Потерянный мальчик

Как только вдали появились темно-синие очертания ранчо, Иоанн сошел с автомобильной дороги и продолжил свой путь через заросли, предусмотрительно пригнувшись. На дороге было пусто, но Сид все равно не решался высунуться из высокой травы; он лишь то и дело поглядывал по сторонам, чтоб быть уверенным, что его точно никто не заметил. При появлении незваных гостей сигнализация включалась быстрее, чем этот кто-то успевал подумать, что выдал себя. Так что, понимая свое положение, Иоанн осторожничал и хотел побыстрее все закончить. Он собирался проникнуть сначала в гараж, а оттуда уже в дом, только вот не знал, как это сделать. Проживая здесь, Иоанн позаботился о том, чтобы к нему никто не смог бы так пробраться, выставив с обеих сторон по снайперу и патрульного. Минимум две пары сектантов должны были постоянно обходить периметр. Странность же состояла в том, что он этого не увидел. Зная, как его люди обожали перекликаться парой фраз и подпевать песням культа, Иоанн был удивлен, что не услышал ни того, ни другого. На территории было подозрительно тихо, только Иосиф по радио вещал что-то тихо и неразборчиво, что можно было бы разобрать, подойдя к динамикам практически вплотную. Осторожный приятный голос будто баюкал кого-то. Иоанн вышел на свет прожекторов и остановился в недоумении. На улице было пусто. Гнетущая неестественная тишина внушала лишь сомнения, но, раз на него из-за угла все еще не выскочили протестанты, Сид решил, что его ранчо все еще находилось под протекцией культа. Был, конечно, вариант, что дом разграбили и оставили, как ничейную территорию, но верилось в это с трудом. Особняк со взлетной площадкой был слишком лакомым куском, что для грешников, что для последователей Иосифа. И все же было очень странным видеть собственный дом без охраны. Иоанн никогда не оставлял его без присмотра, так как знал, на что были способны его враги. Так опрометчиво мог повести себя лишь человек, понятия не имевший, как сложно отвоевывать захваченное, и этим человеком во всем чертовом культе была лишь одна Верона. Решив, что девка окончательно не сошла с ума и все-таки оставила кого-то охранять его владения, Иоанн решил пробраться в дом, как планировал – через гараж. Подобрав запасные ключи из-под мусорного бочка, стоявшего у заднего входа в ангар, он без труда открыл дверь и оказался внутри. Опасения подтвердились. Решив, что увиденное было лишь его дурным сном, баптист нервно потер глаза, зажмурившись. «Этого не могло случиться. – пытаясь успокоиться, повторял он себе. - Сейчас я открою глаза, и самолет окажется тут. Это просто сон». Однако, открыв глаза и увидев неизменную картину, Иоанн схватился за волосы и в отчаянии завопил: - Верона, блять, я убью тебя! Самолет Ника Рая исчез. И ясно, что не сам. Как давно его выкрали – было загадкой, в которой Иоанн даже не собирался разбираться. Сам факт того, что эта дура не углядела за конфискованным добром, выводила мужчину из себя! Самолет не был единственной потерей – многие вещи, сложенные в ангаре, бесследно исчезли, но за него Сиду было особенно обидно. Он помнил, каким трудом отобрал его у владельца и скольких людей потерял, охранявших это сокровище. А теперь он снова его потерял! И даже не в битве – хуже – из-за халатного отношения новоиспечённой сектантки к своим обязанностям! - Как можно было потерять самолет? - сквозь зубы повторял Иоанн, массируя себе виски, - Как это вообще возможно? Он с трудом подавил в себе желание ударить кулаком в стену. Это бы не помогло ему прийти в себя. Вот если бы стена была лицом Вероны… А в прочем. На крик никто не сбежался. Видать, действительно, ранчо никем не охранялось по ночам. Столько проколов за одну ночь! Не справившись со своей