Незабвенное

      Гермиона с раздражением закрыла «Пророк» и поправила неудобные серьги, которые непонятно зачем вообще надела. Интервью вышло отвратительное и насквозь лживое, но при этом настолько гладкое и красивое, что оставалось только удивляться, как у них получилось все так ловко вывернуть. Вот уж действительно искусство слова! Как бы она не относилась к этой газетенке, в определенном узком смысле в мастерстве им отказать было нельзя. Поставленные задачи удалось выполнить в полном объеме.       Первое: отвести внимание от Гарри, которого втравливать во всю эту историю больше необходимого Гермиона не имела ни малейшего желания. И которому стоило бы думать о своем рейтинге получше, а не бросаться сразу на защиту её чести. Конечно, как начальник Сектора он свою порцию грязи получит в любом случае, но с таким акцентом основной поток окажется на ней. Но ей то что! Она теперь без пяти минут персона инкогнито, в профессиональном плане. Да и им с Поттером вообще уже давно необходимо было разделиться и перестать изображать сиамских близнецов, которые все никак не могут окончательно решить, кто же из них главный.       Второе: перевести все проблемы и, соответственно, причины для преступлений Уилкиса в плоскость исключительно материальных интересов и профессиональной нереализованности. Никакого упоминания о его чистокровности, родственных связях и прочих скользких темах, одна сплошная бытовуха и уязвленные амбиции.       Не хватало ещё вспомнить Пожирателей, лишний раз напрягая обстановку в обществе. Это и так слишком очевидно напрашивалось в связи с её участием, а почва, даже после всех этих лет, все так же была достаточно благодатной. Слухи про третье пришествие Воландеморта периодически начинали муссироваться по кухням и барам (да что там, Гермиона сама-то, зная о крестражах, этого иррационально опасалась), а имя старались не упоминать всуе даже в их узком кругу непосредственно причастных к его свержению. Может, одной спички будет и недостаточно, но лучше не рисковать.       Третье: отмыть репутацию Роджерса, за которого Гермиона все же заступилась, несмотря на все аргументы против. Виноват он или нет, для него уже ничего не изменится, а вот его семье ещё жить с последствиями. Несколько циничный подход, учитывая, что Уилкис-то был одинок. Но выбирать между Марком, который служил долгие годы на благо министерства, и Генри, молодым секретарем без каких-либо заслуг, не приходилось и по политическим причинам — для образа аврората обелить первого было предпочтительнее.       Опять Гермиона получила свою минуту славы, и опять не ту, на которую рассчитывала. В целом, спектакль ей даже понравился, только угнетала необходимость изображать перед друзьями возмущение сплетнями. С учетом, что она на это все подписалась добровольно, немного тянуло лицемерием. Но таков был уговор. Журналистка, Диана Хаген, молоденькая сотрудница «Ежедневного пророка» показалась ей не менее неприятной персоной, чем приснопамятная Рита Скиттер. Даже если её стремление свести всю историю к личным разногласиям и чуть ли не к неразделенной любви (Генри к ней, естественно) Гермионе играло только на руку. Она и сама картинно пожаловалась на свою жизнь и проблемы в министерстве, стараясь выдать весь пафос, на который была способна. Подробности расследования в газеты не попали, о Моргане, слава Мерлину, тоже умолчали — не хватало ещё и ему перемыть кости. Конечно, полностью без неприятных деталей не обошлось, но текст так мягко обтекал все действительно болезненные вопросы, что даже подташнивало от приторности.       — Как Тамми?       — Все ещё шугается Кричера, — Джинни отобрала у неё газету. — Но понемногу привыкает. Джеймс от неё в восторге, правда, не похоже, что это взаимно.       — Опять притащила в ваш дом проблему, — Гермиона снова дернула себя за мочку уха, подумывая уже снять украшения.       