Незабвенное

      Гермиона ушла на кухню и распечатала сверток с едой, как только Гарри опять убежал по делам. И суп-пюре, и жаркое ждали своего часа под согревающими чарами, так что отобедать можно было незамедлительно. Она с сомнением посмотрела на Снейпа, но тот красноречиво сел за стол. Действительно, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Порции были явно рассчитаны на двоих, хотя откуда бы Джинни знать, что она тут задержится. Возможно, Уизли просто применила семейный метод Молли для спасения её душевного состояния.       «Миссис Поттер вся в мать». Гермиона рассмеялась.       — Обязательно передам миссис Поттер, — она выделила обращение манерной интонацией, — что вы оценили её готовку.       «Я полагаю, в ближайшие годы можно также ожидать увеличение количества Поттеров в геометрической прогрессии?»       — Скажите, профессор, навык вашего филигранного хамства врожденный или отточенный годами?       «Просто пытаюсь поддерживать тон вашей беседы с мистером Поттером. У вас весьма своеобразная форма дружеской поддержки».       — К сожалению, стандартные вещи вроде «все будет хорошо» перестали работать где-то между Седриком и Сириусом. Но вы путаете легкий юмор и самоиронию с оскорблениями, впрочем, как всегда.       Умеет же он увести все в негатив, прямо талант! Правда, сейчас она ему явно в этом помогла. Совместный быт со Снейпом, что может быть увлекательнее.       Было бы классно просто спокойно обустроиться, делая вид, что ей не дико находиться в этом доме в качестве полноправного гостя, а не просто визитера. Но и Бриджерс разочаровал бы её, если бы не вызвал в аврорат в самое ближайшее время. Странно, что он вообще прождал практически до второй половины дня. Хотя, если это был прямой «намек» Поттера…       «Пригласили» и её, и профессора — обе совы с официальным бумагами прилетели одновременно, умудрившись подраться на подоконнике. Допрос никаких впечатлений не оставил. Она и сама их провела десятки, так что чему-то особенно удивляться не приходилось. Хотя на своей шкуре это, понятное дело, испытывать оказалось неприятно. Ей казалось, что Бриджерс уйдет в отрыв и отыграется на ней по полной, но он был сух, сдержан и практически душил её подчеркнутой вежливостью. Им даже удалось обсудить возможные ниточки! Переговоры шли сложно, мягко говоря, но, хотя бы, он не дал ей от ворот поворот сразу, а ведь мог бы и был бы в своем праве. Их конфликт интересов теперь имел официальное подтверждение.       Он настаивал на слежке за похоронами Моргана, она видела в этом только бездарную трату человеко-часов. Ей нечего было там делать, и вряд ли преступник будет там её искать. Но все же они пришли к соглашению насчет машины и табельного оружия инспектора — ни того, ни другого не обнаружили рядом с местом преступления, и это была хорошая зацепка. Она сильно подозревала, что Бриджерс просто делегирует поиск маггловской полиции, но лучше так, чем совсем ничего. Да и баллистическая экспертиза была чудесной вещью, сильно повышающей вероятность, что что-то всплывет. Ах, если бы они всегда могли с легкостью определить, из какой палочки было выпущено то или иное заклинание.       Ещё было забавно наблюдать, как Роджерс и Уилкис её опекают, сопровождая повсюду в министерстве. Понятно, что тоже по приказу Поттера, но Марк даже похлопал её по плечу так, словно хотел обнять, но постеснялся неуместности. Да и Мартин с Данбар проявили участие. Но задерживаться в Секторе Гермиона не стала, чтобы не давать начальнику повод капать ей на мозги. В отпуск её отправили очень оперативно, а всю нагрузку перераспределили. Гарри полностью взял на себя административные обязанности, так что даже предъявлять ему что-то было бы странно — сплошное внимание к её персоне.       