Проклятья Бездны

      Перед ней стоят дети.       Если два ребёнка неаккуратно займутся сексом, через девять месяцев у них родится подребёнок? Озен никогда об этом не задумывалась. По задумке природы, у детей не должны рождаться дети, она лишь надеется, что законы этой самой природы всё ещё действуют.       Лиза ведь не дурочка — Недвижимая Леди подметила это ещё когда та была совсем мелкой — и истолковала её совет верно. Нашла именно мальчика, да такого, что без слёз не взглянешь. Она старается не судить по одному взгляду, остерегается первого впечатления — мало ли на что способен этот малец? — вот только чутьё никогда не подводило.       Ученица же ослепительно улыбается, показывая, что она не шутит.       — Он из моего отряда, — бодро представляет она своего избранного. — Зовут Торка!       Юноша спешит поклониться в знак почтения, а Озен старательно делает вид, что её не тошнит от одних его глупых глаз. И причёски. И всего внешнего вида в целом.       Взгляд цепляется за свисток на его шее. Чёрный. Должен же он хоть чего-то стоить.       — Как с алкоголем? — бросает она быстрый вопрос.       — Не пью, — без промедления отвечает мальчишка. Как будто готовился. Как будто Лиза привела его к своим родителям за благословением, а не на знакомство с Белым Свистком.       Озен выразительно приподнимает бровь, словно спрашивая «Серьёзно?», и дело вовсе не в отношении к алкоголю.       «Ты серьёзно подобрала мне настолько хреновую замену?» — словно спрашивает она у Лизы, но та будто не понимает и продолжает стоять с сияющим ликом.       Озен хмурится и осматривает Торку ещё раз. Ростом чуть ниже ученицы. Вид ещё более бестолковый, чем у Красных Свистков. Это по-прежнему два ребёнка.       «Так появится у них подребёнок или нет?» — хмурится женщина и сама себя отдёргивает.       Глупость какая.       — Можешь просто рядом посидеть, — пожимает плечами женщина, молясь, чтобы на её лице не было заметно отвращения к этому глупому созданию — держится она из одного лишь уважения к Лизе, так бы уже давно высказала Торке всё, что думает.       — Из порта подогнали хороший бренди, — ненавязчиво намекает она, глядя на Лизу. — Пойдём, продегустируем.       — Вообще-то мы собирались с Торкой сходить на фестиваль сегодня вечером, — виновато потирает затылок девушка, ненавязчиво берёт юношу за руку.       — Там всегда слишком много людей. В отличие от моего дома.       — Поэтому мы и хотим там погулять. Опробуем твой бренди в следующий раз, — подмигивает Лиза и идёт к выходу, тянет Торку за собой. — Не обижусь, если его не останется!       «Впервые», — фыркает про себя Озен.       Лиза всегда обижалась, когда она в одиночку выпивала весь новый алкоголь.              

***

      Единственный плюс, который видит Озен в этом мальчишке, заключается в готовке. Готовит Торка воистину прекрасно, но не прекраснее самой Лизы, поэтому плюс сомнительный.       Лиза ведь сама признавалась, что любит её, но замену подобрала абсолютно противоположную: Озен не может найти буквально никаких точек соприкосновения с этим недоросликом. Сравнение «как небо и земля» тут некорректно, так можно сказать только про Озен и саму Лизу; если же сравнивать Озен и Торку, то это скорее «как дно Бездны и поверхность».       От подобных мыслей Озен смеётся с самой себя, отбивает лоб ладонью. Конечно, если выбирать между поверхностью и дном Бездны, большинство искателей всё-таки выберут поверхность. Глубина пугает, а дно неизведанно и таит в себе только смерть. Какой бы сильной ни была страсть искателей к сокровищам Бездны, первобытные инстинкты возьмут верх.       Зачем она вообще пытается сравнить этого мальчишку с собой? Ей как будто делать нечего. Она сказала Лизе найти кого-нибудь другого — та нашла, на этом можно закончить. Какая разница, кого она там нашла?       «Она ж говорила, что у неё полно поклонников, этот что, самый лучший? У неё поклонники из приюта? Колокольчики?» — и в очередной раз Озен бьёт себя по лбу. Когда уже эти дурацкие мысли из головы вылезут?       Она отдаёт тарелку Торке, слышит, как её зовут ребята из отряда, разворачивается и уходит, оставляя голубков наедине. Пускай попоют о своей любви, пока её не будет поблизости.       — Ох, видимо, ей не понравилось… — слышится за спиной.       — Это означало «хочу добавки», — обнадёживает его Лиза. Перед глазами сама собой вырисовывается её улыбка. — Иначе она бы тебя просто убила.       Женщина усмехается. И зачем только Лиза ему врёт?              

