляй меня приказывать тебе, – просит Джебид, косо поглядывая на супругу. – Ты не будешь с ним говорить. – Ладно, – мгновенно соглашается Мэй, кривя губы. – С ним – не буду. Ногой Джин трусить перестает, а вот палец замолкает пару секунд спустя. Мужчина задумчиво хмурит брови, глядя на женский профиль, который сменяется мягкими чертами, стоит Джебиду снисходительно и одобрительно вздохнуть и качнуть головой. Кажется, он понял план супруги лишь по одной фразе и интонации, а вот Джин даже рядом не пробежал.

***

До окончания зимы всего пара дней, но отступать она не собирается. Пушистый снег как лежал на вытоптанной земле, так и продолжает лежать, радуя детишек. Не холодно. Солнечно. Совсем так, как было на тэхёнову свадьбу. Омега радушно смеется, а Гук давит улыбку-ухмылку, довольный реакцией брата. Хо, вцепившись в отцовскую штанину озирается по сторонам, выискивая что-то или кого-то, а маленький Джэй хлопает большими глазками и трет ручками в рукавичках мех отцовской накидки. – Гук! – окликает брата Ярин и активно машет рукой, напоминая, что он вообще-то обещал попрактиковаться. Рядом с ней недовольный и набыченный Юнги, нещадно избивающий воздух учебным мечом, и Джунки, старающийся не попасться под гнев друга, потому что практиковаться они будут в стрельбе из лука, к предстоящей охоте, а омежку, вообще-то, папа не пускает! Так что гнев и недовольство вполне обоснованные. Гук приподнимает свободную от сына руку, жестом обозначая, что сейчас подойдет и оборачивается к брату, безмолвно прося присмотреть его за детьми, пока Чимин не сменит эту вахту. Тэхён не против, никогда не был и с неподдельной радостью перенимает мальчишку, который в первые секунды скуксился, не желая покидать отца, но, увидев дядю, начал улыбаться и сверкать первыми зубиками. – Я ни в коем случае не занимаю сторону Джина, – начинает Гук, а Тэхён уже подкатывает глаза. Хорошее настроение смывает волной негатива. Хо, словно что-то чувствует, вскидывает маленькую головку, когда Гук отцепляет его ручки от своей штанины, и глядит вначале на отца, а затем на дядю, останавливая на нем и на брате взгляд на секунду дольше. – Но Юнги хочется на эту охоту. – Гук! – вновь нетерпеливо и капризно восклицает сестра и возмущённо сжимает основу лука, хмуря густые брови и дуя губы. Гук бросает в ее сторону быстрый взгляд, предлагает Хо, если не пойти поиграть с другими детками, то посидеть с дядей Тэ и братом и подождать папу. Ребенок выбирает первое, потому, взяв отца за палец, старается поспевать за его широкими шагами в сторону играющей детворы. Брату вождь ни последний немой взгляд, ни слово не оставляет. Зачем? Он сказал все, что хотел. Тэхён его услышал, а от того и возмущенно втягивает щеки буравя спину Гука, а затем цепляясь им за сына, который, психуя, запутался в ногах, споткнулся и с трудом удержался. Проявился папин характер – мальчишка обвинил во всем не свое плохое настроение и мрачные мысли, а натоптанный сугроб, который тот пнул ногой с такой яростью, что куски его разлетелись в разные стороны. Омега тяжело и протяжно вздохнул, поправил теплое одеяло, которым не так давно застелил лавку и уселся на него, поворачивая Джэя к себе личиком. Все вокруг знают лучше, как ему жить, как воспитывать детей, как поступать, как реагировать, как, как, как… Пусть за собой следят! Честное слово. Тэхён был за пределами Логова, знает, сколько там опасностей. Чимин выбрался лишь однажды и что в итоге? Угораздило попасть в плен к Шу! Спасибо Богам (или духам, Тэхён уже не знает, кого именно ему следует благодарить), что брат Императора мертв! Иначе омега и не поддавался бы чужим мнениям, чтобы переосмыслить свое решение. Не то, чтобы Тэхён не уверен в мастерстве Джина, или в том, что Джебид и Намджун будут приглядывать за Юнги ничуть не меньше, чем за собственными детьми, а Гук и Кю за всей их охотничьей шайкой. Да и другие охотники Логова тоже не дадут сына в беду. Но сердце щемит от одной только мысли, что его мальчик окажется в том большом и небезопасном мире, в который Тэхён так боится возвращаться. – Замужество тебе к лицу, – вырвала из мыслей Линь, грузно падая на лавку рядом и выставляя вперед длинные ноги, спрятанные под штанами и теплой юбкой. Тэхён усмехнулся, удобнее перехватывая юлящего на руках племянника, который нашел интерес в омежьей ладони, хватая палец за пальцем, переворачивая руку, и что-то удивленно высматривая. У девушки юмор чем-то похож на его собственный, тоже пропитан сарказмом до каждой буквы. Хотя подобным омега стал промышлять лишь после того, как в его жизни вновь появился правитель Империи. – Не волнуйся, – отмахивается Тэхён, заваливая голову на собственное плечо из-за чего шея звучно хрустнула. – Тебя подобное выматывать не будет. Эмоциональные качели выдались самыми