Expectant

.6.

      Жизнь с Поттером — это лютая жесть, откровенно говоря.       Прошло всего две недели с тех пор, как Драко переехал к нему, а он уже чувствует себя более комфортно и уютно, чем когда-либо в той грязной дыре, в которой жил все эти годы. Поттер не мешается под ногами и никогда не пристает, если Драко остается в своей комнате, но когда он соизволяет появиться в гостиной или за едой, Поттер кажется до смешного довольным и более чем счастливым провести время в компании Драко.       Драко просто обожает свою комнату; она напоминает ему его комнату в Малфой-Мэноре, как и великолепная библиотека на втором этаже, в которой Драко провел целых три часа, просто осматриваясь, в самый первый день своего прибытия на Гриммо 12. Он столкнулся с Поттером на обратном пути в свою комнату, и этот мерзавец улыбнулся ему, прежде чем настоять на том, чтобы освободить Драко от охапки книг и отнести их для него.       Поттер — вежливый, гостеприимный ублюдок — всегда делал для Драко всякие мелочи, явно чтобы загнать его в тупик.       Через два дня после того, как Драко переехал, Поттер исчез примерно на час, а когда вернулся, принес до неприличия большой мешок, полный конфет из Сладкого Королевства — коробки и коробки сдобных котелков и шоколадных помадок, плиток орехового, невообразимо сладкого шоколада, огромных шоколадных шариков, наполненных клубничным муссом и топлеными сливками, шоколадных драконьих яиц (каждое размером с настоящее драконье яйцо), наполненных карамелью и измельченными лесными орехами, десятки и десятки шоколадных лягушек и мятных жаб, маленькие желтые и розовые коробки кристаллического ананаса, банки розового кокосового льда, пакеты ледяных мышей, шипящие шипучки и ледяные снежинки. Драко тупо уставился на гигантский ярко-фиолетовый пакет с конфетами, когда тот приземлился рядом на диван, прежде чем шокировано оглянуться на Поттера. И в тот момент Поттер просто пожал плечами, покраснел, пробормотал что-то о том, что Драко успел прикончить большую часть конфет из миски в своей комнате, и поспешил прочь.       На следующий день за завтраком Драко бездумно упомянул о своем нарушенном сне. В тот же вечер после ужина он засек Поттера, спешащего из его комнаты, и сердито проревел ему вслед о вторжении в частную жизнь, прежде чем войти внутрь и обнаружить на прикроватном столике богато украшенную музыкальную шкатулку. После десяти минут рассматривания Драко в осторожном замешательстве открыл крышку, и оттуда выскочил миниатюрный шведский тупорылый дракон, хлопая серебряными крыльями и широко раскрывая челюсти, чтобы испустить мягкое, благозвучное музицирование, которое мгновенно унесло Драко в глубокий, ничем не потревоженный сон. Он проснулся, чувствуя себя хорошо отдохнувшим и чрезвычайно смущенным, не говоря уже о чувстве вины за то, что накричал на Поттера.       «Его действительно трудно ненавидеть», — ворчливо думает Драко сейчас, когда Поттер бочком пробирается в комнату и неторопливо подходит к нему, развалившемуся на кушетке, чтобы вручить большую кружку теплого молока с медом. Черт бы его побрал — вот как можно его искренне ненавидеть?       — Спасибо, — хмыкает Драко, подбирая под себя ноги и скрещивая их, чтобы Поттер тоже смог присесть.       — Я думал, ты уже лег спать.       — Ну… еще нет, — вежливо отвечает Драко, и Поттер закатывает глаза.       — Все еще сложно засыпать? — небрежно спрашивает он.       — Нет, — Драко поставил свою кружку на край стола и закрыл книгу. — Я просто еще не хочу спать, выспался.       — О.       Поттер ерзает в своей ужасной заношенной гриффиндорской футболке с прорехой, уставившись на книгу, которую Драко купил себе на обратном пути после первой встречи с Грейнджер. Ребенок на обложке с идеально круглой головой выглядит невероятно счастливым — он беззубо сияет, и Драко честно не знает, помогает ли ему чтение о чувствительных сосках, опухших ногах и возможном увеличении метеоризма больше узнать о беременности или просто подпитывает кошмары.       — Мне… эта музыкальная шкатулка помогла, — неловко признается Драко, когда молчание затягивается. — Спасибо.       Поттер счастливо улыбается, и это действительно не должно иметь такого эффекта на Драко.       — Правда? — нетерпеливо спрашивает Поттер. — Не знал, это Гермиона предложила. А я, — он чешет шею, — я подумал, что тебе, не знаю, может понравиться дракон.       — Перестань напрашиваться на комплименты, — Драко игриво хмурится. — Я уже сказал спасибо. Мне понравилось.       Поттер фыркает.       — Малфой, с какой стати мне ждать от тебя комплиментов? Я сомневаюсь, что ты находишь хоть что-то во мне приятным.       