darkness exists to make light truly count

      Юджин редко высыпался — ему удавалось это только в те дни, когда кто-то в нём сильно нуждался.       Кто-то осторожно постучался в его дверь, но этого было достаточно, чтобы разбудить Юджина. Годы бегства научили быть начеку из-за каждого шороха. Перевернувшись в кровати, Юджин посмотрел в окно. Солнечный свет пробивался через шторы, и, судя по углу луча, на улице уже стоял полдень.       — Иду, — объявил он, скинув с себя одеяла и сдерживая зевок.       Он довольно долго привыкал к жизни во дворце. Иногда он просыпался до восхода солнца, не имея больше сил дольше оставаться в своей комнате. Иногда он в принципе не спал. Ему было очень тяжело привыкнуть жить здесь, тяжело было избавиться от мысли, что ему тут не место.       Ему предоставили хорошую комнату с удобной кроватью и трёхразовое питание. Он никогда в жизни столько не ел. Иногда он протаскивал остатки пищи к себе в комнату, чтобы не растрачивать зря продукты. Королевские обеды — удовольствие отнюдь не из дешёвых, а его желудок всё ещё привыкал быть до отказа набитым.       Эх, всем бы такие проблемы. Юджин, ошеломлённый от самого себя, покачал головой и наконец-таки встал с кровати. Бегло пробежавшись рукой по своим растрёпанным волосам, он открыл дверь.       У порога стояли Рапунцель и Вэриан. Юджин им не удивился: к нему обычно приходили либо они, либо страж со очередными проблемами по поводу программы Юджина по перевоспитанию бывших преступников. Никто больше в замке с ним не общался. Что его вполне устраивало. Видеть Рапунцель с утра пораньше было прекрасное зрелище.       Юджин улыбнулся, прислонившись к дверному проёму:       — Ой, ну привет! Чему я обязан вашему визиту?       Рапунцель моргнула, на щеках её появился румянец. Она мельком взглянула вниз и открыла рот, чтобы что-то сказать, но вскоре решила промолчать и просто кашлянула в кулак. Вэриан, крайне смущённый, отвёл взгляд.       Именно в этот момент Юджин понял, что он не оделся: его жилетка была аккуратно сложена и лежала на столе, а его белая рубашка, в которой он спал, была полностью расстёгнута. С румянцем на щеках он принялся спешно застёгивать пуговицы, отойдя назад и давая им проход.       — Проходите, — сказал он неестественно радостным голосом, который вдруг стал выше обычного, но виду он не поддавал. Это был просто его утренний голос. Или, можно сказать, дневной. — Просто решил хорошенько отоспаться сегодня. А у вас как дела?       Ребята зашли в комнату, Рапунцель закрыла за собой дверь. Вэриан сел на кровать, схватившись за простыни. Рапунцель некоторое время просто неуверенно стояла, а затем села рядом с ним, на автомате обхватив свою талию руками. Теперь, когда неловкость ситуации испарилась, Юджин увидел, что они оба были чем-то обеспокоены.       Он придвинул стул и сел на нём:       — Всё в порядке? — нежно спросил он.       Рапунцель прикусила губу:       — Отец Вэриана здесь.       — Его… отец, — Юджин моргнул. От такой новости он проснулся быстрее, чем, если бы его облили ледяной водой. — Оу, оу, ого, это… неожиданно.       Кто-то бы в данной ситуации сказал, что это прекрасная новость, но Юджин всё понимал. Многие дети-сироты, которых бросали, включая его самого, воображали себе, как их родители чудесным образом вернулись, чтобы их забрать. Но с годами это желание постепенно угасало. Жажда встречи вскоре превращалась в злобу и отвращение.       Юджин вдруг вспомнил, как, когда ему было одиннадцать, он сказал своему лучшему другу Лэнсу, что, если его родители когда-нибудь придут за ним, то он пошлёт их куда подальше. После долгих лет без них, когда он мучался, засыпал на голодный желудок и чувствовал себя никому ненужным, сама мысль о том, что какие-то незнакомцы ворвутся в его жизнь и потребуют от него безграничной любви, пугала больше всего на свете.       Но у Вэриана был иной случай. Он рос не в приюте, а кое-где похуже. Разумеется, Юджина в детстве частенько били по рукам за нахальство, за воровство и за другие пагубные его привычки. Но его воспитателям, в основном, было всё равно на него, и в возрасте тринадцати лет он наконец-таки смог сбежать из этого дурдома без единого синяка.       Вэриану же так не повезло. Какова не была его жизнь в башне (Юджин всё ещё не знал всех деталей, но это было необязательно, чтобы сложить целую картину), она оставила на нём огромные шрамы. Ему было очень тяжело доверяться кому-либо, помимо Рапунцель, ему иногда даже с Юджином было непросто общаться. Он боялся взрослых, чувствовал себя неуютно в большой компании и часто себя недооценивал. Постоянная тревожность стала для него естественной.       