Они прибыли в Нору на семейный ужин, но сейчас прятались в старой комнате Джинни под предлогом прихорошиться, чтобы посекретничать. Впрочем, одно другому не мешало — миссис Поттер (до сих пор смешно) что-то мудрила с волосами Гермионы, применяя знания, почерпнутые из модных журналов.       — Уж поверь, неласковая кошка — самая меньшая из моих проблем, — фыркнула Джинни. — Вот мой муж — это тот ещё кошмар.       — Что такое? — она рефлекторно подобралась, ожидая, что разговор зайдет о работе.       — Он хочет назвать второго сына Альбусом Аластором, — похоронным голосом выдала Поттер.       Гермиона прыснула и немного расслабилась. А то как будто не к друзьям пришла, а на тот же вечер памяти.       — Это ужасно, Джинни. Бедный ребенок. Ты же отговорила его?       — Куда там! За Альбуса он вообще готов биться насмерть, а для второго имени предлагает альтернативы одна другой лучше.       — Какие?       — Ремус, — Поттер вздохнула. — Представляю, как им будет неловко общаться с Тедди, когда они оба подрастут.       — Ну, не самый худший вариант, — она опять хихикнула. — После Джеймса Сириуса даже логично.       — Не надо было идти у него на поводу ещё в первый раз! Как будто это только его дети! Хотя следующее предложение тебе, наверное, даже понравится, — пауза. — Северус.       Северус. Гермиона мысленно повторила имя несколько раз, будто пробуя на вкус. Слышать его от Кингсли было естественно, а вот от Джинни — как-то непривычно. В этом плане она была ближе к Поттер, чем к министру, уж точно. И даже в своих фантазиях никогда не переходила грань фамильярности, все «вы» да «профессор».       — На самом деле, мне кажется, что имя довольно красивое. Безотносительно Снейпа, — вряд ли ей удалось скрыть смущение за сдержанным тоном, уж не от подруги точно.       — Конечно, никаких связей. Все совпадения абсолютно случайны!       — Зато представь, если сработает, как талисман на магические таланты.       — А если на сволочизм?       — Ну, в этом тоже можно найти свою выгоду.       — Будет любимчиком у тети Гермионы?       Джинни легонько дернула её за волосы, поддразнивая. Точнее, уже за какой-то сложный аналог французской косы, благо при помощи магии можно было экспериментировать с плетением сколько угодно и даже немного нарушать законы физики. Похоже, от дочки Поттер тоже не отказалась бы.       — Да ладно тебе, ты так говоришь…       — Скажешь, что ничего у вас там не происходит? Под одной крышей, за закрытыми дверями, — Джинни перешла на уже знакомый ей игривый тон.       — Мы пару или вообще один раз в день вместе обедаем, пьем кофе и обсуждаем что-то актуальное. Интересно?       — Нет, — отрезала Поттер. — Ты меня прямо расстраиваешь, Гермиона. Где твой характер? Где упорность?       — А что я должна делать? На шею ему вешаться? — правда, что-то подобное ей уже удалось выкинуть, пусть и не очень успешно. Зря она пытается изображать святую невинность. — Он меня со своей шеи снимет с недоумением, а мне с ним ещё как-то надо будет сосуществовать.       — Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и сожалеть.       — Сомнительное утверждение, — она закатила глаза, хотя Поттер не видела её лица.       Объяснять Джинни что-то про Обливиэйт, его последствия и все ещё тонкий лед недосказанности между ней и Снейпом было уже очевидно поздно. Момент, как говорится, упущен. Она могла бы выложить это все в горячке и обиде в то время, когда считала профессора злодеем, но такая откровенность вряд ли привела бы к чему-то хорошему. Поттер либо сама бросилась бы в бой, либо втянула бы в это ещё и Гарри. И стало бы Гермионе совсем хорошо.       — Такое ощущение, что ты просто любишь все усложнять. Никому не нравится получать отказы, но чего тебе терять? Ты же уже подыскиваешь жилье получше к вящей радости Гарри и всем стандартам аврорской магической безопасности?       