Незабвенное

      Опять Паучий тупик, опять гостиная, опять Снейп. Она уверенно шагнула к нему, едва не сшибая неудобный журнальный столик, точно зная, зачем пришла. Её коленка уперлась в сиденье прямо между его ног, а ладони оказались на плечах. Старое кресло недовольно заскрипело от двойной нагрузки. Профессор посмотрел на неё почти недоуменно, но сейчас инициатива принадлежала полностью ей. Гермиона наклонилась вперед и поцеловала его, опять чувствуя привкус, на этот раз почему-то сливочный. Несмотря на всю дерзость, она потерялась гораздо раньше, чем ей представлялось изначально, и застыла, боясь пошевелиться, просто чувствуя. Ничего подобного ей не удавалось испытывать ни с Роном, ни с Адамом, ни тем более с теми несколькими парнями, что не задерживались в её жизни дольше пары месяцев. Первичный пыл быстро угас и осталась только нежность и, да, смущение. Дыхание сбилось, Гермиона совсем растерялась. Она рвано выдохнула, и он словил её стон, впиваясь в губы почти грубо, заставляя окончательно залиться краской и податься вперед. На ковер глухо упал блокнот. Спокойно лежащие до этого на подлокотниках руки теперь прижимали её ближе, обнимая за талию и мягко надавливая на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Все ощущалось так сильно, так правдоподобно, что, когда он остановился и встал, отстраняя её, Гермиону охватило неподдельное разочарование. Она заметила, как он облизнул губы, пока поднимал свои записки и искал укатившийся карандаш.       «Вы торопите события». Ей пришлось оторвать взгляд от его лица, чтобы прочитать надпись.       — Вы против?       «Мисс Грейнджер, я не самый терпеливый человек, не стоит меня так откровенно провоцировать», — заминки, возникающие потому, что ему приходилось писать вручную, её раздражали, но Гермиона старалась не подавать виду. Мелкая моторика ещё не восстановилась полностью, все же ему пришлось пережить достаточно продолжительную кому, а пользоваться магией он сможет только после итогового заседания Визенгамота, которое пройдет не раньше конца октября. То, что палочку ему вернут, она была полностью уверена — оправдание уже прошло по нескольким пунктам обвинения: в связи со смертью Дамблдора и с директорством. Разбирательство продолжалось только относительно его участия в составе Пожирателей смерти, но тут большой вес имели их показания. Правда, проблемой могли стать признания других обвиняемых, где имя Снейпа нет-нет, да и встречалось в предсказуемо отрицательном контексте, впрочем, суд учитывал их возможные мотивы для клеветы.       — Не понимаю, о чем вы. Я сама невинность, — тон её голоса был далек от смирения.       «И вообще, это же все сон», — справедливо добавило подсознание. Ощущения почти обманывали её, но понимание иллюзорности происходящего сохранялось. Было очень интересно, до чего они смогут добраться, учитывая, что самой смелой её фантазией было первое и максимально нереалистичное видение, а потом все как-то пошло на спад по градусу накала, обращаясь больше к эмоциональной стороне вопроса. Хотя казалось бы! Расстаться с девственностью она ещё с Роном успела, что и стало венцом их отношений, а Снейпа даже видела полностью голым. Один раз, в больнице, когда не вовремя ворвалась во время процедур, так что смотреть там было откровенно не на что (только если с жалостью), но все же, чем не подпитка для воображения? Знал бы об этом сам профессор, он ей, наверное, голову открутил бы в профилактических целях. Она отвлеклась на сторонние размышления, и сон дрогнул, как будто переключаясь на другую сцену.       Бумага опять привлекла её внимание: «Тогда оставайтесь». Теперь перо само выводило ровные буквы, ещё, казалось, не с такой легкостью, как в будущем, но уже хотя бы гораздо быстрее, чем вручную.       — На ночь? — Гермиона недоуменно приподняла брови.       