Бывший сотрудник

— Макс? — М-м? — Проснись, Макс. Сквозь сон Макс почувствовал, как Таня легонько потрясла его за плечо. Но ему совершенно не хотелось шевелиться и открывать глаза. Он поморщился и отвернулся, упершись коленями в спинку узкого дивана. Таня больше ничего не сказала и не тронула его. Макс расслабился, но ненадолго. Буквально через минуту на него всей тушей навалился Пес и задышал прямо в ухо. Сон как рукой сняло. Макс грубо оттолкнул его и грохнулся с дивана. Пес снова попытался улечься на него, но Макс погрозил пальцем и прохрипел сонным голосом: — Даже не думай. Затем он неуклюже встал на ноги, подобрал мягкий плед, бросил его на диван и с прищуром осмотрелся. С утра гостиная Тани казалась больше и светлее, чем вечером. Макс почесал лысину и припомнил, как вчера Таня сама предложила ему остаться. — Выглядишь на троечку. Не хочу, чтобы ты садился за руль, — объяснила она. — Переживаешь? — криво усмехнулся Макс. — Ага, за пешеходов и других водителей. Макс прислушался: в ванной лилась вода. Наверно, Таня умывалась. Он машинально пожал плечами и пошел на кухню. Пес тенью побрел следом. — Ого, да вы подружились? — удивился Макс, когда увидел вылизанную до блеска тарелку на полу. — И че ты выпросил? Пес лишь вильнул хвостом, уселся рядом с пустой тарелкой и с надеждой заглянул в нее: не появилось ли добавки? Макс небрежно погладил его. Есть ему не хотелось — разве что кофе. А самочувствие было обнадеживающее. Голова не трещала, да и ночью ему совсем ничего не снилось. Спал, как убитый. Макс повертел головой в поисках чайника, нашел, заглянул внутрь и включил. Раздался щелчок. Макс кивнул с чувством выполненного долга и уселся за стол. Шарить по ящикам и полкам ему не хотелось, решил подождать Таню. Взгляд по привычке скользнул по скудной обстановке: светлый деревянный стол у окна, невысокий серебристый холодильник, гарнитур, микроволновка, мусорное ведро в углу. Максу невольно вспомнилась кухня Леонидовых. И пустой уголок, где должно было стоять ведро. Но его унесли. Настроение мигом подпортилось. Макс тихо выдохнул и потер лицо обеими руками. Ладони укололись об многодневную щетину. Или уже бороду? Надо бы побриться. Вошла Таня. Волосы и лицо у нее были немного влажными. А задумчивый вид не предвещал ничего хорошего. Она присела рядом с Максом и сказала: — Тебе нужно съездить на допрос. — Сейчас? — Макс посмотрел на нее хмуро и выпятив нижнюю губу. — Да. Виталик уже ждет… — Кто? — Макс недружелюбно хмыкнул и, сам того не заметив, сжал правую ладонь в кулак. Виталик Морозов. Именно из-за него Макс лишился работы. Теперь еще и придется доказывать перед ним невиновность. Вспоминать ту ночь. Макс стиснул зубы и молча побрел в сторону ванной. Ему пришлось несколько раз ополоснуть лицо холодной водой, прежде чем сердце перестало биться как одуревшее. — Тебя никто не обвиняет, скорее это формальность, — заговорила Таня, когда он вернулся за стол. — Просто расскажешь, что помнишь. — Я понимаю, — кивнул Макс и попытался выровнять голос, но ничего не вышло: он злился. — Только говори правду, ладно? — Обещаю, — не стал спорить Макс. — А я пока поищу что-нибудь о Прохорове. — Ладно. Попроси Вахтанга помочь. Он шарит в архивах и базах. Злость постепенно отступила. Макс решил, что уж как-нибудь потерпит общество юного следователя. А потом с головой уйдет в расследование. Внезапно гавкнул Пес. Таня вздрогнула. Макс уставился на него, мол, чего надо? И спросил: — Ты ему что-то дала? — Да. Немного колбасы и сыра. Что в холодильнике нашла. Нельзя было? Он ест что-то конкретное? — Таня настороженно посмотрела сначала на Макса, потом на Пса. — Да нет, ест все, что дают. Не испугалась? — Немного, — призналась Таня. — Но у него был такой несчастный вид. И пока я суетилась, он сидел в сторонке. — Хитрая морда, — любя прошипел Макс, подозвал Пса и приобнял его за шею.