Драко хмурится, силясь понять, не пытается ли Поттер манипулировать им, чтобы он действительно отвесил ему комплимент или два, потому что этот мерзавец выглядит искренне довольным, пока сидит там, ухмыляясь Драко, как будто действительно верит, что он никогда в здравом уме не найдет в нем ничего приятного. На мгновение Драко подумывает просто согласиться с ним, назло, грубо сообщив Поттеру, что у него нет приятных качеств.       Он не может заставить себя сказать такое.       Потому что, к тихому ужасу Драко, почти все в Поттере ему нравится. Сам его вид зажигает что-то внутри Драко — то, как Поттер ведет себя, небрежно и все же не без изящества, его улыбка, теплая и с морщинками в уголках рта, его дурацкие ебаные волосы, ужасно привлекательно растрепанные. То, что он кажется почти неспособным иметь какой-либо скрытый мотив для того, чтобы что-то делать; его почти разочаровывающая открытость, его беспощадная честность.       За все те годы, что он знал Поттера до войны, именно это его качество Драко ненавидел и презирал больше всего — то, что Поттер на самом деле так благороден и добр, как его хвалят люди, что он на самом деле заслуживает всю ту любовь и восхищение, которыми его постоянно осыпают. Драко ненавидит свою уверенность в этом сейчас, ненавидит, что не может просто продолжать бездумно презирать этого ублюдка.       О, есть еще одна вещь — то, что Поттер сложен, как ебаный Боженька.       Драко не дурак, он слишком долго позорно фантазировал о Поттере, когда был подростком, чтобы прогнать его той ночью в клубе. Поттер был пьян до беспамятства и неприлично обаятелен, да и сам Драко выпил четыре коктейля (к тому же он никогда не отличался особым самообладанием). Так что он поистине наслаждался каждым грубым, резким толчком впечатляющего члена Поттера той ночью и пошел домой на шатких ногах с восхитительно тянущим задом.       Но он никогда не представлял себе сценарий, в котором будет жить с Поттером, видеть его в джоггерах, которые сидят слишком низко на бедрах, рваных джинсах, которые обтягивают его каменно-твердую задницу, и футболках, которые слишком плотно облегают его широкую грудь, а однажды — взаправду благословенный случай — вообще без ничего, кроме пушистого белого полотенца.       Это случилось на следующий день после того, как Драко переехал. Он вышел из ванной и увидел абсолютно отвратительное, морщинистое старое существо, застилающее его кровать. Драко громко завопил, прежде чем понял, что на самом деле это был чертов домовой эльф. Сутулое старое существо все еще ворчало с оскорбленным негодованием на Драко скрипучим, как у лягушки-быка, голосом несколько секунд даже после того, как Поттер ворвался в комнату с очками, сползшими с носа, вытащив палочку, одетый только в толстое махровое полотенце, плотно обернутое вокруг бедер.       Драко беспомощно смотрел на влажную бронзовую кожу и твердые перекатывающиеся мышцы, пока Поттер безумно оглядывал комнату и складывал два и два вместе. Потом он весело улыбнулся Драко и представил ему Кричера. Драко видел редкие темные волоски, спускающиеся вниз от пупка, острые ключицы, а когда Поттер с тихим смешком повернулся, чтобы уйти, Драко заметил и бледные, отвратительно выглядящие шрамы на левом бедре, наполовину скрытые полотенцем.       Но даже оборотень в Поттере не отталкивает Драко. Он каждый день после завтрака наблюдает, как Поттер давится своим слегка дымящимся ярко-синим волчьим Аконитом из флакона, замечает, что он ест мясо гораздо реже, чем Драко, что он, кажется, может унюхать и услышать то, что Драко не может, что он иногда почти вибрирует от невероятного количества сдерживаемой энергии. Неуютная напряженность Поттера, его невероятная, небрежная сила — это должно было отпугнуть Драко, все это. Все в Поттере, в идеале, должно быть для Драко чертовски отвратительным; это то, чего все ожидают от Драко Малфоя.       Вместо этого Драко сейчас живет с Поттером, проводит большую часть времени своего бодрствования, изо всех сил стараясь сохранить отчужденное выражение лица перед мягким очарованием Поттера и его подлинной добротой, а ночью и в душе он позволяет себе погрузиться в фантазии о Поттере.       А теперь он должен сидеть здесь и успешно убеждать Поттера, что не находит в нем ничего приятного. Правильно.       — Вот видишь, — беззаботно говорит Драко. — Ты предполагаешь, что я придурок, который никогда не сделает тебе комплимент, что на самом деле делает задницей тебя, а не наоборот.       Поттер криво усмехается, откидываясь на подлокотник и закидывая руку на спинку дивана.       — Тогда давай, — бросает он вызов, — сделай мне комплимент, Малфой.       