Потерянный мальчик

После службы, когда пастор произнес свои последние слова, и прихожане начали потихоньку расходиться, Иаков и Вера собирались отправить Верону к себе и подойти поговорить с Иосифом. Им не давала покоя информация, что Иоанна нигде не могли найти. Отец открестился от них, сказав, что поговорит с ними об этом только после службы, так что те терпеливо ожидали, когда церковь опустеет. А церковь не пустела. В ней все еще топталась одна семья: отец, мать и чадо – взрослая дочка. Иосиф их знал – они никогда не пропускали вечернюю проповедь. Сегодня внимание Фишеров было приковано к новой вестнице проекта. Во время службы они часто перешептывались, не понимая, шуткой ли это было или Иоанна действительно променяли на эту: невысокую малахольную девчонку, которая не могла спокойно отстоять одну проповедь. Ноги у нее дрожали, будто она присутствовала при такой обстановке впервые. Ее каштановые волосы были заплетены в косу. Она то и дело поправляла на голове венок из цветков Блажи и вытирала слезившиеся глаза, будто у нее была аллергия. Одета она была скромно, в невзрачные шаровары и светлую тунику. На ноги босая. - Черт возьми, он что, серьезно? – шептал Боб жене так тихо, что его даже дочь, сидевшая рядом не слышала. - Да уж, Иоанн хоть красавчиком был. - Амелия! - Что Амелия? Между прочим, внешность имеет значение. А сейчас они сидели на скамье и чего-то ждали. Когда последний прихожанин покинул церковь, Фишеры, наконец, встали со своих мест, но вместо выхода, пошли к Иосифу. - Большое спасибо за службу. – Кивнул Боб пастору. После он отошел в сторону, надеясь, что семья быстро поблагодарит Отца и пойдет за ним, но тут его жена подхватила: - Да, вас, как всегда, было приятно слушать. - Если это коснулось вашего сердца, я счастлив. Иаков и Вера пристально следили за посетителями. - Скоро начнется сезон сбора урожая, - продолжила Амелия, - И мы были бы рады поделиться им с вами. Иосиф взял ее за плечи. - Приберегите это для жатвы. Коллапс близко. Тут в разговор решила вмешаться Софья. Она договорилась с родителями, что они не будут рассказывать Иосифу о своем госте, но захотела попробовать вывести его на чистую воду, чтобы он рассказал им, почему на службе не оказалось Иоанна. - У вас обеспокоенный вид. У вас все хорошо? До этого момента Иосиф вел себя, как всегда, спокойно и непринужденно, но тут вдруг опешил. Секунду его взгляд выражал растерянность и даже легкий испуг. Он будто не ожидал, что его внутреннее состояние было таким явным. - Все хорошо, - отстраненно отозвался он, - просто немного устал. - Хорошо, тогда мы пойдем, - с облегчением в голосе сказал глава семейства, уставший ждать своих у выхода. На прощание Амелия и Боб пожали руку главному Сиду. Софи же обняла пастора и прошептала, что скоро у него все наладится. Иосиф кивнул и предложил ей яблоко. Это был его сегодняшний ужин. Фишер отказалась, соврав, что не голодна. Всю дорогу обратно они думали об Иоанне. В последнее время это была их частая тема для разговоров. Иоанн рассказал им немного, но этого хватало, чтобы позволить ему остаться у них на какое-то время. Но их все донимал вопрос, на сколько именно Иоанн планировал у них задержаться. Пока он не доставлял им больших хлопот, они были готовы жить с ним… но тут они, подъезжая, заметили, как с крыши их дома перепугано разлетелись птицы и послышались приглушенные крики. - Может надо было рассказать Иосифу? - Я разберусь. – Пробурчала Софа, выходя из автомобиля. - Только не жестко! – Крикнула мама вдогонку, - мы не хотим тебя потерять. - Ага, - протянула она, захлопнув за собой дверь. Зайдя в дом, девушка первым делом осмотрела прихожую и кухню, но там следов бомбежки не оказалось. Все было чистеньким и опрятным. Один из шкафчиков над раковиной был открыт. Невооруженным глазом Софья заметила, что из него пропала одна кружка. «Наверное забрал ее с собой, - решила для себя девушка, - Надеюсь, не разбил». Прокрадываясь мимо комнаты, она сначала заглянула в ванную, но и там ничего страшного она не нашла. Подняв с пола