METorMORPH

      «Спаси меня скорее!»       Сердце в груди пропустило удар. Фраза была написана кровью, которая ручейками стекала вниз по стеклу. У меня аж мурашки по спине прошли волной.        Откуда там кровь? Что это значит? Он так шутит? Что б тебя, Морф! Что это значит?       — Морф! Морф! — я позвал его, слегка постучав по зеркалу, а затем почесав шею, поднял глаза и прочитал фразу еще раз. Паника накатила, отдаваясь сильным сердцебиением, отдающимся стуком в ушах. — Морф! Это ни черта не смешно!       — Мэтт? — услышал я голос отца и скрип ступенек.       Он поднимался ко мне. Нужно было быстро спрятать послание, иначе пришлось бы объяснять все ему, а сейчас не хотелось. Я стащил покрывало с кровати и накинул на зеркало, полностью закрыв стекло. А затем облил его водой.       — Мэтт… — отец замер на пороге, наблюдая за моими неловкими движениями. — Ты чего делаешь?       Я поставил стакан на стол и медленно обернулся к нему лицом.       — Да… Ничего. Облился…       Энтони потрогал рукой одеяло, а у меня аж защемило сердце, думая, что он стащит его с зеркала и увидит то, что я так отчаянно скрывал, но он лишь оценил размер пятна и покачал головой.       — Ну ты прям как всегда.       — Да. Руки из жопы, — признался я, изо всех сил делая вид, что не волнуюсь, хотя внутри аж ходуном все ходило.       — Я по поводу этого пришел. Не объяснишь мне, друг дорогой, что это? — спросил отец и показал пальцем на книги, оставленные для Морфа. — Особенно это. Морф. Я задержусь. Постараюсь найти в библиотеке подходящую книгу. Не скучай! Кому оставлено это послание?       — Воображаемому другу… — не смог придумать ничего лучше. Я сложил руки на груди, стараясь не смотреть на отца. — Обычных друзей у меня нет. Потому что они считают меня странным!       — А Шон? Пригласи его на ночевку до понедельника, — Энтони вытянул руку, чтобы прикоснуться к Мэтту, но опустил и пошел к двери. — А! И кстати. Твоя мама изъявила желание приехать на выходные. Чтобы убедится, что все с тобой хорошо…       — Ага. Супер! — отреагировал я, проводив отца глазами до двери и снова застыл на месте.        Господи. Как не вовремя мама решила наведаться… Она меня не оставит в покое! Надо скорее вытащить Морфа или спрятать зеркало… Но куда его спрячешь?! Оно такое огромное! Мне конец! Нужно выстроить планы на завтра. Так. К полудню меня ждет месье Жанвье. Потом заеду на ферму к отцу Лоры. К трем нужно вернуться в школу на дополнительные занятия, а в семь вечера начинается выставка в музее. Главное не быть лохом. Не волнуйся, Морф. Я не облажаюсь!

