Бывший сотрудник

Макс бесцеремонно вошел в лабораторию и машинально потянулся к колбе с ярко-зеленым нечто внутри. Лена стояла к нему спиной. Макс сразу заметил, как она напряглась. — Меня уволили, — пожал он плечами и постарался никак не выдать свое паршивое настроение. — Поздравляю, — холодно бросила Лена. Макс замешкался и подумал, зачем вообще пришел. Когда час назад Громов в своем кабинете объявил о его увольнении, он ничего не почувствовал. Разве что равнодушие. Да и сочувствующий взгляд Вахтанга и нелепые подколы Игоря никак не тронули. А теперь вдруг в области сердца кольнула не то обида, не то злость — на всех и все, и в первую очередь — на себя. Максу резко захотелось, чтобы кто-нибудь его поддержал и утешил. Просто так, пусть даже он виноват и сам разрушил все, что имел. Выбирать особо было не из кого. Первой и единственной была Лена. К ней Макс и пришел, в глубине души осознавая, что шансов у него немногим больше нуля. Лена наконец повернулась к нему. И Макса прошибла дрожь. Он узнал ее взгляд: горючую смесь омерзения и непонимания. Так Лена смотрела на него лишь однажды — когда объявила, что хочет развестись. Тогда Макс сделал жалкую попытку переубедить ее и потерпел сокрушительное фиаско. Теперь он вообще не знал, что делать и как избавиться от этого взгляда. Макс поморщился, будто от зубной боли, и уставился на свои ботинки, потертые и незашнурованные. Ему захотелось провалиться сквозь землю, но перед этим что-то сказать. Любую глупость. Наивное оправдание. Но слов не было, а в горле пересохло. — Зачем, Макс? — спросила Лена, и ему показалось, что голос стал мягче. — Так получилось, — пробормотал Макс. Еще пару минут назад, в коридоре, он готов был рассказать ей все: о Банане, о собственной самонадеянности, о просчете и о Морозове. Чтобы Лена, как все, не считала, что дело лишь в драке. Но Максу расхотелось оправдываться и объясняться. Какая разница? Зачем Лене знать? А если узнает, что дальше? Пойдет к Громову просить за него? Нет, спасибо. — Уходи, Макс, — убийственным тоном попросила Лена, и Максу почудилось, что его расстреляли, даже ноги чуть не подогнулись. Внезапно снова захотелось оправдаться. Черт с ней, с гордостью. Зато Лена будет знать все. Единственная. Макс на секунду замешкался и открыл рот: — Да там не так все было, Лен… — Сейчас Леша придет, нарвешься, — перебила его Лена с раздражением в голосе. — Послушай, да, я сам виноват, но ты можешь?.. — Просить за тебя? Вот еще. Максу словно дали пощечину. Он замолчал и не стал заканчивать. Мысленно пожалел, что вообще решился заговорить. Сжал зубы и напоследок пристально посмотрел на Лену. Взгляд был все тот же: чужой и недружелюбный. Макс попытался смотреть так же: яростно и агрессивно, но чувствовал, что получается так себе, поэтому закончил бесполезные «гляделки», щелкнул двумя пальцами по полупустой колбе и ушел без оглядки. Ему показалось, что внутри поселились и завыли волки.