полотенце, которое, видимо, слетело с крючка от грохота, она повесила его обратно. Выходя за дверь, она мельком глянула на себя в зеркало и нахмурилась, увидев под носом зреющий прыщ. В родительскую спальню она решила даже не заглядывать, потому что знала, что Иоанн туда бы не сунулся. Оставалось проверить последнюю комнату. Странная тишина висела в воздухе – она не предвещала ничего хорошего. Грохот стоял такой, будто по стенам палили из дробовика, а сейчас было пугающе спокойно. Софи уже было подумала, что эти звуки могли им почудиться, но потом усомнилась в этом, ведь слышала их не только она одна, но и родители, а это массовой паранойей оказаться не могло. Фишер осторожно приоткрыла дверь, не желая отхватить от Иоанна чем-нибудь тяжелым. Однако, нападать на нее никто не стал. Тогда, чуть осмелев, она толкнула дверь от себя, и та со скрипом отлетела к стене, ударившись о нее. Стук был негромким, но ощутимым в нависшей тишине. Иоанн запрокинул голову, посмотрев на Софью. Он приподнялся на локтях, не отрывая взгляда от девушки, не зная, что сказать. А сказать нужно было хоть что-то, потому что обстановка в комнате к молчанию не располагала. Здесь будто бы провели обыск. По крайней мере, так ей показалось. Первое, что бросилось в глаза – подвинутый столик и перевернутые стулья. За ними хорошо виднелся сломанный цветок. Потом она заметила валяющуюся подушку. Потом - разодранного в клочья Чизбургера. Затем перевела взгляд на молчаливого Сида, который все это время следил за ее взглядом. А затем снова на Чизбургера, вернее, на то, что от него осталось. И тяжело вздохнула. Иоанн готовился принять весь удар на себя. Думал, она разразится руганью, от которой завянут уши. Надеялся, что она накричит и изобьет его, что по силе ей бы вполне удалось. Ему это было нужно; он хотел, чтобы ему причинили боль. От душевных страданий он уже места себе не находил, а физическая расправа смогла бы немного утихомирить эту боль. А, заметив распоротого плюшевого медведя, он вообще надеялся, что она его убьет! Сидя в бардаке, который он сам и сделал, Иоанн ожидал своей участи. Он полагал услышать что угодно, но только не: - Ну что, давай убираться? Усевшись к Софье лицом, Иоанн недоверчиво посмотрел на нее. Он решил, что это была шутка, но девушка была настроена очень серьезно. Еще раз посмотрев на Чизбургера, она тяжело вздохнула, а затем уставшим голосом проговорила: - Медведя сам будешь зашивать. Иоанн ничего не ответил. Он до сих пор не мог понять, почему Фишер так спокойно отреагировала на бардак, который его самого бы вывел из себя быстрее, чем рисунок члена на билборде с его изображением. Он посмотрел на место, куда откатилась голова медведя: сейчас ее не было видно из-за загородившей ее двери. Глядя на медлительного Иоанна, Софа решила начать уборку сама. Прикрыв дверь, чтобы родители не видели устроенный бардак, она оценила состояние комнаты и наметила вещи, которые ей нужно было разобрать в первую очередь. И для начала она решила подобрать с пола бедного Чизбургера без головы и со вспоротым животом. «Нужно будет найти его голову и купить наполнитель». Однако, когда она пошла в сторону игрушки, Иоанн остановил ее: - Нет. - Что? - Там осколки. Он указал пальцем на место рядом с комодом. Софа остановилась и начала всматриваться в ковролин. На нем, и правда, поблескивали крупинки стекла. Она не придала им особого значения. Мало ли, что могло разбиться. - Тогда надо еще и пропылесо… погоди, а откуда тут осколки?.. – тут она увидела на полу брусочки дерева, напоминавшие рамку для фотографий. - Иоанн! Взметнув взгляд к стене, она, как и ожидала, не нашла на ней картинки Иосифа Сида. Тут-то до нее и дошло, что стало причиной бардака. Она грозно посмотрела на крестителя, уперев руки в боки. В двух шагах от нее валялся портрет пастора, разорванный и расцарапанный. - Иоанн! Что ты сделал с портретом? - Я его разбил. - Зачем? Это же не человек. Она поняла, что Иоанн все еще злился на брата. Это был один из приступов гнева, которым он ни себе, ни другим ничего не