6
27 мая 2020 г., 10:36
.10.
Одна из многих, многих радостей быть беременным вейлой-волшебником (наряду с нежными сосками, раздутыми ногами, внезапной чувствительностью кожи, экстремальными, подпитываемыми гормонами перепадами настроения, почти потерей контроля над мочевым пузырем со все более частыми позывами к мочеиспусканию и почти постоянным, жгучим голодом, приводящим иногда к восхитительно бесстыдным двухчасовым обжорствам перед телевизором) — это случайные сдвиги в режиме сна. Драко почти каждую ночь не спит, несмотря на принесенную Поттером музыкальную шкатулку, а иногда и на то, что по-настоящему устал. Однажды он просыпается где-то после шести вечера, заснув после обеда, с болью в спине и, конечно же, яростным стояком. Потому что Драко теперь отчаянно похотлив все время. Чуть больше пяти месяцев беременности, живот сейчас четко и ясно виден через одежду, и Поттер не сводит с него глаз. Это означает, что когда они с Драко находятся в одной комнате, Поттер часами смотрит на него с той же беззастенчивой, горячечной силой, которая ошеломила Драко той ночью в клубе (что, в свою очередь, означает, что Драко почти всегда тяжело в присутствии Поттера). Но это также означает, что когда он не находится рядом с Драко, то приходит взглянуть на него, потому что, видимо, убежден, что Драко может споткнуться о свои распухшие ноги и приземлиться на свой выступающий живот, или случайно поджечь себя, или типа того. И поэтому, несмотря на (не слишком) тайное необузданное, голодное возбуждение, с которым Поттер наблюдает за ним, Драко очень близок к тому, чтобы швырять все, что сможет достать, каждый раз, когда лохматая голова заглядывает к нему в комнату, а ярко-зеленые глаза широко раскрыты и обеспокоены за этими глупыми ебаными очками. Они нанесли Грейнджер еще два запланированных визита с момента второго посещения, и в последний раз, два дня назад, они наблюдали, как их теперь значительно подросший ребенок извивается и крутится внутри, пока Грейнджер показывала, насколько он вырос: сгибающиеся пальчики ручек и ножек, более длинные конечности, более окрепший позвоночник, то, как он вытягивает свое маленькое личико, и то, как двигается там, внутри. Драко наконец увидел то, что чувствовал внутри себя последние несколько дней. Поттер, огромный придурок, снова давил слезы, и Драко поспешно рассмеялся над ним просто потому, что это помогло остановить собственный ужасающий прилив некоторых из эмоций, которые он испытывает в последнее время почти всегда. Только с некоторым усилием Драко удавалось сохранить свою маску бесстрастности перед Грейнджер и Поттером во время таких встреч, и он до сих пор не упомянул ни одному из них, что читает ребенку каждый вечер. Он полагает, что должен чувствовать себя виноватым за то, что не предложил Поттеру тоже заниматься ребенком, но не уверен, что сможет сидеть там и смотреть, как этот мерзавец фонтанирует его животу со сверкающими глазами и взбудораженной улыбкой, ну, не напрыгнув на него (и не заобнимав до потери сознания). Поттер прикоснулся к животу Драко на этой встрече после того, как молча попросил разрешения, умоляюще наклонив голову, на что Драко ответил единственным кивком. Большая, слегка шершавая рука Поттера тепло лежала на животе, чуть сбоку от пупка, и они вместе с Грейнджер наблюдали, как ребенок почти мгновенно отреагировал на прикосновение удивительно сильным пинком, заставив Поттера вскрикнуть и отдернуть руку, как будто его укусили. Драко попытался хорошо рассмотреть его сквозь общий веселый смех, когда Гарри снова несмело погладил то место на животе, в котором чувствовал толчок. Грейнджер только спросила их с загадочной легкой ухмылкой, хотели бы они узнать пол ребенка, когда ее невероятно туповатый муженек ворвался в кабинет, замерев при виде Драко с голым округлым животом, и почти грохнулся спиной за дверь, когда тот начал выкрикивать ругательства. Поттер поспешил за Роном с извиняющейся гримасой. Но Драко с благодарностью воспользовался моментом и упомянул Грейнджер о своей все более невыносимой возбуждаемости (разумеется, в более вежливой манере) после того, как поправил мантию и сел рядом с ней. Пробормотал он об этом сквозь стиснутые зубы, но Грейнджер, к ее чести, даже не улыбнулась, она кивнула и заверила его, что это совершенно нормально — хотя в ее глазах и впрямь появился раздражающий многозначительный блеск, когда Поттер поспешно вернулся в комнату несколькими секундами позже. Драко яростно покраснел и заерзал на стуле, почти уверенный, что Грейнджер знает, что он уже наполовину тверд только от этого внезапного чистого всплеска естественного запаха Поттера, заполнившего помещение. Теперь он туманно моргает, оглядывая свою комнату, закат окрашивает стены в охристо-желтый цвет через щель в занавесках, его новый филин — еще один подарок Поттера — мигает Драко со своего насеста на столе, к его лапе прикреплен свиток. Он вырывается из объятий большой, причудливой формы, но невероятно удобной подушки, которую купил Поттер, садится, морщась от резких приступов боли в копчике, и устало обхватывает свой член через смятую пижаму. — Не осуждай меня, — вяло огрызается Драко на Кэйро, когда огромные янтарные глаза птицы опускаются на его руку между ног. — Ты не беременный и не нуждаешься постоянно в члене. Члене Поттера — немедленно отзывается радостью его разум, и Драко с рычанием вскакивает на ноги и направляется к письму Грейнджер, чтобы наконец прочитать его. Они переписываются уже несколько дней, обмениваясь идеями подарков на день рождения Поттера, и Драко уже мысленно откладывает приличную сумму из своего сейфа, которую ему отчаянно хочется потратить на эту щедрую задницу. Драко не хотел отвечать, когда пришло ее первое письмо, но Грейнджер упомянула в нем что-то о том, что хочет подарить Поттеру книгу. И Драко слишком сильно хотел высмеять ее за это, поэтому и ответил, сообщив, как плохо она, похоже, знает своего лучшего друга. Ведь Поттер в основном проводит свое время, изучая аврорские дела, которые Уизли посылает ему совами два раза в неделю, выходя на часовые пробежки и не мигая смотря шокирующе безвкусные мыльные оперы по телевизору. В своем ответе она уточнила, что в этой книге описываются некоторые из самых интересных случаев, которые видел Департамент магического правопорядка, и Драко пришлось неохотно согласиться, что это действительно похоже на ту литературу, которую будет поглощать аврор-консультант Гарри Поттер. Некоторые из других идей, которыми они обмениваются до сих пор: новый домовой эльф (Драко), уроки йоги, чтобы помочь контролировать его, хотя и редкие, вспышки гнева (Грейнджер), пара молодых павлинов (Драко), сшитые на заказ мантии (Грейнджер), меч Гриффиндора — копия, если не оригинал — (Драко), монограммы на персональное снаряжение для квиддича для его тренерских сессий (Грейнджер) и пожизненный запас Простоблеска (Драко). Он убежден, что его идеи — одни из лучших, которые вообще когда-либо приходили ему в голову, но Грейнджер — особенно раздражающий экземпляр — отвергла их все (она также сообщила, что, по сути, это дед Поттера изобрел весь спектр продуктов Простоблеск, и что они, в любом своем проявлении, никогда не работают на волосах Поттера). Сгорбившись над своим столом, Драко пишет ответ, рассказывая Грейнджер, насколько глупа ее идея подарить Поттеру какое-то магловское устройство под названием компьютер (что бы это ни значило), и что Драко рассматривает как вариант сапоги из драконьей кожи, посыпанные тонко измельченными алмазами, чтобы никогда не нуждаться в полировке — ну и как вишенка на торте, они неразрушимы. Затем он просто наблюдает за улетающей совой, прекрасно зная: Грейнджер будет настаивать, что обувь — слишком показной подарок для кого-то столь непритязательного, как Поттер. Драко, честно говоря, это не волнует; он, в основном, просто хочет видеть, как Поттер раскроет рот, когда развернет подарок от Драко. Пора бы этому ублюдку научиться принимать подарки так же, как это делает он, раздраженно думает Драко, ковыляя в ванную. Член уже прижимается к нижней части живота через пижаму. Он дрочит, мочится, принимает душ и одевается к ужину. Он заказал совой несколько комплектов одежды с дополнительными амулетами, вшитыми в них, и заметил легкое разочарование