Он через многое прошёл, о чём этот самый отец, наверное, и не был в курсе. Хоть Вэриана и похитили, а не бросили, чувство обиды всё равно присутствовало.       Юджин взглянул на Вэриана, впервые заметив, каким до ужаса больным он казался:       — Что он сказал?       Вэриан сглотнул, всё ещё избегая зрительного контакта с Юджином:       — Что его зовут Квирин, что я его сын, что моя мама умерла в ночь моего рождения.       Он произнёс это довольно сухо, ставя перед фактом. Видимо, так хотел скрыть свою боль от происходящего. У Юджина сердце кровью обливалось, жалея мальчика: встреча с отцом уже и так была достаточным потрясением, но и узнать также, что твоей мамы больше нет…       Вэриан прокашлялся и продолжил:       — Он искал нас — меня и Рапунцель — все эти четырнадцать лет. Он работал вместе с королём.       Юджин поморщился. Вэриан вновь обратился к Королю Фредерику по его титулу, а не по имени, как он это делал последние месяцы. Не к добру это.       — Он что-нибудь ещё рассказал?.. — поинтересовался Юджин, решив на время переключить своё внимание на другое.       Вэриан пожал плечами:       — Не знаю. Я убежал.       — И в этом нет ничего плохого, — моментально произнесла Рапунцель. — На тебя сразу столько всего навалилось.       — Да, она права, — Юджин продвинулся вперёд. — Приятель, это нормально, что ты злишься…       — Но он же ни в чём не виноват! — возразил Вэриан, закрыв лицо руками в своих старых перчатках. Он слегка дрожал. — Он же меня не бросал, меня похитили. Он не забывал обо мне, он… он все эти четырнадцать лет только и делал, что искал меня! А… А вместо того, что быть благодарным ему за это или хотя бы обрадоваться встрече с ним, я просто… хотелось бы, чтобы он никогда не приходил, — он глубоко и тревожно вдохнул, перейдя вскоре на шёпот. — Что со мной не так? Он же ни в чём не виноват.       — Ты прав, не виноват, — согласился Юджин. — Но и ты не виноват, что ты сейчас чувствуешь себя расстроенным. Или напуганным.       После этих слов Вэриан удивлённо посмотрел на него:       — Что?       Кажется, Юджин правильно понял, что на самом деле тревожило Вэриана:       — Мы не позволим ему тебя забрать, — он встал со стула, наклонился перед Вэрианом и положил руку ему на плечо. Голос его был низким, но решительным. — Я приложу все усилия, чтобы этого избежать. Мы просто уйдём, все втроём, хорошо? Я обещаю.       Вэриан посмотрел на свои руки, теребившие кожу перчаток:       — То же самое сказала и Рапунцель, — вскоре сказал он, голос его стал нежнее. Он осторожно взглянул на них обоих. — Вы оба действительно готовы бросить такую прекрасную жизнь? Ради меня?       Рапунцель обменялась взглядами с Юджином, в её зелёных глазах горела решимость.       — Моя жизнь никогда не станет прекрасной без тебя, — уверенно ответила она.              — Да и кому нужны эти замки? — пошутил Юджин. — Поверьте, вы оба в надёжных руках. У меня огромный опыт бегства, и я знаю много хороших мест, где можно будет залечь на дно, и там гораздо лучше, чем в «Сладком Утёнке», — добавил он и подмигнул.       Вэриан слегка посмеялся с его слов и протёр глаза:       — Спасибо.       Рапунцель тепло улыбнулась Юджину, она сияла ярче солнца.       — Мы как раз собирались поговорить с ним, — она взяла Юджина за руку. — Пойдёшь с нами?       — Разумеется, — Юджин ласково сжал её ладонь, а затем встал с колен. Он взял жилетку со стола и принялся надевать её. — Я был бы рад предоставить вам моральную поддержку или помочь вам драматично сбежать, что только попросите, — он держал тон голоса ровным, пока надевал ботинки. — Как я говорил, в побегах я просто ас. Я вам уже рассказывал, как сумел дважды выбраться из этого самого замка?       Рапунцель посмеялась:       — Точно про это упоминал.       — Просто уточнил, — полностью одевшись, Юджин потрепал Вэриана по волосам. — Тогда пошли. Если решим убежать сейчас, то можем успеть и пообедать в «Сладком Утёнке».       Вэриан спрыгнул с кровати, казалось, что вся напряжённость постепенно улетучивалась:       — Жаль, что мы так и не смогли там пообедать, — сказал он полусерьёзным тоном.       Рапунцель одобрительно промычала и встала между ними, когда они покинули комнату. Одну руку она успокаивающе положила на плечи Вэриана, а другой взяла Юджина.       — Уверена, там блюда не такие, как здесь.       — Это уж точно, поверь, — посмеялся Юджин.       По дороге Юджин всё продолжал их лёгкую беседу, что шло ребятам на пользу и помогло чуток снять напряжение. Но про себя он подмечал все возможные выходы и чётко разрабатывал лучший путь для их побега. Но всё же он отчаянно надеялся, что до этого не дойдёт.       Надейся на лучшее и ожидай худшего. Это всегда ему помогало.

