Потерянный мальчик

Всю ночь Софе не спалось. Обычно, измотанная дневными заботами, она вырубалась сразу же, как только ее голова касалась подушки, а тут вдруг ни в одном глазу. Она, по доброте душевной, предложила Иоанну пожить в своей комнате, а сама решила занять диванчик на чердаке под крышей. В нем никто не убирался лет десять, так что воздух там был тяжелым от пыли, а потолок оброс бородой из паутины. Раскладной диван скрипел каждый раз, как она осторожно поворачивалась на другой бок. Родители давно спали, а Софья все ворочалась, не зная, какую позу для сна принять. «- Иди обработай рану. - Она уже не болит. - Ты идиот?» - раз за разом проносилось в ее голове, заставляя жмуриться и прятать нос под одеяло. «Дура! Надо было сказать по-другому». Она перебирала в голове варианты, как она могла бы ответить Иоанну, не будь тогда так раздражена. Теперь ей в голову лезла куча оригинальных фраз, которые могли бы повернуть диалог совершенно в другое русло, не оставив того липкого напряжения, к которому они в итоге пришли. - Прости, я просто волнуюсь, чтобы ты не занес никакую заразу. - Пожалуйста, сходи и обработай. Это важно. - Нет, я переживаю. Сходи, пожалуйста, и промой рану. - Она может воспалиться, как ты этого не понимаешь? - Ладно, как хочешь… нет, иди и обработай! - Пойдем, я помогу тебе это сделать. И вместо всех безобидных вариантов она сказала лишь два слова: «Ты идиот?» Лежа на диване, она сгорала со стыда раз за разом прогоняя этот произошедший диалог в своей голове, возненавидев себя за такую хорошую память. «Ты идиот?» «Ты идиот?» «Идиот». Она понимала, что нужно было извиниться. Сейчас это выглядело бы очень странно – разбудить Иоанна посреди ночи и сказать, мол, я тут тебя идиотом назвала, ты уж прости, - но иного выхода расплатиться со своей совестью и, наконец, залечь спать, Фишер не видела. «Лучше пусть меня пошлет, мне так будет легче». Собравшись с силами, она поднялась со своей скрипучей постели и тихо спустилась босыми ногами по лестнице, ведущей на первый этаж, в коридор между двумя закрытыми дверями: спальней родителей и спальней Иоанна. В его комнате было тихо. Окно было раскрыто настежь; с улицы доносился лай песелей, которым тоже не спалось. Занавески едва колыхались от ветра, но, когда Софа приоткрыла дверь в свою комнату, от сквозняка они взметнулись, как паруса. Ветер гулял в помещении, как слуга в доме уехавшего по делам хозяина: шелестел страницами раскрытой книги и катал по столу мотки ниток. Больше в комнате никого не оказалось. Постель была аккуратно заправлена, будто ее с утра никто не расстилал. На ней в хаотичном порядке лежали части тела Чизбургера, которые Иоанн должен был сшить воедино. Однако, предоставленный для работы сундучок со швейными принадлежностями был разобран лишь в ознакомительных целях, а Сид куда-то исчез. Сначала Софа этому не поверила. Она внимательно оглядела комнату, прежде чем понять, что Иоанна, действительно, здесь не было. Он ни сидел в темном углу, читая книгу, ни бился головой о стену, что можно было от него ожидать, ни стоял задумчиво у окна, покуривая (почему бы и нет) сигарету. Его просто не было, как не было и его вещей. Внимательность ее не подвела – с комода пропали выглаженные рубашка и брюки, в которые был одет баптист, когда Фишер нашла его в мамином огороде. За пару дней ей удалось отстирать все пятна, а этим вечером она только-только успела все погладить. А теперь и Иоанн, и его шмотки испарились из комнаты. - Нет, - рассмеялась своим мыслям Софья, - он не мог. «За пару дней он успел растрогать родителей, разгромить и убрать часть дома и даже ни разу не поужинать с моей семьей. Было бы странно, если бы Сид просто решил дождаться своих чистых вещей, чтобы сбежать, ничего при этом не сказав… наверное». В голову девушки закрадывались ужасные мысли. С одной стороны, она понимала, что ей должно было быть все равно на этого человека, а с другой – ее терзали смутные сомнения. Она не понимала, куда Иоанн ушел, как надолго и зачем. Он только недавно рассказывал, что с семьей у него были большие проблемы, которые тот до сих пор никак не мог решить, а теперь в ночи куда-то ушел. «Неужели пошел убивать?» Все это было очень странно. Она знала, что Иоанна не любили в округе. Это объясняло, почему он практически никогда не покидал ранчо. Фишер была уверена, что без особой надобности Сид бы не ушел слоняться без дела по пригороду без сопровождения – его даже цыплята бы заклевали. Семья была единственной, кто его искренне любил и поддерживал – так казалось Софье, пока она не увидела, как просто Иосиф заменил брата другим приспешником. После такого она готова была простить Иоанну тот гнев, что он выпустил, разрывая портрет Отца. Но только не бедного Чизбургера, нет, его он будет зашивать, как вернется. Если вернется. Не теряя надежды найти Иоанна, Софья вышла из дома в огород, надеясь там его увидеть. Она предполагала, что ему просто захотелось выйти на свежий воздух, но когда, обежав вокруг дома, она Сида не нашла, сомнения по этому поводу сразу же отпали. Ушел и вряд ли вернется. Неясно почему она почувствовала сильное разочарование. Она не успела привязаться к Иоанну (да и вряд ли к нему вообще мог бы кто-то привязаться, как она думала), но чувство досады ее не покидало. Она чувствовала, будто не успела сделать что-то важное. «Должно быть, извиниться», - решила она. Вернувшись в дом, она забралась в свою комнату, переложила частички Чизбургера на журнальный столик и, свернувшись калачиком на своей постели, еще долго думала, куда бы мог пойти Иоанн. Ей казалось это важным. Но она не заметила, что из швейного чемоданчика пропали шило и все иголки.