Как могло бы быть

Люцифер появляется из темноты и дыма, как самый настоящий дьявол, и Габриэль даже немного пугается, хотя делает вид, что всё нормально. Он успевает только подняться, убирая с себя руки двух стройных красоток, сидящих по обе стороны от него, когда Люци достигает диванчиков. Гейб понимает, что сейчас брат не в себе, и надо скорее увести его отсюда, но не успевает сказать ни слова. Хлёсткая пощёчина мгновенно отбивает желание говорить, подменяя его желанием немедленно броситься вон, пнуть брата или сделать ещё что-нибудь дикое. - С ума совсем сошёл? - раздражённо шипит Гейб, разворачиваясь, чтобы дотянуться до стакана со своим мохито и прижать его к горящей от удара щеке. Но Люцифер не позволяет брату сделать это, резко хватает одной рукой за воротник расстёгнутой до половины рубашки, второй - за запястье и волочёт вон из уединённой комнаты. - Ты должен быть дома, - рычит Люцифер на ходу. По тому, как сильно он сжимает запястье брата, становится понятно, он зол до чёртиков. В основном зале он отпускает рубашку младшего, но руку держит всё так же крепко. Люци знает, Габриэлю ничего не стоит выскользнуть, затеряться в клубной темноте, выбраться через служебный выход и уйти бродить по ночному городу. - Я никому ничего не должен, - бравирует Гейб. Ему всего семнадцать, и ему, конечно, нельзя здесь находится, но он вовсе не собирается позволять старшим братьям ему указывать. Он злится на Михаила, который свалил на месяц и больше не отвлекал избыток энергии Люцифера на себя, но больше злился на самого Люци. - Это мы посмотрим, - спокойно отвечает старший брат, протаскивая Габриэля через танцующую, пьющую, галдящую и кокетничающую массу к выходу из клуба. Он кажется совершенно спокойным, даже весёлым, настолько, что девушка-администратор, мимо которой они проходят, вскидывает брови и понимающе кивает, видя их сцепленные руки (Гейб берёт брата за руку, потому что в противном случае, стоит ему отстать, как его больно дёргают за запястье). Сам Габриэль тоже ведёт себя расслабленно. Подмигивает и улыбается, цапает у кого-то из рук бокал и, сделав глоток, отдаёт испуганной девушке, которая озирается в толпе, словно потерявший маму зверёныш. Он умудряется даже хлопнуть по заднице какую-то девицу, мимо которой они проходят, но это вовсе не значит, что его интересует что-то кроме того, что его сейчас выволокут вон из клуба. Когда заведение выпускает их, Габриэль ощущает, что обрёл способность слышать и дышать как никогда раньше. Они на мгновение останавливаются, Люцифер ищет свободной рукой ключи от машины, а Гейб глубоко втягивает воздух носом, наслаждаясь видом лёгкого белого дымка, который идёт от его приоткрытого рта. В некотором смысле Гейб ещё совсем ребёнок. Пока Люци тащит его к машине, младшему становится немного стыдно. Он понимает, что поступил неправильно, свалив из дома так поздно и толком не предупредив ни куда, ни насколько. И даже осознание того, что брат злится не из-за позднего времени, не из-за алкоголя и не из-за отсутствия предупреждения, не облегчает вину. Люциферу приходится отпустить брата, позволяя тому сесть на переднее сидение машины. Габриэль молчит, хмурится, но уже не делает попыток сбежать. Он усаживается и пристёгивается, после чего закрывает глаза, пытаясь сделать вид, что устал, что ему плохо от клубного дыма и шума, что у него болит голова и он пьян. Не срабатывает. Люцифер, сев рядом, даже не думает заводить мотор и отъезжать с парковки. - Ты не должен был так поступать, - спокойно, обманчиво мягко говорит он. Гейб жмурится. Он знает, ласковее всего его брат тогда, когда хочет медленно снять с тебя кожу, а тело сварить на медленном огне. - Прости, - механически повторяет Габриэль, вполне чувствуя и стыд, и вину. Он открывает глаза и смотрит на приборную панель, потому что надо куда-то смотреть, а на брата совсем не хочется. Он боится увидеть, как у старшего блестят глаза. - Я не хотел заставлять тебя волноваться, - Гейб чувствует себя пристыжённым школьником. - Я вовсе не волновался, - Люцифер поворачивается на сидении и проводит рукой по той щеке Габриэля, что дальше от него. - Просто не хочу, чтобы тебя трогали чужаки. Ну, что нужно сказать? - спрашивает он, как у ребёнка. - Я тебя люблю, - вполне честно отзывается Гейб, позволяя гладить себя, как котёнка. Напряжение отпускает, его уже не так раздражает вся эта ситуация. - Умничка, - шепчет Люцифер. Потянувшись, он наваливается на кресло Габриэля и, усмехнувшись, жадно и собственнически целует брата в губы.