***

      Изнутри терзают довольно противоречивые чувства. Торка ей не нравится, вот ни капли. Озен так же не понимает, как такой бесхребетный мальчишка, как он, сумел получить чёрный свисток, и не пустила бы его пожить к себе на наблюдательный пункт, если бы не Лиза.       Лиза — их единственное связующее звено. И Озен слегка подбешивает тот факт, что теперь Торка занимает большую часть её свободного времени. Она никогда не замечала у ученицы столь огромной тяги к романтике, но зато стала замечать нервозность у себя.       Их неловкое нахождение рядом друг с другом нарушает весть о прибытии Бондрюда на поверхность.       Бондрюд теперь вновь льёт беспризорным детям в уши сказки об исследовании Бездны вместе с ним, ничего нового и удивительного. Озен хихикает, когда тот приходит к ней переговорить за последние слухи и снова — ах, в который уже раз? — предложить спуститься на пятый слой. Идофронт Идофронтом, но Озен куда приятнее отсылать ребятишек на самое дно, чем лезть туда самой.       Хотя, конечно, когда-нибудь придёт и её время, но до него ещё далеко. Её нахождение в верхних слоях помогает наиболее талантливым искателям не погибать зазря. Всем же от этого хорошо.       — У тебя есть в этом странном костюме трубочка, через которую ты пьёшь? — скачет вокруг него Лиза. Зря он всё-таки сюда пришёл, ой зря.       С другой стороны, Лиза словно немного… ожила. Бондрюд — последняя тварь и редкостный мудак, если смотреть на его дела, но в целом он славный малый. Сидит себе внизу, экспериментами балуется. Другое дело, что эксперименты над живыми людьми, но он никого насильно не заставляет: дураки сами к нему спускаются. Не спустились бы к нему, так пошли б на корм местному зверью.       — Давай его напоим, О-о-озен, — заговорщически шепчет Лиза. Торка поднял руки вверх, не пожелав лезть в посиделки Белых Свистков и удалившись подальше, чему Озен была только рада.       Ей дважды повторять не нужно: достаётся бутылка лучшего вина, пока Лиза с совершенно бесстыдным нахальством усаживает несчастного, но не сопротивляющегося мужчину за стол.       Пиво Бондрюд пить наотрез отказывается, эту заповедь Озен запомнила ещё несколько лет назад.       — Приятно видеть, что прыти у вас не убавилось, Уничтожительница, — откликается Бондрюд и отвечает на ранее заданный вопрос: — В трубочке нет нужды, когда можно снять маску.       — Рожа у него страшная, лучше трубочку прикрутить, — Озен жутко улыбается. — Могу расковырять нужное отверстие, только дайте нож.       — Обойдёмся без ножей. Ты всё не меняешься, Недвижимая, — нервно сглатывает мужчина, оглядываясь вокруг в поисках путей отступления. На будущее. — Трубочку можно устроить и без масковредительства.       — Очень жаль, — разочарованно цокает Озен, разливая вино.       Когда Бондрюд поднимается на поверхность, все Белые Свистки и несколько Чёрных знают зачем. Озен учит, что безрассудство погубит в любом случае, а так хоть на пользу общему дело пойдёт; до Лизы эта истина доходила с большим трудом, да так и не дошла до конца.       Но к Бондрюду она стала относиться терпимее. Убить его всё равно не убьёшь (да и зачем?), а как человек он довольно интересный. Если там хоть что-то от человека осталось, конечно.       