Гермиона сдержанно согласилась. Еще одно условие Кингсли: личный дом с соответствующей защитой, изоляцией от магглов и камином. Вообще, очень логичное требование для сотрудника Отдела тайн — приватность надо поддерживать и на работе, и в личной жизни. Странно, что в аврорате не ввели что-то подобное на обязательной основе, хотя министерство так на дотациях новичкам разорилось бы.       — Вот! А если что, поживешь пока у нас.       — Это ты мне дружеский совет даешь или просто хочешь посмотреть, как будут развиваться события из чистого любопытства? Сериалов тебе уже не хватает? Не тот накал страстей?       — Нет, я действительно считаю, что тебе стоит переключиться с работы на что-нибудь иное. И, желательно, более приятное.       — Приятное? Со Снейпом? Одни проблемы другими не исправляются.       — Знаешь, ты как-то чересчур резко негативно отзываешься о нем. С учетом, что без проблем согласилась пожить в его доме и вообще в принципе вполне себе хорошо с ним общаешься.       — Разговаривать с профессором стало гораздо проще с тех пор, как он онемел, — Гермиона саркастично хмыкнула. — Бумага все стерпит.       — Снейп пишет тебе милые записки?       — О, да! — она перешла на издевательский тон. — От романтики уже не знаю, куда деваться.       — То есть ты утверждаешь, что за все это время близкого контакта между вами ничего не изменилось?       — А что-то должно было?       — И ты все ещё считаешь его мудаком и плохим любовником, а до сравнений своих орденов Мерлина вы так и не дошли, застряв в теории?       Гермиона только устало вздохнула.       — Ну правда, а вдруг все сложится? — проворковала Джинни ей на ухо, почти как она сама недавно шептала профессору.       — То это будет мерлиновым чудом, не иначе. Так что хватит строить из себя змею-искусительницу, закрывай парикмахерский салон и пошли вниз, там наверняка уже все удобные места заняли.       От прически голове стало как будто тяжелее, что странно, ведь масса волос осталась та же, а заплетала Поттер очень нежно и аккуратно. В Норе, как всегда, оказалось шумно и людно. Но Гермиона все же отвоевала себе неприметный угол, чтобы не оказаться на пути горячего общения кого-то из Уизли. При этом находиться здесь ей все равно нравилось, приятно было осознавать себя частью большой и пусть не самой дружной (Перси и Джордж уже успели поцапаться), но любящей семьи. Формально, она была тут единственным не родственником, однако, занимала положение где-то между дочерью и невесткой, по крайней мере, для Молли.       Следующее поколение Уизли (и Поттеров) ещё не выросло достаточно, чтобы сидеть за общим столом с родителями. Так что рядом с дедом гордо восседала только Мари-Виктуар да и то вряд ли надолго. Но через пару лет, учитывая семейную склонность, в Норе на таких вечерах будет вообще не протолкнуться. Джинни как раз проведала Джеймса в импровизированной детской, в которую превратилась комната близнецов, и переключила свое внимание на Одри и Флёр, пытаясь помочь им найти общий язык. Чарли сидел в осаде: за его внимание воевали Билл и Артур, расспрашивая поочерёдно то о работе, то о девушках, явно пытаясь узнать, не созрел ли он для женитьбы. К Гермионе на колени, по старой памяти, пришел получать порцию любви и ласки Живоглот. И все было бы совсем хорошо, если бы Рон не решил высказаться.       — Гарри говорит, что ты собираешься уходить из аврората. Это правда?       Гермиона не стала бросать на Поттера обиженный взгляд. В конце концов, они с Джинни тоже болтали о разном, даже очень личном. Ничего ещё не было объявлено во всеуслышание, но рано или поздно все равно всплыло бы, так что какая разница когда? Хотя сегодня отбиваться от вопросов она не планировала.       — Да, мне поступило предложение из Отдела тайн.       