Гостья

Люди могут пить вместе, могут жить под одной крышей, могут заниматься любовью, но только совместные занятия идиотизмом указывают на настоящую духовную и душевную близость. Ева Рапопорт

— А теперь расскажи всё ещё раз и уже спокойно, — попросила Лили, тревожно осматривая Мари. Следующим же утром Стюарт отправилась в Косой переулок, где они и договорились встретиться с Эванс. Сначала две подруги намеривались немного прогуляться по Косому переулку, но не вовремя начавшаяся метель не дала их планам осуществиться. Гриффиндорки быстро позавтракали в местном кафе и сразу же отправились домой к Лили. На пороге их встретил сонный Сириус и сообщил, что мистеру и миссис Эванс понадобилось срочно выехать по важным делам в Лондон. Впрочем, никто сильно не расстроился из-за их отсутствия, ведь теперь они смогут спокойно обсудить все проблемы без присутствия лишних ушей. Компания из трёх гриффиндорцев решила устроиться в небольшой, но уютной комнате Лили. Спальня рыжеволосой была оформлена в приятных для глаза пастельных тонах. В комнате находилось совсем немного мебели — у Эванс было не так много вещей, чтобы все они не уместились в высокий светлый шкаф. Над узкой кроватью висела единственная картина, которую Лили нарисовала сама несколько лет назад. До Хогвартса она довольно часто занималась рисованием, и многие знакомые пророчили ей великое будущее в области живописи, ведь если учитывать тот факт, что на момент написания картин Лили было всего лишь десять лет, их можно называть настоящими шедеврами. После возвращения из Хогвартса на зимние каникулы, Эванс встретилась с нелестной критикой своих работ от Петунии и решила забросить это дело. В том возрасте она ещё не понимала, что сестра лишь завидует ее талантам, но, к сожалению, сейчас весь интерес к этому делу уже пропал. — Вот дела, — протянул Блэк, когда Мари повторила свой рассказ. — Получается, нам придётся жениться! На его лице засияла широкая улыбка, дающая понять, что он явно рад услышанной новости. Сам Сириус, ровным счетом, никогда не слышал о брачном контракте. Лишь иногда Регулус «подшучивал» над ним, мол, твоя судьба уже решена и тебе от неё никуда не убежать, но он никогда не обращал на это должного внимания. Будь на месте Мари другая чистокровная особа, не интересовавшаяся ничем, кроме своей внешности, Блэк бы давно вышел из себя, адресовав в сторону матери самые страшные проклятья и нелестные эпитеты. — Какой бред! — возразила Лили. — Я уверена, в наше время точно можно найти способ разорвать этот контракт. Эванс сидела, сложив руки в замок на кровати с совершенно серьезным лицом. Для неё виновнику была информация о подобных союзах чистокровных волшебников. Лили никогда не интересовалась жизнью «высшего общества». До того, как она лучше узнала Сару, Эванс считала всех аристократов помешанными чопорными маразматиками, но Макнейр заставила ее если не поменять своё мнение в лучшую сторону, то хотя бы не судить всех чистокровных одинаково предвзято. — Какие вы нудные, — заявил Сириус. Он закатил рукава ярко-красного рождественского свитера и вальяжно развалился на кровати, забравшись на неё с ногами, за что и получил строгий взгляд чистюли Эванс. Сириус даже сам себе не желал признаваться, что ему тяжело провести без общества Джеймса даже несколько дней. Многие бы сказали, что в его поведении ничего не изменилось, но Лили явно знала, что это не так. Вечер вчерашнего дня. Миссис Эванс весь день пребывала в отличном настроении. Она стояла на своей небольшой кухне и напевала себе под нос какую-то рождественскую песню, нарезая салат к ужину. Лили уже совсем не помнит, когда в их доме кухня была отдельной комнатой. Много лет назад ее родители решили убрать перегородку, отделявшую место приготовления пищи от гостиной. — Сынок, скажи мне, ты поссорился с Джеймсом? — спросил мистер Эванс, оторвав взгляд от ежедневной газеты. Лили, уже сидевшая за столом, укоризненно посмотрела на отца и отложила книгу в сторону. В комнате повисла неловкая тишина. Даже миссис Эванс отвлеклась