***

На крыльце отдела Максу резко захотелось взять Таню за руку и не отпускать. Он не без труда отогнал эту шальную мысль. Его немного потряхивало — не от холода, не от нахлынувшего адреналина. В сторонке, позади пикапа, яростно надрывался Пес. И при каждом «гав» у Макса крошились нервные клетки. — Да чего тебе надо? — воскликнул Макс и подошел к нему. И тут же замер как вкопанный. Взгляд вперился в разбитую фару, помятый бампер и номерной знак, висевший буквально на соплях. Макс присвистнул и почесал затылок. Бывало, он бил машину и сильнее, но на этот раз абсолютно не помнил, когда успел куда-то врезаться. А может, это ночью во дворе у Тани кто-то его так неосторожно зацепил? К Максу подошла Таня и тоже уставилась на разбитую фару. — Пойдем? — спросила она. — Да, сейчас… — Макс подцепил номер носком ботинка — и тот со скрипом рухнул на снег. — Машина вот, — пробормотал он. — Видимо, ночью задели. — Не ночью, — быстро и уверенно сказала Таня. — Во дворе Леонидовых все уже было так. — У Леонидовых? — переспросил Макс и удивился собственной слепоте. Ну как он умудрился не заметить?! Он сплюнул в снег, с неприязнью глянул на здание, в котором еще недавно работал, и мрачно проговорил: — Ну пошли. Возле «дежурки» они чуть не пересеклись с Гнездиловым. Он шел по коридору — на голове шляпа, руки в карманах плаща, брюки уделаны грязью — а когда увидел Макса, резко сменил траекторию и впечатался красным носом в стену. Пока Гнездо невнятно скулил, Макс взял Таню под руку и быстро провел мимо. — Слушай, а этот ваш Гнездилов, он здоров? — поинтересовалась Таня, прежде чем они разошлись по разным кабинетам. — Болезнь Пика. Может быть заразно, поэтому держись от него подальше и руками не трогай, — усмехнулся Макс.

***

Макса мутило от крокодильей улыбки Виталика, как от бормотухи. А руки невыносимо зудели, так и хотелось почесать их об рожу этого юнца. Но Макс из последних сил держался, понимая, что последствия будут катастрофическими. А он и так уже увяз по самые уши. Ну зачем он взялся помогать! Зачем? И Макс тут же ответил на собственный вопрос. Затем, что его информатор по прозвищу Банан стоил целое состояние и стучал ему верой и правдой много лет. Поэтому, когда однажды с утра он чуть ли не набросился на него с искренним отчаянием в глазах, у Макса просто не повернулся язык послать его. Банан рассказал, что проснулся дома буквально пару часов назад и нашел своего приятеля убитым. Накануне они оба и третий напились вусмерть — подробности вылетели из головы. Но одно Банан твердил с железной уверенностью: он не убивал. Макс опешил, а когда опомнился, отвесил тому знатную затрещину. Затем спросил, почему Банан решил признаться, на что тот растерянно захлопал глазами и буркнул: «Все равно найдете». Макс не стал спорить и попросил показать труп. И уже через четверть часа любовался серо-зеленой рожей мертвого пьянчуги. Банан — белее снега — в полуобморочном состоянии топтался у него за спиной. У Макса ушла еще минута, чтобы прикинуть: никто не станет искать третьего пьяницу, за убийство, пусть даже и с признанкой, уже дважды судимый за кражи Банан уедет в места не столь отдаленные надолго, вплоть до пенсии, которая ему, правда, все равно не светила. А Макс навсегда лишится преданного, глазастого, ушастого и не болтливого информатора. Нет, этого ему совсем не хотелось. И Макс