Драко пристально смотрит на него, теребя корешок книги на коленях.       — Если ты ждешь, что я буду делать тебе комплименты, пока ты сидишь здесь и ведешь себя, как самодовольный маленький засранец, то можешь подумать еще раз.       Поттер смеется, запрокинув голову, адамово яблоко подпрыгивает, а плечи трясутся, затем рука Поттера соскальзывает со спинки дивана, и его ладонь, теплая и тяжелая, опускается на колено Драко.       — Ты же знаешь, что я шучу, да? — он поднимает бровь, выражение лица игривое, глаза блестят. — Ты можешь взять и оскорбить меня несколько раз, если хочешь, я не возражаю.       Сердце Драко бешено колотится в горле, когда он все дольше и больше осознает прикосновение Поттера — продолжающееся прикосновение Поттера; он не убирает руку с колена Драко, и Драко не знает, что делать. С огромным усилием он сохраняет хладнокровность.       — Потому что ты такой замечательный, — он невозмутимо вздыхает, сузив глаза, когда Поттер усмехается, — а я такой противный.       — Я не думаю, что ты противный, — говорит Поттер, улыбаясь, но обезоруживающе честно.       — Заткнись, Поттер, — бормочет Драко, прикусывая внутреннюю сторону щеки, когда Поттер хихикает и нежно гладит колено. — Я… вообще-то я хотел поблагодарить тебя, — тихо признается он. Поттер ничего не говорит на это (и даже не шевелит рукой), поэтому Драко продолжает: — Ты… тебе не нужно было подниматься сюда, не нужно было прилагать столько усилий, чтобы я чувствовал себя комфортно. Ты… хороший человек, — добавляет он немного неубедительно, но с горькой искренностью в голосе. Поттер только улыбается, выглядя немного озадаченным. — Я и так многим тебе обязан, Поттер, — хмурится Драко, — а теперь еще и это. Может, ты уже перестанешь делать мне одолжения?       Глаза Поттера мерцают, и он слегка наклоняет голову, внимательно изучая Драко в течение нескольких секунд.       — Я помог тебе не в качестве одолжения, Малфой, — медленно произносит он.       — Нет, ты сделал это ради ребенка, я понимаю, — натянуто отвечает Драко, отводя взгляд. Пальцы Поттера на его колене сжимаются, пока Драко не оглядывается на него.       — Я сделал это, потому что хотел, — тихо говорит он. — Не потому, что должен был или хотел кому-то что-то доказать. Я помог тебе, потому что сам хотел этого. И… и не только из-за ребенка.       Наклонившись немного вперед, Поттер убирает ладонь с колена Драко, чтобы взять его за руку. Драко моргает, молча глядя на их соединенные руки и чувствуя, как щеки медленно краснеют, он прикусывает губу и снова смотрит на Поттера.       — Ты хотел мне помочь, — говорит он дрожащим, но ровным голосом.       — Да, — так же категорично отвечает Поттер.       — Но не из-за ребенка, — тихо добавляет Драко, едва скрывая насмешку.       — Малфой, — беспечно говорит Поттер с обманчиво милой улыбкой. — А что, если бы ты не был беременен, и я бы предложил тебе помочь? Предложил тебе переехать сюда? Ты бы согласился? Сколько сов мне пришлось бы послать, прежде чем ты бы согласился на мою помощь? Только честно.       — Какое это имеет отношение к делу? — спрашивает Драко, наполовину сбитый с толку, наполовину раздраженный.       — Просто ответь мне.       — Если бы я не был беременен…?       — Ты бы принял мою помощь, да, — повторяет Поттер, кивая головой.       Драко ерзает, нахмурившись, и искренне думает об этом: он представляет свою старую квартиру, грязное, тесное маленькое пространство, в котором он жил так долго, живот сжимается от унижения при одном воспоминании о выражении лица Поттера, когда тот обнаружил его там. Позволил бы он Поттеру помочь ему без всякой причины, по доброте душевной? Даже с ребенком Драко лишь после стольких дней наконец-то смирился с беспрестанными уговорами Поттера, пообещав себе, что это только из-за малыша и что он скоро сам найдет себе место получше.       Он полагает, что все было бы совсем иначе, если бы он и Поттер были… вместе. Сама мысль об этом вызывает у Драко легкое головокружение — Поттер и он, как настоящая пара. Поттер узнал, что Драко жил в той богом забытой дыре, и мягко убедил его — своего бойфренда — переехать к нему. Они бы с Поттером спали в одной постели и жили, как настоящая пара, и Драко бы никогда не чувствовал, что ему здесь не место.       Подумав об этом, Драко понял, что и сейчас не чувствует, что ему здесь не место, хотя они с Поттером и не вместе. Он никогда не чувствовал себя нежеланным гостем, и между многочисленными маленькими жестами Поттера и его искренней теплотой Драко ощущал себя дома в течение вот уже многих дней.       — Малфой.       