***

Макс резко проснулся и посмотрел по сторонам. Он полулежал на балконе в квартире Тани — на диванчике, который при первом беглом взгляде почудился ему хлипким, но на деле Макс умудрился развалиться на нем и крепко задремать, обняв пухлую белую подушку. Он не понял, почему проснулся — может, из-за внезапного дождя за окном, — но четко запомнил сон: Лену и их последнюю встречу. По сердцу будто царапнули острым когтем. Макс вздрогнул и неуклюже поднялся на ноги. Тани на балконе не было, но через дверь он разглядел приглушенный свет в гостиной и попытался прикинуть, который час. Темень за окном и редкие огоньки в окнах соседней многоэтажки намекали, что пора спать. По ощущениям: часов одиннадцать. Макс подумывал тихонько открыть дверь, но Таня его опередила. За ней хвостиком вошел Пес. Макс проморгался спросонья и упал обратно на диван, тот даже не скрипнул. — Который час? — спросил он и потер заспанные глаза. — Я давно отрубился? — Почти двенадцать. Минут сорок назад, — ответила Таня и встала у окна. На балконе было темно и Макс не мог толком ее разглядеть, хотя почему-то очень хотел. Таня словно поняла его и щелкнула выключателем высокого напольного светильника. От неожиданности Макс зажмурился и снова потер глаза, затем с прищуром посмотрел на нее. Светлый свитер с высоким горлом, задумчивый и удивительно бодрый для позднего часа вид, забранные наверх волосы, выбившиеся светлые прядки — Макс невольно подумал, что она стала еще красивее и повзрослела. Но тень той Тани, которую он однажды оставил, кажется, витала где-то рядом, как немой укор его ошибке. Макс прикусил губу и посмотрел на ее руки. В левой Таня держала пачку сигарет и зажигалку. В правой — смартфон Леши, который они нашли в пустой квартире. — Я закурю? — спросила Таня и облокотилась на подоконник. — Как хочешь, — пожал плечами Макс. — Это ж я у тебя в гостях. Пока она открывала окно и возилась с зажигалкой, Макс машинально гладил Пса и думал о Леонидове. В квартире не нашлось ни намека на то, где его искать и куда его вообще черти понесли. Осмотрев комнаты, Макс нашел телефон и отдал его Тане. Зачем — сам не знал, просто поддался интуиции. А еще смог худо-бедно прикинуть, что из дома Леша ушел в нетипичном для себя виде: в черной куртке, темных джинсах и «тимберлендах» с грубой подошвой. Макс обычно ходил в таких почти круглый год, а вот Леонидов предпочитал совсем другую обувь. Макс покосился на Таню. Уж не решит ли она, что Леонидов в таком прикиде ударился в бега? Сам Макс едва сдерживал улыбку от одной такой мысли и никак не верил, что Леша каким-то боком причастен к гибели Лены. Осталось убедить в этом Таню. Как — Макс пока не знал. К его облегчению, Таня ничего не сказала о подозрениях, только убрала телефон в сумку и спросила, что делать дальше. Вариантов было два: ждать в квартире или не суетиться почем зря. Второй вариант обоим понравился больше. Так Макс снова оказался у Тани в гостях. Пока он думал, она почти выкурила сигарету. Макс почувствовал, что и сам не прочь закурить. Да и выпить тоже, но не сказал ни слова. Только завороженно уставился на то, как малиновые губы Тани слегка напряглись при затяжке. А потом она затушила окурок в пепельнице и спросила: — Ты по-прежнему уверен, что убийца — Прохоров? — Да. А ты нет? — Макс подался вперед и посмотрел на нее с вызовом. — Пятьдесят на пятьдесят, — после секундного раздумья сказала Таня, но Макс понял по лукаво сверкнувшим глазам: она врала и вообще не верила в его причастность. На Макса накатили злость и раздражение — аж зубы свело. Но он воздержался от упреков. Зато заговорила Таня: — Убеждать тебя бесполезно. Ты психуешь, и я на твоем месте вела бы себя точно так же, но… — она повертела в руках пачку сигарет и отложила ее на подоконник. — Просто послушай меня, выводы делать необязательно. — Ну? — фыркнул Макс. — Ты уверен, что Лену убили, чтобы отомстить тебе, но