Допустим, не совсем оттуда и не то чтобы поступило, скорее она сама подала резюме, но это уже действительно закрытая информация. Да и уходить ей было бы логичнее в Сектор мониторинга и аналитики, но придется привлечь внимание напоследок — на другие этажи люди переводились не очень часто. Оставалось надеяться, что её образ заучки ещё не совсем истрепался со школьных времен, и такая смена деятельности не вызовет ни у кого недоумения. Учитывая её известность, чтобы «уйти в тень», придется приложить чуть больше усилий, чем тому же Снейпу, очевидно. Правда, с прикрытием у них все было просто: Отдел тайн — и никаких вопросов.       — Ты же вроде так держалась за свою работу? — можно было бы и не сыпать соль на рану. — Все из-за этого дела?       — Не только. Но оно мне дорого обошлось, так что послужило, как минимум, поводом.       — Вняла голосу разума? — он хохотнул. — Или эти крысы покусали тебя и обратили в себе подобную, только другого вида — штабную?       — Рон, — угрожающе одернул его Гарри, включившийся в разговор. — Придержи язык, люди погибли.       — Ну, тут палка о двух концах. Ситуация, конечно, не очень, но, с другой стороны, когда Питер откинулся, никто из нас плакать не стал.       — Да ничего, я понимаю, — мрачно отозвалась она. — Я просто ляпнула, не подумав, о бумажной работе грубость, а Рон нашел момент уязвить меня в ответ.       — Не очень-то уместно, — пробурчал Поттер и ещё раз зыркнул на друга.       — Да ладно вам! Уж и спросить нельзя.       — Следствие ещё не окончено, вот когда вынесут обвинительный приговор, тогда и будем это обсуждать, — Гарри стал совсем серьезным. — Пока рано кого-то в чем-то обвинять даже в шутку.       — Так значит Гермиона станет невыразимцем, — заинтересовано протянул вовремя вклинившийся Джордж. — Как насчет взаимовыгодного обмена инсайдерской информацией, уже-почти-не-аврор Грейнджер?       Ему удалось, специально или непреднамеренно, вывести тему совсем в другое русло, так что разговор прошел почти безболезненно. А с учетом, что с Роном они сцепились по классической схеме «попререкались и успокоились», то и расстраиваться поводов не осталось. Слава Мерлину, что её бывший парень не знал, что в последнее время она ещё и торчит у профессора дома, об этом даже Гарри (и Джинни само собой) догадался не трепаться. А то тут было бы уже разыграно целое цирковое представление с ноткой ностальгии по всем тем школьным шуточкам, которые Гермиона и тогда не одобряла, а сейчас и вовсе не могла относиться спокойно. Хотя бы потому что была влюблена в старую летучую мышь из подземелий. Давайте уже признаем этот грустный факт.       Правда, вот с Гарри так просто избежать недомолвок Гермиона не смогла — его сразу неприятно поразило её решение. Ей даже показалось, что он решил, будто она сдалась и бежит от неудач и сложностей, которые неизбежно возникли в Секторе, бросая его разбираться с последствиями в одиночку. Обидно, но что поделать? Для Поттера все это, наверное, так и выглядело, а объяснить мотивы своих действий как-то более внятно у неё не было возможности. Может когда-нибудь, когда он станет главой аврората и получит какой-никакой доступ к закрытой информации, они все прояснят. Хотя лучше не загадывать, а то ещё контракт не подписала, а уже строит далеко идущие планы на будущее. Не факт вообще, что Отдел тайн даст ей те ответы, которые она ищет. На что она вообще подписывается?       Конечно, уйти быстро и без собранного «на завтрак» легкого перекуса на пять персон Гермиона не успела, никакая аврорская выучка не спасла. Хотя спалила всю конспирацию Джинни, и Молли удалось подловить её уже в коридоре у двери. В Паучьем тупике она оказалась ближе к полуночи, порядком уставшая, но практически пропитанная насквозь семейным уютом. Возвращаться в дом Снейпа было даже как-то неприятно — так силен был контраст. Правда, возможно, ей просто стало стыдно из-за того, что она заставила ждать министра магии и какую-то шишку из магической разведки. У Бруствера были и свои обязательства перед ней, если можно так сказать, и он не тянул с их выполнением.