Драко нервно ерзает на месте, моргая при взгляде на Поттера, который наблюдает за ним с нежной легкой улыбкой.       — Даже если это лучшее место для тебя, чтобы жить во время беременности, — говорит он мягко, — клянусь, я делаю это не только для ребенка. Никто не заслуживает жить так, как жил ты, Малфой. И я рад, что ты согласился переехать сюда. Даже если это, вероятно, немного тебя задело — позволить мне помочь, я имею в виду, — добавляет Поттер с понимающим смешком.       — Это меня очень задело, — криво усмехается Драко. — Я действительно благодарен тебе, Поттер. Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — признает он, склонив набок лохматую голову. На его лице мелькает короткое колебание, но Поттер больше ничего не говорит.       Драко вздыхает:       — Что?       — Что? — моргает Поттер.       — Ты хочешь меня о чем-то спросить, так что давай.       — Нет-нет, я…       — Я живу под твоей крышей и стабильно уничтожаю продукты из твоего холодильника, Поттер, — протягивает Драко с самоуничижительным фырканьем. — Самое меньшее, что я могу сделать для тебя, это ответить на некоторые твои вопросы. Так что?       Поттер слегка улыбается, но говорит после еще нескольких секунд тягостного колебания.       — Почему… ты жил в этом… жил там, Малфой? — осторожно спрашивает он. — Как ты там оказался?       Драко ожидал этого вопроса несколько дней, если не недель, назад, но даже с этим его желудок сейчас сжимается от смущения вместе со слабым намеком на страх от перспективы мысленно пережить свое прошлое, пусть и ненадолго. Поттер почти задерживает дыхание, и по какой-то причине это немного ослабляет узел в животе Драко.       — Я… познакомился с одним парнем, — наконец говорит Драко. — Это было примерно через год после войны; мы оба проходили один и тот же дипломный курс Зелий, — добавляет он, когда Поттер вопросительно хмурится. — Мы с Ричардом… ну, это было что-то новенькое для меня, он был моим первым любовником, и он был неотразимо обаятелен и ну… наверное, я ошибся.       Драко на мгновение задумывается, вспоминая ярко-голубые глаза, улыбку с ямочками на щеках, то, как его пальцы зарывались в волосы Драко… А когда поднимает глаза, Поттер смотрит на него с довольно мертвым выражением лица, взглядом из-под полуопущенных век и без тени веселья. Драко моргает и ждет, но когда молчание Поттера затягивается, он продолжает:       — После того, как мы закончили курс, Ричард попросил меня переехать к нему — он несколько недель грезил о том, чтобы снять квартиру в Лондоне, и был так взволнован этим. Да и, — у Драко внутри все переворачивается, когда он говорит это, — я думал, что мы любим друг друга.       Выражение лица Поттера нисколько не меняется, и его прямой взгляд начинает нервировать Драко.       — Отец нас не одобрял, — поспешно выпаливает он, желая поскорее покончить с этим делом. — Он хотел, чтобы я порвал с Ричардом, и мама тоже не предлагала никакой поддержки, так что я… ну, мне было девятнадцать, и я был глуп, понятно? Я ушел из Мэнора и переехал к Ричарду и… и все было хорошо некоторое время. Мы начали учиться у Уильяма Гнопфа — ты слышал о нем? Блестящий зельевар, профессор Снейп ненавидел его, — Драко на мгновение мягко улыбнулся сам себе. — Примерно через год я узнал, что Ричард спал с одним из других учеников, Хулио каким-то там, — говорит он тихо, и шея его горит даже сзади, а внутренности сворачиваются от стыда. — У меня ушло где-то два часа, чтобы собрать свои вещи и уйти… а это было лучшее место, которое я смог найти, чтобы не провести ночь в глухом переулке с уменьшенным чемоданом в кармане.       — А он знал о том, что ты вейла? — внезапно хмыкает Поттер, и Драко просто смотрит на него какое-то время.       — Нет, я оставался на своем супрессанте и не говорил ему, — признается он. — Хотя пару раз был близок к этому…       — Что случилось с этим придурком? — рычит Поттер, и Драко даже немного отклоняется назад.       — Ну, я совершил ошибку, разгромив его квартиру перед отъездом, — Драко качает головой, потирая лоб. — Разгромил почти все, что у него было. Поэтому он пошел к Гнопфу и… ну, в отместку он придумал кучу чепухи о том, как я продавал редкие зелья на стороне, сколачивая чуть ли не состояние, и ну, Гнопф знал о… ты знаешь, — Драко кивает на свою левую руку, — так что было не трудно поверить в эту историю и… дать мне пинка под зад.       — Что за кусок дерьма! — кричит Поттер, его позвоночник напрягается, руки сжимаются в кулаки, и он едва ли замечает испуганный взгляд Драко.       — Да, ну, я сломал старинный Омут памяти его деда, — фыркает Драко. — Честно говоря, я удивлен, что он не выдумал более ужасную историю.       — И все же, — сердито говорит Поттер. — Почему ты в конце концов не переехал в лучшее место?       — Слухи распространяются, Поттер, — тихо говорит Драко. — Гнопф хорошо известен, и ему даже не было нужды говорить об этом.       — Так ты… не смог найти другую работу? — Поттер все еще выглядит разъяренным.       — Мне никогда не удавалось победить слухи или хотя бы опередить их, — безрадостно улыбается Драко. — Куда бы я ни пришел, они, кажется, уже знали. Но все в порядке, — быстро говорит он, когда лицо Поттера еще больше темнеет, — я сумел удержаться на плаву. Слизень и Джиггер — аптекари на Косой аллее — мой дед был одним из инвесторов, когда они впервые открылись, поэтому я смог потянуть за некоторые ниточки. Помогал, когда им нужны были дополнительные руки, даже варил для них — у них были фиксированные ставки, но они всегда платили мне вовремя. Я… — он сглатывает внезапно возникший комок в горле, — я продал часы, которые мне подарили на совершеннолетие, но за них мне заплатили приличную сумму, так что я не… так что я не буду жаловаться, — Драко снова сглатывает и замолкает на секунду, пристально глядя на мягкую кремовую обивку дивана. — К тому же у меня есть свой личный сейф в Гринготтсе, — наконец добавляет он, моргая и беззвучно выдыхая через нос.       — Недостаточный, чтобы…?       — Чтобы найти место получше? Нет, — коротко отвечает Драко, глядя на него снизу-вверх. — У меня все еще есть значительная сумма в нем, но я был очень осторожен в расходовании. Использовал его главным образом для оплаты ежемесячного запаса супрессанта. Я… я бы сам его варил, но ингредиенты чертовски редки, и их очень трудно достать — даже в «Слизень и Джиггер» не было на складе и половины из них, а это основная аптека Лондона.       — Почему ты просто не переехал обратно к родителям? — спрашивает Поттер после паузы, мягко, но странно отчаянно.       Драко мгновенно чувствует, как горло сжимается, а глаза начинают пощипывать, когда он пытается удержать подбородок высоко поднятым, проводя несколько секунд в размышлениях, прежде чем решиться быть до конца честным.       — Я пытался, — натянуто отвечает он. — Я посылал сов. Извинялся несколько раз. Когда мне не ответили и я был в достаточном отчаянии, я пошел в Мэнор. Он… он был заперт, — голос дрожит на последнем слове, и Драко отворачивается. Комната расплывается, когда его глаза наполняются слезами, челюсти болезненно сжаты.       — Подожди, что? — Поттер выглядит совершенно сбитым с толку. — Что значит заперт?       — Их там не было, — говорит Драко сдавленным голосом, отчаянно пытаясь проглотить слезы. — Я прошел через ворота, но меня не пустили внутрь — один из эльфов открыл дверь и сказал, что я не могу войти, потому что мамы и отца там больше нет — они п-переехали.       — Переехали куда?       — Я не знаю, Поттер! — кричит Драко, и слезы, наконец, проливаются. — Я нихуя не знаю! Мои совы всегда возвращаются с нераспечатанными письмами, и я не знаю, получают ли родители письма и отсылают их обратно, или птицы просто не могут их найти. Я нихуя не знаю, и у меня нет способа узнать это. Я даже не знаю, живы ли они вообще. Понятно? Еще есть вопросы?       Поттер не произносит ни слова, и Драко, когда пытается встать, вдруг понимает, что их руки все еще сплетены вместе. Когда он пытается расцепить руки, хватка Поттера становится еще крепче.       — Я иду спать, — холодно говорит Драко, проводя свободной рукой по щекам и не глядя на пылающее открытое лицо Поттера.       — Малфой.       — Отпусти мою руку, Поттер.       — Малфой.       — Поттер, серьезно, я…       — Драко.       Драко резко смотрит вверх, почти желая просто ударить Поттера по его глупому красивому лицу, чтобы стереть это выражение спокойного понимания и неподдельного сострадания. Поттер открывает рот, чтобы заговорить, и Драко готовится к ебаному поттеровскому сочувствию.       — Мне действительно жаль, Драко, — шепчет Поттер, нежно сжимая его руку. — Мне очень жаль.       — Хорошо, — холодно отвечает Драко. — А теперь я иду спать.       Поттер медленно отпускает его ладонь, и Драко вскакивает на ноги, поднимая свою книгу и кружку молока, которую ему принесли, прежде чем уйти.       — Драко, — негромко окликает его Поттер, и Драко, вопреки самому себе, останавливается. — Спасибо, что сказал мне.       Драко не оборачивается, просто долго стоит в тишине, пока его внутренности бурлят от дюжины эмоций, когда он пытается найти в себе хоть немного энергии, чтобы сказать что-нибудь неприятное.       — Спокойной ночи, Поттер, — бормочет он вместо этого и выбегает из комнаты, не дожидаясь ответа.

.7.