***

      Навигатор утверждал, что я уже близко к дому Жанвье, но почему-то мне становилось только хуже. Я чувствовал нервное напряжение. Во рту быстро пересыхало, я уже даже не закрывал бутылку с водой, делая глотки через каждые десять секунд. В голове крутились вопросы, составленные мной вчера, чтобы наша встреча не сильно отягощала мужчину и не вызвала подозрений. Я подошел к нужному дому и неуверенно постучал во входную дверь. Открыл дверь парень моих лет в спортивном костюме с большой надписью на футболке. Он молча осмотрел меня с ног до головы и, нахмурившись, спросил:       — Вы к кому?       — Месье Жанвье назначил мне встречу… Или я все перепутал? — я полез в телефон, чтобы посмотреть на карту, молясь всем богам, чтобы не перепутать ничего, как вдруг заметил, что он ухмыльнулся.       — Ну, я месье Жанвье, — он откинул голову назад, а я в недоумениях завис, обдумывая его слова. — Вам, наверное, нужен тот, что старше…       — Наверное… — промямлил я, когда увидел его пригласительный жест. Я вошел в дом и огляделся. Парень быстро взбежал вверх по лестнице, а через минуту спустился мужчина лет сорока. Он был в отличной физической форме и гостеприимно улыбнувшись, проводил меня на кухню. — Добрый день…       — Добрый, мистер Миллер, — он пригладил вьющиеся темные волосы рукой, достал чашки и налил чай. — Извините, слегка отвлекся… Мы переезжаем. Нужно собрать мебель и, кажется, еще сто миллионов вещей.       — Тогда давайте я не буду задерживать вас. Мне для школьного проекта нужна любая информация про зеркала. В интернете либо чушь, либо фигня. У меня настолько бред, что зеркало стало со мной разговаривать…       Жанвье поставил чашки с чаем на стол и сел напротив меня, откинувшись на спинку стула. Он внимательно слушал, а затем, улыбнувшись, ответил:       — У меня дед разговаривал с зеркалом. Он… Как бы так сказать. Был влюблен в него. Не как в искусство, а как в человека. Говорил, что там кто-то живет… Сидел у него, как привязанный. Но… Все это бред! Что бы там ни было, дед умер от сердечного приступа, а отец не мог избавиться от зеркала. Он… Очень сентиментальный человек. И как только я стал командовать всем этим, я сразу же избавился от всего. Мне не нравилось, как на мебель реагировали мои собаки, особенно их приводило в бешенство зеркало, да и чисто внешне мне особо не нравилась рама и жуткие подсвечники… — Жанвье размешивал сахар в чашке и на пару секунд прервался, а затем поднял глаза на меня. Я делал вид, что пишу, хотя сам больше думал. Мужчина провел пальцем по носу и потер переносицу. — Это ведь ваш отец купил это… Эту мебель?       На секунду растерявшись, я выронил ручку и улыбнулся. Нагнувшись, я поднял ее, но встретил уже более холодные глаза. Я нахмурился.       — Мистер Миллер. Зеркала это что-то очень странное. Не могу объяснить, но дед и отец будто помешались на нем. Они видели что-то… А потом один умер от разрыва сердца, а второй сейчас в психушке, — Жанвье закрыл лицо ладонями и устало вздохнул. — Я пытался разбить его. Потому что… Ненавидел. А из всего зеркала отлетела только рама внизу…       — Простите, месье Жанвье, что расстроил вас… — пробормотал я. Мне было печально слышать о таком, но больше о том, что это полностью ломало мое желание помогать Морфу. — Я, наверное, пойду. Не хотел вас огорчать.        За что Морф так поступал с этими людьми? Почему столько злости? И почему нет этой агрессии по отношению ко мне? Я тоже наступлю на эти грабли, как два поколения Жанвье? И почему зеркало не разбилось? Морфеус точно должен знать все! Только он не приходит больше…       Жанвье устало посмотрел в чашку и отпил. Он выглядел озадаченным.       — Миллер, я трус. Надо было уничтожить эту сатанинскую штуку, когда она была у меня. Я боялся за сыновей и дочь. Она еще ребенок. Я не мог позволить им, особенно ей, так же сильно взаимодействовать с зеркалом, чтобы потом сойти с ума. Поэтому я продал все это за копейки, чтобы груз вины не был такой сильный на моей душе. Я очень надеюсь, что вы сможете устоять и противиться ему. Что вы не закончите так же, как мои предки…       — Эм. Я постараюсь сделать как вы сказали, — я устало вздохнул. Он ничего не рассказал, что нужно было для совершения обряда. И это меня расстраивало. — Не было ничего странного когда ваши предки… Эм. Простите. Это очень грубо. Извините… Забудьте, пожалуйста. Я правда не хотел быть грубым!       — Не беспокойтесь. Все хорошо. Это было давно, — он задумался, смотря в пол, а потом покачал головой. — Нет. Ничего такого не припоминаю.