***

      Рапунцель изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать теребить волосы, не желая показаться напряженной.       Вэриан, сидящий рядом с ней, был уже на пределе. Он опустил голову, избегая любого зрительного контакта. По другую сторону Юджин притворялся, что ему было абсолютно всё равно, откинувшись назад на стуле и стуча пальцами по столу. И Рапунцель это понимала: он сам был напряжен и готов в любой момент начать действовать, если что-то пойдёт не так. И именно за это она его любила.       Мама, папа и Квирин крайне удивились, когда они попросили всех встретиться. Они явно ожидали, что Рапунцель и Вэриан будут ещё некоторое время их избегать. Это вселяло надежду в Рапунцель, так как это всё же показывало, что они с Вэрианом делали хоть какой-то прогресс. Этого было достаточно, чтобы дать понять, что она не станет избегать этого разговора, хоть она и выбрала наименее формальное помещение для беседы: маленький кабинет с довольно благоприятной атмосферой и круглым столом, где все могли сесть за ним.       Когда она взглянула на своё окружение, странная мысль пронеслась в её голове, что это всё можно считать, как некую семейную встречу. Если всё сложится хорошо, то они все могли стать частью её семьи. И не только её родители, но ещё и её брат, и его отец, и её парень. Одна большая, любящая семья. Она уже, наверное, в сотый раз молится, чтобы у неё наконец-таки появился шанс понять, каково это — иметь полноценную семью.       Последним пришёл папа, и, когда уже все собрались, Рапунцель заговорила первой:       — Спасибо всем, что пришли, — её взгляд остановился на Квирине, и внезапно она вспомнила, что они с Юджином ещё не успели познакомиться. — Эм, кажется, единственный, кого осталось представить, — это… эм, это Юджин, мой… мой парень, — она положила руку ему на плечо, представив его и улыбнувшись, чтобы скрыть неловкость. Ей было всё ещё непривычно называть так Юджина.       Квирин кивнул:       — Да, тот самый молодой человек, который нашёл вас обоих, если я не ошибаюсь? — он преклонился, сжав ладонь в кулак и подставив её к груди. — Благодарю за то, что спасли моего сына. Я никогда этого не забуду.       — Эй, да без проблем, — Юджин беззаботно махнул рукой. Но Рапунцель услышала в его голосе некую тревожность и вскоре поняла, что он вот-вот сейчас пошутит от нервов. — Всего лишь надо было один раз умереть!       Не подвело чутье. Рапунцель тихонько хихикнула, но сделала так только одна она. Родители её выглядели не по себе, выражение лица Квирина стало суровее, а Вэриан решительно разглядывал свои перчатки.       Юджин поморщился:       — Простите, просто пытался разрядить обстановку, — он прочистил горло. — Ну так, кто хочет начать?       Рапунцель засомневалась, взглянув на Вэриана. Казалось, будто бы он сейчас хотел быть в совершенно ином месте, плечи его так сильно были сгорблены, что руки его будто бы были приклеены к его ушам. Значит, начать придётся ей. Но едва она успела и слово сказать, как папа, к её удивлению, первым заговорил:       — Можно мне? — умоляюще спросил он.       — О-оу, конечно, — Рапунцель лихорадочно кивнула. По крайней мере, было очень странно, что её отец, сам король, спрашивал разрешения в собственном замке. Это был признак уважения?       Папа глубоко вдохнул:       — Перед тем, как мы начнём, думаю, стоит извиниться, — он встретился своим решительным, искренним и напряжённым взглядом с Рапунцель. — Рапунцель, Вэриан… мне очень жаль, что я заранее не рассказал вам о Квирине.       Вопреки самой себе, Рапунцуль почувствовала легкое удивление, когда папа решил включать и её в своё извинение. В какой-то мере он показывал, что понимал, что всё, что касалось Вэриана, касалось и её тоже, поскольку они делились друг с другом своими переживаниями. Было… трогательно, что папа наконец-таки это осознал. Сердце её забилось в удовлетворении.       Она также заметила, что мама посмотрела на него с мрачной радостью в глазах, и поняла, что, видимо, папа и перед ней лично извинился. Рапунцель не стала потом спрашивать, но было понятно, что папа это и от мамы скрывал и уже отвечал за это.       Ощущалось некое напряжение между ними в том, как мама слегка сурово смотрела на папу. Рапунцель поняла, что они ещё надолго не оставят это позади себя. Она понимала: нелегко забыть то, как родной тебе человек несколько лет тебе лгал.       