поддался секундному, совершенно несвойственному для него порыву, за какой презирал когда-то Лешу: решил выгородить Банана. А тот, как заведенный и сквозь икоту твердил: «Это не я, правда! Макс, ты же меня знаешь!» Макс избавился от ножа и велел Банану не болтать лишнего. А сам понадеялся, что бытовая мокруха не уйдет дальше волосатых ручищ участкового и через месяц-другой пополнит ряды «глухарей». Но все пошло наперекосяк. Вместо участкового на горизонте замаячил генеральский сынок Виталик Морозов. Впервые увидев его и уже потихоньку понимая, что вляпался, Макс в кои-то веки подумал, почему папаша не запихнул сынка на местечко потеплее? Однако дороги назад не было. Виталик хоть и слыл дотошным и подающим надежды следователем, не стал искать того третьего — да и Макс его так и не нашел. Он просто сложил два и два, нашел Банана, подержал за решеткой и дружелюбным голосом объяснил, что чистосердечное признание вдвое скостит срок, а молчание этот срок увеличит. И Банан сломался. Когда чистосердечное было у Морозова на руках, он узнал, кем приходился Банан Максу, и пошел еще дальше. Однажды он подсел к Максу, когда тот выгуливал Пса, и жирно намекнул, что знает все. Макс послал его, а через пару часов уже сидел в допросной. Виталик же рассказал, что соседи видели, как он, Макс, выходил из квартиры Банана, где в это время как раз тух труп. Макс лишь фыркнул: «Что с того?» — хотя в груди у него похолодело еще на прогулке с Псом. Ведь этот паршивец мог как угодно воспользоваться показаниями свидетелей. Мог просто придержать материалы, чтобы Макс остался ему должен. А мог легко и просто вывести его на первый план. — Укрывательство преступника, — Морозов цокнул языком и хищно улыбнулся. — Звучит же? Или даже соучастие. Это тебе не драки да пьянки… — Сука, — тихо сказал Макс и ударил несколько раз. Через день о драке в допросной узнали все, начиная полковником Громовым и заканчивая генералом Морозовым. Еще сутки спустя Макс стал бывшим сотрудником.

***

Макс испытал острое чувство дежавю, когда снова очутился с Морозовым один на один в допросной. Опять зачесались руки. А в животе похолодело так, будто Макс наелся мороженого. — Ну-с, начнем, Максим… как вас по батюшке? — Виталик опустил голову и попытался найти в ворохе документов на столе страницу из личного дела Максимова. — Не твое дело, — вяло огрызнулся Макс. — Спрашивай — и я пойду. — Я понимаю, у вас горе, — кивнул Морозов и изобразил на лице грусть. — Да нет, просто выпить хочу, а ты мешаешь. — Хм, ваше право, — развел руками Виталик. Несколько секунд он щелкал ручкой и таращился на несколько белоснежных листов перед собой. Макс наблюдал без особого интереса и заметил на его щеке маленький бугристый шрам. Интересно, это побои Макса еще не зажили или этот гаденыш неудачно расковырял прыщ? — Итак, какие отношения были у вас с Еленой Николаевной Жаровой? — наконец разродился Морозов и ткнул в экран смартфона — включил диктофон. — Мы были женаты когда-то, — не стал юлить и язвить Макс, ведь обещал Тане говорить правду и не нарываться. — Развелись, — тут же не спросил, а выпалил как факт Виталик. — Как давно? — Развелись? — процедил Макс сквозь зубы и сжал кулаки под столом. — Поженились. — Одиннадцать лет назад. — Цифра как-то сразу всплыла в памяти, и Макса передернуло. — А развелись когда и из-за чего? Макс хмуро