      Следующим утром, незадолго до девяти, Драко сидит в постели с радиоприемником, принесенным в комнату из библиотеки, и книгой на коленях, когда раздается тихий, нерешительный стук. Драко подумывает огрызнуться на Поттера, чтобы тот оставил его в покое и не раздражал новыми вопросами, но подавляет жгучее унижение от разговора прошлой ночью. Драко не может найти в себе силы обидеться на Поттера за это: Поттер не заставлял говорить все это, Драко сам охотно рассказал, с целым рядом деталей, а позже провел двадцать минут, плача о своих родителях, и только после заснул. Но сейчас он не чувствует ни капли гнева или обиды на Поттера.       — Входи, не заперто, — зовет Драко, и Поттер медленно прокрадывается в комнату, все еще в своих серых джоггерах и гриффиндорской футболке с прошлой ночи, волосы отвратительно спутаны, что заставляет Драко задаться вопросом, не катается ли он, как собака, в постели.       — Доброе утро, — тихо говорит Поттер, настороженный и слегка встревоженный, глядя на Драко, который все еще лежит под одеялом, откинувшись на спинку кровати.       — Доброе утро, — спокойно и любезно отвечает Драко. — Хорошо спал?       — Я… да, — Поттер, кажется, удивлен. — А ты?       Его взгляд скользит к музыкальной шкатулке на прикроватной тумбочке. Ухмыльнувшись, Драко кивает, и Поттер тут же возвращает ему улыбку, глаза его за неряшливыми, кривыми очками вспыхивают чем-то похожим на осторожную надежду, прежде чем он снова выглядит обеспокоенным.       — Ты… не очень хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он, делая шаг вперед.       — Я прекрасно себя чувствую, почему ты спрашиваешь? — отвечает Драко, искренне озадаченный.       — Ты… Кричер упомянул, что ты просил его принести тебе завтрак сюда, так что… — Поттер на мгновение почесывает свою лохматую голову. — Я подумал, что если тебе нехорошо, я позову Миону или…       — Я прекрасно себя чувствую, Поттер, — торопится сказать Драко. — Нет нужды звать Грейнджер.       Поттер ухмыляется, морщинки появляются у его глаз, а ямочки на щеках умоляют Драко провести по ним большими пальцами.       — Если хочешь, я могу позвать другого целителя, Малфой…       — В этом нет необходимости.       — …но у нас сегодня вечером назначена встреча с Мионой, так что…       — Подожди, что?       — Да, на самом деле мы опоздали на несколько дней, — сообщает ему Поттер. — Со времени твоего последнего осмотра прошло уже больше месяца. Гермиона напоминала мне на прошлой неделе, но… — он слегка краснеет, — я не знаю, я хотел подождать, пока ты немного освоишься…       Драко смотрит, как Поттер замолкает, выглядя немного застенчивым, но все еще, в основном, решительным, когда оглядывает комнату, будто чтобы получить некоторую уверенность от стен.       — Хорошо, — говорит Драко.       — О. Э-э… Хорошо, — Поттер кивает, отворачиваясь. — Увидимся… в обед, наверное.       — Нет, я сейчас спущусь! — кричит Драко. Поттер останавливается и удивленно оглядывается на Драко, едва заметная улыбка играет на его губах. — Скажи эльфу, чтобы он не приносил сюда поднос. Я чувствую себя хорошо, так что сейчас спущусь.       — Отлично!       Пять минут спустя Драко все еще думает о той улыбке, с которой Поттер вышел из его комнаты. Поттер ждет его. Завтрак все еще нетронут. Он листает спортивный раздел Пророка, а ежедневные новости и раздел со сплетнями лежат рядом с тарелкой Драко. Упорно игнорируя паранойю, смешанную с теплом в животе, Драко садится и слегка улыбается Поттеру, когда тот сразу опускает газету и подтягивает стул, с удовольствием наблюдая, как Драко копается в своем омлете и сосисках.       — Кто выиграл вчерашнюю игру? — беспечно спрашивает Драко.       — Гарпии проиграли Сорокам, двести тридцать к ста девяноста, — Поттер выглядит странно удивленным, когда говорит, быстро намазывая маслом свой тост. — Чувак, Джинни будет в отвратительном настроении всю оставшуюся неделю.       Драко внезапно чувствует во рту привкус горечи.       — Ну, тогда твоей подруге надо было забить больше голов, — огрызается он и резко поднимает глаза, чтобы увидеть Поттера, моргающего на него с довольно глупым выражением лица. — Я просто имею в виду, — быстро продолжает Драко, и его собственное лицо заливает жаром, — я имею в виду, что ты, Поттер, какое-то время играл профессионально и знаешь, как важно забить как можно больше голов, прежде чем поймают снитч.       Поттер задумчиво кивает, откусывая кусочек тоста.       — Да, — говорит он приглушенным голосом, разбрасывая крошки по столу. — Раньше я давал команде фору по крайней мере в десять голов, прежде чем всерьез искал снитч; использовал это время, чтобы наблюдать за ловцом противников, запоминал схемы их полетов и все такое.       — Да, ну, это все, что я имел в виду, — сразу же говорит Драко, нанизывая на вилку бекон и омлет с сыром и запихивая в рот, щеки выпирают, когда он останавливается, чтобы сделать глоток тыквенного сока. Когда он наконец поднимает глаза, Поттер медленно жует с довольно отсутствующим выражением лица. — Поттер?       — Да? — отвечает Поттер, со всем вниманием чуть подаваясь вперед, когда Драко заговаривает.       — Ничего, — Драко криво усмехается, а потом вдруг выпаливает: — Ты скучаешь по ней? — когда Поттер не проявляет никаких признаков понимания, добавляет: — Профессиональная игра. Ты был… довольно хорош. Ты скучаешь по ней?       