сложными. Тэхён и раньше страдал от перепадов настроения, проблем в голове и раздирающих мыслей, а с тех пор как причина их поселилась с ним в одной постели и вовсе не мог себя сдерживать в руках. Многое отображалось на лице, например, эмоциональная усталость. – Жаль, – кривит губы Линь, – а я надеялась, что супружеская жизнь именно это и будет делать, – она намекающе поиграла бровями и пошло улыбнулась. Тэхён не смог не закатить глаза усмехнувшись. Супружеская жизнь – как красиво завуалировано. А он и не понял. Наверное, потому что у него такой нет. Он даже немного завидует Линь. Молодая, красивая, влюбленная… Тэхён в ее возрасте уже имел двоих детей, поломанную душу и вечный страх, а еще неплохую историю за плечами. Хотелось бы и ему вот так влюбиться в кого-то и с нетерпением ждать, когда пройдет оставшийся месяц, чтобы навсегда связать себя с возлюбленным. Намджуну решение выдать дочь замуж далось с трудом. Отговаривать он никого не стал, побоявшись, что Линь поступит также, как и Чимин (принесет в подоле), но в случае со старшим сыном все приобрело как нельзя отличный поворот. Гук с Намджуном в замечательных отношениях, если, конечно, Чимину ничего не угрожает. В прошлый раз не для кого не было удивительным, что старший сын семьи Ким вышел замуж после двухнедельной подготовки, а потом у него стремительно начал расти живот. Все в Логове знали, что на тот момент омега уже был не невинен, так что никто не удивился. (А Гук быстро обрубил всякие слухи, способные навредить Чимину или его семье) Но вот если Линь вот так скоро выйдет замуж это ударит по репутации семьи и в первую очередь по Намджуну, так как именно он дал своим детям дурное воспитание. – Понять не могу, – задумчиво, но с веселыми нотками тянет Тэхён, – в кого вы все такие озабоченные? – Линь не сдерживаясь смеется, заливаясь в хохоте, да и сам Тэхён улыбается, но фразу заканчивает. – За Намджуном не замечал ничего такого. Неужели Окла? – и наигранно удивляется. А вот Линь хохочет еще звонче и громче, да так заразительно, что начинает смеяться даже маленький Джэй, обративший внимание на тетю. Кто-то из Логова озирается на веселящихся девушку и омегу, улыбаются слабо и возвращаются к своему занятию. Детишки как веселились, так и продолжают веселиться. Юнги дуется, обнимая себя руками и коротко отвечает Джунки, который навязчиво толкает его плечом в плечо, указывая то на Гука, показывающего как правильно держать лук, целится, то на мишень. – В нашей семье озабоченный только один, – выдает Линь тише, чтобы посторонние их не услышали, а затем приближается к омеге, подставляя ладонь к губам понижая голос. Тэхён подставляет ухо ближе и нетерпеливо закусывает губу. – Знаешь, совсем недавно, захожу я к брату… – Слышь, сестренка! – раздается позади недовольное и злое. И Линь, и Тэхён вздрагивают, не ожидав ничего подобного, но уже через секунду омега давится смехом, вытягивая губы в трубочку, однако те предательски тянуться в улыбку. Девушка насмешливо изгибает брови, улыбаясь широко и привлекательно. А вот Чимин в ярости. Тэхён не видит его, но прекрасно знает, что омега убийственно серьезен и смотрит исподлобья. – Рот прикрой, – угрожает он грубым, не похожим на свой голос, и вызывающе кивает. – Иначе расскажу папе о твоем целомудрии. Посмотрим, какая у тебя свадьба будет. Но сестра на такие угрозы лишь вызывающе хмыкает и смешно улюлюкает. – Вырасти вырос, а папой все еще угрожает! – от брата ничего не следует, но Линь не замолкает. – Омеге твоего возраста положено уже мужем угрожать, а он все еще папой! Тэхён широко улыбается, вновь взглянув на брата. К Чимину целенаправленно не поворачивается, затылком ощущая его ярость – под горячую руку не хочется попасться. Снег тяжело поскрипывает под омежьими ногами с шуршащим звуком. Чимин обходит лавку с противоположной от Тэхёна стороны, опираясь на трость и придерживая свободной рукой Кэя, удобно усадив его на крыло бедренной кости. Болезнь понемногу отступает, возвращая и ногам, и спине силу, но Чимин все еще не может ходить без какой-либо помощи, да и делать это так долго, как он делал это раньше пока тоже. Но у него значительный прогресс! – И что? – продолжает Линь все в том же вызывающем тоне, манерно покачивая плечами и головой, когда брат присаживается рядом с ней, усаживая юлящего мальчонку, порывающегося слезть с папиных рук, на колени. – Думаешь, папа выдержит второй «подарок» ко дню рождения? Да его удар хватит! Хорошо, что оставшиеся дети у него мальчики, да? Девушка потешается, а вот Чимину ни разу не смешно. Он поступил нехорошо по отношению к отцу, но у него все было совсем иначе, не так, как у Линь. И омега честно сказал папе (и не один раз), что избранник сестры ему не нравится, что он скользкий и ничего Линь кроме как страдания не принесет. Папа