и с суровым прищуром посмотрел на Морозова. Немного наклонился вперед и через стол схватил его за рубашку так резко и сильно, что одна пуговица сразу отлетела. На ее месте осталась лишь ниточка. Макс сверкнул глазами и медленно сказал: — Мне терять нечего, заморыш. Могу еще раз вот по этому столу размазать. Не хочешь? Тогда переходи сразу к делу: есть ли у меня алиби. Затем разжал хватку и сел как ни в чем не бывало. Виталик кашлянул, дрожащей рукой провел по измятой рубашке и ткнул указательным пальцем в смартфон — остановил запись. Несколько секунд он тяжело дышал и растерянно теребил ниточку, на которой еще минуту назад держалась пуговица. Потом снова включил диктофон и спросил: — Есть ли у вас алиби? — Я надеюсь, что ты сам мне об этом и расскажешь, ведь я ничего не помню, — притворно наивным тоном ответил Макс. — Чего глаза выпучил? Ты ж подготовился к допросу? Расспросил соседей, побывал в кабаке, где я пил почти каждый день последние два месяца, да? И тебе рассказали, что… — Что? — У Морозова от напряжения задергался глаз. — Это я тебя спрашиваю, что тебе рассказали? Виталик посмотрел на Макса как на психа. Но все же взял себя в руки. Сначала остановил очередную забракованную запись на диктофоне. Затем включил новую и стал рассказывать — серьезно и четко, как студент на экзамене: — Я расспросил соседей. Ничего путного сказать они не смогли. Но отличилась женщина из квартиры напротив. Она рассказала, что слышала: примерно в девять вечера второго апреля вы вернулись домой — хлопнула дверь, и шумели в своей квартире, то ли затеяли уборку, то ли передвигали мебель, а может, просто были пьяны и несколько раз упали. Она пожаловалась, что подобное для вас не редкость: то вы пьете, то громко разговариваете по телефону, то орете на свою собаку. Она, к слову, тоже не тихоня: постоянно лает и скулит. Соседка также рассказала, что шум в квартире длился примерно полчаса, затем все стихло. Но дверь больше не хлопала, иначе бы она услышала, соответственно, из дома вы не выходили. Макс кивнул, мол, хорошо, один свидетель уже есть. А Морозов перевел дыхание и продолжил: — Также я побывал в кабаке. Переговорил с теми, кто еще был в кондиции. Хозяин вспомнил, что второго апреля вы пришли около пяти вечера и ушли в районе девяти. В наш разговор вмешался какой-то пьяница и тоже подтвердил, что так оно и было. Я спросил про камеры, но они не то чтобы не работали, их вообще нет. Тогда я пешком прошел от кабака до вашего дома, это заняло считанные минуты. Соответственно, показания всех свидетелей не противоречили друг другу. И у вас есть алиби на предполагаемый отрезок времени убийства Елены Жаровой. Макс снова кивнул и многозначительно посмотрел на печального Виталика. И подумал, что, наверно, юнец не так представлял себе допрос. — Ну здорово, значит, я пойду, — сказал он и встал. — Распишитесь тут, — разочарованно пробормотал Морозов и ткнул пальцем в угол листа, а когда Макс уже был у двери и взялся за ручку, сказал: — Бесишься, Макс? А ведь ты сам виноват. И нехрен меня сволочить, я напомню тебе: уволили тебя за драку, а не за укрывательство или соучастие. Про него вообще никто не узнал, я придержал материалы. Так что скажи спасибо. А Банан твой… Сам-то веришь, что был там кто-то третий? Макс ничего не ответил. Только ударил по толстой двери, распахнул ее и ушел без оглядки.

