Потерянный мальчик

Иоанн доковылял до дома Фишеров лишь поздним утром. Он прекрасно понимал, что семейство могло заметить его исчезновение. Софа наверняка заметила. На это указывало и то, что окно в комнату девушки было закрыто. Подергав раму, в надежде, что его все-таки прикрыли, а не закрыли на защелку, Иоанн выругался. Пришлось действовать в открытую. Предусмотрительно спрятав сумку под окном, Сид взял в руки медведя и нерешительно направился к главной двери. Оказавшись под тенью крыльца, Иоанн дернул ручку двери, но и она не поддалась. Чуть постояв в нерешительности, он все же прислонил ухо к дверному замку, чтобы понять, был ли вообще кто-нибудь дома в этот момент, но потом тут же отпрянул в сторону. По ту сторону раздался такой топот, будто на дверь несся бизон. Замок щелкнул, казалось, с особым остервенением, будто через него хотели продемонстрировать все раздражение, которое испытывал человек. Дверь распахнулась так широко, будто ее выбили с ноги. Иоанн сжал медведя крепче. Весь проем перегородила собой разъяренная Софа. Недовольно сдув прядь волос, упавшую ей на лицо, она спросила напрямую: - Где ты был? По ее тону Иоанн сразу смекнул, что в дом она его так просто не пропустит. Правду рассказывать ему не хотелось – она выглядела настолько безумной, что просто бы не поверила. «Знаешь, я тут сначала едва не попался Иосифу, а после устроил Вероне второе пришествие». В такое он сам бы не поверил. Поэтому, улыбнувшись отработанной адвокатской улыбкой, выражающей «саму Невинность», он протянул девушке плюшевого медведя. - Давай мы не будем об этом. Он надеялся, она оттает, увидев Чизбургера. Софа, и правда, сначала с интересом оглядела игрушку, хоть в руки взять ее не решилась. Это дало сигнал Иоанну стать немного смелее. Он сделал шаг навстречу. Пальцы, державшие Чизбургера, коснулись ее рубашки. Девушка фыркнула, сделав шаг назад: - Держи дистанцию! - Да ладно тебе, Соф, - он вновь продвинулся вперед. – Я понимаю, виноват. Возьми подарок в знак примирения, и забудем. Софа опешила. Девушка впервые видела Сида в таком хорошем расположении духа - таким кокетливым и игривым он ей являлся только по телевизору, когда рассказывал о силе слова «ДА». Она хотела ответить ему резко и грубо, но так и не решилась на это. В последнее время Сид только и делал, что жаловался на жизнь или злился, так что Софе хотелось продержать его в таком хорошем настроении еще хоть какое-то время. Конечно, если он не включит свой привычный режим скотины. - Родители думают, что ты спал у себя. Из-за этого мне пришлось спать на чердаке. Так что я на тебя очень зла. - Понятно, значит, одним медведем я не отделаюсь. Он ехидно усмехнулся. Софа была готова лопнуть от возмущения. Ее щеки мило надулись, а глаза сощурились, будто вместо них у нее было два ножевых ранения: - Какой «отделаешься»? Работы в огороде невпроворот. Сегодня нужно от сорняков все грядки вычистить. - Я надеялся на более конкретизированный подарок. Он имел в виду конкретную процедуру, поэтому даже не предполагал, что Софа могла его не понять. - Я подумаю, - снисходительно ответила она, отобрав у Иоанна Чизбургера. - Чудно, - еще шире заулыбался Иоанн. – А теперь я могу войти в дом? Он ждал. Взгляд его цеплялся то за медведя, которого нежно сжимали пальцы девушки, то за нерешительно приоткрытые губы Софы. Он наблюдал, как менялось ее выражение лица. Ждал четкого ответа. Конкретное слово. Две заветные буквы. Софья нехотя пожала плечами. - Ну входи. Сделав шаг в сторону, она пригласила Сида в дом. Тот стоял, продолжая широко улыбаться, хоть глаза его уже не светились, как минуту назад. - Завтрак на столе. Как позавтракаешь – приходи работать. Первым делом он затащил свои сумки через окно. После переоделся и привел себя в порядок, а то в закрытом помещении запах гари был особенно заметным. Умылся, причесался. Закинул вещи в стиральную машину. Только после, тяжело вздохнув, отправился в кухню, где Софа в ожидании стояла у микроволновки. Она даже не посмотрела на него. Чизбургер лежал рядом на кухонной тумбе. Он сумел охладить ее