Вэриан поднял голову, когда у нему обратились, поэтому папа продолжил, теперь обращаясь конкретно к Вэриану:       — В тот момент Квирин находился в дальнем и опасном плавании, — сказал он, — и я боялся, что неизвестность только усугубит положение дел. Особенно, если бы произошло наихудшее и он бы никогда не вернулся, — он покачал головой. — Тем не менее, это было неправильно — скрывать это от вас. Я совершил ошибку и очень об этом сожалею.       Ого, в глазах Рапунцель уже щипало. Матушка никогда в жизни искренне не извинялась. Уж тем более, никогда не признавала свою вину.       Это поразило Рапунцель, и она слегка улыбнулась:       — Спасибо, папа.       — Спасибо, — произнёс Вэриан, который, казалось, тоже был поражен. Во взгляде его читалось небольшое сомнение, будто бы он не совсем понимал, что происходит.       Рапунцель под столом успокаивающе сжала его ладонь:       — Мы это ценим, — нежно сказала она. — Я… понимаю, почему ты так поступил, правда. Я ценю, что ты заботишься о нас. Но не надо… держать ничего от нас в тайне. С нас… с нас уже достаточно секретов.       Присутствующие за столом поморщились, переваривая её слова. Рапунцель не нравилось считать, что её папа в чём-то был похож на Матушку (он совершенно не такой, и она это знала), но она должна была до него донести, что подобное поведение не приемлемо. Это то, о чём ей постоянно говорил доктор Мориссон: о важности выдвижения своей точки зрения до других.       Папа медленно кивнул:       — Ты права, мне очень жаль. И я понимаю, что вам двоим сейчас нужно время.       Рапунцель повернулась к Вэриану, молча давая ему право слова.       Но вместо того, чтобы поговорить с папой, Вэриан решил не ходить вокруг да около и обратился к Квирину:       — Мне тоже жаль, — тихо произнёс он. — За… За то, что я убежал.       Рапунцель удручило, что первым делом Вэриан стал извиняться. Но она не хотела его прерывать. Он добровольно пришёл сюда, впервые нормально заговорил со своим давно-потерянным отцом, и он заслужил право идти по своему течению.       Вэриан теребил перчатки во время разговора, брови были сведены вместе, пока он силой вытягивал из себя слова:       — И за то, что разозлился на тебя, я… я не знаю, что на меня нашло, мне очень жаль. Просто… столько всего произошло за один раз, но… но я, правда, рад, что ты вернулся. Правда, рад.       — Я очень рад это слышать, Вэриан, — ответил Квирин, почтение в тоне его голоса говорило, что он был серьёзен. — И тебе не за что извиняться. Я понимаю, что ты был шокирован. Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты пришёл сюда, и что я не смог найти тебя.       — Ты… ты ни в чём не виноват, — промолвил Вэриан, отведя взгляд.       Квирин грустно улыбнулся: видно, что он так не считал.       — Тем не менее, — затем его улыбка спала, и он серьёзно посмотрел на Рапунцель и Вэриана, — я хочу быть с вами обоими предельно ясен, касаемо своих намерений.       Сердце Рапунцель бешено забилось, и она чувствовала, как Вэраин тоже напрягся. Юджин спокойно положил свою руку ей на плечи, выражая свою поддержку и защиту. Настал момент истины.       Квирин моментально заметил изменения в их поведении, лицо его отражало печаль:       — Я не стану просить тебя уйти вместе со мной, Вэриан, — нежно ответил он. — Твоё место — здесь. И я только прошу тебя позволить мне стать частью твоей жизни.       Рапунцель не могла не сдержать свое удивление. Она тут же закрыла рот, вспоминая слова Кассандры о том, что так мухи внутрь залетят. Вместо этого, она почтенно улыбнулась и надеялась, что это выглядело под стать принцессе.       — П-правда? — ахнул Вэриан. — Это… да, конечно, ты можешь здесь остаться, я… спасибо, я… я ценю это.       — Звучит замечательно, — радостно сказала Рапунцель. Она посмотрела в сторону родителей, всё ещё неуверенно. — Вы… Вы же не против?       — Конечно, нет, Рапунцель, — в этот раз голос подала мама, звучала она по-доброму. — Квирин может остаться у нас, как почтенный гость, сколько пожелает. Мы только хотим самого лучшего для вас обоих.       Вэриан выдохнул и прильнул к сестре, дрожа с облегчением. Стоило ему спрятать лицо её рукавом, она моментально поняла, что он так сдерживал слёзы.       — Спасибо, — ответила Рапунцель за него. — Это… многое для нас значит.       — Это потрясающе, — воодушевляюще добавил Юджин, переключив всё внимание с ребят на себя. — Знаете же, как говорят, Квирин: «Мой замок — это твой замок». Мы будем рады вскоре узнать вас получше, но думаю, что на сегодня уже достаточно, согласны?       Её родители были в смятении от такого предложения, но Рапунцель чувствовала, что Вэриан, да и она сама уже были на пределе, и она была рада любой причине закончить разговор. Она кивнула, простительно улыбнулась и встала из-за стола:       — Верно! Думаю, Квирину надо ещё обустроиться здесь, и мы не хотим вас надолго задерживать, так что, эм… увидимся за ужином? Если вы не против?       Папа взглянул на неё с опечаленной улыбкой:       — Нет, Рапунцель, не против.       — Хорошо, тогда увидимся позже, — Рапунцель взяла Юджина за руку, когда он тоже встал рядом с ней, Вэриан последовал их примеру.       — Я был очень рад поговорить с тобой, Вэриан, — попрощался Квирин. Во взгляде его читалась глубокая задумчивость, и сердце Рапунцель сочувственно сжалось.       Но больше было не о чем говорить. Квирин должен понять, что Вэриану будет непросто принять его в свою жизнь и что это будет далеко не быстрый процесс. Ради будущего их отношений он должен будет уважать условия и границы Вэриана. Она надеялась, что Квирин тоже это понимал.       Вэриан застенчиво посмотрел на него, затаив на секунду дыхание, а затем отвёл взгляд:       — Я тоже, — промолвил он. Он взял руку Рапунцель, дав понять, что готов уйти.       Юджин начал провожать их к двери:       — Вы сегодня хорошо продвинулись, серьёзно, — сказал он через плечо, пытаясь сгладить углы. — Всегда приятно отбросить всё старое и начать с чистого листа, не так ли?       Дверь единогласно закрылась за ними, обходя стороной какой-либо ответ.       Рапунцель выдохнула:       — Спасибо тебе, Юджин, — промолвила она, прильнув к нему ближе, пока они шли по коридору. — Не думаю, что мы ещё готовы к серьёзным разговорам по душам…       — Эй, да без проблем, — ласково ответил Юджин. — Я рад, что всё прошло, как надо. Кажется, нам не придётся всё же сбегать под покровом ночи, а? — спросил он, взглянув на Вэриана.       — Ага, — Вэриан смотрел вперёд с задумчивым выражением лица. Кажется, всё ещё обдумывал беседу. — Что… Что вы думаете о нём?       — Он очень милый, — честно ответила Рапунцель. — И я вижу, как сильно ты ему дорог. Но… он так долго мечтал о том, как ты вернёшься в его жизнь, так что ему будет… слегка трудно понять твою точку зрения.       Вэриан краем глаза взглянул на неё:       — Как было с твоими родителями? — рискнул спросить он.       Рапунцель кивнула, печальная улыбка образовалась на её лице:       — Верно. Все эти годы они хотели, чтобы мы вновь стали семьёй, и… я думаю, они были слегка разочарованы, когда я оказалась не так сильно к этому готова, как они. Но они всё же стараются. Уверена, что, если Квирин будет так же пытаться, то всё будет хорошо.       Вэриан хорошенько задумался над её словами, а затем посмотрел на Юджина.       Юджин промолчал, махнув рукой:       — Скажу, что по первому взгляду он не показался мне эмоциональным типом, поэтому потребуется немало времени и усилий, чтобы он раскрылся. И, я знаю, что ты и сам не такой. Но, так или иначе, придётся с ним видеться, если ты не хочешь вечно неловких разговоров.       — Я так и думал, — вздохнул Вэриан.       — Всё будет нормально, — уверил Юджин. — Просто нужно время. Никто не ждёт, что вы с ним сразу подружитесь. И, эй, если будет нужен совет, я всегда буду готов выслушать.       — Спасибо, — Вэриан всё ещё выглядел задумчивым, но слегка улыбнулся. — Обещаю в следующий раз стучаться, чтобы ты успел накинуть рубашку.       Юджин резко засмеялся:       — Ха, ладно, ладно, так… так какие теперь на сегодня планы? — спросил он, быстро сменив тему. Он отпустил руку Рапунцель, чтобы обернуться и посмотреть на них обоих, идя спиной перед ними. — Хотите вернуться в лабораторию, чтобы снять стресс? Или, может, порисовать в твоей комнате? Можем и в библиотеку сходить. Я очень хочу найти для себя какую-нибудь новую книгу.       