Откровение

Аня, не говоря ни слова, добралась до дома. Стремительно обогнув лифт по лестнице, девушка устремилась в квартиру. Дома была мама, так что пришлось натянуть улыбку и мечтательное выражение лица. Уклончиво и кратко на всё отвечая, дабы не выдать дрожащий голос, она наконец скрылась за стенами комнаты. Ещё немного, и девушка без сил дала волю слезам. После концерта, когда она казалось бы, уже привыкла к пробирающему на эмоции голосу Андрея, к виртуозной игре и целому миру в полутонах на лице Маврина, к динамике и серьёзному взгляду Саши, к весёлому Паше и к трясущему головой Алексису... Так не хотелось их отпускать и так больно было после встречи напевать любую их песню у себя в голове... Тембр знакомый до слёз и слова... Аня не могла больше себя сдерживать, прокручивая воспоминания и образы каждой секунды. Было слишком больно. Но ещё больнее было воспоминание о том, что было после выступления. При этих ранящих словах и движениях, при свете перегорающих ламп в коридоре или свету уличных слепых фонарей. Аня без сил упала на кровать и разрыдалась. Сейчас у неё не было никого рядом. Даже спасителя из сладких грёз юности, даже друзей, способных её понять. Идти к Саше почему-то совсем не хотелось. Да и сил не было. Она чувствовала себя пустой изнутри. Теперь она одна в этой бездне. Вдобавок её не покидало чувство того, что её предали. Предали и продали. Под собственные рыдания незаметно для себя ей удалось уснуть. Сон был растянутым и смутным. Оттого и посчитать, как долго всё длилось, было довольно трудно. Проснулась Аня ранним утром, часы показали без пятнадцати четыре. Девушка сама удивилась, насколько рано она проснулась. Всё же время меняет не только лица и сны, лечит, рушит или создаёт, а ещё и долгие годы скрывает от людей свою одинаковость. Поэтесса задумчиво улыбнулась. На философию потянуло. Отодвинув занавески с окна, она на минуту застыла, рассматривая идущий снег и отражения в проводах света от фонарей. Там, где не было этого света, всё было тёмным и практически невидимым. Ей вспомнилась отражающая все её чувства завораживающая песня "Тающий мир". И ничего более... Просто так хотелось хотя бы на время заполнить ту внутреннюю пустоту... В это медленно наступающее утро в ней не было ничего, кроме страха и пустоты. Дрожащими руками девушка включила настольную лампу, отыскала плеер и вместе с музыкой погрузилась в свою фантазию. Она почувствовала себя чуть более уверенно, однако предпочла переключиться на других любимых исполнителей и поскорее забыть образ Сергея Маврина.

***

Поднявшись в семь, Аня почувствовала, что душевная боль уже почти не ощущается, а злая печаль исчезла. Под светлые песни Queen она налила себе чай и возвратилась обратно в уютную комнату. От безделья Балашова заглянула в личные сообщения. Писем было немного. Писали в основном однокурсники, знакомые спрашивали о концерте. Девушка вновь остановила поток своих воспоминаний, дабы не прогнать пришедшее не так давно спокойствие. Однако неожиданно она заметила сообщение, получить которое девушка уже и не думала. "Здравствуй, спасибо тебе за твои стихотворения. Скажу сразу - прочитал все три, и все понравились. В группе одобрили, но альбому подойдёт только одно. На этот текст уже записана рыба и меня оно очень вдохновило. Ты ведь не против?" Смутившись Аня ещё раз пробежала по строчкам. Смысл был понятен, хоть и весьма необычен. Пожалуй, началось сбываться то, о чём девушка мечтала всю сознательную жизнь, но всё же... От волнения и вновь ожившей тревоги на её глазах проступили слёзы. "Но всё же... Я боюсь, что не смогу простить ему то, что он со мной сделал тогда... И ведь боль не от его поступка, вернее, не только. Душевная боль ещё никогда не жила меньше физической." Аня стёрла слёзы рукой, отпила чай и уронив голову на руку, задумалась. Точнее, она старалась переварить всё сказанное Мавриным и принять правильное решение. Едва уснувшая боль снова оживилась, но сейчас Аню обнимала ручка хрупкой и тоненькой надежды. Девушка не знала, что ей делать. Нервно глотая утренний чай, она уже в сотый раз оглядела монитор. Разум, как киношный бесёнок на плече, своим писклявым голосом констатировал факт: - Ты просто боишься, Анька. А страх нужно преодолевать! Мысленно его придушив и ещё раз проведя ладонью по мокрому лицу, она неуверенно положила пальцы на клавиши и вывела первые слова, после чего передумала снова. "Здравствуйте.) Не ожидала, что вам понравится. Спасибо вам, за всё большое. Я не против наложения музыки на написанный текст и рада буду помочь вам, если это понадобится." На этих словах сквозь её боль и недавнее недоверие, будто сквозь сизые тучи, проглянули узким солнечным лучиком радость и детское любопытство, и она торопливо дописала: "А какой из стихотворений вы взяли? Если не секрет." Перечитав сообщение ещё по разу, Балашова вновь засомневалась в своём доверии к этому человеку. Приведя мысли в относительный порядок, неожиданная решимость подстегнула желание рассказать обо всём Саше, что Аня и сделала.