пыл, но не помог полностью сгладить ситуацию. Софа даже не пыталась это скрыть. Она думала, когда Иоанн успел сделаться таким наглым. К нему будто вернулась та уверенность, которой славился на весь округ. Но раньше, казалось, она выражалась в купе с блистательными нарядами и опрятной прической. Сейчас Фишер убедилась, что для этого ему требовалась всего лишь очаровательная, но не менее властная улыбка. Сейчас на нем была его «рабочая» одежда: брюки и клетчатая рубашка, еще не застегнутая на все пуговицы. Подавая подогретый завтрак, девушка заметила на его шее и руках облупленную кожу, похожую на старую штукатурку в несколько слоев. Результат встречи белой кожи с жарким солнцем. Иоанн старался не обращать внимание на ее изучающий взгляд, сделав вид, что ему неинтересно. Но ему, и правда, было куда интереснее размышлять, почему она не понимала его намеков. - Нальешь мне чай? Две буквы. Софа молча поставила ему на стол чашку чая. Иоанн скрипнул зубами. - Спасибо. Он хотел сказать что-то еще, но вдруг осекся, услышав чьи-то голоса. Софья быстро сообразила, кто пришел. Оставив Иоанна одного, она рванула встречать родителей. Послышался хлопок закрывшейся двери; голоса перекрывали шорох в прихожей. Амелия оживленно голосила: - Там была мертвая ворона! Обугленная мертвая ворона! - Я думаю, это сделали вандалы. Милая, пойди сделай маме чай. Иоанн не думал, что умеет так быстро есть. В два прикуса осилив омлет, он подскочил из-за стола и, пока Фишеры неспешно подступали к кухне, вымыл свою тарелку. Затем он снова уселся за стол и в непринужденной позе, закинув ногу на ногу, сделал вид, что скучающе пил чай. А дальше началось шоу. Как только дверь в комнату открылась, Иоанн нехотя посмотрел в дверной проем, а затем, едва ли не подпрыгнув на стуле, радостно заулыбался: - Здравствуйте, Боб, Амелия, - он кивнул головой в знак приветствия. В этот раз улыбка подействовала, как надо: Амелия тут же пришла в себя, порозовела и заулыбалась, а Боб подошел ближе и пожал баптисту руку. Софа все еще стояла за дверью, внимательно наблюдая за происходящим. - Давайте я налью вам чай. - Да, спасибо большое. Иоанн легко улыбнулся, услышав заветное «да». Амелия уселась за стол. Шок сменился спокойствием. Очень скоро она сама заговорила: - Иоанн, ты что-нибудь слышал о том, что произошло этой ночью? Иоанну очень повезло, что к этому моменту он успел отойти к чайнику. Стоя спиной к Фишерам, он улыбнулся такой широкой улыбкой, что, ему казалось, она прорежет ему щеки. Руки приятно задрожали. Да он не то, что слышал, он был причастен к акту символизма у собственного дома! И он решил, что было бы очень забавно послушать версию произошедшего от посторонних людей. Ему потребовалось время, чтоб снова собраться с мыслями. Сделать непонимающе спокойное лицо, чуть нахмуриться. Наклонить голову немножечко вправо. Сделать все, чтобы никто ничего не понял. - Нет. А что произошло? Сейчас даже «нет» не вызывало в нем отторжения. Внутри он весь светился от ехидства и злорадства. Амелия вздохнула, чтоб начать, но Боб ее опередил: - Кто-то обворовал твой дом. От такой формулировки Иоанн едва не прыснул со смеху. На деле лишь дрогнула рука, в которой он подавал женщине чашку с чаем. - Да, ужасные новости, - подтвердил Боб и, кряхтя, тоже уселся за стол. Он потянулся к газете. - Что украли? – в нетерпении поинтересовался Иоанн, чуть повысив голос. Глаза его блестели от куража, но все списали это на простое любопытство. Он был уверен, что сейчас его улыбка вновь преобразится в Чеширскую… - Желтый кукурузник и два ящика «Слова». Его будто палкой по спине ударили. Он моментально изменился в лице. Теперь приходилось скрывать откровенную злобу и сдерживать себя, чтобы случайно не раскрыть свою причастность. - Нет информации, кто это мог быть? Он вновь скорчил гримасу удивления и мигом прислонил чашку к губам. Боб без эмоционально перелистнул страницу газеты: - Скорее всего, протестанты. Никто точно не знает, ночью было дело. - Странно, - Сид скептически приподнял бровь и громко отхлебнул чай. – Неужели и охрана ничего не