на лице Поттера, когда прибыл пакет, оплаченный Драко. — Что? — криво улыбнулся ему Драко. — Почему ты так обиделся, что я купил себе одежду, Поттер? — На прошлой неделе я спросил тебя, стоит ли мне назначить встречу с Мадам Малкин, — сказал Поттер, пожимая плечами и выключая телевизор, но не глядя на Драко. — Ты сказал, что скажешь мне, когда тебе понадобится новая одежда. — Поттер, тебе вовсе не обязательно все время мне что-то покупать, — Драко пытался говорить резко, но это прозвучало больше утешительно и довольно утомленно. — Я еще не совсем разорен, помнишь? — Нет ничего плохого в том, что я покупаю тебе вещи, — тихо настаивал Поттер. — Мне нравится заботиться о тебе. Драко не ответил, обменявшись с ним долгим, непроницаемым взглядом, что-то — вероятно, ребенок — крутило колеса в его животе, а когда он ушел, чтобы примерить одежду, кувырки в животе все еще были в полном разгаре. Одна из многих вещей в Поттере, которую Драко быстро начинает понимать и… ценить, это то, насколько он искренне заботится. Он по-настоящему заботится о Драко, причем десятками разных способов, но никогда так, чтобы его заметили или поблагодарили. Низкие мягкие табуретки-пуфы выросли в доме повсюду, чтобы Драко мог положить туда ноги, когда сидит; сложный набор магловских лосьонов и средств по уходу за кожей был поставлен на полочку Драко в ванной комнате однажды вечером после того, как он пришел на завтрак в тот же день с легкой сыпью на шее, ворча о сухой, зудящей коже на животе. Как-то утром в библиотеке Драко ждали ящики с новыми книгами и новенький радиоприемник, а полоумный старый эльф-домовик каждый день покорно загружал ему тарелку свежими фруктами и овощами. Драко так привык просто принимать от Поттера, что ему пришлось начать активно подавлять все и всякие мысли о будущем, отказываясь даже надеяться, что все это может продлиться, надеяться на что-то, похожее на отношения с ним. Он чувствует, что довольно очевидно, куда все идет, или, скорее, куда все должно идти, но он научился по прошлому опыту не быть самоуверенным в таких вещах. Кроме того, Поттер до сих пор не сделал ничего, чтобы прикоснуться к Драко так, как тот страстно желал (иногда сигнализируя), за все эти недели. Будь проклят этот рыцарский ублюдок. Одевшись, Драко спускается вниз, в главную гостиную, где обычно в это время дня и находится Поттер, добирается до самого порога и останавливается как вкопанный при виде открывшегося ему зрелища. У Поттера гость — очень красивый молодой человек, одетый в магловский костюм и сидящий слишком близко к Поттеру на диване. Поттер, босой и одетый в свободную серую футболку без рукавов, открывающую мышцы рук, и синие джинсы, наклоняется над кофейным столиком, подписывая несколько листов в папке, полной официальных документов. Поттер говорит что-то рассеянно, не глядя на другого мужчину, но Драко не слышит, что именно. Драко смотрит на другого: его карие глаза мягкие и полные застенчивого, благоговейного восхищения, они скользят по обнаженным мускулистым рукам Поттера и загораются, когда Поттер неопределенно посмеивается над чем-то. Мужчина прикусывает губу, когда Поттер криво усмехается. У него ямочка на правой щеке, у этого мужчины, не очень глубокая, как ямочки самого Поттера (которые всегда делают его еще более привлекательным, когда он смеется, черт его дери), но она есть, вспыхивает сразу же, как только Поттер выпрямляется, щелкает магловской ручкой и передает ее вместе с папкой. Ни один из них еще не заметил Драко, затаившегося за дверным косяком, и поэтому он осторожно остается на месте, едва дыша от ужаса, который внезапно наполняет его, заставляя инстинктивно схватиться за живот. Его голова пуста, но эхом отдается какой-то панический вопль. Палочка внезапно оказывается у него в руке, Драко решает, что если Поттер поцелует или хотя бы просто прикоснется к мужчине, то он убьет их обоих. Поттер никого не целует, и когда этот маленький говнюк поднимает руку посередине предложения и проводит ею по бицепсу Поттера с хитрым негромким смешком, Поттер немедленно отстраняется. По какой-то совершенно нелогичной причине это еще больше выводит Драко из себя. Он ждет, пока Поттер махнет ему рукой, прежде чем войти в комнату — спрятать палочку и бесшумно войти, — Поттер все еще стоит к нему спиной, упершись руками в каминную полку, голова свесилась между плеч. — Расстроен, что тебе не удалось его трахнуть? — Драко прикусывает язык позже, чем успеет подумать или придумать что-то менее откровенно ревнивое, но гнев, просачивающийся сквозь него сейчас, обжигающий и ядовитый, сердце бешено колотится, а мозг сгорает от желания злобно наброситься на него. Поттер сразу же поворачивается, глаза у него большие и очень темные, плечи напряжены и высоко подняты. — Что, прости? — спрашивает он грубым голосом, и выражение искреннего замешательства пересекает его лицо. — Ну, тогда продолжай, — Драко машет рукой в сторону камина с вынужденным безразличием. — Затащи его обратно или иди к нему или еще куда-нибудь. — Драко чувствует, как ярость клокочет у него в груди, и ощущает себя почти больным от этого. — Иди и трахни его, Поттер. Еби его всю чертову ночь. Блять, еще сделай и ему ребенка тоже. Тогда ты сможешь привести его сюда и дать ему еще одну причудливую спальню в этом твоем особняке, и покупать ему сладости, одежду и… и… — Он глубоко вдыхает, его ладони и виски покрываются бисеринками пота, а внутренности скручиваются, настолько они обжигающе горячи. — Пойди обрюхать целую кучу людей, Поттер! Почему бы тебе не собрать нашу гребаную коллекцию? Целая коллекция траха-на-одну-ночь! Тогда мы все будем собираться здесь каждый вечер и петь песни о чуде, которым является Гарри Поттер с его супер-волшебной Альфа-спермой! — Да что с тобой такое? — медленно спрашивает Поттер, стоя совершенно неподвижно, его настороженный, острый как бритва взгляд прикован к Драко. — Что все это значит? — Заткнись! — кричит Драко, снова вытаскивая свою палочку, потому что он не собирается стоять здесь и честно рассказывать Поттеру, как сильно вид его с другим мужчиной заставил Драко захотеть сжечь все это место дотла. — Я даже не знаю, чего ожидал от тебя, Поттер. Конечно ты его трахаешь! Ты трахаешь любого, кто смотрит в твою сторону! У тебя есть десятки детей, рожденных вне брака по всему Лондону? Тебя не волнует, что люди раздвигают для тебя ноги и тонут в собственных слюнях, потому что Спаситель обращает на них внимание? — Лицо Драко искажает уродливая усмешка, когда он кричит, брызжа слюной, и сверкает глазами. — Опусти палочку, — спокойно говорит Поттер, его лицо ничего не выражает, рот вытянут в прямую, очень тонкую линию. — Драко, — его ноздри слегка раздуваются, взгляд усиливается, — опусти свою чертову палочку. — Хуй тебе! — воет Драко, беспорядочно тыча палочкой так, что столп красного света вырывается и откалывает небольшой кусок от каминной полки позади Поттера. Поттера, который даже не моргает, не говоря уже о том, чтобы вздрогнуть или вскрикнуть. — Знаешь что, — Драко убирает свою палочку обратно трогательно дрожащей рукой, — мне это не нужно. Я ухожу. Я, блять, ухожу. Ты можешь трахаться, с кем захочешь, в своем доме, но я, блять, ухожу! Драко крутится на каблуках, юношеское ликование бежит по его телу в предвкушении драматического ухода… …когда двойные двери захлопываются и с серией мрачных щелчков запираются сами. Когда Драко оборачивается, Поттер стоит там, небрежно засунув руки в карманы; его подбородок высоко поднят, когда он смотрит на Драко сверху вниз, челюсти плотно сжаты, все его тело, кажется, потрескивает от едва сдерживаемой, раскаленной добела ярости. Плохо замаскированная свирепость в выражении его лица заставляет Драко покрыться гусиной кожей. — Вероятно, у тебя сложилось впечатление, что у меня было… какое-то свидание? — вежливо спрашивает Поттер — опасно. Драко хмурится, пульс гремит в ушах. — Выпусти меня отсюда, — шипит он, стиснув зубы. — Ответь мне. — Мне все равно на твою личную жизнь! — резко выплевывает Драко. — Мне все равно, если это было свидание! — Это не так, — говорит Поттер, все еще нервирующе спокойный и уверенный, и крадется ближе. — Это был Тимоти Макгроу, менеджер «Холихедских Гарпий». — Драко прирастает к месту, почти уверенный, что его тайно