Помни о смерти

      Он не знал, сколько времени находился в безжизненном беспамятстве. В этом безмолвном, чёрном, неподвижном мире тьмы. Ничего не чувствуя, ни о чём не думая. Как сон без сновидений ─ всего лишь миг между засыпанием и пробуждением. Такой короткий и такой длинный одновременно... и вот, спустя этот бесконечно короткий миг, тьма начала понемногу расступаться, светлеть. Он приходил в себя. Пробуждался. Это... это было так тяжело. Воспрявшие чувства наполнили сознание тяжким грузом. Вновь ощущалось тело. Грузное, негибкое, неподъёмное. Словно холодный, мёртвый кусок металла. Хрупкие ледяные кости, жидкое железо вместо крови и скрипучий, работающий через раз аппарат под названием сердце. Всё это было так... странно. Чудилось, что это и не тело вовсе, а несмазанный, поломанный механизм, подвергшийся такому капитальному ремонту, что его было не узнать. Будто все шестерёнки, каждый гвоздик вынули, а потом вставили не на своё место. Совершенно перелопаченная структура... Только вот это всё же была не машина. Не простые часы, ни ружьё, ни двигатель, не паровоз. А живой организм. И ему было очень плохо.       Глаза, будто налитые свинцом, долго не желали открываться. А когда веки, затрепетав, приоткрылись, то поначалу разглядеть что-то было невозможно. Зрение не сфокусировалось. Сквозь мутную плёнку лишь едва угадывались очертания полутёмного потолка. Незнакомое помещение... ─ А-а... То, что вырвалось из горла Винсента Круэлла, даже и стоном было назвать сложно. Лишь сиплый, едва различимый звук в попытке как-то использовать голосовые связки, подать голос. Потому что остальное тело попросту отказывалось двигаться. Он, очевидно, лежал, а оно было будто бы приковано к кровати, распластавшись мёртвым грузом. Тем временем медленно возвращалось осязание. Попытки хоть чем-нибудь пошевелить давались с невероятным трудом. Очень долго Винсент ждал восстановления базовых функций своего организма. Возвращались зрение, слух, обоняние... Но мозг при этом всё ещё едва-едва скрипел шестерёнками. И только когда Круэлл вновь смог хоть что-то разглядеть и издал невнятное мычание, точно отображавшее его общее состояние, мозг наконец получил стимул проснуться. ─ Добро пожаловать обратно в мир живых, мой юный друг. ─ Произнёс вдруг печальный голос.       Винсент находился в некой полутёмной комнате. Пожалуй, это всё, что он знал наверняка. О чём-то судить было трудно ─ детали были просто не видны. Напрягшись, юноша смог развернуть голову вправо, в сторону голоса. И действительно, рядом с ним, сидя на стуле, возвышался Джордж Валентайн в своём обычном костюме и маске. ─ В... ы... ─ Не напрягайся. Лежи спокойно. ─ Мужчина тут же предостерегающе поднял руку, ─ Ты только что очнулся от недельной комы. Тебя едва удалось вытащить из лап смерти. Не говори и не двигайся больше необходимого. Твоё состояние всё ещё тяжёлое. Я пойму, если ты захочешь что-то сказать. Пока что лучше попытайся что-нибудь вспомнить. Смысл этих слов доходил до Винсента несколько минут, пока он пустым, непонимающим взглядом смотрел на белую маску директора. В голове стоял плотный белый туман забвения. Мысли были вязкими, словно болото. Даже внутренний голос звучал глухо и непонятно. Потребовалось ещё время на то, чтобы Круэлл осознал, что он вообще мыслит. Затем прийти к чётким мыслям. Задаться вопросом "что происходит?". Понять, что что-то тут не так. И наконец... вспомнить. ─ М-м-м-м-м!... М-М-М! Кхххмм!...       Резкий вдох. Дыхание участилось. Полуприкрытые глаза внезапно выпучились. Взгляд их заметался из стороны в сторону. Всё тело задёргалось от резких вспышек фантомной боли. На лбу мигом выступила испарина. Застучало сердце. Не в силах закричать, он лишь мычал и сипел, содрогаясь от наплыва ужасных воспоминаний. Сражение. Бегство. Унижение. Боль. Страх. Отчаяние. ─ Успокойся. Успокойся, Винсент! Всё уже кончено. Ты сразил их, ты выжил! Случай оказался на нашей стороне. Твоя взяла. Ты победил! ─ Рука директора КРУ вдруг легла на плечо Круэлла, а голос, звучавший неожиданно искренно и исполненный эмоций, проник в охваченную паникой голову графа. Ещё несколько минут Винсент старался унять дрожь и прийти в чувство. Это было очень непросто. Его, разбитого и ослабленного, лихорадило. Едва ли он мог состроить хотя бы видимость спокойствия. То и дело его вновь передёргивало от очередного приступа, но вскоре он всё же кое-как восстановил контроль над сознанием. Глубоко дыша, по-прежнему едва шевелившийся юноша попытался уложить в голове всё, что только что вспомнил и что