Перед заседанием суда она от усердия вырвала клок волос, расчесываясь, и пролила на себя чашку чая, так что пришлось спешно сушить блузку заклинанием, а с бытовыми чарами она была на глубокоуважаемое вы, предпочитая даже посуду мыть вручную после несколько попыток сделать этот процесс более простым и чиня побитые тарелки Репаро, так что до сих пор оставалась немного взвинченной и растерянной.       «Навсегда». Она почувствовала, как в животе затрепетали бабочки. Не совсем то и так, как это обычно мечтают услышать, но почему бы и нет? Гермиона открыла рот, чтобы радостно согласиться, а вместо этого услышала совсем другие слова, вылетающие из собственного горла:       — Я… Я не могу. Гарри потеряет меня.       И все закончилось. Она спокойно лежала в кровати и в который раз рассматривала потолок. М-да. Конечно, сон был, как и положено, просто компиляцией дневных мыслей — даже эпизод с её преданностью Поттеру органично вписался. Но в сухом остатке все равно выходило так, что Снейп мог ей чуть ли не в душу плевать, а подсознанию было хоть бы хны — никакой чести и достоинства. Весь белый свет на нем что ли клином сошелся? Почему не Мартин, не Уилкис, не Морган, черт побери? Да она даже Стивенсона поняла бы, хотя затруднялась прикинуть, сколько ему лет, и кого он предпочитает в сексуальном плане, если он вообще был способен оторваться от своих исследований на подобное бессмысленное времяпровождение. Но какие тут в принципе могут быть разумные критерии отбора, после Снейпа то? Роджерс ещё вполне в форме, даром, что она знает его внуков, а их сдержанный нейтралитет с Бриджерсом вполне можно принять за симпатию на фоне вечного вялотекущего конфликта с профессором. А уж роман с Поттером ей только слепоглухонемой не приписывал, хотя это был откровенный перебор. Не в обиду Гарри будет сказано, но та же Джинни, как и девушки в целом, привлекали её даже больше, чем он, в настолько глубокой френдзоне тот находился. Слава Мерлину, их всех это вполне устраивало, а то была бы драма похлеще недоотношений с Роном.       С другой стороны, практически те же самые причины, что отвращали её от друга в личном плане, не считая самой дружбы, конечно, никак не мешали ей откровенно вожделеть профессора. И общее прошлое, плохо способствующее развитию романтических чувств, и весь этот военный травматичный опыт у них со Снейпом имелись в достатке. Более того, в отличие от Поттера, их отношения складывались куда как сложнее, а, учитывая, как долго она считала профессора убийцей и предателем, так и вообще откровенно враждебнее. Про учебу, его предвзятость, гнусные шутки и разницу в возрасте можно было вообще не упоминать. Физически он её не привлекал, по крайней мере, если судить объективно — подсознанию почему-то ни черные патлы, ни крупный нос, ни худоба не мешали возбуждаться, духовно… Он был мерзким, отвратительным человеком! Да что у неё за тяга к проблемным мужчинам неадекватная?       Вот и с Роном они только и делали, что ругались. Наверное, с ним профессора и надо было сравнивать, даже если они были в несколько разной весовой категории (и буквально тоже, ха). Адам с его занудством выглядел почти нормально на этом фоне, только никакого огня между ними никогда не было, одна сплошная скука. Правда, с Уизли они все равно расстались, несмотря на пожар между ними, так что все равно было не ясно, какие механизмы её души отвечали за весь этот бардак и на чем они базировались. То ли ей страсть как нравилось со Снейпом пикироваться (и даже больше, чем с Роном), то ли привлекал запретный плод. Или она все ещё хотела его спасти, приручить и перевоспитать, что было, конечно, совершенно невозможно. В любом случае, глупость это все несусветная!       