***

      Я в задумчивости пришел на остановку на негнущихся ногах. Если верить расписанию, скоро должен был подойти автобус. Я достал бутылку воды из портфеля и отпил. Во рту пересыхало, поэтому я пил и пил, пока вода не закончилась.       — Эй, ты… — раздался голос, но я настолько был погружен в свои мысли, что никак не отреагировал. Но как только кто-то коснулся моего плеча, я вздрогнул и отпрыгнул в сторону. — Ой ну да ладно. Еще визжать будешь, как девчонка?       — Нет, — растерянно ответил я, рассматривая парня, тот, что встретил меня на пороге дома. — Как мальчишка!       — Я — Дайонн, — представился парень, застегивая толстовку. — Ты быстро ходишь…       — Да? Я и не заметил тебя… — ответил я, улыбнувшись.       — Как и машину, которая чуть не сбила тебя… — он повернулся и показал пальцем туда, откуда я пришел. — Вооон там! Пользуйся пешеходными переходами, если хочешь дожить до старости, чувак!       — А? Да! Спасибо… Так… — я снова посмотрел на него. — Дайонн, чего ты хотел?       — Ты спрашивал, видел ли отец что-то странное, когда дедушка умер… — он немного поник. Было видно, что ему нелегко говорить о таких вещах. Он сглотнул и продолжил:       — Я подслушал разговор мамы и бабушки. Они говорили, что вокруг его тела были осколки зеркала… Там везде были осколки. Почти вся комната! Поверь мне, я видел. А еще… Он вроде как сидел в темноте…       — В темноте, окруженный зеркалами! — продолжил за ним я, понимая, что мое лицо вытягивается. Я представлял себе сцену.       — Да, — согласился он, щелкнув пальцами. — Но не в полной.       — Он зажигал свечки? — вспомнил я, как оттирал парафин от чугунных кованных подсвечников.       — Да. В канделябрах, — улыбка Дайонна становилась шире.       — Нет. Там на зеркале — подсвечники. Но, по сути, получается так: любой канделябр — это подсвечник, но не любой подсвечник можно назвать канделябром.       — А ты такой же, как мой дед. Он понимал все эти различия, — ответил Жанвье и рассмеялся. — Вообще-то это сексуально.       — Э. Спасибо! — поблагодарил я, увидев автобус. — Серьезно, огромное спасибо! Ты очень мне помог!       — Да не за что. Береги себя! И не верещи, как девчонка…       — Договорились! Буду верещать как свинка! — я улыбнулся и зашел в салон автобуса. Жанвье младший махнул мне рукой и пошел к дому.