* * *

      — Вы употребляли алкоголь?       — Нет, — а жаль.       — Хорошо. Это может усугубить побочные эффекты.       — Я в курсе.       — Как себя чувствуете?       — Пока что прекрасно. Но, предполагаю, скоро это изменится.       Кингсли сидел напротив неё в кресле, Снейп подпирал косяк двери на кухню. Они наконец-то собрались для того, ради чего профессор все изначально и затеял. В комнате было прохладно, словно кто-то наложил освежающие чары заранее.       — Мне объяснить вам риски?       — Давайте опустим эту часть. Я неоднократно видела, как снимают Обливиэйт, и один раз даже непосредственно участвовала в этом процессе.       — Но всегда с другой стороны, — резонно заметил Бруствер.       — И все же рассказывать мне что-то — лишнее, — Гермиона наконец-то не без удовольствия сняла тяжелые серьги и начала расстегивать мантию, чтобы дышалось легче. — Ничего нового вы мне скорее всего не сообщите. Да и, полагаю, профессор в любом случае подстрахует, если что-то пойдет не так.       Снейп действительно вытянул палочку из рукава и сложил руки на груди, показывая свою готовность. Она размяла шею и устроилась поудобнее, откинувшись на спинку.       — Раньше начнем, раньше закончим, — хотя далеко не факт. — Правда, я бы поставила какой-нибудь тазик поближе к себе, мало ли, как организм отреагирует на стресс.       Профессора Гермиона из своей максимально расслабленной позиции уже не увидела, а вот Кингсли неожиданно отчетливо поморщился, то ли от брезгливости (что вряд ли), то ли просто от нежелания причинять ей боль. Конечно, он не пытать её собрался, ощущения и близко не походили на шок от физической травмы или агонию от того же Круциатуса, судя по описаниям. Но возвращение воспоминаний было на самом деле довольно неприятным процессом. Ей стало плохо только от одной маленькой сценки, которую Снейп заставил выплыть на поверхность сознания (хоть сравнение и не совсем корректное). Сейчас же стояла задача перестроить память за несколько месяцев, да ещё и в гораздо более интенсивной манере — все и сразу.       Лишняя причина, почему Гермиона не особенно-то рвалась вмешиваться в новую жизнь родителей. Мало того, что она им память стерла, так ещё и вернуть могла только через максимально некомфортное копание в мозгах, а не по щелчку пальцев. Хотя магглы, по её опыту, в принципе легче переносили подобные воздействия, по сравнению с магами. И, тем более, аврорами — их же вообще учат сопротивляться ментальной магии. Она, к примеру, наверняка будет оказывать противодействие просто на рефлексах, даже если сейчас в этом нет никакой нужды, и процедуру проводят в её интересах. Паникующему подсознанию такие тонкости объяснить сложно.       Гермиона подловила себя на мысли, что предпочла бы, чтобы Обливиэйт с неё снимал Снейп. Ей так было бы просто спокойнее что ли. Хотя они с Кингсли все делали правильно. Так как заклинание выстраивалось по замыслу наложившего, то и снимать его было нужно ему лично. Любой другой человек, даже зная содержание внушения, будет не так эффективен, в лучшем случае. В худшем, он не сможет правильно снять чары и нанесет совсем не эфемерную психологическую травму.       — Готовы? — уточнил Бруствер.       — Нет, но куда ещё тут можно соломки подстелить? Начинайте уже.       Гермиона положила руки на подлокотники и попыталась дышать ровнее. Но стоило Кингсли поднять палочку, и мозги как будто взорвались, а череп раскрошился, при чем осколками внутрь. Воспоминания, её мысли и ощущения, возникали в голове словно ниоткуда и встраивались в память в хронологическом порядке. Щёлк, щёлк, щёлк. Снейп, больница, Паучий тупик, кресла, кофе, суды, допросы, разговоры, даже та пустая комната наверху. То, что уже приходило к ней во снах, и то, что прояснилось только сейчас — все обрело смысл и объем.       Видения вспыхивали яркими образами, как только что пережитые, сцена за сценой. Но тут же тускнели и теряли остроту, почти как пропущенные через Омут памяти. Правда, все равно сохраняли подробности, которые в естественных условиях через столько лет она точно забыла бы. Весьма экстравагантный способ консервации сознания.