Лиза таки пропихнула ему под маску трубочку, заставила залпом выпить целый кубок и не успокоилась, пока не убедилась, что Лорд Рассвета действительно пьянеет. Бондрюд, пребывая в некоторой прострации от удивительного гостеприимства Озен и озорного поведения Лизы, ослушиваться их не посмел (или смысла не видел).       Понимая, что эта бутылка кончится чересчур быстро, Озен достаёт ещё несколько, бросает их ученице, которая ловко ловит алкоголь и расставляет на столе. Мужчина пытался отмахнуться от новых покушений на свою печень, но под напором Лизы не удержался, тем более что Озен поклялась, что не сбросит его в пьяном состоянии с наблюдательного пункта.       — В последнее время эксперименты провальные, что бы я ни делал, — жалуется Бондрюд на свою нелёгкую долю. — Только один недавно удался.       — И детишек, небось, немного, — глумится Озен. — Никто не хочет лезть под нож, а?       — Бро-о-ось ты свои эксперименты, — пьяно хохочет Лиза. — Давайте лучше отправимся ко дну Бездны!       — Стара я для такого, — Недвижимая в своём репертуаре заводит привычную шарманку, а Бондрюд уныло покачивает головой.       — Меня больше очаровывает мысль найти способ вернуться оттуда…       — Тогда я одна рвану туда! — кричит Лиза, отхлёбывая из кружки. — И узнаю, что там, на дне!       — Молодость так прекрасна и горяча, — посмеивается Бондрюд, и Озен вторит ему, тоже прыскает со смеху. Уничтожительница (как же ласково её прозвали в честь получения Свистка, подумать только) недовольно пыхтит — того и гляди пар из ушей повалит.       — Да вы просто ссыкуны! Пердуны старые!       — Мы-то да-а-а… — с удовольствием протягивает Озен, хлебнув спиртного.       — Ты особенно!       — Я-то да-а-а…       — Хуже Бондрюда!       — И святого во мне ничего нет…       — Именно!!!       — Двум прекрасным леди не стоит так ссориться!..       — Да она же… она!..       — Я Озен Отвергающая.       — До этого ведь была Несносной, — едва слышно бормочет Бондрюд.       — И Невыносимой! — поддакивает Лиза.       — У меня больше прозвищ, чем у вас, — бахвалится Озен.       — А во мне больше алкоголя, — усмехается её ученица, показательно опустошая свой кубок. Озен щурится, вглядываясь в озорные голубые глаза, прекрасно осознаёт, насколько это наглая провокация, но ухмыляется и опрокидывает в себя оставшееся вино.       — Другое дело, — одобряюще хохочет Лиза, наполняя их кубки и толкая Бондрюда в бок. Тот едва не падает на пол.       — Довела несчастного учёного, и как не стыдно… — цокает Озен и встаёт со своего места, подхватывает Лорда Рассвета за подмышки. — Нам следует донести его хотя бы до соседней комнаты.       — Подожди! — плутовато хихикает Лиза и подходит к наставнице со спины.       — И что ты… — Озен чуть шатнуло назад, когда девушка запрыгнула ей на спину, обхватила руками за шею, ногами — за талию, устроившись поудобнее, и звонко рассмеялась.       — Я думала, ты хотя бы предложишь изрисовать его маску, а тут такая ску-у-ука, — закатывает глаза женщина, поднимая Бондрюда на руки и не обращая внимания на ношу сзади.       — Изрисуем! — гордо провозглашает Лиза. — А чем? Мел! Нам нужен мел!       — Сотрётся быстро… краска есть, говорят, нестираемая. Я ещё не пробовала.       — Попробуем!       — Спрыгивай тогда и беги, ищи, где-то в кладовке валяется…       — Откуда ж я знаю, в какую банку ты её залила? — обиженно поджимает губки Лиза и выдаёт гениальную, на её взгляд идею: — Я несу Бондрюда, а ты тащишь краску!              