***

      Я шел по пути к ферме по проселочной дороге и думал. Пытался сложить все воедино. Но информация кружилась вокруг хаотичным потоком. В конце концов я почувствовал, как моя голова начала гудеть. Дом фермера еще не было видно из-за густо посаженных деревьев, но навигатор настойчиво твердил, что я двигаюсь в правильном направлении.        Если верить старшему и младшему Жанвье, то моя задумка с Морфом и его освобождением может плохо закончиться. Сердечный приступ… Ну, возможно, это несчастье произошло из-за того, что они не были молодыми. Наверняка у них уже давно образовались проблемы с сердцем… Но. Хм. Тогда нужно будет спросить у Морфа, что случилось!       — Боже, как сложно! Он ведь не приходит больше! — воскликнул я в отчаянье и, расстегнув свою толстовку, вытер рукавом пот со лба, когда увидел за раскидистыми ветвями деревьев забор и крышу кирпичного дома. К слову, забор был чуть ниже моего пояса и мне было прекрасно видно, что происходило и находилось на участке.       Я подошел ближе к забору, пытаясь взглядом найти хоть кого-нибудь из хозяев, как вдруг меня напугал собачий лай и звук тянущейся цепи. Белая, пушистая, как облако, собака довольно крупных размеров, попыталась перепрыгнуть ограду и подбежать ко мне. Она злобно рычала, но виляла хвостом. Меня любили животные: собаки и кошки, даже рыбки и птички.        Не знаю. Может, я не выгляжу угрожающе… Может, они считают меня другом?       — Кто тут хороший мальчик?! — воскликнул я, видя как он перепрыгнул ограду и бросился ко мне. Я отскочил назад, но зацепившись за камень, торчавший из дороги, упал назад. — Не ешь меня! Я слишком молод, чтобы умирать!       — Флаффи! — воскликнул женский голос. Собака обнюхала меня, а я пытался закрыть руками свое лицо и шею. — Иди ко мне, малыш!       Собака гавкнула рядом со мной и убежала, а за ней потянулась цепь. Я почувствовал себя под защитой и медленно поднялся с земли, оглядываясь по сторонам.       — Он большой и сильный, но не злобный! — прокомментировала девушка, стоящая у забора. — Я — Лоретт.       Она собрала длинные светлые волосы, играющие золотыми отблесками на солнце, в высокий хвост и улыбнулась мне.       — А! Ты Мэтт! — воскликнула она, увидев мое лицо. — У нас есть одинаковые уроки по истории и биологии…       — Серьезно? — я нахмурился, пытаясь вспомнить ее, а затем рассмеялся. — Помню! Это ты подходишь к учителям после тестов и…       — Да. Донимаю их расспросами! — она открыла калитку и пропустила меня внутрь. — А ты собственно…       — Миссис Грин из библиотеки сказала… Я приехал к твоему отцу по поводу работы!       Я прошел по дороге к дому, а она кивнув прошла дальше вглубь участка и махнула мне рукой. Я быстро догнал ее и увидел внутри маленького сарая мужчину. Он не сразу обратил внимание на нас с Лорой. Хмыкнув, он отложил вилы, подставив их к стене, и вышел к нам на улицу.       — Добрый день, — поздоровался я, протягивая руку, считая, что этот приличный жест будет оценен. — Мэтт Миллер…       Мужчина крепкого телосложения хмыкнул, снял перчатку и протянул мне. Я пожал ему руку, чувствуя на себе его взгляд.       — Кеннет. Приятно познакомиться. Правда день сегодня не самый лучший, — его голос напоминал наждачную бумагу, настолько шершавый и колючий, как и его взгляд серо-стальных глаз из-под бейсболки. — Я бы хоть побрился и переоделся для знакомства с твоим парнем, Лори…       — Пап, это мой одноклассник, — Лора покраснела и отвела взгляд куда-то в поле. — Мэтт приехал по поводу работы.       — Да, сэр. Только и всего! — согласился я и прокашлялся. Неловкости становилось все больше, но в итоге Лора не выдержала и оставила нас наедине. — Так… Что насчет работы, мистер… Э-э… — я изо всех сил пытался вспомнить фамилию Лоры, когда ее называли в классе учителя. — Лоуренс?       — Верно, сынок, — Кеннет улыбнулся и хлопнул у меня по плечу. — Как видишь, хозяйство у меня большое. Сыновей нет, приходится искать, — он покачал головой, — другие способы. Не бойся, работа физическая, ты, я смотрю, парень крепкий… Оплата почасовая. Как насчет двух с половиной долларов в час?       — Это очень… Щедро! — я поправил рюкзак на плече и снова посмотрел на Кеннета. — Что мне понадобится для работы?       — Ну. Костюм, который не жалко испачкать и сжечь. Силу воли и желание заработать. А так же два стальных шара…

***

      Через полчаса начинались занятия по литературе, которую нам предлагали читать дополнительно, отдельно от школьной программы. Я читал много и мне было интересно узнать что-нибудь новое о прочитанном или о писателях, порассуждать и узнать о новых смыслах работ, столкнуться с мнением, которое отличается от моего. Я налил в баклажку воду из куллера в коридоре. В школе было тихо, и я очень радовался, когда становилось спокойно и безопасно. Не было мыслей, как побыстрее свалить отсюда. На телефон пришла смска от Шона. В основном он спрашивал, как дела и чем я занимаюсь. Вскользь упомянул, что вечеринка накрылась медным тазом и что Рик нашел дела поважнее. Я закатил глаза и записал ему голосовое сообщение.       — Привет. Я сегодня весь в делах. Нашел работу. Сейчас в школе, дополнительные по литературе… А потом на выставку Дали! Жду не дождусь. А ты чем будешь заниматься вечером? Не хочешь присоединиться ко мне? — отправил я сообщение и заблокировал телефон.       Подойдя к своему шкафчику, я ввел пароль, и открыл дверцу. Белый конверт, лежащий внутри, упал мне под ноги. Я нахмурился и подобрал его. Обычный белый конверт, без надписей, без марок. Я хмыкнул и вскрыл его. Внутри лежал альбомный лист, свернутый дважды. Я развернул его и увидел портрет, нарисованный обычным простым карандашом. Это был мой портрет. Я невольно улыбнулся и огляделся по сторонам, хотя понимал, что конверт могли засунуть в шкафчик еще вчера после уроков.        Никогда бы не подумал, что получать такого рода вещи так приятно. Это будет висеть в рамке на стене в моей комнате. Спасибо тому, кто это сделал! Я бы так точно не смог… Кто-то видит меня таким красивым?       Я рассмотрел веснушки на портрете. Всегда ненавидел их. Но… В целом тут они выглядят мило. Я сложил портрет обратно в конверт и положил в книгу. А затем взял тетрадь и, захлопнув дверцу шкафчика, пошел на занятия.