Он готовится к тому, что Поттер будет выглядеть грустным, если не злым, но Поттер просто пожимает плечом, скривив рот в улыбке, и гоняет омлет по своей тарелке.       — В смысле, конечно, — говорит он небрежно. — Я полюбил квиддич с того самого момента, как впервые начал играть. Это одна из немногих вещей, в которых я был хорош от природы, — добавляет он, усмехаясь, когда Драко игриво щурит глаза на него через стол.       — Так вот почему ты стал тренером после… — Драко быстро замолкает, глядя в свою тарелку.       Но Поттер, кажется, совсем не обижается.       — Да, в смысле, я не хотел брать на себя обязательства на полный рабочий день, потому что, ну… держусь подальше от камер и все такое, — он нетерпеливо машет рукой. — Так что я тренирую по контракту, несколько месяцев подряд; это просто способ поддерживать контакт со спортом, — он снова пожимает плечами и выглядит задумчивым. — По правде сказать, это было мое решение прекратить играть. Паддлмир хотел, чтобы я остался после выздоровления.       — Тогда почему ты ушел в отставку? — с любопытством спрашивает Драко.       Поттер криво улыбается.       — Неужели ты не можешь себе представить, каково было бы общее мнение, если бы я, не дай Мерлин, не поймал снитч? Даже если бы такое произошло единожды? — Драко прикусывает губу и странно, отрывисто кивает ему. — Все уже улеглось. Теперь все стихло, пресса крутится вокруг моего волка, но… — Он откидывается назад, скрещивает руки на груди и снова смотрит вдаль. — Я не знаю, помнишь ли ты, как было, когда… ну, когда меня укусили. Я имею в виду, — он довольно насмешливо кривится, — Паддлмир только выиграл национальные — нас признали — и всего через неделю после этого меня…       — Через пять дней, — бормочет Драко, опуская взгляд, когда Поттер удивленно смотрит на него, а желудок переворачивается от смущения. — Это было через пять дней после твоей победы на национальных. Ты поймал снитч всего через пятнадцать минут после начала игры.       Поттер пристально смотрит на него, но выражение его лица скорее заинтересованное, чем удивленное.       — Значит, ты следил за этим? — небрежно спрашивает он. — Трагическая история о Мальчике, Которого Укусили, когда он помогал в расследовании дела, хотя даже официально не был аврором; она была бесконечно освещена — ты тогда все об этом читал?       — Да, — тихо признается Драко, потому что Поттер не выглядит и не звучит, как будто насмехается над Драко за это. Когда Поттер не отвечает, Драко поднимает глаза и видит, что тот смотрит на него так, словно пытается понять, что он подразумевает, и ожидает продолжения. — Я… не был счастлив или обрадован тем, что случилось с тобой, Поттер, если ты об этом думаешь, — внезапно выпаливает он. — Я не в восторге от той жизни, которую ты ведешь сейчас, от того, через что тебе приходится проходить ежедневно или ежемесячно.       Поттер только приподнимает брови, мощные предплечья со вздувшимися венами под редкими темными волосками все еще скрещены. Чувствуя себя странно защищающимся, Драко выпаливает:       — Мне жаль. Я сожалею о том, что это случилось с тобой, ясно? Ты… из всех людей ты не заслуживаешь страдать из-за этого — не заслуживаешь продолжать страдать еще и из-за этого.       Драко хочется встать и перевернуть стол, потому что он чувствует, как из ниоткуда поднимается комок в горле, а он чертовски устал от этих внезапных, совершенно случайных — не говоря уже о поразительно резких — перепадах настроения и яростных порывах эмоций. Мягкое, искренне тронутое выражение лица Поттера ничуть не помогает, и поэтому Драко запихивает остаток омлета в рот, а затем сердито протыкает зажаренную на гриле колбаску на своей тарелке, запихивая половину туда же, решительно жуя и периодически сглатывая, чтобы подавить слезы яйцами и мясом.       Он все еще пережевывает пищу, как корова, слегка задыхаясь каждые несколько секунд, когда глотает. Влажные глаза уставились на расписную вазу с полевыми цветами в центре стола, когда Поттер наклоняется и накрывает поразительно теплой ладонью ладонь Драко, который все еще мертвой хваткой сжимает свою вилку. Щеки раздуты, губы блестят от масла — Драко поднимает глаза, ужасаясь тому, что он, вероятно, выглядит как блондинистый бурундук на грани сильной рвоты и истерики. Поттер либо игнорирует, либо, кажется, не замечает ничего из этого.       — Спасибо, — говорит он тихо, почти шепотом, глядя на Драко широко раскрытыми блестящими глазами, с выражением нежности и почти недоверия. — Это… многое для меня значит, Ма… Драко. Спасибо.       Рот все еще слишком полон, чтобы ответить, поэтому Драко энергично кивает, волосы падают на лицо, щеки краснеют от унижения, когда он пытается вернуть сентиментальную улыбку Поттеру. Сжав его руку еще раз, Поттер, наконец, отстраняется, откидываясь назад, чтобы снова взять вилку, и стреляет яркими кроткими улыбками в Драко, когда тот медленно заканчивает жевать сразу половину еды с тарелки.       В основном просто стараясь не блевать после такого, Драко сидит и медленно потягивает чай, пока Поттер ест свой завтрак. Молчание между ними удивительно легкое, более уютное, чем Драко ожидал после тех тем, что они обсуждали вчера и сейчас. Поттер продолжает бросать быстрые взгляды на Драко, — то, к чему вейла в нем уже привыкла, — за исключением того, что Поттер, кажется… смотрит на Драко, а не просто восхищается им.       