Бывший сотрудник

Таня чувствовала себя оплеванной. Она сидела в машине и курила через открытое окно. Было прохладно. Глаза щипало от дыма. Буквально за пару суток Тане предстояло сделать почти невозможное: убедить мстительного уголовника отказаться от обвинений в адрес Макса. Убедить по-хорошему: без запугиваний и угроз. Иначе возбудят дело, доверят его Морозову — и, если не закопают Макса, то кровь и нервы подпортят ему капитально. От одной только мысли об этом Таню передергивало. Она прицелилась и бросила окурок в серую урну. Не промазала. Затем неприязненно посмотрела на больницу, откуда вышла минут двадцать назад с полным фиаско. Прохоров не мог говорить, но четко написал, что отступать не намерен. Выглядел он при этом странно: опухшие и разбитые губы растянулись в усмешке, но взгляд был подозрительно затравленным, будто Прохоров уже и сам был не рад, что он, уголовник с черным прошлым и туманным настоящим, связался с неповоротливой и безжалостной махиной под названием «полиция». Глядя на него, Таня пыталась понять, что у того в голове, и тихо надеялась на призрачное чудо. Надеялась, что хоть здесь Максу чуточку повезет — и дурацкая ситуация рассосется само по себе. Из палаты она вышла не в самом добром расположении духа, а в холле повстречала Морозова. Он стоял у самого выхода и суетливо перебирал ногами, словно хотел в туалет и терпел из последних сил. Его темные глаза азартно сверкали. Пока Виталик не окликнул ее, Таня успела подумать, что, если бы не особые обстоятельства, она, возможно, встала бы на его сторону, потому что Морозов казался ей неплохим — только бы мозгов ему побольше да гонора поменьше, и вышел бы нормальный следователь лет через пять. — Татьяна Александровна, вы опять тут, — протянул Виталик. — Как видишь, — сухо отозвалась она. — Как успехи? — Не особо, — призналась Таня. — М-м, — Морозов кивнул, а затем помолчал несколько секунд и выпалил: — Я, наверно, не в свое дело лезу, но мне показалось, что вы с Максимовым знакомы не два дня? — Допустим. Таня подошла к нему ближе и посмотрела снизу вверх — без раздражения или злости, но с любопытством, мол, к чему это ты ведешь? Виталик перевел дух, почесал шрам на щеке и продолжил: — Не боитесь, что вас отстранят за предвзятое отношение? — Ну, у нас равные шансы слететь. — Э-э… У нас? — У меня и у тебя, — пояснила Таня. — Ты ведь тоже к Максу далеко не объективен. Но мы оба знаем, что ни тебя, ни меня никто не отодвинет… — Почему? — с искренним интересом спросил Морозов и вытаращил глаза. — Потому что в этом чудесном городе всего три с половиной следователя, причем один из них в декрете, другой почти на пенсии. Выбирать не из кого, именно поэтому я здесь. Пока Виталик обдумывал услышанное, Таня подошла к двери и дернула ее на себя. А когда он созрел для ответа, она уже была на крыльце и ничего не слышала. Машина не захотела заводиться, и Таня решила покурить. Обычно так у нее получалось разогнать мысли по полочкам. Разговор с Виталиком ее позабавил, хотя под конец совсем чуть-чуть надоел. Она понятия не имела, добьется ли он своего от Прохорова. Гораздо больше ее заботил Макс. Она вспомнила его в кабаке — опять растерянного и совершенно бесполезного для дела. Кое-как и совсем ненадолго она поставила его рабочие рельсы, выслушала вялые предположения, а потом он ушел. Таня тоже не стала задерживаться. Она устала как собака. К тому же получила какую-никакую зацепку — серьгу. Таня завезла ее экспертам в тот же вечер, они обещали постараться выдать результат скорее, но не раньше полудня. Таня глянула на часы. Было почти двенадцать. Телефон пока молчал.