***

      — Как тебе выставка? — раздался голос, но я не обратил внимания. Вокруг было много людей, которые переговаривались между собой, поэтому я как-то не прислушивался к разговорам. — О чем думаешь?       Я остановился взглядом на картине, которую любил и обожал с самого детства. Ярко красное полотно, наверное, подразумевает закат в пустыне, и слоны, идущие друг к другу на комариных ногах, несут какие-то шатры на спинах. Это восхищало и пугало, заставляя думать не о смысле картины, а о невозможности некоторых вещей. Немыслимые сочетании некоторых предметов и живых организмов в мире.       — О недопустимости возможного.       Я медленно повернул голову и встретился глазами с Риком. Он вскинул брови и, подперев подбородок, смотрел на полотно, делая вид, что полностью поглощен им.       — О том, что порой есть вещи, которые совсем не сочетаются, но в конечном итоге оказывается, что они, как бы, составляют идеальную комбинацию? — предположил парень и перевел взгляд на меня. Я закатил глаза и снова погрузился в атмосферу слонов. — Как думаешь, мы можем составлять идеальную комбинацию?       — Да! — злобно шикнул я, отпихнув его от себя в сторону, потому что чувствовал, как Рик подходит ближе и как от этого у меня распространяется жар от щек и переходит по шее на спину. — Прямо как две детальки пазла! И что ты забыл на выставке со скучными картинами, где нет полуголых девок, которые обожают тебя?       — Ну. Насмешил, — Роджерс положил руку мне на плечо и рассмеялся. Я тут же скинул ее и шикнул, как кошка, пытаясь оторваться от него в толпе, но он будто знал, куда я иду и время от времени нагонял меня. — Подожди… Ты же не увидишь мою работу!       — Твою работу? — прыснул я, театрально схватившись за живот. — Это выставка Сальвадора Дали. Или ты его родственник, Рик?       — Ну, в этих залах — да, — Роджерс обвел пальцем пространство над головой, пытаясь не задеть локтем других гостей музея. — Но будь ты внимательным, то знал бы, что в других залах есть выставки менее известных художников. Ну… Школьников-футболистов. Самоучек. Ну и просто ценителей прекрасного.       Рик увидел растерянность на моем лице и сдержанно рассмеялся, а затем повернул лицом к проходу в коридор и повел меня на второй этаж. Не зная, почему, я был очень заинтригован тем, что меня ждет, а он, казалось, сиял от счастья.       — Я рисовал ее каждый день в течение трех месяцев. Тебе нравится?       Я подошел к картине на стене, где был нарисован натюрморт с вазами и цветами и поднял брови.       — Это… Мило! — ответил я, нахмурившись. Картина была размером с альбомный листок, нарисована темными мутными красками и внушало какое-то депрессивное настроение. — Но мрачно…       — Не, — он повернул мое лицо за подбородок, разворачивая его вконец коридора. Там вдалеке стояла картина, размером со шкаф. Огромный портрет меня смотрел вдаль. Мэтт на нем выглядел таким расслабленным и умиротворенным, что я готов был расплакаться от такой чувственной работы. Это тот же самый портрет, что был завернут наброском в конверт и оставлен в шкафчике, только нарисованный краской. — Это мое!       Я подошел ближе к картине и понял, что она объемная. Помимо моего портрета из плоскости, ограниченной рамой, железной на вид, из нее будто бы в наш мир росли цветы. Много разнообразных цветов. Это было так красиво и приятно, что я совершенно не слышал того, что говорит Рик.        Мои волосы, тени… Цветы выглядят как будто их только сейчас срезали.       