сказал директор. Сказать, что произошедшее его глубоко шокировало ─ ничего не сказать. И первая более-менее связная мысль выражала отнюдь не облегчение. ─ "Это... никакая не победа..." Уйдя в себя, Круэлл какое-то время не обращал ни на что внимания, уставившись в потолок. Кажется, пока он приходил в себя, в комнату ненадолго зашло ещё несколько человек, о чём-то коротко переговоривших с Валентайном. Очевидно, это были врачи. Винсента обтёрли от пота и сделали ещё что-то, отчего по телу пробежала приятная прохлада, в голове немного прояснилось, да и подвижности прибавилось. Не иначе, целительные чары помогли. Также они... сменили бинты. Выяснилась причина, почему граф так плохо видел ─ правый глаз, как и почти вся голова были обмотаны бинтами, да не простыми, а руническими. И не только они. Всё его тело было изранено... После этого лекари вышли, вновь оставив Винсента наедине с Валентайном. Медленно тянулось мрачное молчание. В тёмной комнате Круэлл отчётливо слышал биение собственного сердца и доносившийся откуда-то со стороны стук маятника часов. Тик-так, тудум-тудум... И так капали долгие минуты, пока наконец мужчина в маске не заговорил вновь: ─ Ну что, мой юный друг, полегчало немного? ─ Его ровный голос звучал уже с привычной невозмутимостью, но налёт печали всё же чувствовался. ─ М-м-м, ─ неопределённый ответ последовал не сразу. Джордж коротко вздохнул. ─ Я не стану читать долгих нотаций. Полагаю, ты и сам теперь понимаешь. Эта страшная ошибка могла обойтись нам ещё дороже, если бы не благоволение судьбы. Но её волей ты выкарабкался, и наше сотрудничество продолжится, поэтому я хочу, чтобы ты усвоил этот урок до конца своей жизни. Не поддавайся гневу. Не дай ему ослепить тебя. Даже перед лицом заклятого врага ты должен быть хладнокровен. Горячие руки, холодная голова. Поверь, я понимаю, каково тебе было, действительно понимаю. И я не прошу подавлять праведную ярость, нет. Просто отложи её. До самого последнего момента, когда уже ничто не помешает. И только тогда упивайся ей, сколько душе угодно. Ты понял меня, Винсент? ─ Да. ─ Вот и славно. Что ж, полагаю, ты прежде всего хочешь узнать полную картину произошедшего?       Юноша едва-едва заметно кивнул. Его последние воспоминания тонули в оглушительном грохоте взрыва и адской боли, наполнившей каждую клеточку его тела. Они отпечатались хорошо, слишком хорошо. Но они не давали ясности. Поэтому Винсент конечно же хотел полностью разобраться в том, что вообще произошло в тот горький день, тридцатого декабря 1883 года. День его фееричного провала, последствия которого он ещё только начинает ощущать. Валентайн откинулся на спинке стула, сложил руки на груди и после недолгой паузы начал рассказ: ─ Почти сразу после того, как ты подобрался к Клэйману, связь оборвалась. К твоему приходу хорошо подготовились. Весь район накрыли куполом. "Барьер Немезида", превосходное исполнение. Чего и стоило ожидать от гвардии старого змея. Тут-то я и спохватился: западня. Слишком поздно до меня дошло. В нашу разведсеть всё-таки пробралась дезинформация. Да и за тобой было не поспеть, ты понёсся прямиком в их ловушку, сломя голову, а когда я попытался тебя предупредить, было уже поздно. Потом долгое время до тебя было не добраться, сведения поступали обрывочные, ничего не было понятно. Вы там такой шум и беспорядок устроили, что полгорода на уши встало. Скверная диспозиция. Но и я времени не терял: поднял на ноги добрую половину оперативников, даже элиту. На кону встал успех всей нашей компании. Так что когда ваше сражение уже вовсю кипело, ударный отряд был готов выдвигаться и положение прояснилось достаточно, чтобы мы могли начать действовать. И даже так... едва успели. ─ Кххх... Винсент натужно зашипел от досады, только так он, спелёнатый бинтами и прикованный к кровати, смог выразить своё сожаление. Ну конечно же это была ловушка. Это же было так очевидно. Будь он в здравом уме, никогда бы не дал поймать себя так просто. Перестраховался бы, обязательно всё проверил, смог бы различить подвох. Однако возгоревшаяся жажда крови полностью затмила здравый рассудок. Никого и ничего не слушая, Винсент ринулся убивать... И наиглупейшим образом попался в лапы одних из самых опасных людей, находившихся в тот момент в столице. Ему выпало несчастье узнать на собственной шкуре, что это такое ─ гвардия Клэймана в деле. У него не было ни шанса. ─ Завод JCB разрушен до основания. Да и соседним зданиям тоже досталось. Хмф, несмотря ни на что, приятно видеть, что наши зельевары стараются на славу. Впрочем, даже