Рапунцель скрыла смешок своей рукой. Было мило, что Юджин засмущался, вспоминая тот неловкий инцидент. «Но только он засмущался», — пыталась убедить себя она, игнорируя жар на щеках от воспоминания.       — Вообще-то, — сказала она, — я хотела найти Кассандру и рассказать ей обо всём, что произошло.       — Кассандру? — Юджин внезапно остановился, застав ребят врасплох, и пялился на Рапунцель, будто бы у неё на голове отросли её светлые, волшебные волосы. — Агх, не стоит так себя мучить сегодня.       Рапунцель умоляюще наклонила голову:       — Я знаю, что ты с ней не ладишь, но она теперь тоже часть нашей жизни. Будет нечестно, если мы оставим её в неведении.       Юджин фыркнул, скрестив руки на груди:       — Эй, чтобы ты знала, я с ней нормально лажу! То есть, серьёзно, во мне столько природного очарования, что девать некуда, — маска его всё же чуть-чуть спала, показывая истинное расстройство в глазах. — Нет, это она не хочет ладить со мной.       Рапунцель сочувствующе протянула к нему свою руку. Она моментально вспомнила опасения Кассандры насчёт Юджина и понимала, что он примет их близко к сердцу, если узнает.       — Просто дай ей немного времени, — нежно попросила она. — В конце концов, никто не ждёт, что вы сразу подружитесь.       Несмотря на досаду, Юджин ухмыльнулся:       — А вот это очень хороший совет, от кого ты его услышала?       — О, от одного высокого, невероятно красивого бывшего вора, — игралась Рапунцель.       — Мне уже стоит начать ревновать? — спросил Юджин с фальшивой обидой. — Думаю, что уже стоит…       — Ребята, я ещё здесь! — простонал Вэриан, закрыв лицо руками.       Рапунцель покраснела:       — Прости! — ей всё ещё непривычно быть в отношениях. Поэтому было легко уйти с головой и напрочь забыть о том, что Вэриану было неприятно наблюдать, как его сестра флиртовала со своим парнем. — Мне уже действительно стоит отыскать Кассандру, — поправила она себя, натянув на палец локон волос. — Хочешь пойти со мной?       — Всё нормально, я… я хотел побыть немного одному, чтобы, эм, поразмыслить над всем, — Вэриан застенчиво потер руку.       Сердце Рапунцель сжалось:       — Ну конечно, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Когда захочешь поговорить, то я буду ждать, хорошо?       — Хорошо, — Вэриан отодвинулся назад, а потом передумал и быстро обнял сестру. — Люблю тебя.       Рапунцель обняла брата в ответ:       — И я тебя тоже.       Она молча наблюдала, как Вэриан пошёл в направлении своей лаборатории, обняв себя. Каким бы спокойным он не казался, Рапунцель не могла не переживать за него. После ухода из башни они поняли, что из них двоих он был более замкнутым. Даже спустя несколько месяцев он ещё не успел наладить контакт с её родителями. Ему будет куда тяжелее признать в этом незнакомце своего отца.       Юджин догадался, о чём именно она задумалась, затем подошёл поближе и положил руки на её плечи:       — Эй, — тихо произнёс он, — с ним всё будет хорошо. Он очень славный мальчик, и у него самая лучшая сестра на всё белом свете, готовая в любой момент его поддержать.       Рапунцель улыбнулась, прильнувшись к нему и положив свою голову ему на плечо:       — Надеюсь. Я просто… хочу, чтобы у него всё сложилось, потому что он заслуживает всего самого лучшего в этом мире. Я знаю, что и без отца ему было бы хорошо, но если всё, в итоге, сложилось вот так… Я хочу помочь ему всем, чем смогу.       Юджин поцеловал её в макушку.       — Знаю, солнышко. Но думаю, что пока не стоит вмешиваться. В конце концов, только от них двоих зависит, хотят ли они быть частью жизней друг друга или нет. Всё, что мы сейчас можем, — это быть рядом с Вэрианом, несмотря ни на что.       Рапунцель протяжно выдохнула:       — Ты прав. Он должен сам это решить, — затем она остановилась, подняв взгляд на Юджина, когда на неё снизошло озарение. — Ты… только что назвал меня солнышком?       Юджин пожал плечами:       — А, да, ну, я решил, что блонди тебе больше не подходит и что тебе давно нужно новое ласковое прозвище, — улыбка спала с лица, и он нервно посмотрела ей в глаза, засомневавшись. — Тебе… Тебе нравится? Если нет, то у меня в арсенале ещё много вариантов, поверь.       В животе Рапунцель порхала целая стая бабочек:       — Мне очень нравится, — выдохнула она.       