от нарезки салата и обратила взгляд на Сириуса. Тот медленно поднялся с дивана, подошёл к столу, засунул руки в карманы брюк и не торопясь оглядел всех присутствующих. — Сириус... — тихо сказала Лили, опасаясь, что из-за этого вопроса Блэк может выйти из-под контроля. Он же лишь широко улыбнулся и сказал: — Мистер Эванс, даже людям, которые безумно любят друг друга, иногда нужен отдых. Лили облегченно выдохнула, но все-таки от её ушей не скрылся тот момент, когда голос Сириуса дрогнул на слове «любят». Наверное, она переживала за дружбу этих двоих даже больше, чем они сами. Не раз она замечала, что Джеймс и Сириус никак не могут друг без друга. Людей, которых связывала настолько крепкая дружба, она раньше не встречала, и сейчас она видела, насколько тяжело Блэку без своего лучшего друга. После долгих утомительных уговоров Мари и Лили отправиться завтра к Джеймсу, Сириус таки согласился на это, но поклялся всем, чем только можно, что мириться с ним первым он ни за что не станет. Мистер и миссис Поттер встретили гостей очень радушно, но больше всего приезду друзей был рад Джеймс. Он даже по привычке потянулся обнять Сириуса, но вовремя опомнился и лишь холодно пожал ему руку. — Мы так рады, что вы смогли приехать, — улыбнулась миссис Поттер. — Джейми очень расстроился из-за того, что Римус решил остаться с семьей ввиду болезни отца, а Питер поругался с матерью. Мистер и миссис Поттер показались Мари очень добрыми и приветливыми людьми. К приезду гриффиндорцев мать Джеймса наготовила множество различных угощений и выделила им самые лучшие спальни для гостей, которые только имелись в её доме. Дом Поттеров чем-то напоминал Мари их собственный дом в Париже. Он был таким же светлым и уютным, что Стюарт хотелось возвращаться в него снова и снова, лишь бы не видеть больше мрачные стены поместья Флинтов. Первый день Поттер и Блэк наотрез отказывались разговаривать друг с другом. Мари предложили Лили не трогать их, аргументируя это тем, что они сами во всем разберутся, но полным игнорированием Джеймс и Сириус не ограничились. За завтраком они едва не вцепились в друг друга, а все из-за безобидной, по мнению Поттера, шутки в адрес Блэка. Именно после этого инцидента девушки решили, что пора менять ситуацию, иначе эти два упрямца так и будут цапаться все оставшиеся каникулы. Стюарт предложила Эванс провернуть хитрую авантюру, похожую на ту, что в своё время когда-то провернул Джеймс, и подложить им записки от их имён. — Думаю, они точно поведутся, — сказала рыжеволосая, выводя на маленьком кусочке пергамента последние строки, адресованные Джеймсу. Точно такая же записка предназначалась и Сириусу, только уже от имени Лили. Гриффиндорки решили не сильно задумываться над текстом записок, зная, что сейчас Сириус и Джеймс находятся в слишком натянутых отношениях, чтобы рассказать друг другу о полученных приглашениях. Девушки лишь изменили время на десять минут, опасаясь, что Блэк и Поттер могут ненароком пересечься в коридоре. За полчаса до прихода Джеймса в одну из гостевых спален дома Поттеров, Лили и Мари спрятались в соседней комнате. Как и ожидалось, он повелся на записку, а вскоре, вслед за ним, в спальню зашёл и Блэк. — Скорее! — шепнула Стюарт. Гриффиндорки мигом покинули своё убежище и подошли к двери, ведущей в гостевую спальню. — Кретин, что ты здесь забыл? — послышался громкий голос Сириуса. — То же самое могу спросить у тебя, — ответил ему Джеймс. Эванс направила кончик своей волшебной палочки на дверь и громко сказала: — Коллопортус! — Эй, что это было? — удивленно спросил Поттер. Догадки Лили подтвердились. Ни Джеймс, ни Сириус не взяли с собой волшебные палочки на «романтическое свидание». — Пока не помиритесь, Джим, мы вас не выпустим, — ухмыльнулась Стюарт, вспоминая, как когда-то Джеймс сказал ей эти же слова, закрыв ее в комнате с Блэком. Лили и Мари поспешили скрыться с «места преступления» и разошлись по своим комнатам, договорившись встретиться в гостиной через два часа, чтобы узнать, помирились эти двое или нет.