сейчас сложно поверить, что ты смог пережить такое. Значит артефакторы тоже не зря едят свой хлеб... Как ни странно, столь мощный взрыв сыграл нам только на руку. На заводе не осталось камня на камне, а следовательно, и компрометирующих улик. Если что-то и оставалось, то наши бойцы это подчистили. Мы успели буквально за несколько минут до подкрепления противника, но не думаю, что они ещё что-то отыщут в тех руинах. Неразбериха, конечно, случилась знатная, но мы всё ещё на шаг впереди Клэймана. Так что не беспокойся, ничего непоправимого в этом плане не случилось. В итоге в плюсе остались мы. А старый змей понёс очень серьёзный ущерб. "Экзекуторов" больше нет. Наверняка он и сейчас ломает голову над тем, как такое могло произойти. ─ В плюсе... да?... ─ прохрипел юноша, отведя взгляд. Слова директора мало утешали. Даже если закончилось всё техническим поражением высокородного урода, самой сути ситуации это не меняет. Этот "бой" был практически односторонним. Неподготовленный, застигнутый врасплох Винсент попросту не смог ничего противопоставить слаженной, опытной команде убийц, целиком состоявшей из магов, нацелившихся именно на него. Он убегал, тянул время, огрызался, но всё тщетно ─ очень скоро его загнали в угол на машиностроительном заводе. И началось избиение. Никакого действительного ощутимого урона врагам Винсент нанести так и не смог. А вот они смогли. ─ Ну вот и всё! Попался! БУМ!       Сокрушительный удар отбросил Винсента в столб, выбивая остатки духа. Осев на пол, он больше не вставал. Ноги больше не держали повсюду искалеченное тело. Обломок кинжала выпал из онемевшей, вывернутой под неестественным углом руки. В ушах стоял звон, в залитых кровью глазах темнело, отяжелевшая, будто налившаяся свинцом голова перестала соображать. Боль... всюду невыносимая боль... ─ У-угхааа! Кха-кха-кха-КХАХ!! Раздался мучительный надрывный кашель. Изо рта выплёскивались кровь и желчь. Кровь текла и из многочисленных ран. Чувства меркли... Это был конец. Жизнь покидала его. Никаких сил к сопротивлению не осталось. Он не может встать, не может взять в руки оружие. Внутренние потоки маны, поражённые гнусной отравой, уже достигли всех возможных пределов нагрузки. Возможно, они уже и отказали. Даже вся сила Тьмы... не смогла спасти его от них. ─ Ну, похоже, пора нам прощаться, Джеки. Вот уж не думал, что грозный убийца окажется сопливым юнцом. Признаю, у тебя есть некоторые навыки, ты даже почти увернулся от моего коронного удара. В другое время я бы с тобою поболтал, но, увы, босс приказал доставить тебя живым или мёртвым. И раз уж ты так отчаянно сопротивлялся... Неужели это и вправду... конец? Его жизни, пути мести, всего? Всё закончится вот так? Позорным поражением? Наблюдая за тем, как приближается экзекутор, как заносится пылающий огнём меч, как утекают последние секунды жизни... Винсент понял, что не позволит. Он шёл наперекор этому миру. Плевал на правила, преступил мораль, пожертвовал всем ради мести. И он продолжит делать это даже перед лицом смерти. Шавки Клэймана, может, и убьют его, но не сломят, не победят. Десницу рока, зависшую над отбросами рода людского, уже не остановить. Поэтому, если Винсент не может победить столь грозного врага в бою... ...Значит он заберёт его с собой в Преисподнюю.       Находясь в безвыходном положении, на волоске от смерти, Круэлл из самых последних сил, едва ли осознавая, что делает, инстинктивно призвал из своего куба две вещи. Талисман "Божья Длань" и Высшее зелье взрыва. Дальше всё произошло за секунды. По правде говоря, он ни на что не рассчитывал, укрывая себя одним из прочнейших щитов, в принципе созданных британской чародейской наукой. Возможно, оно того не стоило. Наверное, это был последний отголосок инстинкта самосохранения. Тем не менее... когда мигом позже всё вокруг поглотило адское пламя, его почти не задело. Почти. Ведь несмотря на то, такие трудно сопоставимые показатели, как разрушительная сила зелья и прочность щита, можно сказать, были в целом равны, Винсент находился в самом эпицентре взрыва. Его завалило обломками, а некоторые ожоги наверняка были весьма серьёзными... Впрочем, "Экзекуторам" повезло намного меньше. Они попросту не успели среагировать. Наверное, даже за всю их долгую карьеру наёмников ещё не попадалась жертва, отчаянная настолько, что попыталась бы забрать убийц с собой в могилу. В такой ситуации... уже у них не осталось ни единого шанса на спасение. ─ Ты отлично разыграл свой последний козырь, мой юный друг. Даже если бы они успели отступить, ты бы