заметила? - Говорят, всю охрану убили. Верона чудом осталась жива. У Иоанна задергался глаз. Он был уверен, что Фишеры не видели место происшествия и рассказывали лишь то, что им передал пастор, и потому возмущение его не знало границ. Так грубо, как Иосиф, ему никто не мог врать. - Да-да! – вмешалась в сухое изложение фактов Амелия. - На службе она была так напугана. Лицо белое, как платье Веры. - А, - лениво протянул Боб. – Еще про знак упоминали. – Он посмотрел на Иоанна, который уже не понимал, какие эмоции ему скрывать, а какие показывать. – Все уверены в причастности протестантов, потому что у главного входа эти люди сожгли символику культа. - И ворону убили, - добавила Амелия, решив, что это важнейшая часть повествования, которую неприемлемо было бы опустить. - Капец! – теперь уже заговорила Софа. – Жаль, что я с вами сегодня не поехала. Она многозначительно посмотрела на побледневшего Иоанна. Сид не знал, догадалась она или нет. - Нам очень жаль, Иоанн, - жалостливо протянула Амелия, взглянув на баптиста. – Поверить не могу, на что способны эти звери. Иоанн лишь закивал – у него не было сил отвечать на этот вопрос. У него в принципе ни на что не было сил. После такой насыщенной ночи меньше всего он хотел услышать следующий вопрос: - Кстати, как спалось? «Прекрасно! Как и одной дуре, поселившейся в моем доме!!!» - Хорошо, спасибо. Готов работать, - ответил Иоанн, который совершенно не был готов работать. - Прекрасно! – протянула Софа, будто переняв злорадство, с коим начинался этот диалог. Иоанн исподлобья зыркнул на девушку, но ничего ей не ответил. Он и так был признателен, что она его не выдала. Версия, по которой он проспал всю ночь и утро, его вполне устраивала. Однако, ее неблагосклонность, его сильно озадачивала. Он все думал: «Как же так? Я же подарил ей ее медведя». Искоса поглядывая на Софу, он думал, чем бы еще ее задобрить. «А может, нематериально?» Снова выкапывать сорняки Иоанн наотрез отказался. Таскать тяжелую лейку тоже. Софа предложила подвязать кусты помидоров, но Амелия тут же встала на их защиту, сказав, что лучше нее их никто не подвяжет. В итоге остановились на том, что Сид должен был отмыть трактор, стоявший в гараже. Боб был не против такой помощи, а Иоанн пока не понимал, насколько там все было запущено, поэтому особо не возражал. Вспоминая, каким чистым и ухоженным был его личный самолет, Иоанн ужаснулся тому болотному чудовищу, которое стояло в душном железном сарае. Еще не успев оправиться после накатившего шока, он отметил, что даже при всем желании не стал бы прихватизировать эту грязную машину и уж тем более ставить в свой отпидоренный до блеска гараж. Если самолет Ника Рая было приятно прибрать к рукам, то это хотелось обойти стороной или хотя бы подарить хозяину моющие средства. В любом случае, отказаться от поручения он не мог, так как все еще оставался обязанным Фишерам за их гостеприимство. Но, еще раз окинув взглядом трактор, он решил сначала поговорить с Софой и поинтересоваться, не надумала ли она насчет духовного подарка. Возможно, тогда бы она смягчилась и избавила его от этой каторги. Софья к тому времени уже закончила вытаскивать садовый инвентарь, насвистывая себе под нос какою-то знакомую мелодию. - Как насчет моего подарка, Соф? Услышав свое имя, девушка замерла. Выпрямившись, она удивленно посмотрела на Иоанна: - Ну, спасибо. - Так ты согласна? Он оживился, а Софа задумалась, на что она должна была согласиться. - Согласна на что? Он был сам привилегированным баптистом всего округа. Культисты выстраивались к нему в очередь, чтобы он самолично своими святыми ручонками избавлял их души от грехов. Для грешников была большая честь, если за них брался сам Иоанн-креститель, поэтому он просто был уверен, что, предложив Софе свои услуги, она сразу поймет, что он имел в виду. Он был изумлен, что ему приходилось разжевывать очевидное: - На признание своих грехов. - Что? - Что? Иоанн был удивлен не меньше Софы; ему казалось, что все было предельно ясно. Но все же голос его стал менее уверенным. - Услуги баптиста предполагают