Вероятное внутреннее крысятничество, конечно, все действительно усложняло до крайности. Подозрения о чем-то подобном возникли ещё после поджога, но тогда, кроме забарахливших протеевых чар, веских оснований для такой теории не было. Возможностей для маневров они с Морганом преступнику предоставили море — их действия были очевидными и предсказуемыми. Да и сейчас «обвинения» тоже строились по большей части на сбое сети, всего остального убийца мог добиться, просто проследив за инспектором и сложив два плюс два. Хотя с внутренней информацией строить козни ему было бы все же сподручнее. К примеру, приглядывать за Морганом она вполне могла поручить кому-то из своих подчиненных. Если считать ключевой целью именно её, то это бы разрушило весь план.       Работал ли маньяк в аврорате и насколько близко к ней? Шпионил ли он за ней постоянно, а если да, то потерял ли свое преимущество после отключения системы экстренной связи? Паранойя в таких обстоятельствах расцветала буйным цветом. Стоит ли ей доверять Бриджерсу? Подозревать ли кого-то из своих? Началось то все с торговли магическими вещами, а никто из её знакомых на дельцов не тянул. Впрочем, и на садистов тоже. Но если бы это было так очевидно, то преступления раскрывались бы на раз-два. Возможно, помощь Снейпа, с его-то опытом, действительно будет кстати.       «Вы так долго решали, хотите утопиться или нет, непосредственно в ванной?»       Профессор беспрепятственно пустил её обустраиваться обратно в ту пустую комнату. Но, очевидно, к жизни с женщиной, которая хоть и не слишком заботилась о своей внешности, но находила в этом своеобразный способ расслабиться и отключиться от действительности, оказался не готов.       — Топиться слишком ненадежно: велика вероятность, что в последний момент испугаешься, передумаешь и даже сможешь спастись. Да и неприятно это. Я знаю десятки способов самоубийства гораздо эффективнее и даже эффектнее, если форма тоже имеет для вас значение.       Она спустилась на кухню, видимо, теперь место их общения из гостиной переместилось сюда, и начала бессовестно расставлять принесенные вещи. Проще взять свою прихватку, чем подстраиваться под его привычки. Сроки её пребывания здесь были весьма расплывчатыми.       «Профессиональная деформация?» Ой, вот кто бы говорил! Как будто преподавание не усилило отрицательные черты его личности. Участие в террористической организации тоже вряд ли прошло без следа.       — Просто опыт в узкой сфере. Хотя самоубийства среди магов, как ни странно, довольно редки.       «Всегда знал, что для нашего сообщества характерен оптимизм». Гермиона не смогла удержаться от смешка.       — Не сложно поверить в удачу, когда существует её жидкий эквивалент. У магглов только если алкоголь может тянуть на подобное звание, да и то с большой натяжкой, — турку она тоже взяла свою. — С другой стороны, у них есть антидепрессанты. Это как-то полезнее в длительной перспективе.       «Задумываетесь о терапии?»       — Вы так завуалировано пытаетесь узнать, как я себя чувствую, или уже пожалели, что пригласили меня, и переживаете, что я своей грязной кровью вам ванную запачкаю?       Напряжение явственно отразилось на его лице, в кой-то веки. Видимо, несмотря на тон и содержание разговора, она где-то переступила грань, по его мнению. Гермиона вздохнула и взялась варить кофе.       — Не имею привычки опускать руки, скорее наоборот. И тоже с перебором.       «Вы обещали не зацикливаться».       — Я такого не говорила. И Гарри прекрасно это знает. Хотя наверняка всерьез считает, что сможет оградить меня от этого.       «Не доверяете профессионализму Бриджерса?» То есть их разговоры он слушал ещё и очень внимательно. Кто бы сомневался.       — Доверяю его стремлению утереть мне нос, — она хмыкнула и приманила из рюкзака сливки. — Но это не значит, что я буду сидеть здесь или где-либо ещё и ждать, когда он посчитает, что разгадал загадку.       