***

Макс по привычке без стука вошел в кабинет, который еще недавно делил с Леоновым, Леонидовым и Гнездом. Последнего не было, как и Леши. Вахтанг сидел за компьютером. Рядом с ним с увесистой папкой в руках стояла Таня. Пес дремал на потрепанном диване. — Как прошло? — почти одновременно спросили Таня и Леонов. — Без жертв, — буркнул Макс и сел рядом с Псом. — Говорил только правду, — негромко добавил он и спросил: — Это его? — кивнул на папку, имея в виду Прохорова. — Да. Таня заставила его потесниться и села рядом. Макс учуял аромат ее духов: приятный, карамельно-цитрусовый, с едва уловимыми морскими нотками. Рука непроизвольно дернулась — захотелось приобнять ее за плечи. На секунду у Макса все вылетело из головы, но тут же мысли вернулись на место, когда Таня положила ему на колени раскрытое примерно на середине дело. Макс скользнул взглядом по строчкам, но перед этим заметил, как на него таращился Вахтанг — удивленно, но сдержанно. Максу вдруг захотелось, чтобы он исчез, не смотрел, не слышал, не выдумывал там себе что-то втихаря. Леонов не исчез, но, видимо, сделал какие-то выводы и уткнулся в монитор. — Что скажешь? — Макс посмотрел на Таню и легонько встряхнул папку. — Он ведь? — Не совсем. Есть некоторые сходства, но и различия, — не разделила оптимизма она. — Да где? — раздраженно прошипел Макс. — Ну смотри. — Таня отобрала у него дело, перелистнула ближе к началу и стала перечислять. — Да, Прохоров убивал ножом. Но не всегда бил именно четыре раза. Вот, смотри, — она ткнула пальцем в строчку, заключение судмедэксперта, — тут три удара, тут пять. Остальные шестеро женщин, да, у них по четыре… — Вошел во вкус, потерял контроль, — объяснил Макс. — Допустим. У всех жертв он забирал ценности, грабил, короче говоря. Всегда. В нашем случае ничего не пропало. — И тебя это удивляет? — хмыкнул Макс. — Тогда его интересовала нажива, а сейчас — месть. Это разные вещи. — Может, и разные, но убийца-то один, по-твоему. И Прохоров, он по натуре вор. Посмотри, впервые попал в поле зрения милиции в двенадцатилетнем возрасте, украл велосипед. Дальше — больше. — Таня упрямо гнула свою линию. Называй, как хочешь, бзик в башке, мания, привычка, рефлекс, но он должен был что-то забрать и в нашем случае. — Так себе аргумент, — скептически возразил Макс. — Должен-не должен, хрен его поймет, найдем и спросим. И вообще, может, брать было нечего? — Макс! — Таня посмотрела на него как на дурака. — Там одно обручальное кольцо не три копейки стоило, но он его не взял. Макс шумно выдохнул, встал и выставил вперед руки, спорить ему надоело. Таня тоже встала и с опаской покосилась на Пса. Он и ухом не повел. Зато свое слово вставил Вахтанг: — Макс, я как бы тоже в курсе дела и знаю о твоей версии, но согласись, не все сходится. И если количество ударов для тебя не аргумент, то, может, хоть нож впечатлит. — Нож? — Макс посмотрел сначала на него, а потом на Таню. — А что с ним? — Не успели тебе рассказать, — сказала Таня. — Прохоров всегда орудовал обычным заводским кухонным ножом. — А Лену убили нетипичным, я бы сказал, — начал Леонов. — Я это сразу понял по характеру ран. Пришлось повозиться. И стопроцентной уверенности нет, но вот… — Он поманил Макса к монитору. Макс подошел и несмело посмотрел, что же там такое было. Во весь монитор развернулась фотография ножа — длинного, сантиметров тридцать, с изогнутым клинком с мелкими зазубринами на лезвии и с толстой черной рукоятью без ограничителя. Макс немного разбирался в ножах и прикинул, что он не европейский, не азиатский и даже не американский. Конструкция не та. Слишком вычурно. Слишком грубо. Слишком экзотично. — Тяжелый, наверно, — пробормотал он непослушным языком. У него хватило фантазии, чтобы представить, что этот нож может сотворить в руках убийцы. И отогнать кровавые картинки оказалось непросто. На несколько секунд Макс как будто выпал из реальности, а когда опомнился, вдруг понял: Лена еще легко отделалась — всего четырьмя четкими и относительно аккуратными ударами. А могла ведь превратиться в кусок исполосованного мяса. — Тяжелый, — подтвердил Вахтанг сипло. — Такие ножи редкость для наших краев. В умелых руках — страшная штука, не «калаш», конечно, но спасти может. — Конкретно где встречаются? — спросил Макс. — В основном — Афганистан, Пакистан, страны Африки. Ненадолго в кабинете стало тихо. Макс растерянно таращился на свои ботинки и думал, мог ли Прохоров раздобыть где-то такой нож? — Макс, извини, если не в свое дело лезу, — вдруг заговорил Леонов, и Макс дернулся, будто ему зарядили в челюсть. — Вы со Славской знакомы, да? Макс неохотно переключился с обуви на Вахтанга, а потом медленно оглядел кабинет. Тани нигде не было. Вышла, наверно, пока он барахтался в собственных догадках. — Знакомы, — подтвердил Макс. — Долгая история. А где она? — Ну типа носик пошла попудрить, женщины. А если коротко? Макс раздумывал с секунду и кивнул, уж больно осторожно и ненавязчиво Вахтанг попросил. — Ну, если коротко… Однажды между ней и Леной я выбрал Лену.