лишь тяжело вздохнул и сказал, что он точно также думал когда-то и о Гуке. Все так думали! Но варвар сумел удивить. Гук, к слову, тоже разделяет мысли супруга, но не считает, что его сестре будет плохо со своим избранником. Он пусть вождю и не нравится, как человек, но к Линь испытывает теплые трепетные чувства, которые, как ему известно на собственном опыте, меняют людей. – Да ладно вам, – беспечно подает голос Тэхён, желая поскорее прекратить перепалку брата и сестры, которая может перерасти в настоящий сандал. – За отца своих детей я вышел только тогда, когда старшему исполнилось двенадцать. И то мой отец отговаривал меня от этого всего, а я, упрямый, не послушал. Линь подхватила правдивую шутку сразу же, рассмеявшись. Она довольно часто смеялась, что нравилось Тэхёну, так что в этот раз он широко улыбнулся, радостно хохоча вместе с ней. Чимин усмехнулся, улыбнувшись, но в голос не рассмеялся, а мгновенно пробрался какими-то своими мыслями. – Ладно! – протянула девушка, смахивая мифические слезы радости и тяжело дыша. – С вами безумно весело, но на этой лавке с детьми и старыми омегами я еще успею насидеться. – и вспорхнула, словно птичка, завидев подругу, к которой и поспешила. Тэхён бросил ей в спину возмущенно-насмешливый возглас, но потом хихикнул, когда Джэй озвучил нечто похожее. А следом повисла тишина. Чимин смотрел куда-то перед собой, скользя взглядом по жителям Логова ни на ком не задерживаясь подолгу, а напоследок приковал глаза к супругу, его сестре, брату и Юнги. Они с Тэхёном все еще не помирились, лед между ними после свадьбы таять не начал, как хотелось бы тогдашнему жениху, и отношения с мертвой точки не сдвинулись. Тэхён уже не держал обиду, но и не простил. Не было за что прощать. Чимин любит Гука, потому и просил его помощи, а когда столкнулся с отказом – разозлился. Тэхён тоже сейчас злится, когда Джин или Мэй, а сегодня уже и Гук начали напирать на него и говорить про Юнги. Он его пытается защитить, помочь, но сталкивается почему-то с отказом принять его позицию и здравые мысли. Так что Чимин не виноват, это все чувства. Сам Чимин придерживается все той же позиции, какой и раньше. Тэхён – эгоист, которых свет еще не видывал, он ставит свои желания и интересы превыше чьих-то и даже настоящая ситуация с Юнги, в который раз доказывает это. И, наверное, пока сам Тэхён не поймет, что он творит, ему никто доказать это не сможет. Чимин уж точно не будет даже пытаться. Кэй все еще юлит на руках, потому, чтобы не опускать его на холодный снег, Чимин ставит его на лавку, где еще совсем недавно сидела сестра и аккуратно придерживает за попу, пока малыш, вцепившись ручками в спинку лавки что-то восхищенно лепечет, строя глазки и мордочки, а также смущенно вертя головкой, когда кто-то из взрослых замечал его и улыбался или строил комичные рожицы в ответ. Джэй на этот счет оказался поспокойнее, не такой непоседа, как его брат. Ему вполне нравилось сидеть у Тэхёна на руках, держать его пальцы, которые соединялись на его животике и рассматривать то, что происходит вокруг. Чимин цыкнул, привлекая слух Тэхёна, но не его зрение, которое бездумно наблюдало за гудящим Логовом. Повернувшись полубоком и уложив согнутую в колене ближайшую к собеседнику ногу на лавку не без помощи рук, Чимин закинул руку на спинку и подпер ей голову, взглянув на знакомый профиль. – Гук переживает, – озвучил он бесцветно. – Просил поговорить с тобой. Тэхён едва заметно надул губы, дергая нижней. – Он мог и сам спросить, – отчего-то хочется говорить также, как и Чимин – бесцветно, незаинтересованно. – Мог, – не меняет своей интонации омега, – но он думает, что, если я вновь начну совать свой нос в твою жизнь, это вернет нашу дружбу. – А вернет? – мгновенно поинтересовался Тэхён с прорвавшейся в голос надеждой. Он даже голову в сторону некогда лучшего друга повернул, взглянув на него как-то жалобно. Чимина в жизни, правда, не хватает. Не хватает его дотошности, разговоров, историй. Его отсутствие тоже сказалось на настроении Тэхёна. Порою ему до скрежета зубов хочется прийти к нему и вывалить на голову все то, что накопилось. Хочется выплакаться. А он улыбнется мягко и успокаивающе и спокойным голосом вновь скажет, что Тэхён – самый сильный омега из всех, которых он знал, а потом даст совет, или скажет то, что натолкнет на верное решение. Но Чимин не ответил. Подобно Гуку взглянул в ответ «окаменевшим» лицом и помолчал несколько секунд. А у Тэхёна сердце застучало чаще, бросило в жар и дышать стало труднее. – Что у вас с Джином? – проигнорировал. Разочарования в глазах напротив – нескончаемый океан. – Он тебя не обижает? – Нет. Нормально. Живем душа в душу, – сухо отозвался омега и аккуратно, но сильно закусил уголок губы изнутри, чтобы остановить подкативший к горлу