всё равно ушёл из бренной жизни красиво, не оставив псам Клэймана ничего, кроме пепелища. Как глава КРУ, я одобряю то, что даже в критической ситуации ты позаботился о том, чтобы прикрыть нашу организацию. Кроме того, несмотря на критический промах в начале, ты смог переиграть ситуацию в нашу пользу впоследствии. Ты устранил одну из самых серьёзных помех нашему плану, а такое не остаётся без награды. Конечно наша работа специфична, широкой огласки не жди, но будь уверен: я буду ходатайствовать перед Его Величеством. Когда всё закончится, проси чего пожелаешь. Мы обеспечим. Конечно, сейчас тебе наверняка всё равно, но советую не отбрасывать такую возможность, она, знаешь ли, не с каждым случается... ─ Не меняйте тему... Что было после? ─ Проговорил Винсент, вновь обращая взгляд на собеседника. ─ Ну как что? Спасали тебя всем миром, вот что. ─ Вздохнув, директор резко помрачнел, ─ После такого не выживают ─ это мне твердили все. Когда тебя достали из-под обломков, ты уже почти отдал Богу душу. Едва успели доставить до докторов. Вот только единственное, что им оставалось ─ напичкать тебя зельями, подсоединить к машине и поддерживать жизнь, сколько возможно. И даже так, тебе констатировали неминуемую смерть самое большее через неделю. Ни высшие зелья, ни реанимация, ничего уже не было вариантом. Многие твои внутренние органы были слишком серьёзно повреждены, начался некроз. Манапотоки также находились в плачевном состоянии. Любое магическое воздействие могло попросту добить тебя на месте. Таким образом... традиционная медицина была бессильна помочь тебе.       Это было очень странно: слушать подобные слова, и полностью с ними соглашаться. Даже и не требовалось всё так расписывать в красках. Винсент сам прекрасно осознавал, что по-хорошему он должен быть уже не жилец. Валентайн сказал чертовски верно: после такого не живут, никак. И тем не менее... он каким-то образом жил. И именно поэтому граф чувствовал, что за за всеми этими обхаживаниями кроется что-то ужасное. А предчувствие его подводило редко. ─ К счастью для тебя, мы использовали... нетрадиционные методы. ─ Что... вы со мной сделали? Ответа пришлось ждать долго. Где-то на полминуты мужчина замолчал. Повисла гнетущая тишина. Под маской было не разобрать эмоций собеседника, но он явно собирался с мыслями, ища, как бы лучше преподнести истину, которая Винсенту явно не понравится. Либо, зная директора, он просто нагнетал обстановку просто чтобы напрячь его. Хотя его поведение немного отличалось от обычного... Наконец, подобно судебному приговору, прозвучало всего два слова. И то были слова, от которых даже у Винсента Круэлла кровь застыла в жилах: ─ Магия Крови.       Он вытаращился на Валентайна неверящим взглядом расширившихся глаз, едва веря своим ушам. Его сердце пропустило удар. За весь короткий, но бурный период работы на КРУ Винсент сполна удостоверился, что им законы не писаны. Прагматик до мозга и костей, директор использовал всё для достижения цели, шёл на любую подлость. Подкуп, шантаж, похищения, обман, убийства, надругательства над телами, фальсификация документов, использования опасных и запрещённых веществ и предметов ─ в ход шло всё, отчего даже Винсент чувствовал отвращение. Казалось, пасть ниже уже нельзя. Но магия Крови... это был совершенно новый уровень аморальности. ─ Когда казалось, что тебя уже не спасти, ко мне обратились братья Рубинштейны. Два профессора, бежавших из Германии, преследовались властями за неэтичные исследования. Возможно, ты о них раньше слышал, их научная работа по магмедицине приобрела некоторую известность. Мне она тоже показалось перспективной, поэтому я "пригласил" их работать на себя почти сразу после их опалы и появления в Англии. Кроме того, меня немного заинтересовали и эти самые исследования. Я не рассчитывал на что-то невероятное, но когда господа Клаус и Рудольф ввели меня в курс своей теории, мой интерес возрос. Они предлагали экспериментальный способ лечения, превосходивший даже Высшие зелья исцеления, а конечной точкой должно было стать воскрешение мёртвых. Во второе верилось не очень, но вот в первое ─ вполне. Их доводы выглядели убедительно. Поэтому я одобрил их проект, с условием, что результат поступает исключительно в распоряжение КРУ. Они согласились, и работа пошла. Между прочим, началась она незадолго до начала нашей компании, так что в "материале" недостатка не было. И вот, почти полгода спустя, Рубинштейны заявили о том, предварительные тесты пройдены, теория доработана, методики выработаны, и они готовы провести