почему ты вообще не допускаешь мысли, что у нее самой могли быть враги или проблемы?.. — Тань, ты себя слышишь? — холодно хмыкнул Макс. — Враги? Проблемы? Все ее проблемы решались на раз-два! — Словно в подтверждение своих слов он пару раз щелкнул пальцами. — Иначе на что ей муж-мент и… — И бывший муж, тоже мент, — поддакнула Таня, как показалось Максу, цинично. С минуту они оба молчали. Макс медленно закипал и смотрел на Таню. В глубине души он понимал, что ее слова имеют место быть и стоит к ним прислушаться, но дальше понимания дело не шло. С каждой секундой ему все острее хотелось приложиться лбом об окно или подоконник. Лишь бы мозги на место встали. Глядя на Таню, он попытался угадать, о чем она думала. Но задумчиво-серьезный вид ни о чем не говорил. Наконец Таня продолжила: — Мне кажется, был кто-то третий, связанный именно с Леной, а не с тобой. — Аргументируй, — сердито велел Макс. — Не могу. Мне нечем крыть, просто верю своей интуиции. — А я верю своей. И она мне четко говорит, что это Прохоров! — Макс не заметил как повысил голос и вскочил с дивана. От неожиданности у него затрещала голова. А Таня попятилась, пока не наткнулась на подоконник. Макс выдохнул и, стараясь не замечать навязчивого стука в висках, сказал, возможно, жестче, чем следовало: — Прости, просто… Даже не пытайся меня переубедить, по крайней мере, пока я не поговорю с Прохоровым. Таня не ответила. Макс услышал свое собственное шумное сопение. Нестерпимо захотел треснуть кулаком по стене и опустошить пару бутылок. Но он никак не мог понять, откуда у этой внезапной агрессии росли ноги. Все из-за Прохорова? Из-за пропажи Леши? Из-за того, что Таня ему перечила? Макс посмотрел на нее. Она показалась ему беззащитной и как-то потерянно вертела в руках незажженную сигарету, словно думала, закурить или нет. — Иди спать, Макс, на диван, — сказала Таня вдруг. — Нет, — Макс категорично помотал головой и посмотрел на нее очень внимательно. — Пойду домой. Нахлынувшая злость потихоньку отступила. Он почувствовал, как устал, и удивился: зачем отказался? Таня возразила: — Не глупи. Ночь на дворе. Мне совсем не хочется завтра опять найти тебя в больнице… — Или в морге, да? — съязвил Макс. — Да брось, ни черта со мной не случится. Через несколько минут они стояли в прихожей. Пес с грустным видом сидел у двери. Макс, наклонившись и покачиваясь, пытался разобраться, где правый ботинок, а где левый. В голове назойливо жужжала мысль: плюнуть на все и остаться. Таня смотрела на него недовольно и крепко держала его куртку. Наконец Макс кое-как обулся и протянул руку за курткой. Таня покачала головой и кивнула в сторону гостиной. Макс закатил глаза, подумал, что она все такая же упрямая, и подошел ближе. Учуял знакомый аромат, и ему снова, как днем, захотелось ее обнять. Он запоздало заметил, что они стояли очень близко. Слишком близко. И рядом не было никакого Вахтанга, который тогда немного смущал. Макс перевел дух. Таня смешно выпятила нижнюю губу и сделала грустные глаза. Макс почувствовал легкий укол ностальгии и хмыкнул. Когда-то этот нехитрый прием действовал на него безотказно. Сейчас вдруг Максу снова захотелось повестись, скинуть обувь и поцеловать ее — как раньше, без лишних мыслей, просто так. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. И этих секунд хватило, чтобы у Макса в голове случилась маленькая революция. Сначала стало пусто и тревожно. А потом он осторожно взял Таню за руку и мягко забрал у нее куртку, чтобы бросить куда придется, лишь бы не мешала. Таня повела себя смелее: встала на цыпочки, сомкнула руки вокруг его шеи и поцеловала — сначала тихонько, слегка касаясь губ, потом настойчиво и требовательно. Макс ответил затяжным поцелуем, переместил руки выше, на ее талию, и замер. Ему показалось, словно его несколько раз ударили ножом в живот. Тем самым страшным ножом с фотографии на мониторе Вахтанга.