связали по рукам и ногам, когда Поттер, наконец, оказывается в нескольких дюймах от него. — Он принес на подпись мой контракт, я тренирую команду в течение трех месяцев. — Последовала пауза, глаза Поттера сузились, а голова медленно наклонилась. — Ты действительно веришь, что он мне нравится? — мягко спрашивает он, его тон ясно показывает, что он считает Драко фантастически глупым. Драко с трудом удерживает свою жесткую маску на месте — он стоять-то ровно едва может — из-за множества эмоций, взрывающихся внутри него: смущенное облегчение самое сильное, а бездыханное, беспомощное возбуждение (ибо Поттер действительно стоит слишком близко сейчас) спешит вторым местом прямо позади. — Мне… мне все равно, — снова усмехается Драко, голос дрожит, и он сглатывает, одна рука осторожно обхватывает живот, когда внутри делают безумный кульбит. — Это не мое дело, Поттер, — говорит он снова жестким голосом, надменно задирая нос, — не мое дело, с кем у тебя романтические отношения. Ты не обязан мне ничего объяснять, я это знаю, так что успокойся. — Он снова пытается отвернуться, на этот раз просто для того, чтобы собраться с силами, но Поттер протягивает руку и обхватывает предплечье Драко. Его хватка нерушима, но не потому, что она настолько крепка, а потому, что в хрупкой тишине между ними эта горячая мозолистая рука вокруг руки Драко, кажется, успокаивает его и задает дюжину вопросов. Когда он переводит взгляд с руки Поттера на его лицо, замечает тот же вопросительный блеск в глазах. Неужели тебе действительно все равно? Ты действительно не хочешь, чтобы я объяснил? Неужели ты действительно такой тупой? — Мне он не нравится, — тихо говорит Поттер, но Драко не может расслабиться, потому что тело Поттера все еще тревожно напряжено от неудовольствия, его лицо все еще напряжено и несет легкий намек на предательство. — Он не тот, кто мне нравится. Драко громко фыркает. Затем снова усмехается, потому что это, по-видимому, все, что он может делать в данный момент. Так что он просто стоит там с чуть приоткрытым ртом, потому что у него активно начинается тихий кризис. Поттер не произносит больше ни слова, но его предыдущие слова повисают между ними, сверкая, как яркая, многоцветная неоновая вывеска, их значение так же неоспоримо, как невероятно. А затем он делает шаг вперед, но явно не с намерением прикоснуться к Драко, а просто — вперед, подталкивая Драко, прижимая его к двойным дверям, и, ну, затем он касается его — и на этот раз это больше, чем просто дружеская рука на плече. Они прижаты друг к другу, древесина гладкая и прохладная сквозь тонкую ткань рубашки Драко, тело Поттера жестким, неподъемным весом прижимается к Драко спереди, руки внезапно ложатся на его бедра. Живот Поттера мягко прижимается к животу Драко, и его большие пальцы ласкают его изгиб, заставляя Драко вздрагивать. — Что… что ты делаешь? — выпаливает Драко, когда несколько секунд спустя они оба молчат, а лицо Поттера, всего в двух дюймах от лица Драко, все еще плоское и кислое. — Неужели… — выдыхает Поттер, поднимая одну руку вверх, — правда веришь, — его пальцы обвиваются вокруг шеи Драко, медленно приближаясь к его конскому хвосту, — что я хочу трахнуть его, — волосы Драко рассыпаются по спине, когда Поттер снимает тонкую резинку, — когда все, о чем я могу думать днем и ночью, — он перекидывает прядь блестящих льняных волос через плечо Драко, поднимает ее и опускает голову, чтобы зарыться в нее носом, — это ты? — Поттер громко вдыхает, глубоко, долго, прежде чем испустить мягкое, раскатистое рычание, которое посылает дрожь по позвоночнику Драко. Густые волосы Поттера прямо перед ним, его левая рука все еще на бедре Драко, а глаза закрыты, когда он нюхает волосы, и Драко так болезненно тверд, буквально на грани слез. Так что не то чтобы он может остановить себя, когда поднимает голову Поттера и впечатывает их губы вместе, обхватив его руками за плечи. К вящему удовольствию Драко, Поттер, несмотря на то, что они стоят, прижавшись друг к другу так близко, как только возможно, с животом между ними, не ожидает поцелуя. Он испускает легкий вздох в рот Драко, что побуждает его только углубить поцелуй, наклоняя лицо и сжимая их рты вместе, бросаясь вперед в поцелуй, их зубы щелкают, а губы причмокивают. Однако Драко не слишком долго самодовольничает, потому что через несколько секунд Поттер вцепляется обеими руками в его волосы, сгребая их в жесткие, крепкие кулаки, и всецело завладевает ртом Драко, громко рыча и используя слишком много зубов и языка. Это блядски невероятно, и Драко чувствует себя немного невменяемым, и он знает, он точно знает, что кончит от этого, буквально от одного… поцелуя. Как будто прочитав мысли Драко и спонтанно решив загнать его еще дальше, Поттер тянет руки вниз по наклоненной спине и крепко хватает его за задницу. Заполняет ладони округлыми ягодицами и приподнимает Драко на кончики пальцев ног своей железной хваткой, заставляя ахнуть с его языком во рту. Как будто еще более ободренный этим вздохом, Поттер глубже погружает язык в рот Драко, ладонями сжимает ягодицы, раздвигая их в стороны сводящими с ума круговыми движениями через брюки. Рот Поттера на вкус цитрусовый и странно дымный, и Драко даже не может насладиться этим так, как ему бы хотелось, потому что Поттер нахально с силой жамкает и вихляет его зад, целуя так сильно, что голова ударяется о дверь, а яйца болезненно поджимаются в мошонке. Жалобно всхлипывая, Драко вздрагивает и позорно кончает в штаны, как гребаный подросток. Он стоит на кончиках пальцев ног и оставляет следы от ногтей на спине Поттера, пока поцелуй становится еще более диким. Поттер непрерывно рычит в чужой рот. Руки скользят под одежду Драко, чтобы коснуться его должным образом, чтобы найти мягкую упругость задницы и помассировать, пока сам Поттер трется своей твердой эрекцией о плотный живот. Тихо вскрикнув, Драко вырывается из поцелуя, отчаянно хватая ртом воздух, изворачиваясь и выпутывая ладонь из волос Поттера, чтобы потянуться назад и слабо подергать одну из его рук, вздрагивая каждые несколько секунд только от того ненасытного желания, с которым Поттер прикасается к нему. — Потте… Драко едва ли успевает перевести дыхание, когда чужой рот снова накрывает его с еще одним животным рычанием. Поттер использует свою хватку на заднице Драко, чтобы прижать их еще ближе друг к другу, его прикрытая джинсами эрекция скользит по животу. Беспомощный и ошеломленный, Драко целует в ответ, широко открывая рот и пробуя столько чужого рта, сколько может достать язык. Вырывается, чтобы сделать глоток воздуха, всякий раз, как рот Поттера смягчает свой натиск, а попытавшись оттолкнуть его лицо, только умудряется отправить очки в полет. Поттер сейчас почти неуправляемо свиреп: его рычание едва ли можно назвать человеческим, ногти впиваются в округлую, недавно хорошо заласканную задницу, а тело содрогается так сильно, что он практически вибрирует напротив. Одна рука взлетает вверх, чтобы дернуть за светлые волосы, Поттер отрывает их рты друг от друга и смотрит — нет, сверкает — на Драко, громко дыша ему в лицо — у обоих совершенно перехватило дыхание. У Драко нет особого выбора, кроме как встретить матовый, почти полностью чернильный взгляд, потому что Поттер сжимает его волосы в кулаке очень близко к голове, так что он не может сделать ничего больше, чем просто моргнуть, не рискуя вырвать себе клок волос. Он так отчаянно хочет разозлиться, почувствовать себя униженным из-за того, что с ним так грубо обращаются, но, ебать, все, что Драко может сделать, это сжать руки вокруг поттеровской шеи и отчаянно уставиться на него. Пристальный взгляд мелькает между горящими глазами и блестящим от слюны ртом. Драко тихо всхлипывает, когда его наполовину вставший член возбужденно дергается в штанах в размазанном месиве из спермы. — Поттер, — шепчет он, когда Поттер просто продолжает пристально смотреть на него, мерцая глазами на его раскрасневшееся, беспомощно поднятое лицо. — Скажи мне еще раз, что тебе все равно, — бормочет Поттер, голос которого едва ли выше шепота Драко. Сглотнув, Драко собирает остатки бравады, которая еще при нем. — Мне… мне все равно, кого… кого ты ебешь, — выдыхает он и, подчеркивая, впивается ногтями Поттеру в затылок. — Тогда ладно, — говорит