яростью, баптист залился в истерическом хохоте. Ситуация была настолько из рук вон выходящая, что эмоциональное истощение рано или поздно должно было появиться – тем более у такого человека, как Иоанн. Все было настолько плохо, что казалось нелепым. Такими темпами, думал Иоанн, Верона очень скоро потеряет контроль над долиной. «Неужели можно быть настолько тупой?!» Немного успокоившись, Сид все же ударил кулаком в стену, а после тут же отскочил назад, принявшись массировать костяшки на пальцах. Боль его отрезвила – он и забыл, как недавно травмировал свои руки. Глаза его вновь заблестели от гнева. Он в момент взбежал по лестнице на второй ярус и оттуда выскочил на улицу, встретившую его тишиной и покоем. Сид обожал мучать своих жертв, запугивая их так, чтоб они боялись его появления, лишь заслышав чьи-то шаги, но на этот раз он просто хотел убивать. Он хотел прихлопнуть Верону, как муху. Как жирную, лениво жужжащую над ухом муху. Сильно сжав пальцы в кулаки, Иоанн устремился к главному входу, намереваясь ворваться к Вероне смерчем пятой категории. Он умерил свой пыл, лишь когда коснулся ручки двери своего дома. Дом не был виноват в том, кто в нем поселился. Не желая после того, как все закончится, жить в руинах (хоть и родных) , Иоанн остепенился. Верона уж точно не стала бы кропотливо восстанавливать то, что ей никогда не принадлежало, каким бы красивым оно ни было. Осторожно (но достаточно резко), Иоанн распахнул дверь. Его тут же объял знакомый запах. Он его подкосил. Некоторое время Сид стоял в нерешительности: внезапно нахлынувшие воспоминания поглотили собой неистовую ярость, которую баптист хотел обрушить на новую крестительницу. Он не простил ее – такого он себе позволить точно не мог. Но сменить гнев на милость у него получилось. Только вот, он придал этому несколько иное значение. Скулы свело от ехидной улыбки. Он вдруг решил, что Верона не была достойна его гнева. Она же такая мелкая, такая ничтожная. От ее смерти культ только выиграет, ведь, по сути, Иоанн бы добровольно избавил их от этой проблемы. А он этого не хотел. Ему нужно было, наоборот, как можно дольше удержать Верону у проекта, доставив тем самым сектантам столько проблем, чтобы хватило до самого Коллапса! Не было смысла облегчать им жизнь, раз они так с ним поступили. Он пострадал – теперь пусть все пострадают. Особенно Отец. Он в особенности. Верона не заслужила смерти, а Иосиф не заслужил легкого избавления от этой дуры! С этими мыслями он вошел в дом. Его поглотил полумрак. В доме не горел ни один источник света, от чего снаружи ранчо выглядело заброшенным. Глаза быстро привыкли к темноте. Знакомая локация сама с собой вырисовывалась в голове Иоанна. Он начал сборы. Он задумался, что именно хотел взять с собой. Медведи хранились в коробке в гараже – туда он решил вернуться позже, когда сердце оправится от новости о пропаже гидроплана Ника. Пока, вспоминая это, глаза Иоанна туманились от злости. Нужно было повременить, иначе Верона могла умереть раньше, чем было запланировано. Нужно было захватить несколько шмоток на смену. И Шампунь. И еще пару книг. «Слово Иосифа» для вымещения приступов гнева. Сид усмехнулся, подумав, что его сборы напоминали мини-переезд к Фишерам. А еще у него созрела одна шкодная идея… Еще лишь подумав о ней, Иоанн заулыбался от злорадства. Если бы Иосиф об этом узнал – его бы хватил удар. Сид-младший поначалу тоже засомневался, стоило ли это проворачивать, но потом, представив лицо Вероны, которая бы это увидит, решил, что сделать все-таки нужно. Короткими перебежками, как по раскаленному песку, он прошерстил весь дом в поисках нужных ему вещей; затем сложил их в сумку и выставил за дверь. Плюшевый зверь не влез – пришлось положить