Незабвенное

      — Если Роджерс, который напал на меня, был другим человеком под обороткой, а Уилкис совершил суицид в тот же момент, когда… — она поморщилась и признала очевидный факт: — Я пригрела на груди змею.       «Какую из?» Снейп отозвался, но сам практически лежал, откинув голову и прикрыв глаза. Его ворот был расстегнут, и впервые, наверное, с девяносто восьмого Гермиона видела шрам от укуса, теперь уже совсем побелевший.       — Генри! Марк, он… У него семья, дети, внуки, годы безупречной службы за спиной. Зачем бы ему во все это лезть? Если уж выбирать, то скорее Уилкиса что-то не устраивало. Он был недоволен своей должностью секретаря и хотел стать аврором, как минимум, — Гермиона оперлась на подлокотник и наклонилась ближе к профессору, понизив голос просто на автомате. — Все эти нарочитые «вы» и «мэм», когда он напал на меня…       «То есть Уилкис принял облик Роджерса, чтобы подобраться к вам, а Роджерс стал Уилкисом просто для симметрии?»       — Оборотное связало их. Если умрет один, то умрет и другой — этот эффект мы и имели неудовольствие пронаблюдать.       «Не доказано».       — Но возможно!       «Значит Уилкис подал знак Роджерсу и тот покончил с собой, чтобы унести их общую тайну в братскую могилу». Он совсем закрыл глаза и начал разминать лоб, явно мучаясь от сильной головной боли.       — Или тайна не была общей, и кто-то помог Марку скоропостижно умереть, чтобы заставить Генри замолчать навсегда, а обставил все, как самоубийство, — выдала она. — И этот кто-то ушел безнаказанным! И прямо сейчас работает наравне со всеми в министерстве, как ни в чем не бывало.       Неудивительно, что этого идиота так слили. У неё всегда были сомнения насчет его умственных способностей, но чтобы все было настолько плохо… Не понятно, что там было в плане А, или как сам Уилкис видел развитие этой ситуации. Похитить её и использовать в дальнейшей игре против аврората или Гарри в частности? Подставить как сообщницу или даже просто отыграться в садистской манере, а виноватым выставить Роджерса? Кто знает. Но чуйка подсказывала ей, что из него самого просто сделали козла отпущения. Наверное, он совсем разочаровал своего делового партнера. А тут ещё и начала набирать силу буря в аврорате — неплохой способ прикрыть собственную задницу, выдав подходящего и, главное, такого удобно мертвого злодея.       Вот только Роджерс подобной судьбы явно не заслуживал. Или она опять судит предвзято и совершенно зря обеляет его, не зная всех фактов.       «Только не озвучивайте эти свои фантазии во всеуслышание». Снейп вторгся в её размышления.       — С радостью. Подожду для верности, пока вы не расскажите, что было у трупа во рту, что передал вам тот мужчина и, — Гермиона изучала его лицо, — кто вы, собственно, такой.       «Уверен, все это вы можете предположить и самостоятельно. У вас прекрасно получается делать далеко идущие выводы на основании своих предустановок». Кто ещё на кого обижается. Она перевела взгляд с его сомкнутых в узкую линию губ на руки, сжимающие голову, практически так же, как и она недавно.       — И вы всегда так себя чувствуете? После того, как выпотрошите кому-то мозги, — вот и её далеко идущие выводы подъехали.       Его пальцы застыли на висках, и он посмотрел на неё из-под тяжелых полуопущенных век. Теперь ей стало очевидно, что она замечала этот его воспаленный взгляд и в прошлом, но списывала на банальный недосып, меряя по себе.       «Если вы думаете, что я получаю от легилименции какое-то удовольствие, то вынужден вас разочаровать. Человеческие головы набиты мусором, и я совсем не стремлюсь «читать» чьи-то мысли, чтобы узнать очередной грязный секрет». Гермиона фыркнула. В каком-то смысле это было справедливо и по отношению к ней.       — Когда мы с Морганом познакомились, он подумал, цитирую, что я чья-то секретарша, на которую настолько неприятно было смотреть под столом, что пришлось перевести на действительную службу, — она пожала плечами. — Не то чтобы это сильно повлияло на мое отношение к нему, а теперь и вовсе не имеет значения, но, уверена, что предпочла бы не знать такие подробности.       «Я просто поражен вашим человеколюбием». Гермиона решила для себя, что Снейп написал это скорее устало, чем саркастично, поэтому встала и обогнула его кресло, остановившись за спиной. Ему, конечно, её маневры не понравились, судя по напрягшейся линии плеч, но оборачиваться он не стал.       — Так что интересуюсь вполне искренне: как вы обычно справляетесь с этим? — она аккуратно коснулась ладонями его лба. — Потому что мне нужно, чтобы вы объяснили мне хоть что-нибудь прямо сейчас.       Нежными и ухоженными её руки никто в здравом уме никогда бы не назвал, а ещё она резалась чем ни попадя с завидным постоянством. Но зато пальцы почти всегда были холодными, и в кои-то веки это стало плюсом.       «Так вы соблюдаете баланс между честностью и подыгрыванием?»       — Так я хочу дать вам понять, что я сидела тут несколько часов, как покорная овца, не зная, стоит ли мне вмешивать в это Гарри или понадеяться, что раз уж вы до этого в каком-то смысле шли со мной на контакт, то и сейчас не оставите в неведении. И с очередным Обливиэйтом, — её пальцы переместились на виски, и он позволил ей сделать это, положив свои руки на подлокотники. — А ещё, как бы вам там не было плохо, варианта «заткнитесь и оставьте меня в покое, мисс Грейнджер» у вас нет.       Кожа у него была самая обыкновенная, в меру жирная, как и у многих, теплая, особенно по сравнению с её ладонями, и вполне гладкая и приятная на ощупь. Хотя, конечно, тут накладывалось ещё и её личное отношение. Опять очень предвзятое и нелогичное.       «Есть десятки способов нейтрализовать вашу навязчивость, мисс Грейнджер. И даже без коррекции памяти».       — Я тоже умею угрожать людям, профессор Снейп, — она наклонилась ближе к его левому уху. — Или как мне вас лучше называть? Мастером, невыразимцем? Не подскажите, сэр?       «У меня очень жесткий контракт, не подразумевающий обсуждение работы с третьими лицами».       — Думаю, я более чем вовлеченное лицо. Так кого вы допрашивали?       Либо он сдался, либо она изначально была допущена к теме, и он просто вредничал. «Я разговаривал с несколькими родственниками Уилкиса».       — В обход аврората?       «Это было исключительно добровольно и по-дружески. Мы с его дядей учились вместе, если вы не в курсе». Конечно, и никто не сопротивлялся, а такие ментальные последствия у него просто из-за необходимости общаться с посторонними людьми.       — Так вы полагаете, Генри заварил эту кашу, потому что…       «Я ничего не полагаю, я спрашиваю и получаю ответы».       — Дети не должны нести ответственность за грехи отцов, — не очень уверенно отозвалась она. — Связи с Пожирателями действительно пагубно сказываются на условно причастных в длительной перспективе, но мы сейчас боремся со всеми видами притеснений.       «Да что вы говорите!»       — Ну вы, уж простите, сами были Пожирателем, на такое сложно закрыть глаза, — Гермиона хмыкнула и зарылась пальцами в его волосы. Им действительно не хватало объема и ухода в целом.       «А что делал ваш Роджерс, которого вы так защищаете, во времена правления Темного лорда?»       — Подчинялся новому правительству, полагаю. То, что не все нашли в себе силы выступить против режима, не делает их плохими людьми по определению.       «Но это дает им с Уилкисом связь достаточно крепкую, чтобы привести к чему-то подобному. Они же оба чистокровные?»       — Теперь вы сами предполагаете с ничего и гребете всех под одну гребенку.       «Как думаете, кому-нибудь вроде Драко Малфоя было бы обидно подчиняться магглорожденной выскочке?» Обидно — это не совсем то слово, но, да, Гермиона понимала, к чему он клонит.       — Я не думаю, что с этим делом все так просто. Слишком много тут странных деталей.       «Человеческая глупость…»       — Безгранична, я помню.       Она в раздражении отняла руки от его затылка, но он очень быстро схватил её за пальцы, гораздо грубее, чем тот же псевдо-Роджерс чуть ранее. И сразу же отпустил. О, кто-то легко впадает в зависимость, вы посмотрите. Гермиона оперлась на спинку кресла чуть сильнее, и опустила ладони ниже, к шее, массируя атлант большими пальцами. Что бы там Джинни не говорила, она была достаточно мила и заботлива с Адамом, у которого постоянно от сидячей работы болела спина.       — Так на кого вы сейчас работаете?       «Как и всегда. На сильных мира сего». Он наклонил голову вперед, давая ей лучший доступ, хотя, возможно, и не в полной мере осознанно.       — Уже около семи лет, я полагаю?       «Не самая сложная загадка». Если её заставили забыть только один разговор, что он подумал, когда она вдруг вычеркнула его полностью из своей жизни? Испытал ли облегчение или злился? А когда понял, что во всем виноват Обливиэйт, как это на него повлияло?       — Мы ведь на одной стороне?       «Смотря что считать стороной».       — Не скатывайтесь в софистику, скажите прямо.       «Мы преследуем одни и те же цели. Но вряд ли вы со своими принципами одобрите наши методы работы».       — Карательная легилименция?       «И не только».       — Какое вы имеете отношение к статуту?       «Прямое».       — Почему вы не используете зачарованное перо на публике?       Это самое перо замерло над бумагой на пару секунд. «Люди умеют быть догадливыми и чуть менее надоедливыми, если не давать им возможности разводить демагогию». А ещё можно наслаждаться своим одиночеством и мизантропией всласть. «К тому же, чары не адаптированы для работы на открытых пространствах». С этого и стоило начинать.       Она опять склонилась к нему, почти касаясь щекой волос, и перешла на совсем уж приглушенный шепот.       — Не знаю, какие там принципы у меня взыграли в девяносто восьмом, но сейчас мне очень интересно узнать детали происходящего.       «Вы не на экскурсию в музей записываетесь».       — Так сами не разводите таинственность, после Обливиэйта это выглядит уже дешево и несерьезно.       «С ним связано гораздо больше проблем, чем вам может показаться».       — Если его снимут с меня, я получу их всех в подарок, я правильно понимаю?       «И вряд ли будете рады».       — Тем не менее вы все равно планировали избавить меня от блока.       «Исключительно из соображений заботы о вашем ментальном здоровье». Может и так. Звучит очень правильно.       — Приятно знать, что вам есть до меня дело.       «Все ещё возвращаю долги». Гермиона усмехнулась.       — Тогда внесите это в счет оплаты проживания тут, — она положила руки ему на плечи, разминая и их тоже, но теперь между ними было, как минимум, два слоя ткани, поэтому было уже не так странно. — И поспите. Мне рассказывали, что это помогает.       «У меня ещё есть дела». Гермиона отпустила его окончательно, хотя казалось, что он бы снова с удовольствием притянул её ладони обратно. Грань между сном и явью дрогнула. Все так же было непонятно, что же между ними произошло в прошлом. Но, по крайней мере, за то или в принципе все это время он научился принимать от неё прикосновения без того напряжения, что легко читалось в ранних воспоминаниях из больницы. Правда, придавал этому какой-то налет благодарности. В её фантазиях признательность не фигурировала, ей хотелось совсем иного.       — Скажите честно, у вас камин в подвале?       «И пара порталов».