первый эксперимент. А подходящий пациент находился прямо передо мной... Можешь проклинать меня, Винсент, ты имеешь право. Но я знал, на что шёл. Магия Крови. То, о чём не напишут в учебниках по чародейству, не скажут преподаватели по заклинаниям, от чего под страхом самой страшной смерти предостерегут учителя-артефакторы и что подробно опишут лишь историки. Этот вид магии также естественен, как и остальные, вот только никто не рождается с подобным даром. Ему учатся. И в отличие от стихийных элементов, в данном случае топливом для магии выступает ничто иное, как сама человеческая жизнь. Всё, что связано с этой проклятой силой ─ строжайшее табу во всех сферах жизни современного человека, неприкасаемая область магической науки. Это объект всеобщего порицания и страха. Отголоски ужасов массовых жертвоприношений и кровавых ритуалов, повсеместно проводившихся в Древнем мире и Тёмных веках, дошли до наших дней в виде описывающих эти кошмары своеобразных картин и литературы. Лишь Ренессанс положил конец широкому применению магии Крови, её пользователи стали преследоваться по закону, и только еретические секты, безумные отступники-учёные и богомерзкие культы практикуют её с тех пор. Святотатство, преступление против самой жизни ─ вот что такое магия Крови. ─ Вы... Как вы могли? Что вы сделали со мной?! Как можно спасти кого-то этой мерзостью?! Агх!... ─ переполненный негодованием, Винсент попытался встать, но от пронзившей голову острой боли вновь бессильно рухнул на подушку. ─ Если без подробностей, то из пятерых человек выжали всю кровь до последней капли. Эти самые якобы особые последние капли, "искры жизни", как её назвали господа профессора, использовали в качестве основы заклинания, чарообразующего элемента. Из всей остальной извлекли жизненную силу. И получившуюся смесь влили напрямую в тебя. Хотя визуально это напоминало скорее разряд. ─ бесстрастным тоном пояснил Валентайн. ─ Пойми меня правильно, мой юный друг, мне тоже не по душе подобное, но результат говорит за себя. Ведь в итоге ты выжил, хотя должен был умереть. Поэтому Рубинштейны продолжат свои исследования, а их практика может пригодится и в дальнейшем. Использовать одних людей, чтобы спасти других ─ такой метод всё ещё в рамках того, на что я готов и должен пойти ради Его Величества и государство. И, естественно, я позабочусь о том, чтобы подобная информация не утекла не в те руки. ─ Вы... возрождаете людоедскую магию прошлого и надеетесь, что сможете её контролировать? Что это не возымеет последствий? Что эти безумцы действительно остановятся на магмедицине?! Глупо. Самонадеянно! Эта магия запрещена не просто так! Она слишком опасна! Я... я бы предпочёл умереть, чем вернуться таким способом! ─ почти закричал Винсент, морщась от постоянной, стискивающих голову болей. ─ Факты, мой юный друг. Вот на что я опираюсь. Их эксперимент вернул тебя к жизни, вырвал из когтей смерти, за что были отданы всего лишь жизни изменников, и так осуждённых на казнь. За потенциально опасными исследованиями и исследователями установлено круглосуточное наблюдение ─ в случае чего, они будут немедленно устранены. Всё под контролем. И пока это приносит нужный результат ─ так оно и будет. ─ отрезал Валентайн. ─ Разве не вы раз за разом доказываете, что идеального контроля и защиты нет!? Когда разразиться катастрофа, будет уже поздно!! Кххх... ─ Достаточно. Тебе следует больше побеспокоится о себе, мой юный друг. Магия Крови может и спасла тебя, но на ноги тебя поставит лишь длительное лечение. Предписание доктора ─ минимум месяц постельного режима. Минимум напряжения. И никакой магии. Сосредоточься на этом. Это приказ.       После этих слов в комнате повисло тяжкое молчание. Валентайн высказал всё, что посчитал нужным. У Винсента же попросту не осталось сил говорить, и он вяло развалился на кровати, расфокусировав взгляд. Услышанная информация и рефлексия о произошедшем оказались тяжелы. Ему нужно было время, чтобы осмыслить и принять. Но... Он слишком устал. Всё вокруг снова начал застилать туман. Мысли вновь потекли медленно, тело одеревенело. Глаза, подрагивая, начали закрываться. Вновь подступала тревожная тьма беспамятства. Сил поддерживать себя в сознании больше не осталось. ─ Лежи и лечись, делами пока займутся другие агенты. О близких тоже не беспокойся: им уже сообщили, что ты уехал в длительную командировку в Ирландию за редкими ингредиентами. Через фантома, естественно, так что... Это были последние слова, которые услышал Винсент, прежде чем окончательно провалиться в забытье.