тот с обманчиво мягким выражением лица и тоном. Он, наконец, отпускает волосы, но Драко даже не успевает осознать это, как спустя мгновение его уже разворачивают и крепко прижимают к двери, а Поттер, стоя на коленях позади, срывает брюки Драко и трусы до лодыжек. Вскрикнув и вцепившись руками в дверь, чтобы сохранить равновесие, Драко позволяет раздвинуть свои ноги шире. Он вытягивает шею, чтобы посмотреть назад, и с присвистом втягивает воздух, когда Поттер грубо раскрывает его ягодицы обеими ладонями и погружает свое лицо между. Тяжело дыша, Драко вдруг обнаруживает, что подается бедрами назад, даже не потрудившись потратить время, чтобы обмозговать в своей голове совершенно великолепный факт — Поттер делает ему римминг. Он стоит на коленях, втиснув все свое лицо между ягодицами, языком рисует влажные мазки по всей его заднице и блаженно стонет, как будто попробовать Драко там — это высшая роскошь, которую может предоставить ему жизнь. А Драко стонет, как умирающий тюлень, тянется назад, чтобы удержать голову Поттера на месте за пригоршню лохматых волос, и выпячивает бедра, насколько позволяет жесткая поттеровская хватка, задыхаясь и ругаясь в полированный дуб двери. Пальцы вжимаются в сочность ягодиц, Поттер раздвигает их еще шире, и довольно пугающий, животный звук вырывается, когда он шумно сплевывает, а затем продолжает вбивать свой язык в Драко, толкаясь лицом еще сильнее, пока сам Драко может только беспомощно кричать и со слезами на глазах дергать его за волосы. — Поттер, да! — Драко пинает дверь, дергает бедрами и сжимает зад, страстно объезжая сильный язык Поттера. — Да! Блять! Так, сделай так! — плачет он, когда Поттер начинает энергично трахать его языком. Поспешно отпустив темные волосы, чтобы протянуть руку вниз и обхватить пальцами свой член, полностью вставший и нетерпеливо прижатый к животу, Драко отчаянно отдрачивает себе, задыхаясь и крича с каждым проникновением языка в задницу. — Ебать, Малфой, — резко рычит Поттер сквозь стиснутые зубы, его голос приглушен в ложбинке, и Драко скулит, когда одна из онемевших ягодиц освобождается от хватки. Только для того, чтобы Поттер поднял ладонь и опустил ее с невероятно резким, звучным шлепком на задницу Драко. Громко охнув и широко раскрыв глаза, Драко выгибается дугой от жгучей боли: бедра почти не выдерживают, позвоночник прогибается внутрь, дрожь сотрясает все тело до кончиков пальцев ног. Он сжимает свой член с прерывистым стоном, прикусывая губу почти что в кровь, чтобы не начать умолять о большем. Поттер не шлепает снова, просто грубо хватает нежную ягодицу и пихает ее в сторону, чтобы снова погрузить между свое лицо. Он лижет, обезумевший и едва ли осознающий хныкающие рыдания Драко, от поджимающихся яиц до копчика, смачивая всю ложбинку слюной, прежде чем раздвинуть ягодицы еще шире — достаточно широко, чтобы Драко непрерывно вздрагивал и стонал, — и решительно сунуть свой язык обратно, толкая внутрь и наружу, снова и снова, двигаясь всем телом следом, задевая задние части уже подогнувшихся ног Драко. Драко… на грани сознания; он находится в совершенно другом мире — там, где ничего не существует, где ненасытный, беспощадный рот Поттера усердно разрабатывает его дырку, чтобы она была мягкой и сочащейся слюной. Рука Драко, с пошлыми хлюпаньями наяривающая его обильно сочащийся смазкой член, сдвигает крайнюю плоть вниз и поглаживает под головкой, дразня бугорок, пока Драко внезапно не прогибается назад, прямо над головой Поттера, взрываясь оргазмом. Он кончает третий раз с тех пор, как проснулся, но этот раз, безусловно, самый яркий. Все тело Драко напрягается: голые, мокрые ноги, пальцы, сильно сжавшие член под головкой, задница, безумно пульсирующая вокруг языка Поттера. Драко что-то беззвучно шепчет, кадык подпрыгивает, когда он пытается сглотнуть, глаза закатываются, он хватается за свой живот свободной рукой и прислоняется к двери. И именно в этот момент Поттер плавно скользит в него двумя пальцами, вдавливая их внутрь, внутрь, внутрь, касается там чего-то, и оргазм Драко в последнюю секунду растягивается в мучительно яркое удовольствие, которое заставляет его кричать и царапать дверь. Его истощенный член влажно подергивается у бедра, а Поттер с настойчивым нажимом массирует простату, чем почти лишает сознания. — Пожалуйста! — воет Драко, когда пальцы Поттера не останавливаются, а его рот снова опускается, чтобы лизнуть растянутый вокруг пальцев анус. — Поттер, мне… мне нужна… пожалуйста, одна секунда, пожалуйста! С сытым вздохом Поттер почти до конца вытаскивает свои пальцы и, удостоверившись, что они достаточно хорошо растягивают края дырки, быстро погружает язык обратно в задницу Драко, бешено пульсирующую от вторжения. Всхлипывая, Драко беспомощно подается к его лицу снова и снова. — Поттер, — шепчет он, его голос вздрагивает, когда Поттер, играясь с дыркой, начинает влажно всасывать края в рот. — О боже. — Драко откидывает голову и потными ладонями скользит по двери. — Поттер, ты ебаный… Поттер, я же… я кончу. Поттер урчит прямо в него, ублюдок, и правое колено Драко тут же подгибается. Поспешно схватившись за одну из отполированных медных дверных ручек, чтобы удержаться на ногах, Драко машет рукой, намереваясь оттолкнуть голову Поттера, но вместо этого запускает пальцы в лохматые темные волосы и сжимает. — Поттер, мне н-нужно присесть, ебанный изверг, — слабо выдавливает Драко, вжимаясь в рот Поттера. Сердце колотится так сильно, что все его тело, кажется, потряхивает с каждым ударом. — Поттер… АХ! — Драко дергается, когда Поттер обхватывает тонкую кожицу его расслабленной, увлажненной дырки и прикусывает. — Пожалуйста! — всхлипывает Драко, оба колена норовят подогнуться по очереди, пальцы сжимаются до такой степени, что даже вырывают несколько волос. — О боже, я не смогу кончить снова… — Драко задыхается, когда в довершение всего изнутри сильно толкаются. — Поттер, ты ведь помнишь, что я беременный, да? Вдруг, буквально за секунду, Поттер отлетает от него с диким, испуганным вздохом, руки и ноги громко ударяют по полу, когда он отползает назад. Когда Драко оглядывается, пораженный и более чем немного опечаленный внезапным исчезновением жадного рта, то обнаруживает, что Поттер смотрит на него с чем-то похожим на необузданную панику. — Что случ?.. — Драко, все еще шумно дыша, поворачивается и опирается почти всем своим весом на дверь, ноги скользят вперед и почти не слушаются. Поттер выглядит испуганным, когда смотрит на его живот, и через мгновение до Драко доходит. — Нет, я имел в виду… — начинает он, хрипя сухим горлом и набирая полные легкие воздуха. — Прости! — также хрипит Поттер, хватая очки и отчаянно тряся головой. — Мне так жаль! — Нет, я в порядке! — сразу выкрикивает Драко, снова сжимая пальцами холодную медную ручку и выпрямляясь во весь рост. — Я… я имел в виду, что я слишком большой, чтобы оставаться на ногах после двух оргазмов подряд, — быстро объясняет он, довершая это кривой ухмылкой и изогнутой бровью. Поттер выглядит пораженным, когда вскакивает на ноги, надевает очки и запускает руки в свои спутанные волосы. Лицо бескровное и перечерченное постыдной виной. Он молча качает головой и одной дрожащей ладонью закрывает свой покрасневший, блестящий рот. Драко сразу же делает шаг вперед, почти спотыкаясь о путаницу из своих штанов и трусов, но как только наклоняется, чтобы подтянуть их, раздается грохот — двери распахиваются. Он испуганно оборачивается и смотрит, как Поттер, не оглядываясь, несется вниз по лестнице. Несколько громких шагов спустя входная дверь внизу захлопывается, и плотная тишина вокруг Драко становится абсолютной.~*~