***

— Вот, надо же, какая падла редкостная. — Леонов с тихим шлепком взвалил на стол Макса, за которым сидела Таня, невысокую, но увесистую стопку документов — все, что нашлось на Прохорова в бездонных архивах. — Спасибо, Вахтанг, — сказала она и взяла первую папку. — Всегда пожалуйста, — отозвался он и вернулся на свое место. Кроме них двоих в кабинете больше никого не было, но оба понимали, что ураган под названием «Гнездо» явится в любой момент — и спокойствию придет конец. Так и случилось, не успели они обмолвиться и парой фраз, как дверь распахнулась и в кабинет размашисто шагнул Гнездилов. Тут же ощутимо запахло чем-то кислым. Вахтанг нашелся первым, поморщился и воскликнул: — Гнездилов!.. Фу, как воняет! Ты опять с бомжами подрался? — Иди нахрен, не было такого никогда, — огрызнулся Игорь и приторно улыбнулся Тане. Она одной рукой зажала нос, а второй несмело помахала ему в знак приветствия и оглядела с головы до ног. Гнездилов, как всегда, был одет во все черное. Местами одежда была испачкана яркими пятнами неизвестного происхождения, а колени измазались вязкой грязью. Таня скривила губы и подумала, что же с ним приключилось? — Максимова с его блохофермой нет? — осмотревшись, спросил Игорь. — Ух, хорошо день начался! — Ага, по тебе видно, — иронично кивнул Леонов. — А, ты об этом? — Гнездилов ткнул себя в грудь, там как раз было самое большое желто-оранжевое пятно, и пофигистично отмахнулся: — Да мне до балды! — И все-таки, Игорь Николаевич, что случилось? — спросила Таня. — Где вы были? — Я был занят важным делом. Был у Лемонидова в больнице… Ну, как был, меня эти идиоты не пустили. Меня, лучшего сотрудника убойного обдела! — А где ж ты так уделался? — Я… — Гнездилов снял шляпу и уселся за свой стол. — Я принес Лемонидову апельсины… — Неужто купил? — не поверил ушам Вахтанг и уж привстал с кресла. — Да щас! Купил, тратиться еще на него! Дома у меня лежали уже давно, портиться начали, вот я их и принес, чтобы не пропадали. — Так-так, принес, а дальше? — Принес, а меня эти дембилы больничные ими закидали. Скоты безмозглые! Леонов тихонько ухмыльнулся. Таня отгородилась раскрытой папкой и припомнила, что действительно, когда уезжала, видела на территории больницы знакомый «мерседес». А Игорь продолжил: — Я побежал… — За подмогой? — предположил Вахтанг с серьезной физиономией. — Иди нахрен! Побежал, а там скользко, и я не удержался… — Прямо в лужу упали? — Таня выглянула из-за папки и изобразила на лице сочувствие. — Да. Гнездилов посмотрел на нее грустными-грустными глазами и жалостливо выпятил нижнюю губу. Но Таня лишь пожала плечами и снова переключила внимание на сухие строки документов. Игорь горестно вздохнул пару раз — все громче и громче, а потом принялся крутиться на кресле. Кресло у него безбожно скрипело и трещало. Звук порядком действовал на нервы, но Таня и Вахтанг терпеливо помалкивали. — Хорошо без Максимова, — минут через десять молчания протянул Гнездилов. — Тихо, не воняет никто. А ведь скоро всегда так будет. Вот заживем! Леонов недружелюбно зыркнул на него из-за монитора. Таня не шелохнулась и никак не показала, что слова ее очень задели, но мысленно захотела, чтобы Игорь прямо сейчас со всей дури грохнулся со стула. Пусть с небольшим опозданием, минут через пять, так и произошло. Сначала послышался глухой треск, а затем Гнездилов резко гаркнул и оказался на полу. Вахтанг сдержанно улыбнулся. Таня кашлянула в кулак, пытаясь сдержать подступивший к горлу смешок. Игорь охнул и медленно поднялся на ноги, а затем большими глазищами уставился на стул: — Сломалось… Он