В самом деле, хоть она действительно искренне считала его хорошим аврором, вся эта их взаимная неприязнь могла негативно повлиять на расследование. Бриджерс может поспешить или не обратить внимания на нюансы, особенно те, что касались Моргана, ведь «эти маггловские вещи» даже опытные следователи частенько игнорировали. И вот так легко и просто Лестер превращался в ступеньку в расследовании, как ключевая улика или место преступления.       Снейп встал и вручную убрал турку с огня. Что он вообще тут делал до того, как она спустилась? Ждал её? Печально сидел на табуретке и смотрел в стену?       — Не сбивайте меня с мысли, — вместо благодарности она огрызнулась и очистила плиту от убежавшего кофе взмахом палочки, разливая спасенную часть по чашкам.       Их физическая близость каждый раз переключала Гермиону на абсолютно ненужные мысли, а подсознание дополнительно саркастично намекало о истинных, совершенно нелогичных мотивах остаться в этом доме. Впрочем, профессор сразу перестал нарушать её личное пространство и вернулся на свое место. В былые времена, он бы ответил на грубость и ещё как, но сейчас, видимо, экономил бумагу.       «Угадали».       — Что? — она опять вынырнула из размышлений и смутилась.       «С кофе».       — Я не специально. Просто сделала как себе на автомате.       Свои вещи Гермиона разобрала за час, не больше, но достаточно долго прокопалась в захваченных из квартиры бумагах. Большая часть уже потеряла свою актуальность, поэтому она просматривала всю эту кучу на предмет важности, подавляя желание просто отправить её в корзину стопкой и сжечь. Делать то ей все равно нечего, и уж лучше так, чем плевать в потолок. Чертов низкий потолок.       Файлы на ноутбуке тоже не помешало бы почистить, и она открыла его, чтобы проверить, как он тут будет работать. На клавиатуре лежало фото, их со Снейпом. Гермиона поджала губы и взяла его, разглядывая, как в первый раз. Коллеги. Её открытый, серьезный взгляд, уверенная поза. Он, как всегда, немного хмурится, но не из-за неё, а просто раздумывая над вопросом. Равные. Почти без его сарказма и её обид. Война кончилась, прошло время, и профессор стал спокойнее и сдержаннее, хотя, понятное дело, письменная речь тоже ограничивала его таланты к оскорблению одной интонацией. А она… она действительно выросла.       После такого длинного и насыщенного на важные разговоры дня можно было бы со спокойной душой лечь спать пораньше. Но и со спокойствием, и с душой как-то не складывалось. Сколько бы они не шутили, это работало только на время, и стоило оказаться наедине с самой собой и своими мыслями… Гермиона зажгла Люмос, а потом и вовсе создала фирменный волшебный огонь. Пришлось трансфигурировать для него банку из старого носка, но зато вышло какое-то вполне симпатичное подобие ночника. Темноты, даже после случившегося, она не боялась, это было бы глупо, но зачем чувствовать себя некомфортно, если можно не страдать? Хотя бы по одному пункту.       Ни Морган, ни кровь её не пугали. Во сне он был вполне дружелюбен, несмотря на легкие издевки, простительные для мертвеца. Но снова встречаться с ним она все же не хотела, даже если они будут просто спокойно разговаривать. Слишком хорошо понимала, что тогда искусанными губами не обойдётся, а хандрить, когда у неё на хвосте сидит маньяк, её дело ведет Бриджерс и Снейп рассказывает какие-то странные вещи о их совместном прошлом — непозволительная роскошь. Даже если это все со стороны выглядит как черствость. Чтобы там не думал профессор, она стала аврором сознательно, вполне в этом преуспела и планировала и дальше сохранять свои позиции. А для этого холодная голова, трезвый расчет и знание своих пределов и возможностей было очень важно.       За всеми этими здравыми рассуждениями она не заметила, как мученически вздохнула и обхватила себя руками. Как вообще все так вышло? Она же старалась сделать правильный выбор: защитить его от магии и оставить в покое. У Лестера все должно было быть хорошо. Да, он мог найти проблем и на своей работе, не связанной с гребаным волшебством. Но этому уроду уж точно не было никакой необходимости его убивать! Организовать ловушку, с её то привычкой все делать самой, не было большой сложностью и без такой очевидной наживки. И раньше преступник не шел на прямой контакт с жертвой, а тут сделал все чуть ли не вручную. Он прогрессирует в своем желании убивать или, точнее сказать, деградирует? Для него это тоже уже личное — месть или игра?       