Темпус, который он бросает в полубессознательном состоянии, сообщает ему, что сейчас только шесть утра, но Драко немедленно выбирается из постели, покачнувшись на мгновение, в которое его тело изо всех сил пытается осознать, что он проснулся. Драко с грохотом распахивает дверь своей спальни и, лишь дважды споткнувшись, плетется по коридору в комнату Поттера — тот вернулся домой, он может уверенно судить об этом по тому, как стены дома гудят от его магии. Не ожидая ответа, Драко с грохотом бьет кулаком в дверь. — Открой ебаную дверь! — орет он, колотя обеими руками. — Открой, гребанный ублюдок! ПОТТЕР! Поттер, к его чести, выглядит таким же замученным и раскаивающимся, как Драко отчаянно надеялся. Он едва встречается с ним взглядом, когда распахивает дверь и опускает голову, закусив губу и шаркнув носком ботинка по полу. Поттер выглядит совершенно изнуренным, темные мешки под глазами видны даже в слабом свете, проникающем из окна в конце коридора, плечи опущены, а выражение лица показывает полное смирение. И на нем нет ничего, кроме джоггеров. Поэтому, естественно, вид такого мягкого, извиняющегося и довольно потерянного Поттера — полуобнаженного, надо заметить, — бросает Драко в ярость еще худшую, чем та, с которой он заснул четыре часа назад. У Поттера, похоже, нет сил сопротивляться, и Драко не может этого вынести. — И куда же, — медленно говорит Драко, — ты, блять, свалил на ночь глядя? Поттер! — он резко обрывается, когда усталый, пронзительный взгляд поднимается, чтобы встретиться с холодными льдинками, в которые превратились его глаза. — Если ты думаешь, что я позволю тебе так со мной обращаться… Поттер вздыхает. — Как с тобой обращаться? — спрашивает он хриплым, шероховатым от усталости голосом — это оказывает совершенно нежелательное воздействие на Драко и его неисправимый член. Не обращая на это никакого внимания, он делает угрожающий шаг вперед, довольный, когда рука Поттера падает с того места, где держалась за дверь, и тот отступает, снова опуская голову. — Куда ты сбежал? — угрожающе шипит Драко. — Никуда, — бормочет Поттер, почесывая голову и выглядя несчастным. Драко фыркает. — Точно, — злобно говорит он. — Может быть, ты все-таки скажешь мне, почему ты выскочил, как одержимый? Сразу после того, как мы… сделали все это, — сплевывает Драко, почти не замечая жара, заливающего лицо. — Ты, блять, не можешь так себя вести, Поттер, не тогда, когда я понятия не имею, где тебя искать! — кричит он, делая еще один шаг вперед и грубо толкая Поттера в грудь. — Только не говори, что это была ошибка! — Он снова пихает его. — Скажи мне, что за хуйня произошла? — вопит Драко ему прямо в лицо, а потом резко понижает голос до дрожащего шепота: — Ты жалеешь о том, что случилось, да? — Нет! — вспыхивает Поттер, наконец-то снова посмотрев на него. — Мерлин, Малфой! Это первое, о чем ты подумал? — А я не знаю, о чем думать, — холодно отвечает Драко. Поттер со вздохом отворачивается, потирая лицо обеими руками и откидывая волосы назад. — Я… я не хотел, чтобы мы сделали это так… как сделали, понятно? — говорит он, не оборачиваясь. Драко свирепо прожигает его взглядом, хотя у самого желудок сжимается от разочарования. — Именно это я и имел в виду, когда спросил, жалеешь ли ты о том, что случилось, Поттер. — Я не жалею о том, что случилось, — говорит он сразу же, тихо, но твердо, оборачиваясь и упирая руки в бока. — Я неделями умирал от желания прикоснуться к тебе, Малфой, и я едва ли был осторожен вчера, — Поттер делает паузу, устало потирая один глаз, и кажется, не замечает, что Драко краснеет, просто стоя рядом. — Я не хотел быть… быть таким грубым, — наконец продолжает Поттер, снова вздыхая. — Ранить тебя. — Ранить меня? Ты… Я никогда не позволю тебе причинить мне боль, Поттер, это просто смешно. Какого хуя ты решил, что меня так легко ранить? — он почти прикусывает язык, когда понимает, что есть несколько способов истолковать его слова, но Поттер просто спокойно смотрит на него. — Ты беременный, — наконец тихо произносит он. — А я не контролировал себя прошлым вечером. Было полнолуние, — мягко добавляет он, прежде чем Драко успевает ответить. — Я был на грани срыва. Мне было очень трудно управлять собой, и был шанс, что я действительно мог бы навредить тебе, если бы не ушел. Драко чувствует себя самым эгоистичным идиотом на свете, пока просто стоит и пялится на Поттера, на замаскированную боль и смятение на его лице, на твердую челюсть и бесспорное отвращение к самому себе в его глазах. Драко даже провел несколько минут, глядя на проклятую полную луну прошедшей ночью, наблюдая за тонкими облаками, лениво дрейфующими по кремовому шару. И вспоминал, как Поттер крепко удерживал его лицо на месте и целовал, как умирающего, вспоминал, слегка подрагивая, несмотря на то, что ночь снаружи была липкой и неподвижной, а внутри все бурлило от беспокойства за Поттера и унижения от его побега. Нарочито медленно Драко идет вперед, отмечает настороженный взгляд Поттера, когда подходит к нему достаточно близко, чтобы почувствовать тепло обнаженной груди сквозь мягкий хлопок своей пижамы, достаточно близко, чтобы ощутить насыщенный естественный запах кожи Поттера. — Я не догадался, — тихо произносит он, глядя куда-то поверх правого плеча Поттера. — Я… я знал это, но я… наверное, забыл. Извини. — Не за что извиняться, — легко отвечает Поттер, нисколько не обиженный тем, что Драко не обратил внимания на такую важную часть его жизни. — Это не твоя вина. — Но все же, — бормочет Драко, качая головой. — Я видел л… то есть я заметил, но это все равно ускользнуло из головы, — он замолкает на мгновение, переводит взгляд на Поттера и задумчиво наклоняет голову. — Я прожил здесь больше одного лунного цикла, — медленно произносит он. — Почему же я никогда не… почему ты никогда не…? — Что, не прыгал на тебя, а потом не выскакивал, пока случайно не сломал тебе несколько костей или что-то в этом роде? — криво улыбается Поттер. — Обычно я просто ухожу на вечер, — он пожимает плечами, — говорю тебе, что у меня встреча или типа того. Ты никогда не задаешь вопросов, — добавляет он с оттенком печали в голосе. Драко суетится, внезапно чувствуя себя странно виноватым. — Я не люблю совать нос в чужие дела, — неловко говорит он, а Поттер просто пожимает плечами, будто это не имеет значения. — Это не значит, что ты мне безразличен, Поттер, — говорит он, не отводя взгляда. — Я просто не хочу… вторгаться в твою личную жизнь. Я и так живу в твоем доме, не плачу арендную плату. Не хочу быть еще и тем, перед кем ты должен отчитываться каждый раз, когда выходишь из дома или… оправдываться за то, что идешь туда. — Драко отводит взгляд, потому что Поттер смотрит на его лицо слишком пристально. — Я привык проводить много времени в помещении. И у меня никогда не было слишком много причин — или денег, — добавляет Драко, скривив губы, — чтобы часто гулять, или людей, с которыми можно встретиться. Ну, ты в курсе, и ты совсем не обязан объяснять мне что-то, прежде чем сходить куда-то. — Я ничего не имею против того, чтобы отчитываться перед тобой, — говорит Поттер после нескольких мгновений молчания. — Я и сам почти никуда не выхожу, — быстро добавляет он, когда Драко качает головой, — обычная беготня, встречи и в последнее время… ну, знаешь, покупки всякой всячины. — Тебе не нужно ничего объяснять, — настаивает Драко. — Я становлюсь беспокойным, когда нахожусь вдали от тебя слишком долго, — резко говорит Поттер немного охрипшим голосом. Сердце взволнованно переворачивается, Драко просто молча смотрит. — В последнее время даже больше, — мягко добавляет Поттер, скользя взглядом вниз к большому животу Драко, полоске кожи, видимой там, где пуговицы на пижаме слегка натянуты. — Я… я правда волновался прошлой ночью, — яростно шепчет Драко, не заботясь о том, что означает признание этого вслух, но его сердце все равно подпрыгивает к горлу. — Никогда больше не делай так снова, Поттер. Поттер преодолевает расстояние в несколько дюймов между ними, кладет правую руку на живот Драко, а левую поднимает к его челюсти. — Мне очень жаль, — говорит он серьезно, его лицо мягкое и умоляющее. — Я должен был сказать тебе раньше, чем мы… прости. Этого больше… я больше не уйду так. Руки Поттера — два клейма на Драко, и идея не касаться его внезапно становится абсурдной. Поэтому Драко проводит обеими руками по вихрастым волосам, вздыхая громко, когда обнимает Поттера за плечи, и довольно мечтательно — когда Поттер целует его в оба закрытых глаза, прежде чем нежно соединить их рты. Их губы соприкасаются, отодвигаются, а затем соприкасаются снова, прежде чем слиться воедино, мягко, но твердо, двигаясь синхронно в глубоком, влажном поцелуе. Драко наклоняет голову Поттера так, как хочет сам, и Поттер позволяет ему. Широкая ладонь не покидает живота Драко, а другая мягко обнимает его шею, большим пальцем касаясь челюсти. В их поцелуе, в