***

В день города в единственном приличном парке на всю округу было так многолюдно, что Максу хотелось спрятаться. Редкая для их региона жара тоже не радовала, футболка противно прилипла к спине, а в животе было невыносимо горячо. Чтобы хоть немного остудиться, Макс потягивал воду из пластиковой литровой бутылки — вот только она давно уже нагрелась на солнце. Со всех сторон слышался галдеж. Перед глазами мельтешили люди. Дети с радостными визгами крутились под ногами. Максу это не то чтобы не нравилось, но немного раздражало. Он не любил толпу. Не любил, когда к нему подходили слишком близко. Но уходить ему не хотелось. Поэтому он брел вперед и вяло посматривал по сторонам. В честь праздника в парке установили большой батут, обновили карусели и качели, понаставили множество киосков с мороженым, хот-догами, кофе и чаем. Где-то впереди слышалась музыка — должно быть, разорились и на концертную площадку. Однако Макс был не в том возрасте, чтобы радоваться батуту и объедаться мороженым. Единственное, что его более-менее интересовало, — тир. Тиров в парке было несколько, но не у одного Макса чесались руки пострелять по шарикам и мишеням из фанеры. Очередь поражала воображение. Но Макс твердо решил: сегодня он обязательно постреляет и что-нибудь выиграет. Медведя хотя бы какого-нибудь — бабушке подарить. Ему хотелось рассмеяться от собственных мыслей. Разве так бывает: он милиционер, ему положен ствол и, кажется, от стрельбы должно профессионально тошнить, но почти за пять месяцев работы пальнуть хотя бы пару раз ему не дали. А неделю назад вообще забрали оружие и заперли в сейфе, отмахнувшись железным аргументом: «Потеряешь еще!» От досадного воспоминания Макс разозлился и прибавил шагу. Он вытянул шею и посмотрел по сторонам — ну неужели нигде нет еще одной точки с тиром? Ничего подобного так и не нашел, но обратил внимание на девушку. Она сидела на желтой скамейке в метрах пяти от него и выглядела так, будто кто-то ее сильно обидел. Макс подумал, что, наверно, постарался какой-нибудь мудак, и уже хотел идти дальше, но что-то его остановило. Интуиция или предчувствие. Он нерешительно потоптался на месте и подошел к ней. Присел, буркнув: — Просто везде занято, — хотя буквально в двух метрах пустовала точно такая же скамейка. Девушка встрепенулась и посмотрела на него, как показалось Максу, пугливо. Несколько секунд они таращились друг на друга. Макс понимал, раз он к ней подсел, значит, ему и говорить первым, но ему и молчалось прекрасно. Ничего не отвлекало, и он беззастенчиво рассмотрел ее. Лет восемнадцати или чуть больше. Светлые длинные волосы собраны в смешной хвостик — будто второпях. Глаза умные, внимательные, голубые. Губы тонкие и розовые — то ли сами по себе, то ли накрашены. Макс не понял и еле сдержался, чтобы не спросить. И вид грустный, расстроенный, беззащитный. Наверно, поэтому Макс не смог пройти мимо. Глядя на нее, он вспомнил свою первую учительницу — перепуганную в день их знакомства, большими глазищами зыркавшую на целый класс детей. У нее тоже были светлые волосы и голубые глаза. А может, и это девушка — будущий учитель? Ей бы подошло. — Чего грустишь? — спросил он. — А что, нельзя? — пробормотала она и выпятила