* * *

      Её предположение про двойную подмену личности не подтвердили. Но и не опровергли. Это хорошо объяснило бы почти синхронную смерть, правда, тоже только в теории, ведь такие эксперименты, понятное дело, никто и никогда не проводил. По крайней мере, в легальном поле. Тот, кто притворился Роджерсом, не сказал прямо, что использовал оборотное, и никак не уточнил свою личность в разговоре, так что ей было несколько затруднительно доказывать свою точку зрения и со стопроцентной уверенностью утверждать, что на неё напал Уилкис. Или хотя бы точно не сам Марк. Формально, он даже общался с ней, вполне вписываясь в нормы поведения, что того, что другого, делая поправку на обстоятельства. Тонкости, вроде того, что Роджерс явно не стал бы перед ней трястись, а Генри и так по жизни копировал его манеру речи, оставались именно что тонкостями. Была ещё надежда на различные способы анализа тканей и прочие маггловские ДНК-тесты, но это требовало времени и усилий. По идее, оборотное давало эффект химеризации. А пока что причиной смерти псевдо-Роджерса значился банальный инфаркт, как будто они часто случались у волшебников.       Мысли, что Уилкис просто решил подставить Роджерса и, возможно, как-то шантажировал его, нашли больше отклика у Гарри. Можно было бы даже предположить Империус, но верилось с трудом, что Генри имел достаточно сил и способностей, чтобы не только его грамотно наложить, но и удержать — с силой воли у Марка все было в порядке. Правда вот Бриджерс, чтоб он был неладен, уже к вечеру следующего дня нарыл всякие нелицеприятные подробности и на того, и на другого. Их общение вне работы, что не было странно само по себе, в сложившихся обстоятельствах выглядело подозрительно. Они оба имели привычку исчезать с радаров, судя по показаниям родственников и друзей, пусть и не синхронно. Но особенно неприятны стали данные о каких-то периодически появлявшихся у них на счетах сторонних доходах. Семья Роджерса жила в Манчестере, где обнаружили машину Моргана. Пистолет опять же…       Бриджерс рыл ещё и под неё, и это было совершенно естественно, но весьма неприятно. Справедливости ради, он сам оказался замешан в сложившейся ситуации, потому что передал ей информацию и дал повод нападавшему выйти с ней на прямой контакт, так что вполне логично пытался отмыться всеми силами. Да и аргументы он приводил вполне увесистые, а она что могла сказать? Так сердце чувствует?       Все окончательно стало выглядеть не самым лучшим образом, когда консьержа, идею про которого она сама и подала, определили как, да, сквиба. И прямого родственника Роджерса, пусть и троюродного брата. Магмир, конечно, тесен по определению, но совпадение на совпадении, песчинка к песчинке и вот уже господа присяжные заседатели склоняются к одному определенному выводу.       То, что Уилкису (или не Уилкису) помогли отправиться в мир иной, и в деле замешен ещё и третий человек, Гермиона подняла на обсуждение только один раз, да и то аккуратно и в рамках стандартного вопроса «а точно ли это самоубийство?». Очередная волна подозрений не была нужна никому в аврорате, тем более что ничего конкретного, кроме погони за призраком, она предложить не могла. Да, ей было бы по силам убедить Гарри, и он инициировал бы очередную бучу, но так она только подставила бы его ещё сильнее в глазах общественности. Должность главы аврората маячила перед ним достаточно близко, а поднявшийся скандал, загнавший их Сектор в глубокую задницу в рейтинге по всем возможным пунктам оценки, рисковал зарубить не одну карьеру.       Её рабочая группа фактически перестала существовать. Двое подчиненных были мертвы, и она не знала, что чувствовать по этому поводу, поэтому просто работала, разбирая их смерть на детали. Анализируя, строя теории и пытаясь понять, что и когда пошло не так. Относилась ли она слишком высокомерно к Уилкису? Нет, если он выбрал такой путь, то это полностью его вина. Нечего оправдывать предательство и убийства тем, что начальница наступила на больную мозоль или не оценила по достоинству. Но все же они проработали вместе достаточное количество времени, чтобы у неё возникли сожаления. С Роджерсом было ещё сложнее. Видеть его преступником Гермиона не хотела даже под грузом веских доказательств.       