собой искупление грехов, - он объяснял ей, как маленькой, медленно и проговаривая каждый звук. - А раз перед тобой профессионал, гарантирую, что после конфессии у тебя и шрама не останется. Припоминая, что пару лет назад Фишер уже крестили, она не понимала, чего еще от нее хотели. Придя к бесспорному выводу, что Сид просто хотел ее раздеть, она влепила ему пощечину и со словами: «Ты че, дурак что ли?!» - вышла из гаража, оставив его наедине с трактором. Иоанн с недоумением схватился за пылавшую щеку, которая пострадала чуточку меньше, чем его самоуважение. Крепко стиснув зубы, Иоанн обозлился. Все это начало его порядком раздражать. Сначала девушка отказалась правильно отвечать на его вопросы, затем обрекла его на чистку самого грязного трактора в мире, а теперь еще и ни за что ударила его по лицу. В добавок ко всему, он был уставшим, что мешало контролировать его эмоции. Устало потерев глаза и удрученно посмотрев на ведро химикатов, он натянул на руки резиновые перчатки и принялся за работу, все еще раздумывая о произошедшем инциденте. Только отогнав трактор на улицу, чтоб не забрызгать помещение, Сид вспотел так, что стал ненавидеть этот день чуточку больше, чем планировал изначально. Хотя изначально все складывалось на удивление хорошо, сейчас все грозилось сорваться в пропасть пессимизма и издохнуть там же. Намочив тряпку, Иоанн принялся оттирать большое заднее колесо, молча негодуя об отсутствии у Фишеров чего-то более эффективного для чистки, чем кусок ткани. Даже закрыв глаза, ему не удалось представить, что вместо машины он протирал чью-то кожу для своей специализированной процедуры. Особенно мешал запах протекшего из бака бензина. Грязь с колеса отваливалась целыми кусками и плюхалась на землю, разбрызгивая образовавшиеся от помывки лужи. Вода чернела, стоило тряпке только плюхнуться в ведро. От грязной воды на машине оставались разводы, раздражавшие Иоанна все больше и больше – приходилось постоянно менять воду, стирать тряпку проходиться ей несколько раз по одному и тому же месту. Пару раз он пытался отмыть корпус, вылив на него все содержимое ведра, но от этого грязь лишь намокла и размазалась сильнее. На свою одежду он смотреть не решался, будто знал, что ее чрезмерно чумазый вид испортит ему настроение еще сильнее. Кое-как отскоблив колеса, он морально готовился к прочистке основного корпуса. Весь в масле и земле, он слил серую воду из ведра и, подхватив его, пошел за наполнением. По дороге к колодцу Иоанн вдруг услышал странный звук хлещущей воды и обернулся. В метрах двадцати от него стояла Софа и непринужденно поливала гортензии из шланга, другую руку поместив на талии. Это стало последней каплей в блюдце терпения Иоанна: он буквально подлетел к ней, гремя пустым ведром, сощурившись от возмущения. - Ах ты! Вцепившись в плечо девушки, он резко прокрутил ее к себе лицом. Находясь в расслабленной позе, она легко подчинилась, повернув к Сиду не только тело, но и шланг. От ледяной воды, напором выстрелившей в него, мужчина взвизгнул и отскочил в сторону. Софа поспешила закрутить винтик подачи воды. - Чего тебе? - В смысле чего мне?! – возмущенно бросил Иоанн, выжимая рубашку ладонями. – У нас что, был шланг?! - Ну, да. - Тогда почему я все время работало с лейкой?! Софа спокойно пожала плечами. - Ты не спрашивал. Сид издал злобный рык, развернулся и зашагал в неизвестном направлении. Софа заметила, как он сжал руки в кулаки и вытянул их по швам. -Ты куда собрался? - Не важно. Он отдалялся от нее так быстро, что ей уже пришлось кричать: - Если ты опять убежишь, обратно можешь не возвращаться! Раздраженная его постоянными выходками, она уже не чувствовала жалости по отношению к нему. Она вдруг поняла, что устала постоянно защищать его перед родителями и терпеть его вспышки гнева, наносившие урон домашнего имущества. Окончательно ее добил знак, который Иоанн показал на пальцах вместо ответа. В этот момент она приняла окончательное решение. - Больше я тебя не впущу, слышишь меня? Не пущу! И, нервно развернувшись обратно к цветам, вновь включила подачу воды.