Гермиона сползла с кровати, понимая, что уже пора отправить белье в стирку и вообще перестать игнорировать уборку, и откопала на столе ту самую колдографию, которую все же не поленилась найти в своих бумагах на работе. Зачем-то. Это было мало того, что единственное их совместное фото, но и единственное фото Снейпа, которое она нашла в принципе, не развертывая основательную поисково-спасательную операцию. Может, где-то ещё хранились снимки с официальных мероприятий в Хогвартсе или вырезка из той статьи в «Пророке» с объявлением о его директорстве, но вряд ли отыскать их было легкой задачей. Впрочем, неудивительно, что профессор фотографироваться не любил — никакой особой фотогеничностью он не отличался, что в жизни унылый мизантроп, что на изображении. Ещё и волосы вечно скрывают почти все лицо. Она, справедливости ради, тоже выходила удачно через раз, так что тот снимок с операции на Косой аллее самолюбиво сохранила. Должны же и у неё в жизни быть хоть какие-то поводы для радости — зарегистрироваться на фейсбуке и выкладывать туда маггловские фотографии, чтобы получать комплименты, она не могла по понятным причинам. Надо подать Уизли идею для волшебной соцсети, может, хоть появится возможность познакомиться с кем-то не по работе.       Раз уж на повестке дня у неё с самого утра опять стоял Снейп, Гермиона заодно проверила их договор о выполнении обязанностей в уплату долга жизни. Бюрократия проникла во все сферы жизни, буквально. Ей подобные магические контракты виделись благородными, почти рыцарскими обязательствами: «Я спас тебе жизнь, когда-нибудь ты спасешь мою». Реальность разочаровала. Начиная с того, что связь эта была пассивной, подходящей больше под стремление не навредить своему кредитору, чем целенаправленно охранять его жизнь, так что тут Гарри был прав — если бы Снейп не захотел, то просто не стал бы подписывать бумаги. Заканчивая тем, что в качестве платы принималась и вполне обычная работа — вот и в их, порядком разросшемся, контракте уже были перечислены все услуги, которые профессор ей оказал, включая даже зелья Стивенсона. Заполнение шло автоматически, при помощи магии, сроки и объемы стояли жесткие — такая себе оценка стоимости человеческой жизни. Впрочем, сам Снейп очень цинично относился к этому вопросу, тем более что спасать себя он совсем не просил, а она, обрабатывая его раны и пихая в глотку безоар практически на бегу, никак уж не планировала получить компенсацию. Просто Гарри, загнанный в тупик в деле об отравителе, надавил через неё на отказывающегося сотрудничать зельевара, и вот так просто они оказались в этой ситуации. А теперь она сходит с ума по Снейпу. Приплыли.       Пришлось практически насильно переключить свои мысли на работу. Подвижек там было немного, но что-то куда-то определенно двигалось. Морган по своим каналам пробивал район на предмет интересных мест, которые Адамс и Андерсен могли посещать. Данбар оказалась почти в порядке, но все равно взяла пару дней больничного для отдыха. В Мунго посчитали, что она переборщила с лирным корнем и получила неспецифическую реакцию. Мартина так до сих пор и не выписали, так что один Роджерс разнюхивал, кто из магов может жить или вести дела в Болтоне. А ещё на носу был март, и Уилкис уже засел за квартальный отчет, старательно заполняя формы. Нет, все же взять секретаря было отличной идеей, даже если сама она и хорошо справлялась с бумагами, никто из её подчиненных особым педантизмом в этом плане не страдал, а переделывать все по десять раз… Генри, правда, все порывался подать заявку на аврорские курсы подготовки и ждал от неё рекомендации, от чего она откровенно говоря морозилась — вряд ли такая служба была ему по силам и по уму.       Кстати, её тоже ждала работа, и она совершенно точно никак не была связана со Снейпом. По крайней мере, пока его услуги не требуются для дела — только профессионализм, только долг.       — Ты ещё не писала запрос на вызов отряда зачистки? — конечно, служба называлась не так, но прозвища закреплялись за секторами моментально.       Гарри заглянул к ней в кабинет, пока она разглядывала карту Моргана, привередливо сличая данные из выписок с точками на ней.       — Один детектив из местных собирает для меня информацию.       — Гермиона, статут превыше всего, сама понимаешь, — таким тоном он говорил только с ней — вроде и строго, но все равно как-то извиняющееся, как будто так и не определившись, кто из них главный.       — Под мою ответственность, — она, наконец, оторвалась от бумаг — все сходилось до последней запятой. — Он толковый, хорошо мне помогает.       — Тем хуже, значит внимательный.       — И что с того? Даже расскажи я ему прямым текстом, Обливиэйт решит все вопросы.       — Ты знаешь, как они зачастую тяжело реагируют на информацию о магии.       — Значит, пригодится ещё и Петрификус Тоталус или что-то подобное. Он все равно не сможет противостоять замещению воспоминаний. Что он сделает? Напишет себе послание в тайном месте? Ментальные крючки оставит? — Гермиона картинно закатила глаза. — Да и вообще, они всегда видят то, что хотят видеть, уверена, с ним тоже проблем не будет.       Правда вот её родители назвали вторую дочь тем же самым именем, несмотря на разницу в возрасте и смену места жительства, как будто чувствуя отголоски своей потери. Думать об этом она не хотела.       — Я тебе доверяю, но будь осторожна.       — Как всегда, — Гермиона подожгла маленькую горелку Инсендио и кивнула на пустой стул, между прочим, очень удобный, почти как новые кресла профессора. Хотя не такие уж они были и новые, сколько им, лет семь? — Есть минутка?       Поттер отлип от косяка двери и прошел вперед, разминая шею. Симпатичный молодой человек, может, не великой физической силы и роста, но когда это волшебникам было подобное важно? Да и выглядел он все равно отлично: новые очки, правда, такие же круглые, удивительно ему шли, а Джинни позаботилась о гардеробе, более соответствующем должности, хоть они оба и не привыкли тратить на одежду большие деньги. В его расписании в конце концов закрепился приличный парикмахер, и сходство с Джеймсом стало чуть менее очевидным. Верный, честный и заботливый, пеленки у сына он менял не очень часто, но отцом все равно был любящим — все, как надо. Вот только надо, очевидно, не ей, ей подавай трудностей, да побольше.       — Гарри, как ты думаешь, почему мы с Роном так и не смогли, ну знаешь, построить отношения?       Она отвернулась к турке, делая кофе на двоих, и сказала совсем не то, что хотела. При чем тут Уизли? Впрочем, спрашивать напрямую о Снейпе ей было странно даже Гарри. Особенно Гарри. Хоть они в свое время и общались практически как подружки, рассказывая друг другу все, в том числе и про любовные интересы, сейчас привилегиями в этом обладала явно Джинни. Устраивать соцопрос семьи Поттеров относительно её тайных и крайне неоднозначных чувств не хотелось. А Рон был территорией безопасной и исследованной, параллели «что же со мной глобально не так» она проведет самостоятельно.       — Я не большой знаток амурных дел, Гермиона, — он, очевидно, удивился неожиданному вопросу, но сбежать не попытался.       — Смотри на это как на обстоятельства дела. Как если бы пытался выяснить мотив, например, нанес ли кто-то из нас другому обиду достаточную для мести.       — Ну нет, — фыркнул он. — Вы, конечно, оба хороши, но не думаю, что все было так плохо. Просто, знаешь, все получилось как-то невовремя. У тебя были, — он замялся, — проблемы с семьей, у Рона тоже — Молли от них после смерти Фреда не отходила, даже Джинни жаловалась, что она совсем задушила их опекой. Ты чувствовала себя лишней или завидовала, я не знаю и не хочу тебя обижать, но вы явно не понимали боль друг друга. Потом опять же учеба, стресс, он не слишком то вписывался во все эти аврорские будни, а ты, наоборот, нырнула с головой…       Гарри прервался и вздохнул.       — То есть дело не в том, что мы постоянно скандалили?       — Не знаю, но, честно говоря, мне в какой-то момент стало казаться, что вам это по-своему нравится, — он замолчал на пару секунд. — Сьюзен чудесная, но она так смотрит ему в рот, что даже неловко.       — И все-таки он предпочел её… — неопределенно пробурчала Гермиона.       — Ну, знаешь, формально, это ты его бросила. А со Сьюзи он закрутил уже позже, ещё шутил, что только за это аврорской форме и благодарен, ты не помнишь?       — Тяжелые были времена, — она смутилась, потому что действительно забыла такие детали.       — Это точно. У всех забот был полон рот, я вообще все курсы думал только о сне, так и не понял, как мы с Джинни съехались. А ты опять все на себя взвалила, особенно тем летом, — в Хогвартс, как на работу ходила, к экзаменам готовилась, Снейп, опять же. Наверное, Рону в твоей жизни просто не хватило места.       — При чем здесь Снейп? — не без труда выдавила она и обернулась, ожидая, когда вода закипит.       — Брось, я хоть и сам во всем этом участвовал, но ты опять включила эту свою программу по спасению сирых и убогих и бросилась искоренять несправедливость со всем энтузиазмом, — он улыбнулся. — Даже против воли пострадавшей стороны.       — Вполне в моем характере, — эмоций в голосе не хватало. — Все должны быть счастливы, хотят они этого или нет.       — И все даже было хорошо поначалу, пока он не пришел в себя, а вместе с ним не проснулся и его характер. Да что я рассказываю, сама лучше меня знаешь. Ты же одна пыталась помогать ему и после, хотя он дал нам отворот поворот, как только его выписали домой. Не знаю, как тебе терпения хватало. И хватает.       Мозаика постепенно складывалась, но в ней не доставало слишком много кусочков — только намек, никакого цельного образа. Честно говоря, думать об этом ей не хотелось тоже, хотя паззлы Гермиона очень любила.       — Да, профессор не из тех людей, что с благодарностью примет помощь, а с учетом, что он и так торчит мне долг жизни…       Гарри ухмыльнулся, но слишком очевидно грустно и понимающе.       — Только не считай себя сейчас злодейкой просто потому, что попросила услугу за услугу и то по моей просьбе. Это оплачиваемая работа, а не рабство, а ты потратила на него просто прорву времени за так.       — Ты меня пытаешься убедить или себя?       — Знаю, как это звучит. Но мне все ещё сложно воспринимать его… правильно. Собственно, как и Дамблдора. Они спасли наш мир, но…       — Я понимаю.       Ложь всегда оставляет свой след. Гермиона разлила кофе по чашкам и откопала новую упаковку сливок в сумке, передав Гарри сахар.       — А что ты вдруг подняла эту тему?       — Думаю, чего мне в жизни не хватает.       — Что за вопросы, аврор? Работы, конечно же, — он неловко попытался разрядить обстановку.       Нет, определенно большинство её снов были порождены и приукрашены сценами из любовных книг, что она читала. Никаких платьев точно не существовало в реальности. С Невиллом, вероятно, они тоже не разговаривали, это просто проявление её паранойи и скрытности — конечно, она переживала, что кто-то узнает о её чувствах и истолкует все неверно (или верно?). Мог ли Снейп что-то напевать с его травмами? Его периодически мучило удушье и кашель, а для восстановления голоса требовалось правильно дышать и выполнять упражнения. Почему она это знает? Ещё эти чертовы удобные кресла, как будто выбранные под её вкус. Когда все началось на самом деле? Что помнит профессор? Имеет ли он отношение к её забывчивости? У неё не было никаких конкретных ответов, но доверие — штука хрупкая. Было бы слишком оптимистично предполагать, что они оба стали жертвами какого-то хитроумного заговора. Кажется, она опять разглядела в нем злодея.       От всех этих рассуждений разболелась голова, а мысли путались и отказывались выстраиваться в четкую последовательность. Это тоже было частью её внушения и информационного блока? Что же такого она забыла? Отношения с ним? Но почему? Уж каких только отстойных способов расставания она не встречала по жизни, но этот бил все рекорды. Даже если она вдруг вешалась ему на шею из-за депрессии после войны, окончательного разрыва с семьей и проблем с Роном, то почему бы просто не сказать «нет»?