том, как они прикасаются друг к другу, нет той безумной настойчивости, что была прошлым вечером — руки Поттера не становятся грубыми или требовательными, но есть что-то неуловимое, ненасытное в их поцелуе. И Драко может только отдаться Поттеру, наклоняя голову и сплетая их языки в скользкий клубок, беспомощно утопая в ужасающей эйфории, наполняющей его. Убирая светлые волосы с лица Драко, Поттер осторожно обхватывает его щеки, пока они целуются. Губы влажно причмокивают, когда он еще больше углубляет поцелуй, выдыхая мягким рокотом, звучащим из глубины груди. Драко почти хочет, чтобы Поттер из прошлого вечера снова появился, тот, который дергал Драко за волосы и сгребал его, будто собирался съесть целиком — у Драко не было ни времени, ни возможностей, чтобы хорошо обдумать это в процессе; он просто позволил Поттеру делать с ним все, что ему заблагорассудится, и блаженно упивался этим. Но теперь этот болезненно нежный Поттер гладит щеки Драко, вздыхает у его губ и позволяет ему жадно требовать сделать с его ртом что-нибудь мучительное. Потому что Драко не собирается позволять себе надеяться, мечтать о возможностях — и позволить разбить себе сердце. Они не отстраняются, распадаются на части, остаются прижатыми друг к другу и дышат одним на двоих воздухом, задыхаются, напряженно изламывая брови. Веки Поттера плотно сжаты, а глаза Драко слегка прикрыты, он смотрит на него, наблюдает, как трепещут ресницы. Они оба возбуждены, Поттер настойчиво потирается о бедро Драко, а член Драко пульсирует, оставляя влажное пятно на пижаме. Поттер — тот, кто наполовину обнажен под ищущими руками Драко, но Драко — тот, кто почти задыхается от потребности почувствовать еще больше Поттера рядом с ним, почувствовать давление его тела на себе, насладиться им. Он смело тянет руку и гладит ладонью по головке члена Поттера, ткань его штанов мягкая и поношенная под ладонью. Поттер содрогается напротив Драко, розовый рот открывается, когда он коротко выдыхает, хватая Драко за бедра, и медленно притягивает свои и его друг к другу. — Малфой, — предостерегающе шепчет он в висок Драко, почему-то все еще весьма жалобно. — Закончи то, что ты, блять, начал вчера, Поттер, — ехидно говорит Драко, проводя зубами по тугим мышцам шеи и облизывая ухо. — Это самое меньшее, что ты можешь сделать после того, как бросил вечером меня и нашего еще не родившегося ребенка. Поттер задыхается от смеха, но лицо наконец-то снова светится. Молодой и красивый, он смотрит на Драко яркими блестящими глазами. Его руки медленно движутся к заднице Драко, и тот целует его снова, покусывая и посасывая нижнюю губу, тихо рыча, пока Поттер, наконец, не хватает его в охапку и не ведет к кровати. Драко тихо стонет только от того, как Поттер прижимает его к матрасу. Он выгибается и ластится к нему, пока Поттер, наконец, не отодвигает свои опухшие губы, чтобы сесть и стащить с Драко пижамные штаны. Драко поспешно срывает верхнюю часть своей пижамы через голову, волосы рассыпаются из неуклюжего узла, в который были завязаны. Поттер снова пытается поцеловать его, но Драко отворачивается, демонстративно наклоняясь и хватая резинку джоггеров. Он прикусывает губу, когда Поттер ухмыляется, но садится, чтобы снять их. Драко жадно наблюдает, как Поттер раздевается догола, сглотнув при виде его тяжелой, качающейся эрекции, и выдыхает, когда Поттер подается к нему для требовательного поцелуя. Поттер, кажется, не решается лечь прямо на Драко, о чем свидетельствует то, как он сопротивляется хватающим его пальцам, которыми Драко пытается затащить Поттера между своих бедер. Вместо этого он ложится рядом с ним, прижавшись так близко, как только возможно, и отвечая на все голодные, захватывающие дух поцелуи. Еще Поттер, кажется, не может перестать касаться живота Драко; одна или даже обе руки постоянно гладят твердую округлость, проводя вниз по изгибу и лаская с тем, что можно описать только как благоговение. Он, кажется, почти не верит, что касается Драко, касается его живота — это ясно по тому, как Поттер продолжает прерывать поцелуи, чтобы посмотреть вниз между ними на свои руки, нежно двигающиеся по животу. Беспомощный, чтобы делать что-то другое, кроме как извиваться и стараться не разразиться спонтанным оргазмом снова, Драко лихорадочно пробегает обеими руками по телу Поттера, докуда может дотянуться: по его гладкой мускулистой спине, упругой заднице, твердой точеной груди, плоскому трепещущему животу, влажно стоящему члену. Поттер вздрагивает и скулит, прижимаясь к рукам Драко, и трется о его бок, наконец отрываясь ото рта, чтобы со стоном зарыться лицом в шею Драко. — Пожалуйста, — тяжело выдыхает Драко, бедра напряженно подрагивают, когда он пытается добиться хоть какого-то трения для своего собственного члена. — Поттер, пожалуйста. Проведя языком от ключицы Драко к его влажному рту, он тихо шепчет: — Что ты хочешь? — И лижет рот, посасывая нижнюю губу мгновение. — Что я могу… что мне сделать? — Трахни меня, — выпаливает Драко тут же с полным отсутствием стыда. — Вставь свой член в меня, Поттер. Выеби меня. Тело Поттера сотрясается, рычащий звук вырывается из горла, когда он закрывает глаза и снова утыкается лицом в шею Драко. — Ебать, — бормочет он, прекращая безумно тереться о Драко каким-то огромным усилием. — В этом и заключается чертова идея, — выдыхает Драко, нетерпеливо дергая Поттера за волосы. — Может, ты продолжишь? Раздается тихий смешок у горла, но сразу же за ним следует медленный, жесткий укус, Поттер скользит ртом вниз по шее Драко, как будто решив оставить как можно больше следов. Драко не может заставить себя жаловаться и поэтому просто откидывает голову на пуховую подушку, тихо постанывая от каждого кусачего засоса и оставаясь податливым и ласковым, если бы не легкая дрожь, прошивающая позвоночник. До тех пор, пока Поттер не добирается до твердых бусинок его сосков. Сразу же накрывает ртом один из них, не утруждая себя медленными дразнящими движениями, и сосет так, что Драко почти отправляет Поттера в полет прямо с кровати. Он с криком подрывается, одной рукой отталкивая голову Поттера, а другой потянувшись вниз — безжалостно сжать основание члена, чтобы внезапное, всепоглощающее желание кончить спало. Поттер садится рядом с ним, слегка приоткрыв рот, и в явном замешательстве смотрит на отчаянно задыхающегося Драко. — Я очень чувствителен там, — слабо сообщает ему Драко, сосок все еще блестит от слюны. С легкой усмешкой Поттер снова наклоняется к нему. — Разве это больно? — с любопытством спрашивает он, дуя на влажную горошинку и останавливаясь, когда Драко вскрикивает и выгибается навстречу его рту. — Нет, — дрожащим голосом признается Драко, прекрасно понимая, что последует дальше. И действительно, рот Поттера снова опускается вниз, губы обхватывают ярко-розовый, плотный камешек, неторопливо втягивая его. Он нащупывает запястья Драко, когда тот сильно царапается, и держит их прижатыми к подушкам. — Твою мать! — Драко мечется, высокие крики звенят в комнате. — Я… я кончу! — громко угрожает он. — Я кончу, блять, идиот! Зубы Поттера царапают сосок, и Драко откидывает голову назад и воет в потолок, дрожа всем телом. Он переводит дыхание и удивленно моргает на Поттера, который с косой ухмылкой хитро смотрит в ответ. — Так кончай, — просто говорит он, дразня вершинку соска самым кончиком языка. — А мы можем— блять! — Драко дергается с еще одним протяжным криком, когда Поттер внезапно сдвигается и берет в рот другой. — Мы можем оставить эту пытку для другого раза? Мерлин, я-то думал, тебе не терпится присунуть мне. — Не терпится, — спокойно отвечает Поттер, наконец, отодвигаясь, чтобы поцелуями проложить себе путь вниз по грудине Драко, останавливаясь над его животом со вздохом благоговейного обожания. — Не могу поверить… — бормочет он, прижавшись к округлому изгибу, то ли не заканчивая фразу, то ли говоря слишком тихо, чтобы Драко мог расслышать окончание. Поттер мягко, открытым ртом целует вокруг, руками обхватывая гладкий шар живота Драко. Вылизывает редкую темноватую линию, убегающую вниз по центру, резко выделяясь на фоне бледной кожи. Шепчет какие-то слова, и глаза его сверкают невероятно счастливо и зелено в растянутую кожу, кончики пальцев поглаживают ее, пританцовывая. В какой-то момент, когда