***

      Говорят, что как ты начал новый год, так его и проведёшь. Если принимать это утверждение за истину, то для Винсента год начался просто ужасно, прямо хуже некуда. Сам праздник, который он прежде пусть и не регулярно, но отмечал в кругу ближних, он на этот раз пропустил, находясь в тот день в коматозном состоянии. Домочадцы Новый год встретили, но наверняка не были удовлетворены им в полной мере, ведь господин их отсутствовал. И дальнейшее после праздничное время, когда всем полагается отдыхать и веселиться, Винсент провёл в поистине тошнотворных для себя условиях. На всю оставшуюся жизнь он запомнил февраль 1884 года, как один из самых ужасных периодов в своей и без того нелёгкой жизни, о котором и вспоминать не хотелось. Лечение и выздоровление проходили ужасно тяжело и медленно. Из-за перегрузки манапотоков, надолго оставшихся в дисфункциональном состоянии, практически все способы магического целительства использовать было нельзя, поэтому докторам пришлось сделать упор на обыденных средствах ─ мазях, уколах, лекарствах и прочем. Сравнивать их эффективность даже не приходилось. Хотя дело было скорее не столько в них, сколько в самом характере многочисленных ран. Если порезы, даже глубокие, ожоги, проколы и прочие травмы средней и лёгкой степени исчезали относительно быстро, то вот с различными повреждениями внутренних органов дело было куда сложнее. К ним следовало подходить с осторожной, неспешной деликатностью, что вкупе с невозможностью применения продвинутого лечения затянуло процесс на долгие недели. А уж сколько неприятностей они доставили графу ─ не счесть. Пребывание на больничной койке оказалось для него настоящей пыткой. Одним из того, что Круэлл ненавидел больше всего, было праздное бездействие, особенно тогда, когда оно вынужденное. Невозможность работать тогда, когда остальные трудятся не покладая рук, вызывала иррациональную злость. Граф презирал лень и каждую минуту бодрствования старался занять каким-нибудь полезным делом ─ ведь кому, как ни ему было знать, что отложив то, что можно сделать сразу, в итоге можно не вернуться к этому уже никогда. И тем болезненнее было пребывание в беспомощном состоянии тяжелобольного, почти круглосуточный постельный режим и осознание того, что одна-единственная вспышка эмоций привела его к этому удручающему лежачему пребыванию без возможности влиять на внешний мир. Прикованность к постели, ужасающе безвкусная еда, не дающее покоя израненное тело и необходимость бездействовать, пока кампания против заклятого врага идёт в самом разгаре ─ о, это было невыносимо. Винсент умирал со скуки и всячески старался чем-нибудь себя занять, но в столь ограниченных условиях это было трудно. Поскольку магия временно была недоступна, приходилось развлекать себя только чтением и узнаванием новостей. Основным источником спасительного досуга стал Валентайн, порой захаживающий в его одиночную комнату-палату. Круэлл не знал точно, где находился, но скорее всего это был главный штаб КРУ ─ только здесь могли себе позволить столь дорогостоящее оборудование, лекарства и прочее. Директор заносил ему книги, газеты, иногда составлял компанию в настольной игре и сообщал новую информацию. Также он доставлял ту немногую корреспонденцию, что имел граф ─ иногда ему писали из дома и письма, что якобы должны были идти в Ирландию, но на самом деле попадали на стол к Валентайну. С его помощью Винсент переписывался с родными. От такой заботы со стороны загадочного начальника подозрения, зревшие с самого начала их непростого сотрудничества всколыхнулись с новой силой, но Круэлл был не в том положении, чтобы дерзить, и пока помалкивал. Оставалось лишь предаваться мрачным размышлениям. Вот и всё, чем мог заняться Винсент. Само собой, настроение от всего этого у него круглые сутки было прескверным.       И вот так, тошнотворно неторопливо, тягуче и уныло тянулись часы, дни, недели. С той нелёгкой поры февраль казался юноше самым длинным месяцем в году, даром что в нём меньше всего дней. Тем не менее, медленно, но верно Круэлл шёл на поправку. Всё-таки он не хотел остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь, поэтому хоть и с недовольством и ворчанием, но выполнял все предписания докторов. Он терпеливо ждал, пока заживут раны, принимал лекарства, выслушивал диагнозы и наставления. К концу февраля обязательный постельный режим постепенно отменился, ему было разрешено выходить за пределы комнаты и здания, потреблять нормальную, обыденную пищу и выполнять минимальные физические упражнения хотя бы для поддержания формы и скудного морального удовлетворения. Однако что-либо сверх этого и даже малейшее задействование манапотоков были по-прежнему строжайше запрещены. Кроме того, в ходе лечения выяснилось, что кое-каким следам позорного поражения всё же суждено остаться с Винсентом навсегда. ─ Невозможно снять? Как это понимать? ─ М-да, вот так засада. Вот уж не думал, что у главаря "Экзекуторов" найдётся такой опасный артефакт. Меч восстановлению не подлежит, но проклятье на нём столь сильно, что силы не утратило. Крайне редкий случай, снимаю шляпу перед его создателем. Боюсь, мой юный друг, у тебя теперь появилась ахиллесова пята в самом прямом понимании этого выражения. Винсент заскрипел от досады и воздал страшное проклятье сгинувшему во взрыве Рэндаллу Маккензи. Этот ублюдок, охочий до грязных трюков, где-то на Востоке раздобыл проклятый клинок, оставляющий незаживающие раны. Усиленная "терапия" особой магией Крови, смерть владельца и разрушение меча несколько видоизменили эффект, но проклятье осталось всё таким же опасным. Его след был весьма заметен и уродлив. Всё туловище Винсента, от правого бедра до левого плеча, рассекал неестественно черневший шрам. На фоне всех остальных боевых следов и отметен он выглядел особенно жутко. И как раз ближе к плечу была небольшая область, более тёмная, чем остальной шрам. ─ Прости. ─ бросил Валентайн, прежде чем быстро ткнуть в означенное место двумя пальцами. ─ Агх?! И произошло невероятное. Винсент Круэлл, переживший страшные раны, убийственные заклинания и разнёсший на куски целый завод огромный взрыв, от этого простого тычка, в который вложили не так уж много сил, беспомощно повалился