нижнюю губу, словно вот-вот расплачется. — Можно, — пожал плечами Макс. — Но зачем? Колись давай, что стряслось? — Ты Бэтмен, что ли? — Она кивнула на его одежду: черную футболку, черные шорты чуть ниже колен и абсолютно черную кепку. — Ага, летний отечественный вариант. — Макс хмыкнул, девушка тоже холодно улыбнулась. — Как зовут? — Таня. — Макс. Ну так что? — Он пристально заглянул ей в глаза. — Я в тире стреляла, — сказала Таня. — И? Попала в инструктора или кто он там? Сдох на месте? — Нет! — Она улыбнулась шире. — Но лучше бы и правда сдох. — Та-а-ак, — протянул Макс и примерно понял суть проблемы: — Не отдали приз? Таня кивнула. И снова на ее лице мелькнула потухшая было тень обиды. Макс подумал, что, на ее месте, тоже бы пригорюнился на скамейке. Может быть, даже всплакнул бы. Но почему-то, как ни пытался, так и не смог представить Таню с оружием в руках — даже с пневматическим. Ну где это девчонка с хвостиком и ростом метр пятьдесят и пистолеты да автоматы? Это ж смешно. Нет, она учительница — и точка. — Пошли, покажешь этот тир, — сказал Макс и встал. Таня поразмыслила секунд десять и тоже встала. Макс вытаращился на ее загорелые плечи и ноги. И прикинул: нет, не метр пятьдесят, а метр шестьдесят, но все равно — учительница. Шли они минут пять и наконец пришли к тиру. Макс удивленно присвистнул, когда не увидел возле точки огромной очереди — всего три человека. А четвертый громко ругался с инструктором. Макс вздохнул: вот, кажется, еще один пострадавший. Он машинально взял Таню за руку и потащил ближе. Она опешила и удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала. — Расступитесь-ка, — грозно велел Макс и достал из кармана шорт удостоверение — благо его не отняли и в сейф не убрали. — Милиция, — весомо добавил он и ткнул ксивой засуетившемуся инструктору в морду. — Чего шумим? — Он кивнул на притихшего дядьку лет сорока, рядом с которым топтался мальчишка-дошкольник, видимо, сын. — Да вот постреляли, все мишени выбили, а приз не отдают, — объяснил дядька. — Почему? — спросил Макс инструктора и подумал, что тип не из слабых, но он точно сильнее, в случае чего может и в драку ввязаться. — Да я как бы… Мне как бы… — залепетал инструктор и проворно загорелой волосатой клешней сорвал со стенда ближайшую плюшевую игрушку. — Недоразумение вышло, — буркнул он и торопливо вручил приз дядьке-победителю. Тот передал игрушку мальчику, посмотрел на Макса — можно идти? — и, когда Макс кивнул, мигом смылся. Очередь к тому моменту уже совсем рассосалась — видимо, подействовало удостоверение. Тогда Макс снова взял Таню за руку и заговорил: — Узнаете девушку? — Узнаю, — обреченно кивнул инструктор. — Она ведь попала? — Да. — Полюбовно решим или как? — Макс враждебно сверкнул глазами и показушно повертел между пальцев раскрытую ксиву. Инструктор тяжело и визгливо вздохнул, будто его и впрямь сейчас увезут в милицию, и повторил фокус: снял с крючка на стенде симпатичного бурого медведя с галстуком-бабочкой на шее и покорно отдал Тане. — Спасибо, — сказала она, когда они уже были далеко от тира и брели, куда глаза глядят. — Не за что, — отмахнулся Макс. — Жаль только, что до драки не дошло, — хмыкнул он. — И так и не пострелял.