ком и непрошеные слезы. Обида настолько сильно схватила за горло, что Тэхёну захотелось разрыдаться. Кажется, он еще не плакал со времен замужества, так что слез накопилось достаточно. Чимин тяжело и шумно вздохнул. – Юнги вчера умолял Гука переубедить тебя. – Тэхён дернул бровью. Это объясняет, почему брат сегодня заговорил на эту тему. – Сказал, что вы с Джином ругаетесь из-за этого, когда думаете, что он не слышит. Он сильно переживает. – омега крепче сжимает зубы, напрягаясь. Юнги не должен так реагировать на их ссоры. Они его вообще не должны волновать. Он должен расти в нормальной, любящей семье, окруженный одним лишь счастьем и заботой. – Говорит, что не может переубедить себя оставить эту затею, но и не хочет, чтобы вы ругались из-за него. Чимин выжидающе сканирует омегу, подмечая каждое изменение. – И что? – вышло злее, чем хотел этого Тэхён изначально. – Тоже будешь меня переубеждать? На его недовольный, острый взгляд затронувший неприятную тему хмыкнул, растягивая губы в едкой ухмылке. – Нет. Зачем? – с искренним непониманием интересуется Чимин, помогая Кэю, уставшему стоять, сесть на лавку, но тот моментально пополз к Тэхёну, а вернее к брату, который спокойно взглянул на потревожившего умиротворенное созерцания и словно взрослый тяжело вздохнул. – Будь я на твоем месте, я бы, наверное, думал также. – Тэхён хмыкнул, аккуратно сажая Джэя рядом с братом, так как мальчишки принялись лепетать друг с другом, наверное, тоже о чем-то разговаривая. – Что? Думаешь не знаю, какие у тебя мысли? – продолжает Чимин. Тэхён сомневается в этом. Напрасно. – Советую лишь смириться с тем, что ни твои, ни мои дети не будут до конца жизни в этом Обители Счастья и Оплоте Безмятежности. – он слишком пафосно развел руки в стороны, намекая на Логово. Тэхён усмехнулся, любовно погладив пушистую шапку Кэя. – Даже мы с тобой рано или поздно покинем Логово, Тэхён, – прозвучало строго. – А еще прими и то, что мы с тобой были там, в большом мире. Ты все еще, наверное, помнишь какой он, я – смутно, а вот наши дети его совсем не видели и даже не могут представить. – он замолчал, поправляя все того же непоседливого Кэя и, видимо, соскочил с мысли, потому закончил немного несвязно. – Хочу, чтобы мои дети были готовы и смогли постоять за себя. И даже не смей говорить, что мне легко говорить, потому что у меня сыновья! – поспешно возразил он, вскидывая пухлый палец. Тэхён широко улыбнулся, продолжая все также любовно наблюдать за детской игрой. – Из-за этого они не перестают быть моими детьми! Я все равно волнуюсь! – закончил довольно эмоционально, но Тэхён улыбался и выглядел вполне спокойно. Наверное, все потому, что подобные слова ему сказал именно Чимин, он не воспринял их в штыки или как очередное наставление. Он лишь высказал свое мнение, не просил подумать, довериться кому-то, в кого-то поверить, а просто рассказал про свои чувства и мысли. Вот так с ним и нужно. Омега понимает это. Понимает и Намджун, столкнувшийся на общей площадке с Джином и заведя с ним незатейливый разговор, который закончился лишь тем, что оба мужчины, разговаривая друг с другом, устремили свои взгляды в сторону омег и не сильно вникали в собственный разговор. Джин, перехватив учебный меч в другую руку, хлопнул Намджуна по плечу, не прощаясь, и направился к сыну, рикошетом через омег. Ну не мог же оставить он своего супруга без внимания. – Любовь моя, – послышалось за спиной Тэхёна, который с трудом сдержал себя, чтобы не закатить глаза и не съязвить. Чимин приветливо улыбнулся подошедшему и кивнул, получая тоже в ответ, а вот Тэхён не шелохнулся даже когда Джин звучно поцеловал его в макушку. – В который раз убеждаюсь, что малыши тебе к лицу, – заявляет он, а омега лукаво улыбается, оборачиваясь к супругу. На лице хорошо заметные просьба прекратить и угроза расправы, но Джин специально их не замечает. – Я не против пополнения в нашей семье, – подмигивает он. – Подумаю над этим на досуге, – все еще лукавит Тэхён, одаривая супруга неприятной и вынужденной улыбкой. Джин, довольный собой, закинул меч на плечо и неторопливо зашагал к Юнги, который ну уж слишком скучающе и расстроенно слушал то, что рассказывал ему и его друзьям не Гук, а Джебид, бросив перед этим быстрый взгляд в сторону дома Тиль. Зачем это было сделано он не знал и даже не подумал о причине, но там сейчас была Мими, которая помогала шаманке и, чтобы папа не узнал, перенимала мудрость, воодушевленно желая занять когда-то ее место. – Это мило, – признался Чимин, отвлекая Тэхёна от прожигания чужой спины и метания в нее невидимых ножей. – Безумно, – с сарказмом подтвердил Тэхён. Больше они не заговорили. Подбегали Рэм и Сокчоль, воодушевленно рассказывая о том, чему научил их Кю и даже что-то показали. Джебид говорит, что еще при его