Юджин облегчённо улыбнулся:       — Здорово! Это хорошо. Просто я подумал, что, хоть у тебя больше нет твоих волос, ты всё равно в моих глазах сияешь, как солнце. Твои глаза, твоя улыбка, одно твоё присутствие освещает всю комнату, это, эм… — он умолк, почесав затылок, пока лицо его смущенно краснело. — Меня занесло, не так ли?       Рапунцель обхватила его подбородок, казалось, будто сердце выпрыгнет из груди:       — Всё нормально, — промолвила она и, сама этого не осознавая, наклонила голову, чтобы сократить это жалкое расстояние между ними и нежно поцеловать.       Юджин слился с ней в поцелуе, обхватив её талию. Его руки были теплыми, сильными и успокаивающими — не удушающими, не требовательными, он слушал её и считался с её мнением и чувствами. Они договорились, что не будут торопиться, и он сдерживал своё слово. Не давил на неё и не заставлял её думать, будто бы она его душит. Никогда не заставлял её чувствовать, что он жертвовал всем ради неё, каждый раз, когда они были вместе.       По правде говоря, у них было очень мало совместных моментов. Если Рапунцель была не с Вэрианом, то она была с Кассандрой или со своими родителями, поэтому этикет позволял только быстрый поцелуй в губы или щёку. И даже сейчас они не торопились. Это был сладкий, нежный поцелуй, воплощая обыденную радость находиться рядом друг с другом в полном умиротворении и любви, как будто всё было на своих местах.       И Рапунцель была совершенно не против к этому привыкнуть.

***

      После ухода ребят в комнате ещё несколько минут повисла тишина.       Фредерик сложил руки на столе, тяжело дыша, вопреки стоящей между ними тишине. Он почувствовал на себе напряжённые и острые взгляды Арианны и Квирина, но мысли переключили на себя всё его внимание.       Рапунцель спокойно приняла его извинение. Куда более, чем Вэриан, но, кажется, и он его принял. Фредерик, естественно, понимал, что они ещё не до конца его простили. Это было всего лишь начало долгого пути. Из всех возможных вариантов исхода их разговора этот оказался не самым худшим.       Было приятно удивительно, что Рапунцель и Вэриан сами предложили всё обсудить. Это был многообещающий знак. Квирин не стал уговаривать Вэриана пойти с ним домой и решил остаться в замке. В итоге, всё прошло, как нельзя кстати.       Наибольший урон получили их с Арианной отношения. Но, учитывая, что они уже двадцать лет состоят в браке, Фредерик надеялся, что всё скоро между ними разрешится. Он был готов на всё, чтобы всё исправить.       Осталось только обсудить явное недовольство Квирина:       — Тебя что-то тревожит, Квирин? — наконец-таки заговорил Фредерик.       — Да, — подал он свой твёрдый и серьёзный голос. — Вы не передумали насчёт того, что и дальше будете держать в тайне возвращение силы принцессы Рапунцель?       Фредерик поднял на него свой взгляд:       — Нет. По крайней мере, сейчас лучше не поднимать эту тему.       Квирин напряг челюсть:       — При всём уважении, Фредерик, но ты слышал, что она сказала? По поводу секретов…       — Да, слышал, — спокойно ответил Фредерик. — Я понимаю, что предаю так их доверие, и я уверен, что мы непременно поплатимся за такое решение. Но ей ещё рано это знать. Как и всему миру. Она ещё не готова…       — Абсолютно неважно, готова ли она или нет, — прервал его Квирин, тревожно протянув руку. — Её судьба уже предначертана.       — Какая судьба? — заговорила Арианна, напряжённо взглянув на Квирина.       Вопрос её застал всех врасплох и эхом отозвался по всей комнате. Фредерик поражённо уселся на стуле. Роясь в потёмках разума, он никак не мог припомнить, чтобы за все четырнадцать лет их сотрудничества Квирин хоть бы раз заговорил о некой судьбе. Они, разумеется, обсуждали силы Рапунцель и причины, по которым ведьма её похитила.       Но вот судьба? Это было что-то новенькое.              Квирин поражённо взглянул на Арианну. Он открыл и закрыл рот, напрягая челюсть, а затем и глаза свои закрыл.       — Не могу вам сказать, — с сожалением промолвил он.       Хоть он и старался, но Фредерик никак не мог скрыть своё негодование:       — И кто только что говорил о том, что не стоит держать ничего в тайне?       