***

— Макс, не расстраивайся, просто нужно подождать, Вахтанг же обещал найти. — Угу. Макс открыл перед Таней дверь и выпустил ее на улицу первой, следующим вышел Пес. Некоторое время все трое постояли на крыльце. У Макса из головы никак не шел нож — уж слишком необычный для их краев. А еще ему резко захотелось покурить. Он посмотрел на Таню и попросил: — Дай сигарету. — Кончились, — пожала плечами она и демонстративно бросила пустую пачку в урну. — Что дальше? Макс неопределенно повел головой. Та отозвалась глухой болью. Макс действительно понятия не имел, что делать дальше. Он был уверен, что в толстом деле Прохорова уж точно есть один или два адреса, где его можно найти, но их не было. По всем документам Прохоров числился бомжом — неуловимым и свободным. Леонов клятвенно заверил, что обязательно найдет его, ведь должен же он, едва освободившийся, отмечаться в полиции по какому-нибудь адресу. Да и мог отлеживаться где-то у приятелей по нарам. Предстояло ждать и как-то занять себя. С этим у Макса были проблемы. Он подозревал, что снова сорвется от безделья. И никакие Пес, Таня, Вахтанг и Леша его не остановят. Стоп. Точно, Леша. Его ведь выпустили. Макс окинул взглядом до боли знакомое крыльцо и решил, что надо бы его проведать — наверняка же сидел дома и, наверно, пил. — Съездишь со мной к Леонидову? — спросил Макс. — Давай, — согласилась Таня. Она предложила поехать на ее машине, а его подбитый пикап пусть останется здесь. Макс был не против, и через четверть часа «форд» уже припарковался во дворе Леонидовых. Макс вышел, размял затекшие плечи и выпустил Пса. Пока тот искал лужу погрязнее и распугивал голубей лаем, Макс осмотрелся. Машины Леши нигде не было. У отдела он ее тоже не заметил. — Может, уехал куда-то? — предположила Таня. — Да вряд ли. Я Лешу хорошо знаю, он когда переживает, пьет. Дома должен быть. Пока они поднимались в квартиру, у Макса случился приступ дежавю. Стало неспокойно, задрожали колени, заныл затылок. Он постарался отогнать наваждение и покосился на Таню: еще не хватало, чтобы она что-то заметила и решила, что он припадочный. — Звони, — сказала Таня у двери. — Угу. — Макс скользнул затуманенным взглядом по месту, где должен был лежать коврик, и надавил на звонок. Раздалась трель. Еще и еще. Но шагов не последовало. Макс пожал плечами: — Нажрался, наверно, и спит, — и позвонил еще пару раз. Ответа они так и не дождались. Тогда Макс предложил попробовать поковыряться в замке ключом Тани. — Иногда получается, я пробовал, — объяснил он. — Может, у соседей есть ключ или хотя бы отвертка, — замешкалась Таня и посмотрела на ближайшую дверь. — Ага, или у тебя в сумке лежит связка отмычек, — съязвил Макс. — Давай ключ или вышибу дверь нахрен. Таня неодобрительно зыркнула на него, покопалась в небольшой черной сумке и протянула ему ключ. Макс присел на корточки, вставил ключ в замочную скважину и стал ковырять туда-сюда в нетерпеливом ожидании щелчка. Обычно он предпочитал просто выбивать двери, но несколько раз получалось и открывать чужими ключами. Однако при условии, что замок простенький и расшатанный. У Леонидовых, кажется, замок был неплох и не поддался. Макс вернул Тане ключ, а она отошла к соседской двери. Но позвонить не успела. Макс шикнул на нее, чтобы вернулась, и занял одну из позиций, с какой выбивал двери с ноги. Встал вполоборота, перенес вес на ту ногу, что сзади, а ту, что впереди, приподнял для удара. Прицелился в точку сразу под дверной ручкой и ударил — резко, сильно, всей стопой. В двери что-то хрустнуло. Макс подергал ручку под тихое возмущение Тани. Ему показалось, что ход защелки стал свободнее. Прицелился и ударил снова. На этот раз дверь открылась. — Прошу! — Макс распахнул дверь и махнул рукой. — Бэтмен, — фыркнула Таня и перешагнула через порог, опасливо втянув шею, будто боялась, что на голову ей обрушится что-то тяжелое и убийственное. Затем вошел Пес с грязными лапами. Макс был последним и тихо прикрыл за собой дверь. Леши в квартире не было.