отце варвары обучались убивать, как только начинали ходить. Сейчас же времена поменялись. Пятилетка не будет убивать животных и людей только потому, чтобы с раннего возраста искоренить жалость к своему противнику, но знать, что в мире не обходится без смертей и жестокости – да. Рэм и Сокчоль начали учиться сражаться. Пока никакого оружия, лишь рукопашные бои, но Чимину все равно порою бывает страшно за него. Греет только мысль о том, что это поможет ему в будущем стать таким же сильным, как и его отец. Хо нетерпеливо перешагивал с ножки на ножку и супил брови, когда подбежал к папе и жалобно оповестил, что хочет в туалет. Тэхён приглядывал за Джэйем и Кэйем. Чимин вернулся раньше, чем помощник успел заскучать. Омега издал удивленный возглас, падая обратно на лавку и забавно вскидывая брови. Тэхён с любопытством взглянул на Чимина, а затем уже туда, куда он смотрел и ошарашенно выпучил глаза. – А Джин твой еще ничего так, – хмыкнул он, без зазрения совести рассматривая мужчину, который зачем-то снял рубашку, оставшись с голым верхом и вызывающе кивнул то ли Джебиду, то ли Гуку – не понятно. – Спина такая мощная. Широкоплечий. Руки крепкие. И грудь вроде тоже ничего. – а затем хмыкнул. – И шрамов куда больше, чем я предполагал, – продолжает оценивать Чимини, а Тэхён шумно сглатывает и выпрямляется в спине. Тело неожиданно бросило в жар и щеки потеплели. – Не будь моим мужем Гук, я бы тебе позавидовал, – не унимается Чимин и только лишь сейчас обернулся к Тэхёну, перестав так нагло рассматривать чужого мужа. – Ты чего? А Тэхён не знает, чего он. На нем лица нет. Вернее, есть, но на нем непонятно, что отображено, да и что чувствует он не знает. Это было впервые (ему с самого начала было некогда лицезреть и восхищаться чужим телом, как-то все время на передний план выходили негативные эмоции и желание поскорее вырваться из цепких, как оказалось, крепких рук), когда он увидел Джина для начала без верха. Все те прошедшие месяцы ему удавалось избегать этого и самому не показываться. Он даже спать в легких штанах начал, хотя до замужества приятно себя ощущал в обычной длинной сорочке. Чимин описал его немногословно, но Джин определенно был лучше любого описания. Если раньше Тэхён еще уповал на довольно большую разницу в возрасте, то сейчас ему казалось, что истинную цифру выдают только серьезные черты лица и взгляд, который повидал не мало. Да такому телу могут позавидовать даже молодые воины! Тэхён бы позавидовал. – … омежий угодник! – донеслось до омег. Тэхён и не заметил, как затянул молчание, а Чимин его внимательно сканировал. – Посмотри, Хосок-а! Вот что значит молодая кровь! Чимин давится воздухом, моментально краснея и желая сброситься с обрыва в море, чтобы его больше никто и никогда не видел, потому что его муж ополоумел! И не потому что тоже снял рубашку, когда на улице вообще-то снег лежит и довольно холодно, а потому что он ее снял и выставил на показ то, что выставил. – О, – протянул Тэхён понимающе и стараясь не рассмеяться. Собственные странные чувства и ощущения ушли на задний план. – Так вот почему ты сегодня такой разговорчивый, – умозаключает он и с хитрецой добавляет (уточняет). – Счастливый. Чимин несколько раз нервно поправляет волосы, зализывая их назад и взъерошивая, а потом и вовсе поворачивается в профиль, стараясь занять и руки, и голову малышами, но те не особо хотят сейчас, чтобы папа играл с ними. Тэхён давит самую широкую, хитрую и довольную улыбку в своем арсенале и с трудом не смеется во всю, слыша намджуново: – Недурно. Чимин на пороге истерики. Хочет пищать и кричать от бессилия, но с силой кусает губы и щеки, в который раз нервно зализывает назад непослушные локоны и с двойным желанием хочет сброситься с обрыва, когда, оборачиваясь, с огромными, испуганными глазами сталкивается с лицом отца. Намджун согнулся почти пополам, упираясь локтями в спинку лавки, вызывая у сына микроинфаркт. Мальчишки, завидев деда, словно котятки, тянуться к нему, опираются на ручки, хватаются за Чимина и Тэхёна рядом, чтобы встать на ножки и оказаться ближе к мужчине. А Намджун улыбается широко из-за чего на щеках появляются ямочки и говорит мило и уморительно. – Па-а, – испуганно выдавливает Чимин. – Это… – даже дышит глубже и чаще, – это совсем не то, что ты подумал! – Да ну! – наигранно удивляется мужчина. – Правда, что ли? То есть это Гук не за яблоками тебе на дерево лазил среди зимы? Чимин воет раненым зверем, пряча лицо в ладошки. Тэхён сдерживаться больше не в силах – хохочет, хватаясь за живот и не может вздохнуть. Намджун тоже смеется, как и мальчики, и парочка человек из Логова. Ну, подумаешь? Дело-то молодое, не хитрое! Чимин понемногу восстанавливается, возвращаются силы; Гук набирался сил после тяжелой болезни и ранения. И это бесспорно