его рядом, на порожек. А затем началось самое интересное. Рядом с гаражом валялись несколько знаков «Врат Эдема»: металлическая палка, с прикрепленной на одном конце двенадцати конечной штукой, похожей на звезду, и с заостренным концом с другой стороны. Раньше в ангаре хранилось много таких символик, но за пару недель их растаскали, хрен знает, куда. Именно эта конструкция подала Иоанну идею. Первым делом Иоанн дотащил знак до главной двери особняка и воткнул его в землю. Затем пошатал – знак не ерзал в земле, сидел крепко. Вышло немного неровно, но мужчина остался довольным. После он вернулся в гараж и некоторое время пробыл там. К знаку он вернулся уже с канистрой бензина и охотничьим ножом, подаренным ему Иаковом три года назад. Розжиг положил рядом со знаком, решив пока повременить с основной частью. Нужно было что-то с отсылкой. Что-то такое, что поняли бы только Сиды (и те, кого он уже терроризировал подобным образом). Нужно было вновь вернуться в дом, но на этот раз пробраться в самое его сердце – в спальню. Он знал, что встретит ее там. Бросив нож к Чизбургеру, чтобы случайно и не воспользоваться им раньше времени, Иоанн ступил во тьму. Если доброе сердце Вероны не подсказало ей выпустить птиц, вороны должны были находиться все еще там. В спальне. В огромной клетке у двери. С красивыми, связанными леской, клювами. Пробравшись на второй этаж, Иоанн прошелся по пустынному длинному балкону, ведущему к самым важным комнатам дома. Заглянул за перила, чтоб убедиться, что знак будет виден и отсюда. Дверь была не заперта – еще один прокол со стороны Вероны. Видимо, она даже не подозревала, насколько это было опасно. При Иоанне по ночам ранчо охранялось в четыре раза лучше, чем днем. Осторожно приоткрыв дверь так, чтобы она не заскрипела, Сид проник в комнату. Верона спала поперек его огромной кровати, укутавшись в два одеяла. Слева от нее в раскрытом виде лежало «Слово Иосифа». В ложбинке страниц покоилась ручка. На страницах благодаря первым лучам рассвета, показавшимся в окне, виднелись пометки на полях. Открыв дверцу клетки, Иоанн просунул в нее руку и ухватил сонную птицу за крыло. Ворон в панике забил вторым крылом и попытался клюнуть обидчика. Сид был быстрее: обхватив ворона со спины, он осторожно вытащил его наружу. Закрыл клетку и ускользнул из спальни. Птица даже не поняла, что произошло, когда Иоанн, схватив нож, вспорол ей шейку и провел лезвием до хвоста. Кровь была густой; крупные капли закапали на землю. Окропив знак, Сид бросил ворона на землю под символику, после чего плеснул бензином на знак и поджег его. Полыхнуло хорошо. Ярко, эффектно. Красиво. Так, что от этого зрелища не хотелось отворачиваться. Иоанн, как завороженный, сам несколько секунд неотрывно смотрел на огонь, казавшийся ему почти прозрачным. Его отвлекло небо, светлевшее с каждым мгновением все сильнее. Вскоре, и правда, либо проснется Верона, либо приедут культисты. Решив не дожидаться этого момента, Иоанн со всей силы ударил по сигнализации, отчего та бешено взревела, и, подхватив сумку с игрушкой, побежал к дому Фишеров. Он был доволен собой. Сначала творение рук Иоанна увидела Верона, которую разбудила сирена. Беспомощно хлопая ресницами, она пялилась на горящий знак, не понимая, что произошло, пока она спала. Пытаясь растормошить мозги от спячки, она даже не заметила, как к ранчо подъехал Отец. Иосиф тоже был в шоке, хоть его вечно спокойное выражение лица и говорило об обратном. Подойдя ближе к горящему знаку, он заметил деталь, которую упустила из внимания девушка – мертвого ворона из коллекции младшего брата. Это дало свой отпечаток. Припомнив, как несколько часов Иоанн причудился ему в окне дома, он вынес вердикт: «Определенно, я схожу с ума».