***

Макс проснулся и сонно уставился в потолок, по которому ползли тени автомобильных фар. Было около шести утра, город медленно просыпался. Он попытался вспомнить, снилось ли ему что-то. Кажется, нет, оно и понятно, спал Макс тревожно. Резко просыпался несколько раз и озирался в ночной темноте. Слышал, как в ушах шумела кровь. Наощупь находил Таню и прислушивался к ее ровному дыханию. Убеждался, что это правда, и снова ненадолго проваливался в сон. Макс понял, что больше не заснет, и осторожно поднялся с постели. Его немного потряхивало, но вместе с тем по телу разливалось что-то едва знакомое и очень приятное. Неужто блаженство? Макс тихо прокрался в ванную и подумал, что так хорошо ему не было, с тех пор, как… За спиной неожиданно гавкнул Пес. Макс вздрогнул и обернулся. — Тихо, балбес, — шикнул он, быстро сполоснул лицо и прошел на кухню. Первым делом Макс кинул в тарелку Псу несколько кусочков колбасы. Тот аж взвизгнул и стал есть, громко чавкая и причмокивая. Макс включил чайник и сел за стол. Несмотря на то, что спал он этой ночью часа три — не больше, чувствовал себя вполне сносно. Только вот немного грызла совесть. От того, что поддался утешению. Таня первая прервала поцелуй и отступила на полшага. Макс выдохнул. Живот разрывало от боли, словно его действительно от души порезали. Он посмотрел на нее и притянул к себе. Вдохнул ее запах, коснулся непослушными пальцами подбородка. И точно провалился куда-то. Пока он падал, Таня перехватила его руку и немного боязливо прошептала: «пойдем, я тебя утешу». И Макс пошел за ней. Опомнился он минут через тридцать. Лежа в ее постели и чувствуя горячее торжество где-то в области сердца. Ему было хорошо. Мысли разбежались. Совесть помалкивала. Но Макс знал: утром она заверещит о том, что он сделал ошибку. Ужасную и прекрасную ошибку. Макс прикрыл глаза. Он знал, что Таня наблюдала за ним. Не знал только, о чем она думала. — Макс, сделай лицо попроще, — сказала она шепотом и провела рукой по его животу. Рука была теплой и сухой. Но Макс все равно вздрогнул, потому что опять вспомнил нож. Он перехватил ее руку и сжал, пытаясь разобраться, что делать дальше. Ему хотелось оправдаться, поцеловать Таню и вырубиться до утра. Но он отчего-то дико боялся даже просто чуть-чуть задремать. — Не слишком рано? — спросил Макс, прекрасно зная, что она поймет его правильно. — Может, стоило подождать? — Еще лет семь, да? — фыркнула Таня прохладно. — М-м, ты даже знаешь, когда мы развелись. — Макс сжал ее руку сильнее, до боли, и представил, как она, должно быть, поморщилась. — Да, Макс, ключевое слово — развелись. Она тебе не жена, ты ей ничем не обязан уже давно. И не надо тут изображать раскаяние. Таня резко вырвала ладонь из его хватки и встала. Быстро и бесшумно, как кошка. Макс виновато выдохнул и открыл глаза. Смутно рассмотрел ее силуэт в темноте, услышал быстрые шаги босых ног. Максу стало неловко. Не стоило ему говорить о Лене с Таней — в любом ключе. Она вернулась через несколько минут, заползла под одеяло и устроилась рядом с ним. Макс пробормотал: — Прости. Ты как всегда права. Таня примирительно куснула его за мочку уха. Максу стало щекотно, он притянул ее к себе и снова закрыл глаза. Ему вдруг захотелось расспросить ее обо всем и ни о чем. Где она жила? Был ли у нее кто-то? Часто ли она вспоминала его и с каким настроением? — Ты сама напросилась на это дело? Когда узнала, кто для меня Лена? — спросил он. — Вот еще, — выдохнула она. — Я здесь как бы в ссылке. И знать не знала ничего о тебе и Лене. Если бы не шеф, сидела бы спокойно в Сочи. — Ты все там же, — кивнул Макс и порадовался, что в темноте Таня, если даже захочет, не увидит его лица — удивленного и подавленного. — Да, как и хотела. Как мы с тобой хотели. Голос Тани лишь чуть-чуть дрогнул. Но Максу этого хватило, чтобы уловить обиду и немного ненависти. Он не без труда подавил тяжелый вздох и подумал, что