хорошо, но вот желание никуда не пропадало, а копилось долгие месяцы. Воздержание было долгим и вынужденным и закончилось всего пару месяцев назад, но, как выяснилось, насытиться друг другом они все еще никак не могли, поэтому спина, плечи, грудь и руки Гука исполосованы царапинами – новыми и старыми, зажившими и только начавшими. На ключицах и груди несколько отметин-укусов и сейчас Чимин бесконечно благодарен себе за то, что не поставил их ниже, когда спускался к… кхэм… У него вообще-то тоже есть эти отметины. Сложно представить место, которого не касались губы возлюбленного. Да и это все не специально получилось! Стечение обстоятельств и проделки судьбы! Вчера, когда по удивительной случайности Кэй и Джэй оказались с Оклой, а Рэм и Хо гуляли с Ярин на улице, их накрыло животной страстью. Наконец-то можно было вести себя громко, не боясь разбудить детей! Ну и как итог – вот. Из плюсов – им было хорошо. Очень и очень хорошо. – Чимин-а, – мягко тянет Намджун, наглаживая сына по голове. – Тебе уже за тридцать перевалило, у тебя четверо детей, а ты стыдишься того, что и так всем понятно! – Чимину от этого не легче. Он краснеет гуще, до кончиков ушей, и желает задохнуться в собственных ладошках, только пусть папа забудет все это, а главное – перестанет говорить! – Я убью его, – бубнит все в те же ладошки сын. Отец радушно смеется. – Если тебе станет легче, – Тэхён уже по интонации и выражению лица понимает, что Чимину от следующих слов совсем легче не будет. – Мы с твоей матерью тоже, буквально… – Па-а! – капризно и с ужасом воскликнул Чимин, взглянув на мужчину с пылающим от смущения и стыда лицом. Тэхён смеялся громче Намджуна. Намного громче него. – Ладно, мальчики, – посмеиваясь, обратился Намджун к детишкам, которые перекочевали к нему на обе руки. – Оставим папу и пойдем спросим, когда это ваш отец успел удариться головой также сильно, как дядя Джин, да? – на невинную интонацию с примесью милого коверканья слов, мальчишки одобрительно залепетали. Дед рассмеялся. Тэхён, в очередной раз, тоже. – И ты еще туда же! – зло рыкнул Чимин, толкая Тэхёна в плечо. Больно совсем немного и все так же смешно. Смех застыл на его лице и омеге кажется, что у него лопнет живот или сердце, если он не остановится. – Да перестань ты! – вновь возмущенно лупит по плечу раскрасневшийся Чимин. Тэхён судорожно вдыхает и потирает ушибленную руку, которой стирает реальные слезы, покатившиеся из глаз. – На тебя бы я посмотрел, если бы Джебид тебя с Джином в постели увидел, когда у вас!.. – что «у них», не закончил, но провел головой по воздуху не многозначно намекая на завершение фразы. Тэхён его прекрасно понял. Прежде, чем ответить, из рта вырвалось слишком характерное «ха-ха», но смех понемногу начал стихать, а живот отпускать. – Сложно увидеть то, чего нет, – выпалил омега, шумно втягивая воздух через нос и выдыхая через рот. Чимин встрепенулся, непонимающе хмуря брови. – То есть «нет»? – казалось, что он совсем забыл значение этого слова, а вот Тэхён то, о чем они разговаривают, потому беспечно пожал плечами несколько раз, все еще восстанавливая сбившееся дыхание. – То есть вы не… – все еще не понимает омега. – Совсем не… И до Тэхёна медленно, но доходит. Смеяться больше не хочется. Совсем. Он закусывает губу и опускает взгляд на подрагивающие пальцы. – Что? Правда? – искренне удивляется Чимин и пододвигается максимально близко, понижая голос едва ли не до шепота. – Ты спишь в одной постели вот с этим, – кивает в сторону мужчин омега, – и не… – Нет, Чимин, нет. – Резко шикает он, прося замолчать. – Ни в брачную ночь, ни потом, никогда. Нет. – А как же?.. О-о-о… – отвечает на свои же вопросы собеседник понимающими, но задумчивыми гласными. – А это?.. М-м-м… А мы с Гуком думали… Ох… Тэхён втягивает щеки. Чимин выглядит озадаченно. Чего не скажешь о Джине, уверенно схлестнувшем учебные мечи с Гуком. – Ладно Джин, – слышится под боком от Намджуна. Сражающиеся одновременно обращают на него внимание, комично повернув головы, на которых вот-вот начнут синеть губы. – Но ты-то куда, Гук? Еще и в таком виде. Чимин без победы тебя теперь даже в дом не пустит, иначе зачем это все? Джебид радушно посмеивается, беря в руки одного из внуков. – Я его предупреждал, – признается он. – Но Джин бросил вызов и сказал, что, если он откажется – проиграет. Намджун понимающе закивал. Иными словами, Гука взяли на слабо, вот и пришлось оголиться. Зачем только? Давно лечился? Холодно! А без верха с ума можно сойти! Видно, как от кожи пар исходит и зубы начинают постукивать. – Какая прелесть, да, Чонгук-а? – играет бровями Джин. – Хорошо, что мы договорились о твоем проигрыше заранее. – Это было до того, как ты вынудил меня раздеться, – холодно бросает вождь, заставляя мужчин рассмеяться. – И Тэхён не