он целует вокруг пупка, раздается серия несильных ответных ударов изнутри, и Поттер радостно смеется, утыкаясь в живот носом. Болезненная эрекция мгновенно забыта, Драко просто наблюдает за ним, ерзая, когда ребенок пинается, его руки все еще лежат рядом с головой, там, где Поттер недолго прижимал их. Он чувствует — и это довольно нелепо — будто вторгается в чрезвычайно личный момент; это зрелище — он не уверен, как будет с ним справляться — Поттер с его благоговейным взглядом и прикосновениями. И так до тех пор, пока Поттер не поднимает глаза, все еще сияющие, и не тянется к рукам Драко, укладывая их на его же живот. — Ты чувствуешь это? — он вздыхает, когда ребенок с заминкой пинается. Драко закатывает глаза и кривит губы в улыбке. — Нет, — невозмутимо отвечает он. — Я не чувствую, это же — буквально — не происходит внутри меня. Поттер снова смеется, приподнимаясь, чтобы поцеловать его, медленно и глубоко, и достаточно долго, настолько, что Драко снова задыхается и почти слепнет от возбуждения, когда он отстраняется. Только услышав щелчок крышки, Драко поворачивает голову и видит, как Поттер выдавливает смазку на пальцы. — Расслабься немного, — резко говорит он, не глядя на Драко. Драко просто кивает, облизывает губы и раздвигает ноги, а Поттер наклоняется и касается пальцем его дырки, тщательно разглаживая тугие мышцы, прежде чем начинает вводить палец. Когда проскальзывает первый, Поттер решает поднять взгляд и пристально смотрит в глаза Драко, толкаясь пальцем внутрь и обратно, и только этого достаточно, чтобы Драко со стоном выгнулся и зажмурился. Поттер не медлит, добавляя второй и третий пальцы в быстрой последовательности и двигая ими внутри, пока Драко не превращается в дрожащего, истекающего слюной придурка. Только после этого Поттер быстро скользит ладонью по своему члену, садится на пятки и приподнимает задницу Драко, устраивая ее у себя на бедрах. Холодное и скользкое давит на дырку — Поттер пристраивает головку, а потом снова наклоняется над Драко, одной рукой упираясь в матрас над его плечом, дыхание неровное и горячее у уха. — Ты готов? — шепчет он, и Драко просто поворачивает лицо, чтобы в ответ запечатлеть на его губах острый поцелуй, сжимая бока Поттера своими коленями и обнимая его руками за плечи. Поттер целует в ответ, притирается глубже между бедер Драко и прижимается к нему. Это первое, кажется, бесконечное скольжение заставляет Драко поднять простыни, зажатые в кулаках, пока он дрожит под Поттером, прижавшись плечами к кровати и громко дыша в чужое плечо, пока сам Поттер ругается сквозь стиснутые зубы ему в волосы. Он так глубоко вдавливается в Драко, что тот чувствует, как выступающие тазовые косточки Поттера прижимаются к его ягодицам, чувствует каждое подергивание его члена внутри себя. Драко держит глаза закрытыми, его грудь напряжена и болит, когда он пытается глубоко вдохнуть. Он так близок к — он уверен — совершенно сокрушительному оргазму, что балансирует на краю сознания только от предвкушения. Его задница восхитительно болит, растянутая вокруг члена Поттера, и жалко сокращается, будто пытаясь заставить его отступить. Его собственный член прижимается вдоль изгиба живота под Поттером, а член Поттера плотно прижат к простате, и Драко хочет убить его за то, что он просто лежит и не ебет его. — Мне правда нужно двигаться, — выдыхает Поттер, дрожа над Драко в неподвижном молчании полные полторы минуты. — Так двигайся! — выпаливает Драко, сгибая колени и упираясь пятками в спину Поттера. — Двигайся! Мерлина ради, трахни меня. По-видимому, Поттер не нуждается в дальнейшем поощрении, потому что со стоном облегчения вытаскивает член и входит обратно в Драко. Свободной ладонью лаская его задницу, Поттер трахает его в диком, бесконтрольном ритме, врезаясь грубо в дырку. — Еще, — тяжело выдыхает Драко, резко шлепая ладонью по напряженной заднице Поттера и притягивая его ближе. — Еще! Пожалуйста! — почти плачет он, безумно вращая глазами, его кульминация прямо тут, так что когда Драко скользит рукой между ними и сжимает свой член, то мгновенно взрывается в оглушительном оргазме, неряшливо кончая повсюду и почти сходя с ума под Поттером. Застонав и вонзив зубы в шею Драко, Поттер следует за ним. Его рука подгибается, бедра еще пару раз тяжело двигаются и, наконец, затихают, член входит невероятно глубоко, и горячие струи спермы заставляют Драко стонать на дрожащих нотах, переживая свой собственный оргазм. — Извини, — хрипло выдыхает Поттер в плечо Драко. — Хотел, чтобы это было… думал, что продержусь дольше, но… Блять, ты такой тугой, — хнычет он, резко подорвавшись, чтобы смять губы Драко в поцелуе, прижимая их рты друг к другу, сталкиваясь языками и клацая зубами. — Дерьмо, — хрипит Драко, когда ему, наконец, удается вырвать свой рот из плена поттеровских губ, и задыхается в потолок. Поттер все еще внутри него, хотя его тело неуклюже наклонено — наполовину на боку, а наполовину на Драко, осторожно избегая его живота, — и он оставляет маленькие, удивительно щекочущие поцелуи вдоль горла Драко. Дрожа, Драко слабо шевелится, вытягивая ноги, и его член шлепается неприятной липкостью на бедро. Поттер поднимает голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз, а затем вскрикивает от неожиданности, когда его резко тянут вниз за волосы, чтобы Драко мог вгрызться зубами в его нижнюю губу. — Ты в норме? — спрашивает Поттер, осторожно убирая с глаз Драко его волос. — Слишком грубо? Я… — Ты не сделал мне больно, — громко перебивает Драко, хмуро глядя на него. — Может, ты не будешь каждый раз все портить? — Я не испортил все в самый первый раз, — хихикает Поттер в челюсть Драко, слегка покусывая ее. — Черт, я едва помню его, — добавляет он, как запоздалую мысль, и звучит это довольно угрюмо. — Ты был очень груб в первый раз, — мягко сообщает ему Драко, выгибая бровь, когда Поттер отстраняется. — И я прекрасно пережил это. — Тогда ты не был беременен, — парирует Поттер, осторожно вытаскивая свой член. Драко дергается — зад инстинктивно сжимается, когда Поттер выскальзывает наружу — и прикусывает губу, когда взгляд Поттера теплеет. Но он просто целует Драко в губы и со вздохом плюхается на спину рядом с ним, вытягиваясь во весь рост и выгибаясь, пока позвоночник не щелкает. — Да, но ты и об этом позаботился, — ворчит Драко, используя свою пижаму, чтобы вытереть сперму с живота. Поттер тихо смеется, перекатываясь на бок и подпирая голову одной рукой. — Неумышленно, но сейчас у меня нет сил извиняться за это, — тихо произносит он, снова проводя рукой по животу, выражение его лица мягкое и глупо слащавое. Лишенный сил дразнить его за это, Драко только вздыхает и оглядывает комнату Поттера. Занавески небрежно задернуты, и с восходом солнца в комнату проникают прерывистые лучи темно-красного света, танцующие в облаке пылинок. В углу стоит письменный стол с несколькими папками аврорских дел, разбросанными по нему, и большое мягкое кресло у окна. Шкаф в другой стороне комнаты слегка приоткрыт, и Драко замечает рукав черного с золотом парадного костюма, который Поттер надевал в Париж на день рождения Драко. Рядом с дверью в ванную комнату стоит комод, а на нем — несколько фотографий в рамках — Драко кажется, что он узнает знакомую кучерявую каштановую голову и несколько ярко-рыжих. Хотя в комнате Поттера не слишком чисто, тут весьма опрятно и, как ни странно, не так шикарно, как у Драко. Стены здесь выкрашены в простой желтый цвет, а мебель не отполирована. Его кровать, хоть и большая, как у короля, но не с балдахином на четырех столбиках и прозрачным занавесом, как у Драко. На единственном окне занавески простые хлопковые с красивым цветочным принтом, чистые, но выцветшие. Здесь нет ни ваз со свежими цветами, ни чашек с шоколадом. Когда он задирает голову, чтобы посмотреть на стену позади кровати, Драко видит, к своему изумлению, три разных плаката магловских мотоциклов и один, довольно нервирующий, плакат полуголой женщины-магла. — Э-э… — Он слегка поворачивается, чтобы посмотреть на неподвижные картинки. — Что это такое? Поттер прослеживает за его взглядом и разражается хриплым смехом. — Да у меня не хватило духу избавиться от них всех, — говорит он с добродушным сожалением. — Это раньше была комната Сириуса, — объясняет он, когда