Таня неплохо держалась. Будь он на ее месте, убил бы себя не раздумывая. Или хотя бы покалечил. — А что там твой шеф? — спросил он, чтобы перевести тему. — Отправил меня в командировку под дурацким предлогом, что я отсюда, а значит, точно раскрою дело. А сам наверняка уже посадил на мое место какого-нибудь родственника, — рассказала Таня без ненужных подробностей. — В общем, раскрою или нет, в любом случае сомневаюсь, что мне есть куда возвращаться. — Так может, останешься? — предложил Макс, сам не зная, зачем. — Нет. Точно не останусь. — Таня произнесла это таким категоричным тоном, что Макс понял: лучше сменить тему. Через несколько минут обоюдного молчания и несмелых прикосновений он снова спросил: — Ты одна? — Можно сказать и так, — ушла от ответа Таня. — А что такое? Ты ревнуешь? — Нет. — Макс услышал смешинку в ее голосе, хмыкнул и поцеловал в макушку. — А я ревновала тебя к Лене, — вдруг призналась Таня. — Нет, не то слово. Я ее ненавидела. — Но ведь вы не были знакомы! Таня сдержанно рассмеялась, а Макс почувствовал себя пацаном, ляпнувшим, что первое пришло в голову. Он уже хотел разразиться извинениями и спрятаться под одеялом, но Таня вмиг стала серьезной и продолжила: — Ты ушел от меня к ней. Чем не причина для ненависти? — Но она даже не знала о твоем существовании, — вяло заметил Макс. — А если бы знала, то, наверно… — Что? — Не знаю. Макс все-таки с головой укрылся одеялом и сто раз пожалел, что решился заговорить. Прикинулся бы спящим — делов-то! Таня запустила руку под одеяло и нащупала его шею. Пощекотала цепкими теплыми пальцами. Макс задрожал от удовольствия и улыбнулся сквозь зубы. — Давай закончим на сегодня с вопросами? — предложила Таня и подавила зевок. — Давай. — Макс выглянул из-под одеяла и посмотрел на нее. Затем совсем откинул одеяло и попытался понять по ее голосу, злилась она или обижалась, издевалась или пыталась что-то выведать — и поэтому не обрубила на корню все разговоры о Лене. У него и раньше-то не очень получалось, уже тогда Таня была хитрой и умела, если очень-очень постарается, скрывать свои истинные эмоции. А теперь рядом с ним лежала совсем другая Таня — еще более хитрая и скрытная. Она устроилась на подушке и закрыла глаза. Макс не видел, но почувствовал. Сделал то же самое, нащупал в темноте ее руку, некрепко сжал, надеясь, что утром все будет так же, и решил, что надо бы поменьше говорить Тане о личной жизни с Леной. Макс еле-еле отмахнулся от ночных воспоминаний и задумался, как быть дальше. В голову не шло ничего путного. Мысли лишь бестолково скакали с Леши на Прохорова и обратно. Макс сделал кофе, опустошил кружку в три глотка и отрезал Псу немного сыра — чтобы тот не таращил жалостливые глазищи. — Подскажи мне что-нибудь, — попросил Макс, глядя на Пса, но он не отреагировал, только быстро-быстро клацнул челюстью. Макс посмотрел на часы. Полседьмого. Непростительно рано для того, чтобы названивать Вахтангу или будить Таню. Макс решил подождать еще немного и покосился на чайник: может, еще кофейку? Вдруг в голове мелькнула затея — обнадеживающая и провальная одновременно. Максу вспомнилась таинственная коллега Леши, к которой его приревновала Лена. Как ее звали? Леша вообще назвал имя? Кажется, нет. Макс почесал затылок и огляделся в поисках телефона Леонидова. На кухне его не было, и он рванул на балкон. Забытый еще с ночи телефон лежал на подоконнике. Выключенный — сдохла батарея. Макс ругнулся и покрутил его в руках. Он до сих пор не мог объяснить даже самому себе, зачем прихватил его вчера из квартиры. Лежал бы себе дальше. Все равно нужен пароль, которого он не знал. Вечером, уже в гостиной Тани, Макс предложил несколько вариантов: дата рождения Лены, Леши, Макса, последние цифры мобильного — но все мимо. В конце концов смартфон заблокировался окончательно. Взяв телефон, Макс вернулся на кухню. Оставалась надежда на Леонова, может, он знал эту коллегу?