доказал. Только зря пол комнаты разнес. А теперь он сидел на полу и смотрел, как Фишер подбирала руками крупные осколки. - Ты мне предлагаешь убить Иосифа? Она недовольно фыркнула, выпрямившись во весь рост. - Я предлагаю тебе взять пылесос и отхерачишь всю комнату. После этих слов Иоанн поднялся. Да еще как поднялся! Буквально подскочил, отряхнул брюки и огляделся в поисках пылесоса. - Он в шкафу, - подсказала Софа, подходя к двери, - но сначала подбери крупный мусор… и медведя тоже. Не засоси его. Выйдя из комнаты, она понесла мусор на кухню к помойному ведру. За столом сидели родители и тихо пили чай. - Ну что там? – поинтересовался отец. - Все нормально. - Милая, - ответила мама, - ты кричала. - Все нормально! – повысив голос, ответила дочь, выбрасывая осколки. – Иоанн разбил портрет Иосифа и сейчас будет убирать комнату. - Ладно. Нам пока не заходить? - Ага, - кивнула Софа, - Все, ушла контролировать. Из комнаты уже вовсю раздавалось жужжание. Иоанн положил части Чизбургера и подушку на постель. Герань и стулья поставил на журнальный столик. Софа вздохнула, увидев покосившийся цветок с ободранными листьями. «Надо будет подвязать, - подумала она, - вдруг выживет». Подхватив на руки горшок и длинный кусочек рамки, она понесла их в родительскую спальню, где мама хранила свой швейный набор. Усевшись на полу перед раскрытым чемоданчиком, она принялась крутить нитки и подвязывать цветок. Через некоторое время пылесос прекратил работать. Было слышно, как Иоанн сматывал провода и засовывал его обратно в шкаф. Затем послышались шаги босых ног по коридору, которые затихли у соседней комнаты. Иоанн долго думал, стоило ли заходить без разрешения. Он несколько раз подносил руку к двери и несколько раз отдергивал ее. Он мог бы пойти на кухню, но решил, что не стоило вовлекать в это других членов семейства – а то еще выгонят. Собравшись с мыслями, он все же постучал. - Что, Иоанн? – ответили ему из-за двери. Она будто знала, что он придет. - Можно? - Заходи. Он приоткрыл дверь и просунул голову в образовавшуюся щель. Девушка сидела на полу по-турецки и поглаживала пальцами листья подвязанного растения. - Скажи, чем можно отмыть кровь? Софи подняла на него глаза. - А ты что, порезался? Иоанн кивнул. Фишер тут же поднялась на ноги и подошла к нему. Взяв баптиста под руку, она оттащила его обратно в свою комнату. К тому моменту та уже была похожа на жилое помещение. Ковролин был зачесан щеткой на одну сторону, так, что ворс торчком не стоял. Кровать была более-менее аккуратно заправлена; на нем лежали части мягкой игрушки и отдельной кучкой ее синтепоновые внутренности. Стол стоял, где положено, стулья были расставлены у стенки. Остатков портрета нигде не было видно. - Где, покажи. Иоанн указал на пол, где виднелись небольшие красные пятна. - Откуда она там? - На осколок наступил. - Иди обработай рану. - Да не, уже не болит. - Ты идиот? Повернувшись к Иоанну лицом, она так посмотрела на него, что он тут же ретировался в ванную. «Точно идиот», - заключила Софья, глядя ему вслед. Возражений она не услышала – Иоанн, видимо, слишком устал, чтобы вступать в перепалку из-за такой мелочи. Проще было промолчать и быстро сделать. Порывшись в шкафу, девушка нашла остатки перекиси водорода и принялась оттирать пятна, пока те еще не успели окончательно въесться. Закончив с этим, она решила пойти помочь Иоанну, будучи уверенной, что он был не в состоянии даже аптечку самому отыскать. Однако, к ее удивлению, Иоанн с поставленной задачей справился. Пусть и неохотно, он бинтовал правую ступню, облокотившись о раковину. Они долго молчали, занимаясь своими делами. Сид то и дело поглядывал на Софью, все не решаясь ей что-то сказать. Он все еще чувствовал в себе неприятную боль, которую ему так и не удалось заглушить. - Я надеялся, что ты… - Что? В угол тебя поставлю? – Софа хохотнула. - Иоанн, с каждым бывает. В нашем доме все просто: накосячил – исправляй. И да, тебе нужно поесть. – Выходя из комнаты с грудой сухого белья на руках, она добавила. - Будь сильнее своего зла.