Поттер кладет вилку и вытирает рот, прежде чем аккуратно сложить спортивный раздел, бросая Драко еще одну быструю улыбку. Когда он откладывает газету, они оба опускают глаза на заголовок, сообщающий о разгроме Гарпий Сороками, а затем Поттер внезапно снова смотрит на Драко, слегка нахмурившись.       — Ты же знаешь, что Джинни не моя девушка, верно? — спрашивает он ни с того ни с сего.       Драко тут же чувствует, как губы кривятся.       — И почему мне должно быть не все равно? — растягивает он слова.       Поттер немного прищуривается, прежде чем закатить глаза.       — Нет, — говорит он. — А тебе все равно? — Они пристально смотрят друг на друга какое-то время. — Я просто уточняю. Ранее ты сказал…       — Я знаю, что сказал, Поттер, — рявкает Драко.       — Да, но мы не пара, — раздраженно отвечает Поттер. — Мерлин, я провел первые два года после войны, крича об этом всем, кто спрашивал, а ты… — он вздыхает с усталым видом. — Я знаю, что тебе все равно, но я просто уточнил. Это все.       Драко открывает рот, чтобы заявить, что его жизнь продолжалась бы точно так же, даже если бы Поттер не уточнил, но как раз в этот момент поттеровский древний эльф аппарирует и пихает знакомый прозрачный флакон синего зелья Поттеру, который берет его с тем слегка тошнотворным выражением, которое Драко находит забавным и жалким одновременно.       Громко вытянув пробку, Поттер игнорирует струйку дыма, поднимающуюся из флакона, и опрокидывает содержимое в горло, слегка вздрогнув и сморщив лицо. Он хватает край стола пальцами, а Драко только и может, что беспомощно смотреть.       — А ты не можешь… выпивать его перед едой? — тихо спрашивает Драко, протягивая салфетку, когда Поттер нащупывает и роняет свою.       Поттер зарывается лицом в салфетку Драко с небольшой отрыжкой и качает головой.       — Нет, тогда я вообще пропущу завтрак, — хрипит он, и глаза его слегка слезятся. — И тогда у меня начнет кружиться голова, потому что зелье слишком сильное, чтобы пить его на пустой желудок или как-то так.       — Я думал, что волчий Аконит пьют только в течение недели, предшествующей полнолунию, — произносит Драко.       Кивнув, Поттер делает маленький глоток воды, которую эльф подливает ему.       — Так было раньше, — говорит он, прочищая горло и вытирая слезящиеся глаза. — Собственно, так я и делал первые два года. Но меньшая, суточная, доза Аконита оказалась, по-видимому, более эффективной.       — А если ты пропустишь дозу? — спрашивает Драко, бессознательно задержав дыхание.       Поттер слегка улыбается ему.       — Я не превращусь спонтанно в волка и не убью никого, если пропущу дозу, Малфой.       Драко хмурится, раздражаясь, когда Поттер тихо хихикает.       — Я знаю.       — Ничего не случится, если я пропущу дозу, — легко говорит Поттер. — Один раз у меня поднялась небольшая температура, но она спала за одну ночь. В другой раз, когда забыл, просто был очень взвинчен и нервничал ближе к концу дня. В общем-то, ничего неконтролируемого. Оборотни выживали годами без волчьего Аконита, а затем еще немало лет с потреблением его всего несколько дней в месяц. У меня все очень просто, правда, — говорит он беззаботно. — У таких людей, как Ремус, дела обстоят гораздо хуже, и я думаю, это хорошо, что мы знаем и помним об этом.       Драко не понимает, что смотрит недоверчиво, немного болезненно, пока улыбка Поттера медленно не исчезает, и тот не наклоняется вперед, выглядя настороженным и обеспокоенным одновременно. Драко откашливается и отводит взгляд, меняя выражение лица на легкую бесстрастность.       — Только ты можешь заявить, что быть оборотнем — это не такое уж большое дело, и это сойдет тебе с рук, Поттер, — Драко изучает свои ногти с преувеличенной заинтересованностью, прежде чем взглянуть на Поттера, который довольно возмущенно улыбается ему. — Оборотень, Который Плачет, Когда Пьет Свое Лекарство, — добавляет Драко с ухмылкой, скорее, шутливой, чем какой-либо еще.       Поттер откидывает голову назад и издает громкий щекочущий смех, подмигивая Драко.       — Я собираюсь дать тебе попробовать его завтра, — говорит он со злорадством.       — Нет, спасибо, — торопливо говорит Драко в ужасе, поднимая и бросая цветок, упавший на стол, в Поттера, когда тот смеется над ним. — Я беременный, Поттер, ты бы никогда так не рискнул, — самодовольно говорит он.       Поттер становится серьезным так быстро, что Драко невольно застывает на своем месте.       — Нет, — серьезно говорит Поттер. — Я бы никогда не рискнул вами обоими, особенно из-за глупой шутки. Прости.       — Мерлин, я и сам пошутил, — растерянно отвечает Драко. — Ради бога, Поттер, успокойся. Блять, тебе можно доверить испортить легкую атмосферу, — с горечью добавляет он, сверкая глазами-кинжалами.       Поттер облизывает губы, сдерживая улыбку.       — Наша встреча назначена на шесть тридцать сегодня, хорошо?       — Наша встреча назначена на шесть тридцать сегодня, хорошо? — издевается Драко, морща лицо, встает и раздраженно отодвигает тарелку, только чтобы услышать, как она громко скрипит по исцарапанному дереву.       Поттер только хихикает, когда Драко топает прочь, качая головой и глядя на него взглядом, который можно назвать только любящим.