Квирин резко повернулся к Фредерику:       — Это нечестно…       — Ты хоть представляешь, насколько сильно мы тебе доверяем, Квирин? — спросил Фредерик, не сумев скрыть отчаяние в голосе. — Спустя столько лет я до сих пор не знаю, перед кем ты также отвечаешь. Я не знаю, откуда ты берёшь свои наводки и связи, откуда ты столько знаешь про магию, ты ни разу не рассказывал о своём прошлом, но всё же я тебе доверился.       Во взгляде Квирина промелькнула обида, но она быстро исчезла:       — И это, по-твоему, оправдывает то, как ты сам скрываешь от принцессы Рапунцель правду о её силах? — твёрдо спросил он.       — Нет, — Фредерик покачал головой. — Совершенно нет. Но я думал, что ты, из всех людей в мире, лучше всего поймёшь, что во благо других иногда стоит скрывать правду.       Взгляд Квирина стал более грозным:       — И именно так ты оправдываешь то, что несколько лет врал собственной жене?       Фредерика как будто под дых ударили. Рядом Арианна протяжно вдохнула. Казалось, будто в помещении стало прохладней из-за её ледяного взгляда.       — Не начинай, Квирин, — тихо сказала она. — Мы с Фредериком и сами можем уладить свои проблемы. Мы вместе приняли решение скрывать от Рапунцель правду о её силах, и мне не нравится, что ты решил с помощью этого настроить нас друг против друга, — она встала со стула и подняла голову вверх, чтобы посмотреть на Квирина свысока. — Ты здесь лишь по просьбе твоего сына и в знак нашей безграничной благодарности за твою помощь в поисках детей, но лучше тебе не испытывать свою удачу. Не забывай, что это наше королевство, а Рапунцель — наша дочь. Мы сами решим, как будет лучше.       Квирин моргнул, вскинув брови:       — …приношу свои извинения, Ваше Величество, — вскоре произнёс он, опустив голову. — Простите меня. Я просто хочу самого лучшего для детей.       — В этом мы тебя понимаем, — холодно сказала Арианна. Она расправила края юбки (её нервная привычка), чуть-чуть успокоившись. — Прошу, просто дай нам ещё время. Её не было с нами целых восемнадцать лет. Мы можем просто насладиться тем, что она наконец-таки дома, не боясь, что её вновь похитят из-за её сил? Хоть бы немного?       Тоска в тоне её голоса заставила Фредерика взять жену за руку, нежно сжав её. Благо, она не отдернула его ладонь, но даже и не обратила внимание. Стоило ожидать.       Квирин посмотрел на них, а затем протяжно выдохнул:       — Не смею вам в этом мешать.       После этих слов он встал из-за стола, отклонившись кротким поклоном. Дверь за ним закрылась, обозначив конец разговора и оставив Фредерика и Арианну одних.       Фредерик вскоре встал, наклонив голову в сторону жены:       — Ты в порядке?       Арианна кротко улыбнулась:       — Всё нормально, — она сжала его ладонь, а потом отпустила. — Мне нужно немного времени, Фредерик.       — Я понимаю, — промолвил он. — Если тебе что-то понадобится, ты только попроси.       — Знаю, — Арианна отошла, взглянув на него через плечо, к двери. Было невозможно ещё понять, что было у неё на уме, но нежность в глазах всё же осталась. — Люблю тебя.       Хоть он и понимал, что они многое ещё не разрешили между собой, Фредерик почувствовал, как тяжелый груз потихоньку падал с его плеч. Хоть он и не сомневался в правдивости её слов, это всё же давало хоть какую-то надежду.       — Я тоже люблю тебя, — ответил он вслед.       Как только Арианна вышла, Фредерик откинулся на спинку стула, пальцами сжав отполированные деревянные подлокотники. Внутри него покоилось смирение. Он понимал, что это было неправильно — скрывать от Рапунцель то, что видела Кассандра во время репетиции коронации. Он понимал, что рано или поздно она обо всём узнает. Если повезёт, она узнает об этом лично от него, но была вероятность, что она сама обо всём догадается. И он понимал, что она не обрадуется, когда поймёт, что он и это от неё скрывал. Ложь по ошибке всё равно считалась ложью.       Но он верил, что они всё уладят, когда придёт время. И спустя долгих восемнадцать лет он знал, что готов на всё ради защиты своей семьи.       На всё.

truth is harder than a lie the dark seems safer than the light and everyone has a heart that loves to hide i'm a mess and so are you we've built walls nobody can get through yeah, it may be hard, but the best thing we could ever do, ever do

bring your brokenness, and i'll bring mine 'cause love can heal what hurt divides and mercy's waiting on the other side if we're honest if we're honest

Конец третьего акта