некоторое время с видом ребенка, у которого внезапно велосипед развалился на части, таращился на стул, а потом в очередной раз вздохнул и сказал Леонову: — Вахтанг, оторви задницу от стула, мне нужнее! — Иди ты, — отмахнулся тот. Просить о том же Таню Гнездилов, видимо, не отважился, и смиренно развалился на диване. — Господи, ну как же воняет! Максимов что, совсем свою скотину не моет?! Ответа он не дождался. Поерзал несколько минут, словно у него блохи, а потом с громким «э-э-эх» — что могло значить что угодно, вышел из кабинета, не забыв прихватить со стола свою помятую шляпу. Как только дверь за ним закрылась, Таня отложила папку и посмотрела в никуда. Вид у нее был крайне расстроенный. Проницательный Вахтанг сразу понял, что дело не только в проблемном со всех сторон Прохорове, и сказал: — Не обращай внимания. Болезнь Пика. — И справка есть? — хмуро поинтересовалась Таня. — Я не видел, но, может быть, он ее просто съел. — Он и такое может? — Он и не такое может, — многозначительно поправил Леонов и добился от Тани блеклой, но улыбки. Он снова посмотрел на монитор, а она повертела в руках телефон, который так и не звонил. Таня так надеялась, но неужели эксперты не нашли ничего интересного? Она уже хотела сама им набрать, но ее отвлекла приоткрывшаяся дверь. Таня успела напрячься: опять Гнездо? Но это был Морозов. Он кивнул Вахтангу, стянул с головы шапку и сел напротив Тани. По его виду она не поняла, зачем и с чем он пришел. — У меня новости, — как-то невесело сказал Виталик. — Неплохие для вас и фиговые для меня. — Удиви, — отозвалась Таня, и в животе у нее словно натянулась струна. — Прохоров готов отцепиться от Макса… — Мне он сказал другое, — с горячим нетерпением перебила Таня. — С чего это такие перемены? — Ну, не сочтите за грубость, вы за Макса, а значит, против Прохорова, то есть его враг, и… — Что? — И вы женщина, а Прохоров не особо любит женщин. Таня машинально сжала в руке телефон и заметила, как у Морозова вспыхнули щеки. Должно быть, ему была не совсем приятна точка зрения Прохорова, но все же он был на его стороне. — А ты? На чьей ты стороне? — не удержалась она. — Я на стороне закона, как бы банально это ни звучало, — чуть смущенно сказал Виталик и помял в руках шапку. Вахтанг тихо хмыкнул и уставился Морозову в спину. По его лицу Таня поняла, что молодой следак ему неприятен, но при этом, пожалуй, любопытен — как страшный и мерзкий, но все же интересный экспонат в музее. — То есть Прохоров готов все забыть? — уточнила Таня. — Да. — Что для этого нужно? — Ничего, — Виталик пожал плечами и посмотрел на Таню с осторожным, но решительным вызовом, и она поняла, что это еще не все. — Так почему он сдался? — спросила Таня. — Ну, как это сказать… Он урка, сидел по тяжкой статье, на зоне послушанием не отличался. И Макс на его фоне почти ангел, к тому же бывший мент, хороший бывший мент. Морозов говорил ровно и убедительно, но Таня чувствовала подвох. С каждым его словом струна в животе натягивалась все туже и, казалось, вот-вот лопнет. — В общем, не хочет он к себе лишнего внимания, — объяснил Виталик. — А обвинение — психанул человек, бывает. Теперь вот подумал и передумал. — Разумно, — только и сказала Таня. — Это все? — Не совсем. Морозов вполоборота посмотрел на Леонова, а потом на Таню — и спросил: — Мы можем выйти и поговорить с глазу на глаз?.. — Разговаривайте, я выйду, — сказал Вахтанг прежде, чем Таня опомнилась. Он скрылся в коридоре и прикрыл за собой дверь. И Виталик продолжил: — Не советую расслабляться. Макс виноват, и я с него так просто не слезу. Я не верю, что