***

Сириус громко выругался и подошёл к окну. На улице стояла привычная для Англии погода: небо заволокли густые темные тучи, шёл мокрый снег и ни единого намёка на солнце. Сириус безумно любил такой климат своей страны. В детстве он часто закрывался от вечных криков Вальбурги в своей комнате, забирался на окно с какой-нибудь книгой, читал или просто наблюдал за прохожими. Когда Блэк получил записку от Мари, он был неимоверно счастлив, даже не догадываясь, что за этим может скрываться такая хитрая авантюра. Но он злился только на себя и на свою дурацкую гордость, не позволявшую ему сделать первый шаг к примирению. Сам же он чувствовал, что больше не держит зла на Джеймса и хочет вернуть их общение назад, но чувство гордости не давало ему это сделать. Блэк не знал, сколько времени они уже провели здесь. В комнате не было ничего, кроме кресла в углу, кровати и шкафа, поэтому оставалось лишь догадываться. Иногда Сириус отвлекался от разглядывания соседних домов, кидая короткие взгляды на Джеймса, расхаживающего по комнате. Не зря он когда-то говорил, что у него шило в одном месте, мешающее ему спокойно сидеть или долго заниматься одним делом. — Так и будем молчать? — первым заговорил Поттер. Кто бы что не говорил, но Джеймс был точно не тем человеком, который долго держит обиду. Все знали, что иногда он бывает вспыльчивым, но Мародеры уже давно привыкли к такому поведению своего друга. — Нам разве есть о чем разговаривать? Сириус иронично приподнял одну бровь и скрестил руки на груди, стараясь сделать вид, что он совсем не заинтересован в этом разговоре. — Ты забыл главное правило Мародеров? — Никогда не ссориться из-за девчонок, — монотонно проговорил Блэк правило, которое они придумали ещё на третьем курсе. — Бродяга, слушай, — начал Поттер. — Мне надоело играть в эти глупые игры и притворяться, что мне и без тебя хорошо. Все эти дни я места себе не находил. Сириус был безумно благодарен Джеймсу за то, что он сделал этот первый шаг. Он понимал — теперь их примирение зависит только от него, ведь Поттер не станет повторять во второй раз эти слова, которые он считал слишком сопливыми. — Я тоже скучал, Джейми, — нарочито слащавым голосом протянул Сириус. На лице Джеймса тут же засияла широка улыбка. Он заключил друга в крепкие объятия, но, отстранившись через некоторое время, сделал суровое лицо и сказал: — Не называй меня больше «Джейми». Небольшая спальня залилась громким хохотом двух друзей. Два Мародера принялись шутить и общаться, как будто никакой ссоры и не было вовсе. Девушки, подошедшие к двери, уже собирались бросить свою глупую затею и оставить все как есть, но вновь раздавшийся смех убедил их этого не делать. — Пусть посидят там ещё немного, — улыбнулась Мари. — Им есть, что обсудить. За этот день абсолютно все вынесли для себя какой-то урок. Джеймс понял, что иногда стоит переступать через свою гордость и делать первый шаг, а ещё почаще быть немного терпеливее по отношению к своим друзьям. Сириус же осознал, что на этом свете у него нет никого ближе и роднее Джеймса. За него он был готов не только убить, но и умереть сам, а это уже говорит о многом. Лили и Мари поняли, что иногда подтолкнуть двух упрямых людей к чему-то — это правильное решение.