***

      Идея разрисовать маску Лорда Рассвета, казавшаяся гениальной и смешной с первого взгляда, со второго оказалась уже не настолько гениальной, да и не то чтобы смешной. Хотя Озен, похихикивая, всё равно хотела повеселиться на пьяную голову, и потому потратила полчаса на поиски заветной белой краски, чтобы потом вспомнить, что валяется она далеко не в кладовке.       Алкоголь предательски выветривался, Лиза либо вырубилась где-то рядом с Бондрюдом, либо позабыла об их маленькой забаве, потому что до сих пор искать Озен не отправилась. Женщину это не остановит: как-то раз эта мелкая зараза растолкала её посреди ночи, потому что было необходимо немедленно и прямо вот сейчас отправиться на третий слой ради какой-то безделушки.       Озен умеет мстить.       — Вы уже закончили? — рассеяно спрашивает Торка, об которого Недвижимая едва не споткнулась. Только его здесь не хватало.       — Нет, — коротко отвечает Озен, надеясь, что малец истолкует её интонацию верно и скроется с глаз долой.       — Тогда… тогда где Лиза? Столовая пуста, вот я и подумал…       Точно вырубилась где-то неподалёку от Бондрюда, раз не прибежала ни к ней, ни к своему мальчику-замене.       — И Лорда Рассвета нигде нет… — бормочет юноша.       В коридоре пусто. Мёртвую тишину не нарушает даже гогот её отряда, недавно вернувшегося с задания — наверняка спят без задних ног. Озен бросает равнодушный взгляд на ничего не понимающего Торку и задаёт себе один и тот же вопрос, какой задавала до этого.       — И что Лиза только в тебе нашла? — вопрос улетает в пустоту. Озен не ожидает ответа от Торки, слишком уж он мягкий и слишком уж её боится.       Озен мягка со своими учениками, если только не видит в них искры. Она мягка, когда видит, что ребёнок не хочет прыгать выше собственной головы; она добросердечна, когда кто-то хочет просто мирно жить, здраво оценивая свои возможности.       Но она выбивает всю дурь из тех, кто помышляет о чём-то большем.       Торка прыгнул выше головы. У Торки на шее красуются чёрный свисток и слабенький засос — последнее особенно выводит Озен из себя. Когда она говорила Лизе найти себе какого-нибудь мальчика, то имела в виду не такого слабака.       Он умрёт, оставив её одну. Не сумев дать ей ничего. Встретит свою жалкую смерть, до которой рукой подать — Озен уверена в этом — и расстроит Лизу.       Больше всего в жизни Озен ненавидит, когда Лиза расстроена.       — Лизы ты не достоин, — сплёвывает Озен, осматривая мальца с ног до головы, и уже собирается уйти, да только Торка воспринимает её слова в штыки, отвечает немедля:       — Как будто вы достойны!       А ведь всё могло закончиться малой кровью. Глупый мальчишка…       — О-о-о, — на лице расцветает злой оскал. — Смелое заявление. Неужели она тебе рассказала?       — Рассказала, — юноша сжимает кулаки, с вызовом глядя на Недвижимую Леди. — И вы… вы достойны её ещё меньше, чем я!       Так вот оно что. Лиза выбрала первого, кто попался под руку и кому она успела излить душу.       — Ты, видимо, этим очень гордишься… Замечательное чувство, правда? Быть посвящённым в такую тайну. Но разве… — она подходит ближе, нависает над Торкой пугающей тенью. — Разве я претендую? Думаешь, ты лучше Белого Свистка? И чем же?       — Какая вам разница? Люди не делятся на Белых Свистков и всех остальных, все мы!..       — Равны? — насмешливо фыркает Озен. — Может, нам Красных Свистков сразу на пятый слой отправлять? К чему все эти ограничения? Вот будет здорово детей, едва научившихся ходить… — нарочито медленно растягивает она слова, — опускать вниз, ты так не думаешь? Естественный отбор всегда проявлял себя очень хорошо.       — Я вовсе не это… ч-что вы вообще… — вмиг теряется Торка, делая шаг назад.       — Подбрасывать их в воздух, прямиком в центр дыры. Думаю, я доброшу.       — В-вы чокнутая…       — Естественный отбор в таком случае оставил бы самых лучших свистков, — с особым садистским удовольствием продолжает Озен, лукаво посматривает на дрожащего юношу, прижавшегося к стене. — И знаешь что?       Торка молчит, но в его глазах всё же застыл искомый вопрос «Что?».       — Ты бы не выжил.       — Вы не правы, — дрогнувшим голосом возражает Торка. — Вы… вы абсолютно ничего обо мне не знаете! И н-не вам судить, кого Лиза выбрала вместо вас!       — Я не одобряю её выбор как наставница, — чеканит Озен без капли жалости. — Как подруга. Как та, кто лучше всех её знает. Ты же совсем ничего о ней не знаешь, — произносит она наигранно разочаровано, склоняется над юношей, хватая того за шкирку. — Ма-а-аленький, маленький мальчик… знаешь ли ты, как жестока бывает жизнь? А Бездна?       — Из нас двоих только вы ведёте себя не по-взрослому! Как ребёнок! — огрызается Торка, резким движением обнажая кинжал, спрятанный в рукаве. Озен присвистывает: артефакт где-то добыл, надо же. Такой только в Бездне и применять, потому как любую органику разрезает, как масло, а вот против брони крайне неэффективен. На что только надеется?       Она щёлкает по кинжалу пальцами, вкладывая совсем немного сил, и тот выскальзывает из рук юноши, отлетает в стену. Судя по тому, как болезненно Торка щурится, Озен ему едва запястье не вывихнула.       — За попытку получаешь балл, — довольно хмыкает она, поднимает мальчишку повыше, на уровень своих глаз. — Заработаешь сотню — более в твою сторону даже не плюну.       — Да вы же… вы!..       — Неужели фокусы кончились? — расцветает на лице широкая улыбка. — Колокольчики и то на большее способны. Как ты, ранимая фиалка, — внезапно мрачнеет Недвижимая Леди, — чёрный свисток вообще получил? Может, ты хотя бы живучий? В недавнем походе я этого не заметила, давай проверим сейчас? С какой высоты тебе комфортнее упасть? Я постараюсь её выдержать.       — Госпожа Озен, — раздаётся отрезвляющий голос со стороны двери. — Вы начинаете перегибать палку.       Конечно, её отряд вмешивается в самый неподходящий момент, хотя до этого от них ни слуху ни духу. Какая досада. Они теперь не отстанут.       Торка падает на пол, как тряпичная кукла, даже на ногах стоять не может, а Озен разочарованно вздыхает, уходя искать незадавшихся собутыльников.       Может, она просто не понимает всех этих приблуд ребятишек и отстала от жизни.              

***

      С Торкой она сошлась скорее от детской обиды и упрямства: уж очень хотелось показать непробиваемой Недвижимой Леди, что «кого-нибудь другого» она способна найти очень быстро и не вспотеть при этом.       Торка хороший парень. Внимательный, заботливый, добрый и чуткий: он первый из всего её отряда заметил, что с девушкой что-то не так, робко предложил выслушать, поддержал, даже согласился встречаться, когда Лиза взвыла от безысходности.       Она любит его не так, как Озен. Это скорее дружеская привязанность, не любовь, но раз уж ей всё равно нечего терять — почему бы и нет.       — В-всё-ё-ё я слышал… — бормочет Бондрюд, когда Лиза заносит его в одну из комнату для искателей. — Никакой к-краски!       — Тебе послышалось, — глумливо хихикает девушка, сбрасывая свою ношу на кровать. — Вот только подожди немного здесь… — но останавливается прежде, чем покидает комнату. Оборачивается в дверях на Бондрюда, задумывается.       Он — единственный, кто знает Озен дольше Лизы, а за пазухой как раз припасена маленькая фляжка горячительного спиртного, чтобы разговорить его ещё больше. Сама Лиза пока слабо представляет, что она собирается узнавать, но почему бы и нет, когда представился шанс?       — А как давно ты знаком с Озен? — по-дружески интересуется она, присаживаясь на пол возле кровати, хватает Лорда Рассвета за ногу и тянет вниз, к себе. Тот особо не сопротивляется, разве что не догоняет, что Уничтожительнице от него нужно.       — Вы обе такие прелестные особы, но больно буйные…       — Всё ещё не в ладах с алкоголем? — усмехается Лиза, откупоривая флягу.       — На пятом слое его не так уж и много, знаешь ли. Нет-нет-нет, пить снова не буду! — отмахивается он от предложенной фляжки. — Это мешает думать, между прочим, а у меня ведь столько дел!       — Да каки-и-ие у тебя дела, — обиженно бурчит девушка и неожиданно подскакивает на месте, тормошит несчастного мужчину за плечо: — Бондрюд! Ты же знаешь Озен!       — Предпочёл бы не знать… — вымученно выдыхает Лорд Рассвета.       — Она меня отвергла!       — А. Так это была не шутка?       — Нет.       — Любовь — это так же прекрасно, как любопытство, — довольно урчит пьяный Бондрюд, почёсывая подбородок, закрытый маской. — Но относительно Недвижимой Леди дело гиблое.       Голубые глаза Лизы своим блеском напоминают взгляд побитого щенка. Бондрюду мигом неловко стало: не любит он расстраивать девушек.       — Почему?       — Белый Свисток ведь, — весело поясняет мужчина. — Ты тоже. О, и я ведь, — вдруг озаряет его. Продолжение следует спустя несколько долгих секунд уже более серьёзным голосом:       — Будь к нам снисходительнее, возраст даёт о себе знать…       — Причём тут возраст?! — закипает Лиза. — Что Озен, что ты — одно и то же талдычите!       — Знаешь, как сложно находить общий язык с нынешними детишками? — возмущается Бондрюд.       — Тебе лучше его вообще не находить!       — Времена другие, нравы другие, новые поколения растут, как на дрожжах, вообще не понятно, что вам нужно, — горячо восклицает Лорд Рассвета. — А мы же не хотим каждый раз переучиваться вас понимать, всей жизни не хватит!       Лиза снова глупо хлопает ресницами — на этот раз не как побитый щенок. Скорее как щенок, которого научили понимать новую команду.       — Странно, что у великой Уничтожительницы есть силы познавать глубокие слои Бездны и нет сил снести одну-единственную крепость…       Лиза сидит, уставившись невидящим взглядом в стену напротив, периодически отхлёбывает из фляжки и глубоко задумывается. Бондрюд сбоку продолжает восхищённо бормотать что-то про своих детей, которых успел собрать на поверхности, что скоро спустится вместе с ними вниз, что внизу его ждёт какая-то Нанати — Лиза не слушает, Лиза поймала ту стадию опьянения, когда хочется просто сидеть и размышлять о жизни в целом и её смысле в частности.       Перед глазами щёлкают пальцами, от чего она вздрагивает, рассеяно переводит взгляд на нависшую над ними Озен.       — Слабаки, — фыркает она, поглядывая на заснувшего Бондрюда.       Торка хороший парень, думается Лизе, когда она пьяно моргает и смотрит на почёсывающую затылок Озен. Торка понимающий, готовый прийти на помощь, выслушать, понять, и по характеру он полная противоположность Недвижимой Леди.       — Кто тут ещё слабак, — ухмыляется она, хватая женщину за руку и поднимаясь при помощи этой опоры на ноги. — Озен!        Озен делает вид, что слушает её. Лизу едва ноги держат, но энтузиазм не перекрыть ничем.       — Я перепью тебя, и если… есл… — путается девушка в словах, — если перепью… ты будешь со мной… мы будем… парочкой! Если нет… я отстану!       На лице Озен расцветает оскал, не предвещающий ничего хорошего.       — Напишу расписку, чтобы завтра не забыть! — стоит на своём Лиза, повиснув на её руке, смотрит озорными пьяными глазами вверх.       — По рукам.