Лестер ведь даже не понимал, что происходит, и, наверняка, не узнал её тогда. Умереть вот так… Стены давили на неё, тут все казалось слишком узким, мрачным и неуютным, неудивительно, что Снейп вырос таким замкнутым. Не то чтобы это место было особенно хуже её конуры или даже дома Гарри, по крайней мере, его старого, блэковского варианта, а в чем-то даже удобнее. Но одно наложилось на другое и отделаться от ощущения, что она находится в закрытом футляре, Гермиона уже не могла. Не дожидаясь того, что к ней придет страх внезапного обрушения, она натянула ботинки на босу ногу и накинула мантию поверх пижамы. Погода на улице не способствовала прогулкам, но там было небо. И ветер. И Морган почти не нависал над ней разочарованным призраком, хотя у магглов их быть и не могло. Она либо слишком поздно наложила на него Обливиэйт, либо слишком рано, третьего не дано.       Её губы посинели, а руки замерзли даже в карманах. Согревающие она не накладывала, видимо, из мазохистского стремления наказать себя, почти наслаждаясь этим и воображая, как её кожа и сердце покрываются коркой льда, хотя, конечно, на улице уже не было так холодно. Вот только необходимости пить бодроперцовое ей и не хватало для полноты картины! Остудила голову и хватит самобичеваний. Гермиона вернулась в дом и, направляясь на кухню, столкнулась со Снейпом, поднимающимся из подвала. Видок у них обоих был очень… гармоничный. Синхронизация по уровню задолбанности жизнью прошла успешно.       — Кофе или чай? — спросила она шепотом, опасаясь, что голос её подведет.       «Сейчас — чай. Или вы не планируете спать?» Они прошли на кухню, но несмотря на то, что, формально, предложила она, профессор сам двинулся к плите. Гермиона застыла за его спиной, растирая онемевшие пальцы.       — Хотелось бы, но это недальновидно.       «Зелье сна без сновидений?»       — Как удобно квартироваться у зельевара, — она хмыкнула. — Я думала об этом, но проблему оно не решит.       «По крайней мере, ненадежные потолки не станут вас беспокоить».       — Дело не в потолках.       Гермиона замолчала, чувствуя себя тусклой и бессильной. И пришла в себя, только когда он протянул ей чай, даже не заметив, как прошло время.       «Вы были близки?» Они так и не сели, так что приходилось держать горячую кружку в руках, но не то чтобы она была против этого после такой освежающей прогулки.       — Нет. Не ближе, чем с любым другим случайным человеком, с которым мне приходилось работать, — она отпила и ассоциации захлестнули её. Вот так же друг напротив друга они стояли с Морганом при последнем разговоре, и между ними было ещё, наверное, больше преград. — Но мне нравилось с ним разговаривать. Он был интересным. Для маггла так особенно.       «Для магглорожденной вы довольно резко очерчиваете границу».       — Нам с ними сложно понять и принять друг друга, это факт. Расскажи я ему правду и оставь все, как есть, он бы может и не помчался уничтожать магическое сообщество, но постоянно чувствовал бы скрытую угрозу. От тех, кто, в конечном итоге, и убил его, и от меня тоже, — Гермиона вздохнула. — Какое уж тут равное общение. Хотя не нам с вами рассуждать о взаимопонимании.       «Вы все равно думаете, что это сделал я». Она не стала отпираться:       — Да, и думать так мне спокойнее. Это просто и логично. А ваши аргументы не выдерживают никакой критики — это ничем не подкрепленные слова.       «И все же мы все ещё здесь и разговариваем».       — Вы предложили помощь, и я полагаю, вполне способны её оказать. К тому же, у кого ещё мне искать ответы на свои вопросы? — она начала расстегивать пуговицы на мантии. Не соблазнения ради — её теплая закрытая пижама с нейтральным космическим рисунком этому не способствовала, просто стало жарко. Или у неё уже поднималась температура. — Я бы хотела все вспомнить и разобраться наконец с этим.       «Я работаю в этом направлении». Интересно узнать, как? Но, пожалуй, достаточно информации на один день. Она слишком устала и ещё предыдущие кусочки мозаики в своей голове не уложила.       — Здорово, значит у нас есть общие интересы и цели, и мы даже пытаемся найти общий язык для их достижения, — Лестер опять усмехнулся в её воображении. — Давайте только без договоров и прочих долгов жизни, я уже по горло сыта этой бюрократией.       Снейп неожиданно почти что улыбнулся, хотя глаз радость так и не коснулась.       «Альбус тоже относился крайне пренебрежительно к магическим клятвам». Странно было видеть от него комментарии о директоре. Хотя, может, они и раньше разговаривали о нем. По крайней мере, когда шел суд, это было просто необходимо. Правда, Гермиона все больше и больше сомневалась, что они особенно откровенничали друг с другом в то время. Она-то скорее всего болтала о себе, но вот профессор — навряд ли.       — Ну, я даже и близко не Дамблдор, но тоже уже отношусь скептически ко всем этим навязанным обязательствам, — хотя иногда подстраховаться не лишнее: — У вас есть зелье против простуды? Не хочу заболеть.

* * *

      Сентябрь шел своим чередом. Конечно, вернуть былой восторг от учебы уже не получалось. Да и сидеть в библиотеке, которую сама и собирала по кусочкам, было далеко не так уютно, как раньше. Кто-то из них вернулся в школу полноценно, кто-то, как они с Гарри, доучивался в спешке по ускоренной программе героев войны. В коридорах она ловила благоговейные взгляды младших школьников. Многие дети Пожирателей и сочувствующих остались на домашнем обучении. Это было неправильно. Все в Хогвартсе было как-то не так. Поэтому она приходила в дом Снейпа чуть ли не каждый день, как по часам. Его в школе, как ни странно, не хватало тоже.       Не сказать, чтобы они сблизились. Конечно, какое-то время он ещё принимал помощь по необходимости, но очень быстро стал отвоевывать автономию. Его подвижность восстанавливалась просто с поразительной скоростью, и Гермиона не раз и не два задумывалась, как магия отличает волшебников от магглов. В мире её родителей на это потребовались бы многие месяцы, даже годы, и не факт, что удалось бы в принципе достичь особого успеха. Впрочем, и упрямства Снейпу было не занимать.       Гермиона тоже не сдавалась в своем дружелюбии. Им все ещё приходилось вместе заниматься некоторыми повседневными делами, так как палочка была только у неё, и обсуждать юридические вопросы. Но, конечно, он ничего не просил напрямую и, совершенно очевидно, вполне сознательно отталкивал, что тоже было понятно.       Ни Морган, ни Снейп к ней во сне не пришли. Там были только её воспоминания-рассуждения, пыльные книги, тусклый свет, дождь за окном, холод, пустота и одиночество.       Не удосужившись толком привести себя в порядок, прямо во все той же пижаме она сползла вниз и без зазрения совести накинулась на половину завтрака, оставленного на столе. Профессор рассматривал её равнодушно, как предмет мебели, но все же рассматривал. Она мурлыкала мотив попсовой песни, которую недавно где-то услышала. Музыка была той редкой вещью, что у магглов, на её вкус, выходила куда лучше. Лист поднялся в воздух.       «И что вам снится?» Гермиона подавилась тостом и закашлялась.       — А вы уже дневник наблюдений завели?       «Это ключевой элемент вашего ментального сдвига. Что вас удивляет в моем вопросе?»       — Сны, профессор, это не прямое отражение реальности. И адекватно пересказать их содержание бывает несколько затруднительно.       «Я не спешу». Он выпрямился, и отодвинул от себя пустую чашку, будто уже ждал от неё подробного ответа. «И вы, судя по всему, тоже».