***

— Смартафон! Где мой смартафон?! Завывания Гнездилова из кабинета оперативников, кажется, слышал весь отдел. Таня от неожиданности замешкалась возле дежурки и спросила, нормально ли это. Макс отмахнулся, мол, не обращай внимания, и как ни в чем не бывало повел ее к кабинету. Там под дверью караулил Вахтанг и объяснил: — Игорь снова блохером заделался, но куда-то телефон свой заныкал, найти не может. — Он кивнул на Пса: — Макс, пусть Пес найдет, а то голова уже разрывается от его воплей. — Да легко. — Макс приоткрыл дверь кабинета и шепнул: — Ищи, спаси нас всех. Пес с тихим цокотом когтей по линолеуму скрылся в кабинете. И на несколько секунд стало тихо. Все трое прильнули к двери и прислушались. Однако тут же отпрянули от нее, потому что Гнездо заорал пуще прежнего: — Ты, блохоферма бестолковая! Это ты мой смартафон сожрал! Да, я знаю! Максимов, сука, все придумал, потому что завидует мне! Что ты смотришь, скотина? — Восклик сменился пугливым вопросом, а затем и вовсе возникла пауза. — Что ты?.. А ну не трожь! Не подходи ко мне, бешеный!.. Суетливый топот ботинок Гнездилова смешался с рыком Пса и падением чего-то довольно громоздкого. Макс и Вахтанг в один голос предположили, что это вешалка. И, уже зная по опыту, что будет дальше, отошли от двери подальше, потянув за собой и Таню. Очень вовремя: дверь с грохотом распахнулась — из кабинета вывалился Игорь и, нелепо перебирая ногами, рванул по коридору на улицу. Пес лениво и без особого желания побежал следом. — Нашел что-нибудь о Прохорове? — перешел сразу к делу Макс и сел за стол Леонидова. — Пока нет, но жду ответа, через час-два кое-что, возможно, будет, — обнадежил Леонов. — Ты поэтому такой загруженный? Макс ответил не сразу. Сперва решил, что надо бы научиться делать рожу попроще. А затем посмотрел на Таню, она сидела на диване и развела руками, мол, твой друг, ты и рассказывай. — Тут понимаешь, какое дело, — начал Макс. — Вчера мы зашли к Леше в гости, проведать хотели, но он нам не открыл. Поехали сегодня по пути сюда — тоже тишина. А, щас… — он порылся во внутреннем кармане куртки и вытащил смартфон. — Это же Леонидова? — удивился Вахтанг. — Откуда? — Говорю же, в гости зашли! — То есть прямо зашли? — Леонов сначала выпучил, а потом закатил глаза. — Макс, это незаконное проникновение!.. Макс тоже закатил глаза, громко и показушно вздохнул. Таня закрыла рот рукой, но он по глазам понял: она улыбнулась. — Скажешь тоже, проникновение. Он мой друг, это раз… — Макс загнул один палец. — Он все еще подозреваемый, это два, со мной был следователь, который ведет это дело, это три! — Он загнул третий палец и кивнул на Таню. — Ладно-ладно, — сдался Вахтанг. — Погоди, там сейчас открыто, что ли? Макс вытаращился на него как на несмышленыша и отрицательно замотал головой. — Взял запасной ключ с крючка в прихожей и захлопнул дверь! Что сложного? — Ничего, — буркнул Леонов и попытался включить смартфон. — Куда он делся-то? — Не знаю, но явно не за молоком вышел. Ты можешь телефон разблокировать и посмотреть, может, Леша звонил куда-то? — Попробую. Некоторое время они молчали, а потом Макс продолжил: — Еще кое-что. Ты не знаешь, что это за коллега из соседнего города, с которой Леша работал в