***

Наспех одевшись, быстрым шагом пересекая улицы коротким путём, Аня добралась до вагончика. Саша на миг удивился приходу подруги, но тут же заботливо помог снять куртку. И снова отдалённое от городского постоянства и суеты место встретило девушку тихим радио, затопленной печкой и ласковым Ясей. Аня улыбнулась этому уюту и налила из железного чайника травяной чай. Перекинувшись парой фраз, Саша наконец задал волнующий его вопрос: - Ну, Анют, рассказывай, что с тобой приключилось. Чуть колебаясь Аня всё-таки рассказала всё, не утаив даже поцелуй. Саша слушал очень внимательно и не перебивал. В конце он лишь по-дружески обнял девушку. Она снова была готова не сдержать слёзы. После откровенного разговора было нечто более простое и радостное: воспоминания Саши о его молодости или детстве. В ход шли и советы, шутки любимого обоими Задорнова или обсуждения книг. За такими советами, загоревшийся интересом дядя Саша, ища на полке припасённый предмет спора, вдруг выронил помятый листочек. Удивившись, он ещё около минуты бегал взглядом по строкам, после чего протянул его Ане, со словами "это твоё" Ничего не понимая, Балашова оглядела бумагу. На ней начинались следующие слова: "...Я разбегаюсь к пропасти Я разбегусь в последний раз. Лучше быть каплей вольности, Чем прожигать за часом час..." Аня дочитала до конца, повторяя после каждую строчку. Затем с сомнением спросила у друга: - Тебе нравится? Тот на мгновение смутился. - Конечно!...Только вот, неужели тебе так плохо было? Или ты дополняешь действительность? - Я... Ну, я это писала, когда ты не пришёл. Ещё осенью. Тогда не самое лучшее время было. Но и не так, как сейчас. - Здорово... Ань, бери сейчас этот стих и пиши своему Маврину. Словами я доволен. Ты большая молодец и у тебя всё ещё впереди. Слова Саши дали силы хотя бы просто жить, не думая о Маврине. Хотя Аня уже не могла представить свою жизнь без его песен, голоса на видео или новостей о жизни группы, она ещё не справилась с болью, но в глубине души уже простила гитариста - ну перепил, ну с кем не бывает... По приходу домой, на экране ноута опять, будто по волшебству вспыхнул ответ Маврина. Аня с уверенностью открыла диалог. "Привет. Можно на "ты" и не смущайся. Ты замечательно пишешь. Спасибо, что согласилась. И, пожалуй, я настаиваю на получении тобой авторских прав. Не бойся, всё будет в порядке. А какой из текстов взяли, пока не скажу. Увидишь. Сохраню интригу до выхода альбома, но песню начали записывать ещё позавчера. Завтра пишем басы и Юрин ритм. В этот раз так. Остальное уже готово. Рад буду встрече на наших концертах." Девушка дочитала текст с замиранием сердца. Она, конечно, ещё не привыкла к такому общению и тем более к таким поворотам судьбы. Неужели, мечты всё же сбываются? "Жду на концертах..". Эта фраза гулко отражалась в сбившемся пульсе. Она отправила немногословное: "Не верится..." И тут же поняла, что Рубикон перейден. Отступать больше некуда. Взяв себя в руки, Аня решила всё же написать что-то более утверждающее. "На "ты" будет сложно. Всё же ты старше меня как по возрасту, так и по умениям. Спасибо, за приглашения, я обязательно приду. Только придётся ехать, но это даже весело. Только на проезд чуть-чуть накоплю, но приеду. Ещё раз, спасибо." Почти через полчаса последовал ответ. "Все рано или поздно привыкают. Я ведь не такой уж и старый. С поездом кстати, могу помочь. Как смотришь на то, чтобы отправиться из Москвы прямо с группой? Сейчас у нас кончается полугодовой тур. Последние города: Курск, Орёл, Смоленск, Калуга и Тула. Но лучше наверное встретиться в следующем году, на презентации нового альбома. Идёт?" Немедленно, хоть и не везде попадая по клавишам от удивления, Аня принялась строчить ответ. "Не старый, конечно. По теме концерта к этому туру я вряд ли успею. На этой неделе учёба очень загружена. А когда вы в Питер или в Казань с новым альбомом?" Сергей Маврин: "В Питере 15 марта. Информация есть на нашем сайте. Казань только в июле будет. Я бы пригласил в Питер. Он самый первый в списке городов, и там к нам всегда очень трепетно относятся. Тот же Черномор в этот раз быстрее всех нам организовал. А ещё Кастл рок, Фридман и другие. Публика всегда очень дружелюбная а люди приятные. Как тебе?" Диалог длился всю ночь. Аню совершенно не волновало, что завтра опять понедельник и что нужно рано вставать. За обсуждением концерта последовал разговор об увлечениях, дружеские споры и живой интерес, несмотря на усталость. Этот человек вдохновлял Балашову как никто. И уже под утро поэтесса с энтузиазмом выписывала в свой блокнот цепочку слов: "... Жизни мало, Чтобы встретиться на всех вокзалах Чтоб услышать чаек всех причалов..."* После чего, засыпая, пообещала завтра наконец отправить Маврину тот самый стих. Мысль едва успела промелькнуть, и Аня провалилась в глубокий сон. Спать оставалось два с половиной часа.