Кажется, это был апрель

Шинсо поправил черный рюкзак за плечами и, чмокнув ошалелого Денки в нос, свалил в закат, кинув на прощание «я скоро». Денки обреченно глянул на время. Полпервого ночи. Глаза слипаются и хочется завалиться спать, забив на выебоны своего парня, но в груди разрастается зудящее беспокойство. Уже как третий год Шинсо накануне своего Дня Рождения куда то уходит ночью, но с утра он как ни в чем ни бывало варит ему кофе, а на столе стоит букетик полевых ромашек. Поэтому Денки, собрав остатки здравых мыслей в кулак, накидывает старую фиолетовую ветровку Хитоши и, подавив громкий зевок, выходит из квартиры. Ключи с брелком в виде няшного котика негромко побрякивали в кармане, пока Денки вприпрыжку, пытаясь отогнать от себя назойливую сонливость, спускался по лесенкам. Улица встретила его холодными порывами ветра и маленькими островками света от их старых покосившихся фонарей. У подъезда сидела соседская девчонка с четырнадцатой квартиры. Любительница скурить полпачки ночью на улице. — Найя, слушай, — он мнется, понимая, как это нелепо звучит, — ты не видела Шинсо? Девушка понятливо улыбается и протягивает ему пачку. Денки закуривает. Задерживает сизый дым в легких, пока не начинает кружится голова, и выпускает облачко пара наружу. Спокойно. Почти спокойно. — Минут пять назад ушел в сторону моего агенства. И шел-то ведь довольный такой, счастливый. Кажется, она издевается. Каминари передернуло. Куда можно идти ночью счастливым и, блять, окрыленным, когда твоя вторая половинка спит у тебя в объятьях? — Спасибо, — сухо кидает Денки и снова затягивается. Глаза неприятно обжигают непрошенные слезы. Он не спешит винить в чем-то Хитоши и вешать на него несуществующие косяки, но сердце болезненно ноет и Денки не знает, что ему делать. Ноги сами несут его в сторону агентства Найи. На улице темно. Фонари давно перегорели. И дела до них никому нет. Редкие прохожие не обращают внимания на растерянного мальчишку, бездумно несущегося куда-то. У Денки в груди пожар. И он не уверен в том, что Хитоши сможет его потушить. Он вообще в нем почему-то не уверен. И это осознание бьет под дых, выбивая слезы из глаз. Почему?.. Не то чтобы у него был повод не доверять ему раньше. *** Сбежав в очередной раз накануне своего Дня Рождения, Шинсо облегченно выдохнул, отмечая, что Каминари и на этот раз не увязался за ним. До железной дороги было недалеко, пара остановок отсюда, через агентство соседской девчушки. Можно, как обычно, пешком, вдыхая ночной воздух и сигаретный дым редких прохожих. *** Когда Хитоши было пятнадцать, его душевное состояние, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Если точнее, он хотел сдохнуть, прямо здесь и сейчас и каждый день, наплевав на все в конце концов. И он упорно шел к этой грани, после которой только белая простыня на безумно быстро остывающем теле. Был канун его Дня Рождения. Он был в школе, угрюмо смотрел на преподавателей, зарываясь руками в волосы, оттягивал их, что есть силы, потому что хотелось кричать, выть и скулить. В уголках глаз собирались предательские слезы, но он молчал, просто в итоге не пошел на курсы по математике и свалил погулять, вдыхая свежий летний воздух. Ноги сами привели к железной дороге. Он и сам не может сказать, зачем тогда пришел и хотел ли положить конец всему, что тогда у него было. Сев на пригорке, он безотрывно смотрел на серебристые пути, убегающие куда-то вдаль, подавляя сильное желание лечь туда, ждал поезд. Думал о том, сколько людей вот так прощались со своей никчемной жизнью и умерли под колесами железного монстра. Первую потерю Хитоши пережил в 15. Светловолосая девушка промчалась мимо Шинсо как вихрь. Мгновенное желание схватить ее и прижать к себе забурлило в крови. /Под колеса ведь свалится, дура/ Он ринулся за ней, бросив рюкзак, и босиком, потому что снял обувь уже давно, по скользкой траве, мчался за ней, стараясь ухватить за одежду. Сердце судорожно билось в висках. Приближался поезд. Он не успел. Не успел. Капли крови уже никогда не отстираются от белой школьной рубашки и останутся страшным напоминанием в его жизни. Шинсо вытирает лицо рукой, ошалело смотрит на свою окровавленную ладонь. Его прошибает холодный пот и он начинает кричать, под испуганным взглядом машиниста. Ему страшно пиздец. Чужая жизнь ускользнула из рук, как воздух. У Шинсо ноги подгибаются и он с истерикой падает на колени, кричит, ревет и воет. Позже он узнает, что девчушку звали Химико Тога. Она была старше на год и жизнь ее была намного отвратительней, чем его, Хитоши. Теперь он не желает себе смерти, боготворит это место и ходит туда каждый год, отдать дань памяти Тоге, поблагодарить ее за его теперь сохраненную жизнь. Его теперь дома Денки ждет и в груди от этого осознания тепло и сладко. Его милый и пугливый мальчик, какой же он замечательный. Шинсо мечтательно жмурится, опускаясь в траву, глядит на все те же серебристый пути, убегающие вдаль. У него за спиной кто-то копошится и Шинсо покрывается испариной, резко выскакивает, хватает чужие запястья в колючей темноте и падает на землю. На него снизу удивленно смотрит Денки. У Хитоши в глазах испуг, паника и слезы. А если, кто-то опять, вот здесь, при нем, расстанется с жизнью, он же себе этого уже не простит, загрызет изнутри и снова придет к своему отвратительному началу. Но Денки тихо зовет его по имени и Шинсо прижимает растерянного парня к себе, снова рыдая навзрыд. Каминари лишь устало улыбается, отгоняя все никчемные сомнения прочь, гладит Хитоши по спине, зарываясь носом в мягкие волосы, чуть ли не плачет сам. А над ними высоко-высоко маленькие далекие звездочки, в холодном темном небе. Светит желтая луна и ветер мягко колышет листву и треплет волосы людей, у которых есть все причины жить, любить и быть счастливыми вместе.