Заманили ли они её специально в здание аукциона, якобы случайно найдя интересную информацию? Утаил ли от неё Роджерс какие-то данные по Болтону, когда они вместе работали над ними? Видел ли он, как она вызывает его, пытаясь спасти Моргана? И можно ли считать Лестера отомщенным, как бы пафосно это не звучало? Сейчас очень пригодился бы Воскрешающий камень.       Мартина и Данбар временно перевели, как ни удивительно, в команду Стоуна, которого Гермиона и в двух словах охарактеризовать затруднялась. В отличие от них с Бриджерсом, больших любителей влезть во все по самые уши, он просто спокойно работал и никогда не задерживался в офисе позже шести. Проверка, изначально касавшаяся только жетонов и системы связи, медленно, но верно перерастала в закручивание гаек на фоне смерти сотрудников и их же возможной нечистоплотности. Гермиона прекрасно понимала их общее и конкретно свое положение. Конечно, с одной стороны, она была жертвой, но с другой… Начальница из неё вышла так себе. И кому сейчас будут интересны десятки раскрытых дел и безупречная отчетность?       В первую ночь после того неоднозначного разговора Снейп целовал её руки (во сне, конечно же), а днем они толком и не виделись, занимаясь каждый своими делами. Отпуск у неё как-то опять не задался. Гермиона уже решила было так же оперативно, как и «съехала», вернуться в свою квартиру, но профессор её не только не выставил, но и выразил сомнения, что ей стоит с этим спешить. Видимо, как ни глупы и натянуты были предположения о ещё одном участнике событий, все же они зародили в нем подозрения.       Но на вторую ночь приятных впечатлений или воспоминаний о Снейпе уже не хватило. Проклинающие её Генри и Марк не явились — хоть в чем-то повезло. Но спала она беспокойно, то и дело вскакивая, будто вспоминая, что забыла что-то важное, и, в конце концов, сдалась. Профессор её внизу не поджидал, но вскоре пришел, видимо, на запах кофе.       — Ваше предложение насчет зелья сна без сновидений ещё в силе?       «Любите коктейли?» Гермиона поморщилась и привалилась к стене, делая ещё один глоток.       — Я бы и от огневиски сейчас не отказалась, но мне его почему-то никогда не наливают.       «Полагаю, в состоянии алкогольного опьянения вы ещё более невыносимы, чем обычно, и окружающие вас люди просто пытаются избежать этого опыта всеми силами».       — В последний раз я действительно напилась с тоски на какой-то годовщине Битвы, и, насколько помню, ничего ужасного тогда не произошло. Было даже почти весело, — по крайней мере, ей. Да и Адам явно той ночью обиженным не ушел, хотя и слегка опешил от её напористости. — Может, вы меня тоже чем-нибудь порадуете?       Снейп сел за стол и, несмотря на поздний час и свои правила, налил и себе кружку черного кофе. Перед ней аккуратно приземлился прозрачный пакет для улик, идею которого они честно стырили у магглов, с каким-то мелким, невзрачным содержимым.       — Это что, коронка? — она прищурилась, пытаясь соотнести полуразрушенную форму с зубом. Давненько она их не видела, но разве же такое забудешь, если столько времени провел на стоматологических выставках и конференциях. — Замаскированное средство связи, как у маггловских шпионов?       «Скорее тревожная кнопка. Для активации нужно было снять верхний слой покрытия». Вполне разумно, даже хитро.       — Все ещё вписывается в мою теорию.       «Вот только верхний слой заодно защищал ещё и от сильнодействующего яда».       — Дайте догадаюсь: вызывающего остановку сердца?       Снейп приподнял бровь, как бы говоря «очевидно». Гермиона вздохнула. Знал ли об этой тонкости Роджерс-или-кто-он-там-был? Или это была подстраховка, чтобы он точно не заговорил?       — В аврорате в курсе?       «Завтра будут».       — Два самоубийства, как удобно, — её недоверие было очевидно.       «Может, это просто вы все переусложняете?» Жизнь у неё какая-то не способствующая простым решениям, что поделать.       — Возможно. Но все эти их хитрые планы до и то, что он хотел забрать меня живой, настраивают на определенный лад, — она подняла на него недовольный взгляд. — И веселите вы так себе.       «Зато даю ответы на вопросы, как вы и хотели. Или вы уже опять передумали?» Гермиона поморщилась, подавляя желание по-детски передразнить его.       — Тогда, может, и с моим Обливиэйтом есть подвижки?