Драко смотрит на него в замешательстве. — Тут была буквально дюжина плакатов — все магловские — по всей комнате. — Он качает головой, ямочки вспыхивают, когда он ухмыляется. — На большинстве из них было заклятье вечного прилипания; мне потребовались недели, чтобы снять их. Я бы оставил плакаты, но они были покрыты плесенью и жутко воняли. А эти оставил в честь Сириуса, — добавляет он, махнув рукой на плакаты над их головами. — Почистил их как смог. Я хотел бы немного побыть с ним, — говорит он задумчиво, близоруко моргая по комнате и все еще держа одну руку на животе Драко. — Тут… — Драко на мгновение задумывается, — не так красиво, как у меня, — довольно неуверенно заканчивает он. Поттер одаривает его той кривой полуулыбкой, которая заставляет Драко хотеть оседлать его, и наклоняется ближе. — Да, ну я, — он утыкается носом в висок Драко, — не такой претенциозный, как ты, кретин. Драко шлепает его по руке, а затем целует, потому что теперь он может это делать. Поттер улыбается в поцелуй. Кончики его волос светятся золотом на фоне утреннего солнца, когда он откидывается назад и расчесывает пальцами волосы Драко, рассыпанные по подушке. Драко снова смотрит на поттеровские мешки под глазами, на припухшие глаза с лопнувшими капиллярами. — Куда ты ходил вчера? — тихо спрашивает он, осторожно распутывая пальцами волосы Поттера. Поттер бросает на него быстрый взгляд, а затем просто пожимает плечами. — Выпил пару стаканчиков виски в «Дырявом», пару часов катался в метро, — смущенно улыбается он. — Это просто помогает… оставаться в движении, продолжать что-то делать. — Как… как это ощущается? — осторожно спрашивает Драко. — Что, превращение? — тихо уточняет Поттер. Драко подавляет вздох. — Нет! — слишком быстро говорит он, а затем густо краснеет, когда Поттер безмолвно поднимает брови — выражение его лица довольно бесстрастно. — Я имею в виду, что это, вероятно, похоже на Круциатус… — начинает он. — О, многим хуже, — беззаботно говорит Поттер, поглаживая Драко костяшками пальцев по щеке. Драко смотрит, затаив дыхание. — Так ты…? — Ну, мне потребовалось некоторое время, чтобы научиться побеждать волка, — посмеивается он, нежно теребя мочку уха Драко. — Я проходил через трансформацию, да, почти год назад. — А как ты догадался, что можешь… ну, ты знаешь…? Поттер откидывает голову назад с глубоким выдохом, выглядя задумчивым и спокойным. — Это было… похоже на избавление от Империуса, думаю. — Когда Драко просто моргает на него, он добавляет: — Ну, я был там все это время как Гарри. Так что это был вопрос удержания части моего сознания, и с каждой трансформацией… эта часть меня становилась сильнее и, — он вдруг игриво фыркает, — это все равно что приручить домашнее животное, — выдает он, ухмыляясь и явно гордясь своей нелепой аналогией. — Значит, каждое полнолуние ты испытываешь эту тягу…? — Драко чувствует себя взволнованным и даже немного виноватым из-за того, что так бесстыдно выпытывает информацию. Поттер, однако, выглядит совершенно невозмутимым. — Да, что-то вроде этого, — говорит он, кивая, и наблюдает, как его собственная рука скользит вниз по боку Драко. — Это стресс, как физический, так и моральный. Я в основном подавляю самую значительную часть ликантропии — это требует чего-то взамен. — Его лицо снова вытягивается. — Хотя я и остаюсь человеком, некоторые из самых диких инстинктов волка все же проявляются. Вот почему прошлым вечером я… — Прекрати, — твердо говорит Драко. — Вчера ты ничего не сделал. Ничего даже не случилось. Когда Поттер продолжает молча смотреть на него, тихий и подавленный, Драко закатывает глаза. — Кроме того, что ты сделал мне охуенный римминг, пока я не смог нормально стоять — это случилось. — Драко краснеет, и он это знает, и у Поттера, гребаного урода, в глазах загорается довольно озорной огонек. — Но ничего, за что тебе нужно оправдываться или извиняться, — говорит Драко, лицо которого уже почти горит. — Ты можешь быть сейчас не таким самодовольным? Мерлин! — Наверное, я могу попробовать? — смеется Поттер, хватая Драко за руку, когда тот бьет его по плечу. — Я имею в виду, что могу попытаться не быть самодовольным в следующий раз, когда буду отлизывать тебе, пока ты не сможешь стоять. Мне просто придется очень сильно постараться. — Ты-то постараешься, — бормочет Драко, потирая лицо, чтобы скрыть это. — Да, ну, ты довольно вкусный, — хрипло отвечает Поттер, снова разражаясь смехом, когда Драко начинает шипеть на него. — Запредельная грубость, — горячо заявляет Драко. — У меня даже нет слов… — Тогда заткнись, — тепло говорит Поттер, обхватив ладонью подбородок и влажно чмокая в губы. Драко замирает, машинально потянувшись за чужими губами. — Ты… расскажешь мне про Империус? — медленно спрашивает он, возвращаясь на несколько минут назад. Слегка нахмурившись, Поттер кивает. — Да, я сказал, что отбиваться от волка — это как… — Откуда ты знаешь, каково это — сражаться с Империусом? — спрашивает Драко, медленно поднимая одну бровь. — Ну, я с этим сражался, — говорит он, глядя и звуча довольно спокойно. Драко приподнимается на локте, заставляя себя оставаться бесстрастным. — Во время тренировок авроров? — Да, тогда тоже. Драко молчит так долго, что Поттер начинает нервно ерзать. — Когда еще ты противостоял ему? — тихо спрашивает Драко. — Во время… неужели Он… ну, знаешь? — Однажды, — спокойно говорит Поттер. — Но я отбивался от него и раньше, так что смог сделать то же самое, когда он его бросил. — Ты… отбил проклятие Империус, когда Темный Лорд бросил его в тебя? — медленно проговаривает Драко, в равной степени скептически и недоверчиво. — Да, — просто говорит Поттер. — Когда? — выпаливает Драко. Поттер вздыхает, проводя рукой по волосам, но все еще не выглядит раздраженным или будто не хочет отвечать. — После третьего задания. На Турнире Трех Волшебников, — добавляет он, когда Драко просто разевает рот. — Четырнадцать, — шепчет Драко, чувствуя себя опустошенным от шока. — Ты смог… в четырнадцать? Поттер пожимает плечами и корчит гримасу, снова утыкаясь лицом в изгиб шеи Драко. — Перестань называть его Темным Лордом, — бормочет он, нежно проводя по яремной вене. — Он уже тощий мешок с костями, погребенный под многочисленными заклинаниями где-то у Северного моря; больше в нем нет ничего темного. — Я ненавижу тебя, — безучастно выдыхает Драко, снова зарываясь обеими руками в дикую черную гриву. — Ты такой мудак. Поттер издает смешок, который больше похож на вздох, и садится рядом с ним, переплетая их ноги вместе. — Потому что я прошу тебя перестать так его называть? — Потому что ты пытаешься вести себя так, будто это не так уж и важно! — Драко осознает, что теперь его голос звучит решительно истерично. — Как будто ты ничего из себя не представляешь. — Я думал, ты тоже так считаешь, — ехидно говорит Поттер, прежде чем ущипнуть Драко за сосок. Драко с возмущенным криком отбрасывает его руку, член непроизвольно дергается у бедра. — Хватит, ты, ненасытный ебарь! — Но почему? — Поттер делает это снова, облизывает хрящик уха Драко и нежно щиплет за сосок. — Кажется, раньше тебе это нравилось, — он тихо хихикает, когда Драко всхлипывает, и скользит вниз, чтобы обхватить языком сжатый бутон. — Поттер, — выдыхает Драко, баюкая его голову. — Мерлин, ты такой ублюдок. — Да, но ты все равно просил мой член, — мягко напоминает ему Поттер, выныривая из-под ладони, которой Драко целится ему в голову, прежде чем снова опуститься на бледную грудь. — Не то чтобы я жалуюсь… — Никогда больше, — стонет Драко, выгибаясь ко рту, — никогда больше не буду просить. — Неужели? — Поттер всасывает сильнее, и член Драко внезапно встает в полную силу. — Нет, я просто буду приказывать тебе с этого момента, — удается выдохнуть Драко, бессильно извиваясь под зубами и языком Поттера. — Как хозяин делает это со своим рабом. Пожалуйста! — хнычет он, когда рука Поттера находит и ласкает его член. — По-моему, это похоже на мольбу, — весело говорит он, сдвигаясь и покусывая другой сосок. — Прекрати болтать и вставь мне, — Драко с ворчанием поднимает голову Поттера. — Подчиняйся, — добавляет он, снова закусывая губу. Если кто и может заставить рабство выглядеть самодовольным, так это Гарри Поттер. Однако Драко даже не может заставить себя обидеться на него за это.