на кровать, словно марионетка с обрезанными нитями. И с ужасом ощутил, что не может пошевелиться. Вообще. Рот не открывался, широко раскрытые глаза не двигались, руки беспомощно распластались, подогнувшиеся ноги не сгибались, все мышцы словно онемели. Всего его полностью сковал паралич. Даже вздохнуть было невозможно. Только через долгих десять секунд граф смог вскочить, тяжело дыша, с негодованием переводя взгляд со шрама на Валентайна и обратно. ─ Неужели нет никакого способа его снять?! ─ Боюсь, что на данный момент нет. ─ покачал головой директор, ─ Все осмотревшие тебя малефикаторы дали чёткий ответ. Природа этого проклятия пока не до конца ясна, и ответ скорее всего найдётся там, где создали сам меч ─ на Востоке. Однако пока мы не можем себе позволить столь углублённое исследование. Поэтому с этого момента ты должен быть чрезвычайно осторожен с этим местом, Винсент. Даже слабый удар вызовет эффект, который ты сейчас почувствовал. А любая сколь-либо серьёзная травма повлечёт практически мгновенную смерть. Ахиллесова пята. Ты меня понял, мой юный друг? Берегись. Иначе умрёшь, даже не осознав этого.       Это был жестокий урок. И он дался графу очень тяжело, как в физическом, так и в эмоционально-моральном аспектах. Винсенту уже доводилось и попадать в очень затруднительные ситуации, и сражаться с серьёзным противником, и выживать в паршивых условиях. Но он впервые оказался в столь незавидном положении, когда его жизнь зависела от случая, от доли секунды, от невероятно сложившихся обстоятельств. Он понял, чего может стоить недостаток подготовки, минутная слабость самоконтроля и неосмотрительность. Осознал, что хоть и силён как маг, но отнюдь не сильнейший. И что самое главное, юноша понял, насколько опасными могут быть последствия его ошибок. Ведь теперь чуть пониже левого плеча у него была смертельная точка. Это не такое уж недостижимое место. Даже если несильно на неё надавить, может даже не прицельно, он будет парализован на достаточное время, чтобы быть убитым. Ранение ─ смерть. И с этим ему теперь жить. Рефлексия была долгой и вдумчивой, благо времени на это хватило сполна, но выводы были предельно просты и, можно сказать, даже банальны. Больше осторожности. Больше самоконтроля. Больше тренировок. Вот, по сути, и всё. Просто те правила, которым, как выяснилось, Винсент следовал недостаточно чётко, нужно вбить в само своё естество. Недостаток опыта не был оправданием ─ его шесть лет жёстко обучал ветеран большой войны, который за такой глупый промах устроил бы знатную взбучку. Получив болезненное напоминание о том, каковы ставки в текущей игре, Круэлл понял, что больше права на ошибку у него нет. В следующий раз "чудесного" спасения не будет. А значит он должен приложить все усилия к тому, чтобы больше никогда не оказаться в подобной ситуации. Винсент должен заковать эмоции в цепи контроля и обуздать внутреннюю ярость, что стала топливом его души. Он должен поучиться у коварного Валентайна планировать на несколько шагов вперёд и учитывать все возможные обстоятельства. Он обязан потренироваться с другими магами-боевиками и разнообразить свой арсенал, чтобы в открытом бою, в рукопашной, суметь за себя постоять, а не полагаться лишь на удары исподтишка и грязные трюки. Контроль. Расчёт. Борьба. Вот три столпа, на которых покоится жизнь Винсента Круэлла. Вот, что нужно возвести в абсолют.       Лишь ближе в середине марта юноша мог считать себя относительно выздоровевшим. На теле остались многочисленные шрамы, кое-какие места нужно было ещё долечить, а колдовать что-то чуть выше среднего всё ещё было опасно для здоровья, поэтому выражение "как новенький" тут было явно не к месту, но учитывая, какой ущерб был нанесён, исцеление вполне могло считаться чудесным. В конце концов, практически любой маг на его месте остался бы инвалидом, лишённым и призрачной возможности колдовать. Как бы противно не было, но за это надо было благодарить проклятую силу, что исцелила графа, и безумцев, практиковавших её. Вскоре Винсент покинул уже осточертевшую комнату в штабе и наконец вернулся в родное поместье. Затянувшуюся командировку прислуге он объяснил, смешав ложь с правдой ─ якобы под конец поездки он раздобыл тот самый редкий ингредиент для артефакта, но по неосторожности тяжело отравился и был вынужден лечь на длительное лечение. Доказательство имелось ─ из хранилища штаба Круэлл прихватил заряженный кадмий, действительно редкий и довольно токсичный материал, но тем не менее, столь же высокоэнергичный и подходивший в качестве основания для многих боевых артефактов. С учётом того, что поступление на службу КРУ с самого начала прикрывалось нахождением Винсентом полноценной работы в качестве конструктора артефактов у на самом деле подставной, но всё же официально существующей компании "Empirical", оправдание не вызвало никаких подозрений. Побеспокоились, порасспрашивали и, убедившись что всё закончилось благополучно, забыли. Жизнь для прислуги, бывшей в счастливом неведении, вновь вернулась на круги своя. Вскоре объявился с визитом и Каралайл, как ни странно, без дочки. Её отсутствие он объяснил занятостью по учёбе. С ним, по сути, повторилась та же история, хотя он выспросил подробности, на что Винсент с готовностью скормил ему выдуманную историю о его злоключениях в поисках кадмия, проклятых ирландских пьянчугах, некомпетентных коллегах и "увлекательном" плавании на пароме. Обсудили, немного посмеялись, поговорили о том о сём, да и разошлись. Дядю Уильяма, на самом деле, было обмануть не так-то просто, но Винсенту он верил безоговорочно, что было весьма удобно. Конечно, ему не нравилось обманывать родных, но так было надо. И вот, казалось, жизнь действительно возвратилась в прежнее русло... Однако через несколько дней Винсент получил короткое письмо от Беллы. И с первых же строчек почувствовал смутную тревогу. Она... приглашала его встретиться в одном уединённом месте на окраине города, не самом безопасном, но где можно было спокойно поговорить без свидетелей. Это Круэлл, хорошо изучивший Лондон, знал. Но вот то, что о нём вдруг заговорила Белла, да ещё и в таком ключе, с такой просьбой, в такой форме... Что-то было не так. Увы... предчувствие редко его обманывало.