передумает, если только ты победишь меня в поединке. Гук нападает, нанося несколько ударов и тут же отступает. Джин их отражает. – Оставьте его уже в покое с этой охотой, – с жалобной насмешкой просит правитель. – Мэй сделала свое дело, а ты, – обращается к Гуку, – даже не заметил, как поспособствовал этому. Вождь хмурится, правда, не понимает, и вновь нападает. Мэй обещала поговорить. Она и поговорила. С Юнги. Не в его характере просить что-то у кого-то. И если вначале Гуку показалось странным то, что племянник пришел к нему за помощью, то потом это чувство стерлось напрочь. Он попросил Чимина надоумить брата передумать и поговорить с ним, надеясь и на то, что Тэхён прольет свет на его супружескую жизнь, о которой Гуку ничего не известно и от этого тревожно вдвойне и, возможно, помирить супруга с братом. Чимин сделал в точности, как и просил муж – посадил зернышко сомнения и подтолкнул к тому, чего все хотят от Тэхёна. Мэй – гений, и Джин даже и не знает хорошо это или плохо, если Тэхён перенял от нее все же этот дар вместе с кровью, потому что ее упрямство в нем отображается чем-то запредельно немыслимым! А Джебид с Намджуном, которые никак не задействованы, но были посвящены в детали, лишь надеются, что так всем, а особенно Тэхёну, будет лучше. – Твоя победа мне нужна лишь для того, чтобы влюбить его, – слабо дернул головой в сторону конечно же намекая на Тэхёна, – в себя. – Что? – в недовольном недоумении переспросили Джебид и Гук в унисон. Джин рассмеялся. – Давай, – кивает он Гуку, – скажи возмущенно, что он твой брат, а ты, – он обращает взгляд к Джебиду, – что сын. Тогда я рассмеюсь еще сильнее! Никто ничего не сказал. Джебид помрачнел, недобро суживая глаза, Намджун непонимающе нахмурился, но понял, что сват прекрасно знает, о чем говорит Джин. Гук был в том же положении, что и Намджун – ничего не понимал, однако говорить долго и много не желал, потому неожиданно напал с куда большим напором и рвением. Джин отразил все, но не последний удар, которым Гук насмешливо легко ударил по начавшему затягиваться шраму на плече. – Эй! – воскликнул Джин. – Больно вообще-то! – Что это? – перевел он неприятную для себя и для отца «братскую» тему. – А! – отмахнулся мужчина. – Это тоже, что и у тебя, – кивает он и хищно улыбается. – Грешу на Мэй – это ее садистские замашки, но признаю, возбуждает такое не на шутку. У отца спроси – он знает. Гук как стоял с каменным лицом, так и продолжает стоять, держа оружие наготове. Джебид цыкнул, подкатывая глаза, Намджун беззвучно рассмеялся. И вот что это за бой такой? Вождь вопросительно дернул бровью, а затем с психа вогнал меч в ближайший сугроб. Нет никакого желания продолжать его. Зачем вообще начинал? Чимин его точно убьет… – Как ты с ним общаешься столько времени? – в возмущенном непонимании обращается Гук к отцу. – Он же не выносим! Намджун рассмеялся так громко, что разговорившиеся вдалеке омеги обратили на них внимание, но Тэхён быстро опустил смущенный взгляд вниз в желании избежать любого контакта с Джином (даже если он просто будет пялиться на его голую спину, а ему, почему-то, хотелось на нее пялиться). – По интонации слышу, что обзываешь меня! – насмешливо возмущается Джин, из-за чего Гук подкатывает глаза и скорее одевает холодную рубаху, заправляя ее в свободные, теплые штаны. – Да я уже внимания не обращаю, – сквозь насмешку говорит Джебид и вместе с Намджуном смеется еще громче. Юнги незаинтересованно взглянул на эмоционального отца пока тот одевался и тяжело вздохнул, силясь прекратить рукопашный бой Ярин и Джунки, которые умудрились за считанные секунды поспорить, поругаться и вот подраться. План потерпел безоговорочное поражение, когда неожиданно они завалили его на спину, сговорившись, и с бесконечным хохотом принялись укрывать в снег. Омежка смеется и грозится расправой. Тэхён наверняка улыбался бы, наблюдая за сыном, но у него деликатная беседа с проявившим не абы какой интерес Чимином. Уж лучше бы кривился и в другую сторону смотрел, чем спрашивал о таком… – Вот это да, – удивляется омега, покачивая головой из стороны в сторону. – То есть никакого секса и поползновения к нему? Тэхён набирает побольше воздуха в легкие, кажется, готов в очередной раз проорать «нет» собеседнику в ухо, чтобы тот наконец услышал его и перестал спрашивать одно и тоже разными формулировками, но вместо этого тяжело вздыхает. Устал повторять. Намджун-а, вернись, пожалуйста. Ты очень нужен Тэхёну в эту секунду. – Подожди, а как же течка? – не понимает он. – У тебя же была вот. – взмах рукой, намекающий на ближайшее прошедшее время. – Ну, должна была быть. – уже не так уверенно, хмуря брови. Тэхёну будто снова семнадцать. Он себя чувствовал точно также, когда Чимин задавал свои бесконечные вопросы в первые дни их знакомства, а