командировке? Имя, фамилия, должность — что угодно. — Знаю, — буднично кивнул Вахтанг, словно ему по десять раз на дню задавали этот вопрос. — Я же тоже мог поехать. И даже Гнездо. И Громов нам все рассказал: с кем будем работать, по какому поводу… Макс присвистнул и выжидающе уставился на него: — Так чего молчим-то? Выкладывай! — Яна Павлова ее зовут, следователь, капитан юстиции. — Номер есть? — Да, где-то был. Леонов отложил смартфон, посмотрел сначала на Макса, потом на Таню и порылся в бумагах на столе. — Сейчас-сейчас, — пробормотал он. — Вот, — и протянул распечатку, на полях которой карандашом был записан номер. Макс резко вырвал лист у него из рук и быстро вбил номер в свой телефон. — Ее проверяли? — спросил он. — Э-э-э… По какому поводу? — Вахтанг растерянно глянул на него. — По Лене? Нет, а зачем? Макс отмахнулся и обратил все свое внимание на Таню. Она выглядела удивленной. — Что? — наконец заговорила она. — Я поручила Морозову выяснить, с кем ваш Леонидов так или иначе пересекался в последние недели. — Да, там была следователь Павлова. Да, они работали вместе. Но что с того? — Он может быть у нее, — твердо сказал Макс. — Лена была уверена, что они любовники. Леша сам мне признался… — Признался в измене? — уточнила Таня. Леонов ошарашенно присвистнул. А из-за двери донеслось раскатисто-злорадное: — Ага! В ту же секунду в кабинет вошел Гнездилов. Обеими руками он держался за задницу — видимо, Пес все же догнал, — но при этом сиял как новогодняя елка. Игорь обвел всех присутствующих недобрым взглядом, остановился на Тане и цокнул: — Ну как же вы, Татьяна Санна, отпустили Лемонидова? А теперь он в бегах! Таня растерянно посмотрела на Макса, мол, как реагировать-то? Макс нахмурился и сжал кулаки, готовый в любой момент ударить. А Гнездилов продолжил, не заметив их гляделок: — Люмбовница. У Лемонидова люмбовница! А я всегда знал. Всегда! Получается, все сходится. Чтобы получить квартирку, Лемонидов грохнул Ленку и побежал к люмбовнице хвастаться. Умбийца хренов! А Максимов, — он круто развернулся на каблуках, содрал одну руку с зада и ткнул в Макса пальцем, — в курсе и прикрывает его! Макс почти хладнокровно слушал каждое слово. До тех пор, пока Игорь не перешел черту — не указал на него. Тут же ему захотелось сломать этот палец так, чтобы тот больше никогда не сросся. Только ампутация. Захотелось, чтобы Гнездилова скрючило от боли и глупая улыбка убралась с раскрасневшейся морды. Но в последний момент он не стал ничего ломать. Просто ударил. Звук получился коротким и глухим. Игорь выпучил круглые глазищи и рухнул как подкошенный. Макс озлобленно потер лопнувшую кожу на костяшках и сплюнул. Гнездо, лежа без движения в форме звезды, не подавал признаков жизни. — Он жив? — первая опомнилась Таня, встала с дивана и осторожно подошла к Игорю. — Не трогай руками, — строго велел Макс. — Макс, серьезно, ты чего такой резкий? — удивился Вахтанг. — Чего ты ожидал? Это же Гнездилов! Макс не ответил. В кабинет тихонько вошел Пес, протяжно заскулил и подошел к Игорю. Опасливо принюхался и шарахнулся от тела, когда хозяин произнес: — Не трогай каку всякую! Сто раз говорил! Макс несколько секунд смотрел на Гнездилова, а потом вышел из кабинета. Ему резко захотелось побыть одному.