***

13 марта 1884 года. 17:29.       Вечерело. На небе сгущались хмурые свинцовые тучи. Задувал противный, свистящий вечер. Белладонна Карлайл, сутулясь и мёрзло кутаясь в пальто, стояла одна посреди пустыря покинутой промзоны. Определённо, это было не место для дамы. Однако оно было очень удобно для того, чтобы поговорить с кем-нибудь с глазу на глаз без свидетелей. Девушке стоило больших трудов вызнать это у отца и не вызвать подозрений. И вот, она стояла здесь уже минут пятнадцать здесь, совершенно одна. Тот, кого она позвала на встречу, должен был явиться с минуты на минуту. Если, конечно, не изменит своей пунктуальности, что вряд-ли. Белла уже долгое время не могла унять дрожь по всему телу. Дыхание было неровным, прерывистым. Во рту пересохло, сердце гулко стучало в груди. Белле было страшно. Страшно так, как никогда в жизни. То, что происходило сейчас, было апогеем прошедших полутора месяцев, исполненных гнетущей тревоги и неопределённости. С того самого злосчастного дня, когда Белла, словно ужасно глупая, но столь же любопытная кошка, заглянула туда, куда не должна была и узнала то, что знать было непозволительно, она растеряла всякий покой. Безмятежная и довольная жизнь испарилась. Всего лишь одно запретное знание словно выпило из неё все краски, оставив серую, тревожную картину. Не стоило ей тогда заглядывать в этот дневник! Или... наоборот, она во что бы то ни стало должна была узнать правду?... ─ Белла. ─ Ах?!       Треснул отзвук далёкого грома. В трёх шагах от Беллы появился Винсент. Словно из тени вылез. Хотя, не "словно", наверняка он действительно это сделал. ─ Н-не пугай меня так! ─ содрогнувшись всем телом, вскрикнула возмущённая девушка, на миг даже забыв о волнении. ─ Что ты тут устроила? Опять какой-то розыгрыш? ─ недовольно спросил тот вместо извинения, сложив руки на груди и коротко вздохнув, ─ Здесь небезопасно. Ты писала, что хотела поговорить. Давай побыстрее, а то скоро дождь пойдёт. Выглядел он по-обычному хмуро и недружелюбно, но в его глазах Белла всё-таки различила искорку беспокойства. Впервые за относительно долгое время снова увидев его она, по правде говоря, опасалась, что Винсент будет... не таким. И ей доставило некоторое облегчение увидеть его обычным. Увы, но тремор ушёл всего лишь на миг. Ведь она знала, что... он действительно был не таким, каким Белла его знала. ─ Я... Слова, сотню раз продуманные загодя, предательски застряли в горле. Мысленно ругнувшись, девушка шумно сглотнула и потрясла головой, отчаянно пытаясь взять себя в руки. ─ Я хотела поговорить с тобой кое о чём. ─ Ну и? ─ Винсент в своём типичном раздражающем жесте приподнял бровь. Наверное, именно он помог Белле немного перебороть страшное волнение и сосредоточиться. Видя, что перед ней стоит всё тот же Винсент, она напряглась, загоняя все мешающие чувства. Как же она может трястись перед парнем, которого она, девушка, победила в поединке на шпагах?! И кроме того... ─ "Я хочу узнать всю правду!"       Белла сжала кулаки, да так, что кожа перчаток болезненно заскрипела. Все эти годы она жила в счастливом, но ложном неведении о том, что случилось с её дорогим другом. Непростительно. Насколько бы болезненна не была жестокая правда, она должна была знать. Кем бы ни был на самом деле Винсент, она была обязана быть рядом, помогать, поддерживать. Что бы ни случилось, это был её долг. Такова была её клятва самой себе и этому миру. И Белла не собиралась от неё отступаться. Даже если её любимый друг... Убийца Джек.