он не мог ни честно на них ответить, ни солгать, потому подолгу подбирал слова, смущался до ужаса, и смотрел куда угодно (но чаще на то, как собственные руки оглаживали большой живот), но только не на омегу. – Я напился трав, и она прошла практически незаметно, – бубнит куда-то себе под нос Тэхён, но Чимину это не мешает его слышать. – А, вот как… – тянет он, понимающе кивая, но уже через секунду вздрагивает и возмущенно таращит глаза, повышая тихий голос сразу же до крика. – Ты что?! – кто-то вновь обращает на них внимание, но не задерживается надолго. – Но зачем? – не понимает омега. – Нельзя же так! – и кажется он расстроен поступком Тэхёна больше, чем кто бы то еще в этом мире. – Не знаешь разве что бывает от них? Тэхёну ли не знать! Слуги во дворце пьют эти травы вместо чая едва ли не каждый вечер! И он пил. Правда, не так долго, как все остальные, поэтому они не проявили своих побочных действий на молодом организме, а сейчас на них наплевать, но перед Чимином от чего-то стыдно. – И пусть. – также тихонько бубнит себе под нос омежка. – Я не собираюсь больше рожать. – еще тише и менее понятно. Чимин принадлежит к числу тех омег, которые считают, что негативные эффекты от действия трав начинаются сразу же, после первого применения. Но слуги во дворце постоянно судачили об этом, потому Тэхён знал, что подобные травы нужно пить годами. Вначале сложно будет забеременеть, но, если такое удавалось, дети редко рождались полноценными. Чаще с какими-то уродствами, если им вообще было суждено родиться. А затем – ничего. Тоже самое, что кинуть зерно в песок и смотреть на него, в надежде, что прорастет. – А если Джин сейчас погибнет в бою за трон. А ты найдешь того самого? Вопрос сбивает всякую решительность. А ведь правда. А если все обернется лучшим для него образом и падет и Королева, и Император? Если от его детей отстанут и Тэхён встретит того, кого полюбит всем сердцем, а он его? Пусть он уже не так молод, как был десять лет назад, но подобного все еще хочется также сильно, как и тогда. Но следующая мысль заставляет помрачнеть: не в правилах варваров вновь заключать брак с овдовевшими. Это неуважение к покойному, который подобное – кем бы он ни был – не заслужил. А если это будет имперец? У них ведь нет таких правил. Но у Тэхёна двое детей, а это понравится не всякому. Да и не каждому нравится то, что его супруг был раньше чей-то. И Тэхён с грустью понимает, что никак не докажет, что брак был вынужденным, для спасения Империи. Ему попросту никто не поверит. Даже если попадется хороший и заботливый, который закроет глаза на прошлое и будет строить вместе с ним будущее, можно ведь списать побочное действие трав на яд? А к ядам у Тэхёна иммунитет, так что и переживать не стоит. Верно? Он грустнеет и мрачнеет от каждой новой мысли, которые врезаются в голову бесконечным потоком. Чимин слишком проницательный, потому смягчается, беря омегу за руку и аккуратно заключая тонкую кисть в свои ладошки. Тэхён вздрагивает от такого простого действия и затравленно поднимает взгляд. – Знаешь, что, – мягко и успокаивающе щебечет Чимин, – лучше приходи ко мне в такие дни. – Тэхён удивленно распахивает глаза и смешно вытягивает лицо, хочет что-то сказать или спросить, но собеседник неожиданно хмурится. – Нет, у меня слишком детей много, а еще Гук… – размышляет он вслух, по-детски хмурясь, а потом его озаряет. – У родителей скоро целых две комнаты свободных будет! Будешь запираться в моей старой и проводить там свои течки. Идет? Чимин выглядит так, словно озвучил одну из самых гениальных идей в своей жизни. Нет, ну а что? Это правда хорошая идея! Папа с мамой точно будут не против, а братья… А братья слишком малы еще для всего этого! Тэхён первые секунды глядит на омегу напротив большими глазами и не понимает за что Мир, Империя, Логово, Тэхён заслужили этого человека, а после расплывается в улыбке и прыскает куда-то вниз не в силах сдержать эмоции. – Ты так добр. – все еще смущенно, но неимоверно счастливо пытается саркастично шутить Тэхён. – Не смешно! – возмущается Чимин, слабо дергая его за руку. – Если мы, эгоист, в ссоре, это не значит, что мне наплевать на тебя! И омеге хочется крепко обнять за такие слова и расцеловать, как оказалось не бывшего, а все еще друга. Они просто в ссоре, но они все еще друзья. И на душе как-то становится легче и радостнее. – Хорошо, я учту. – широко улыбается Тэхён. Чимин улыбается также.

***

За два дня до окончания зимы в обед из Логова на трехдневную охоту выдвинулась группа охотников. Они вернулись домой к вечеру второго весеннего дня. Юнги был в их числе: грязный, неприятно пахнущий, немного уставший, но невероятно счастливый и эмоциональный, с тушками двух убитых зайцев, привязанных за задние лапы веревкой, перекинутых через шею.