Я стоял так минут десять в полной тишине, пытаясь запомнить ее полностью, впитать в себя, сохранить образ и оставить настолько долго, насколько это возможно, чтобы потом любоваться бледнеющим воспоминанием сколько позволит память. Мне даже показалось, что из-за задранной головы у меня начало темнеть в глазах, причем с каждым вдохом становилось все темнее и темнее.       — Кажется, я сейчас упаду в обморок…       — Чего говоришь? — голос Рика уже расплывался в противном звенящем звуке. — Эй, ты в порядке?       — Упа… ду, — я согнулся пополам, пытаясь устоять на ногах. В голове уже трещало так, что я вообще перестал что-либо слышать помимо противного звука. Я дышал через рот, думая, что становится хреново от нехватки кислорода, но темнота перед глазами не пропадала. — Рик… Мне пло… хо.       И все, после ватных конечностей, щек и зубов, я почувствовал холод. Он был внутри и я будто выдыхал его. Я пытался балансировать на грани, хвататься за реальность и пытаться противиться нахлынувшему чувству тревоги.       — Эй, ты как? — я почувствовал, как меня бьют по щекам. Я вдохнул свежий воздух, почувствовав, как мое тело сковало холодом и даже начало бить дрожью. — Мэтт, эй! Ты в порядке? — я уже отличал голос Роджерса, когда почувствовал, что он убрал челку с моих глаз. — Да уж, я не думал, что ты вырубишься от моего подарка тебе на день рождения…       — Рик… — позвал его я, чувствуя, как зрение снова возвращается ко мне. Я видел звездное небо и не мог поверить, что уже так сильно стемнело. Он принес меня в парк на лавочку и накрыл курткой. — Я все… Я все еще думаю… Пить, у меня в рюкзаке есть бутылка воды.       Я услышал звук расстегивающейся молнии и через считанные секунды передо мной появилась бутылка с водой. Я сделал пару глотков. Все это время Рик поддерживал бутылку, думая, что я все еще слаб.       — Оставь… Я не жмурик. Хотя и был им три минуты назад, — шикнул я, чувствуя нахлынувшее раздражение. Все-таки что говорить, потеря сознания — мерзкая вещь, которая делает из тебя слабака, а я не хотел казаться слабаком. Оттолкнув его руку, я закрутил крышку и поставил бутылку на скамейку рядом с собой. — Я все еще думаю, серьезно ли это? Действительно ли ты чувствуешь все то, что говорил мне? О том, что хочешь встречаться со мной! Но после такой картины у меня просто не может быть сомнений! Потому что никто не будет три месяца рисовать или лепить… Я не знаю, это просто шикарно… Шедевр, чтобы сделать мне больно!       — Я хотел сделать тебе приятное. Что-то типа извинений и… Около месяца назад я узнал, что скоро у тебя день рождения… Так что это типа подарок, — смущенно ответил Рик, смотря на меня. Он улыбался уголками губ, но в темноте видно было только блеск его глаз. — Красивых слов я не знаю, складывать в стихи не умею, поэтому решил, что тебе понравится видение тебя моими глазами.       — А что, если в школе узнают? Они уже знают… Тебя это не задевает? — спросил устало я, чувствуя безысходность.       — Милджерс не так плохо звучит… — хохотнул Роджерс. — Мэгг уже накатала фанфик про нас двоих.       — Только этого не хватало. Извращенские рассказики по двух мальчиков… — я подставил два пальца ко рту и сделал вид, что вызываю рвоту, но вызвал только смех Рика. Он выглядел действительно искренним. И я даже как-то смутился от того, что считал его подонком, а он оказался хорошим и заботливым парнем, только со странной манией преследования.       — Мэтт, — Рик сделал паузу и глубоко вздохнул. — Я хочу быть ближе к тебе. Хочу каждый день наслаждаться твоим присутствием до конца жизни… Позволишь мне быть твоим парнем?