Лена — его рук дело, у него бы духу не хватило. Все знают, что и он, и Леонидов кружили вокруг нее и пылинки сдували. Но с Прохоровым он капитально прокололся. Ворвался в дом, избил, обвинил в тяжком преступлении, а ведь у него железное алиби. И я сделаю все для того, чтобы Прохоров накатал на него такую «телегу», что… Ну, в общем, вы поняли, да? Морозов тяжело поднялся со стула, будто разговор выжал из него все соки, и пошел к двери. Пока он не ушел, Таня спросила его в спину: — Почему ты так к Максу прицепился? На Прохорове столько крови и никакого раскаяния, а Макс… Он был не в себе… — Он чуть не убил человека, — не оборачиваясь, сухо заметил Виталик. — Дерьмо, а не человека. — Прохоров отсидел свое и такой же человек, как все… — Ты себя слышишь? — чуть громче обычного спросила Таня. — Нашел, кого защищать. Так и скажи, что хочешь избавиться от Макса любыми способами за собственные жалкие обиды, честнее будет. — Да, очень хочу, — тихо, но четко сказал Морозов и оглянулся напоследок. От его тяжелого взгляда у Тани похолодело в животе, а струна наконец с треском лопнула.

***

Эксперты по-прежнему молчали, когда Таня для верности все-таки от корки до корки перелопатила материалы на Прохорова и докопалась до его гнилых проступков, начиная неумелыми кражами еще в детстве и заканчивая кровавыми потасовками на зоне. Она сделала копии и подшила каждую бумажку в личное досье, чтобы в любой момент использовать против Прохорова и доказать, кто он такой на самом деле. И выставить Макса на его фоне почти святым. Затем Таня почувствовала голод и подумала, чем заняться. Сходить перекусить или дозвониться до экспертов? От раздумий ее отвлек Вахтанг и предложил дойти до ближайшего кафе. И через пятнадцать минут они уже рассматривали меню с аппетитными картинками. Параллельно Леонов признался: — Прости, я подслушал разговор с Морозовым. — Бывает, — отмахнулась Таня, но лицо у нее заметно помрачнело, и она спросила: — Почему он так ненавидит Макса? За что? — Ну, — Вахтанг торопливо перелистнул страницу, — Макса многие ненавидят, потому что он лучший. Но, как правило, молчат. А Морозов — генеральский сынок, и его иногда бросает в крайности… — Иногда? — Да. Он бывает нормальным, но бывает и ненормальным. Не знаю, что это, зависть или дурость. Ему хочется переплюнуть Макса. Сделать что-то значимое, что затмило бы достижения Макса. Или просто столкнуть его с пьедестала… — Например, посадить за что-то серьезное? — кивнула Таня. — Да. К тому же Макс — это ходячая проблема, вечно влипает в неприятности. Ну, ты сама видишь. — Тогда как он смог так долго проработать? — Смог, потому что он лучший, — уверенно и легко объяснил Леонов. — И никакой Морозов, по крайней мере, нынешний, его не заменит. Вот и закрывали глаза на его фокусы. А потом он дал в бубен Виталику — и все покатилось под откос. Возможно, Морозов просто обиделся… — Обалдеть, какой обидчивый, — поразилась Таня. Некоторое время они сидели молча, а потом Вахтанг спросил: — С Прохоровым все ясно. Вроде пока отбой, а к Лене он не имеет отношения. И что дальше? Какие мысли? — Не знаю, — пожала плечами Таня. — Если честно, первое время мне казалось, что это начало серии. — То есть убийца типа Прохорова? — Да. Но, сам видишь, пока все тихо, новых жертв нет. Старые трупы тоже мимо. Макс уверен, что у Лены не было врагов… — Из дома ничего не пропало, случайное ограбление тоже отметаем, да и нож слишком странный для случайности, — заметил Леонов. — Да. То есть либо Макс ошибается, и у Лены были недоброжелатели, причем серьезные, либо убили ее, чтобы сделать больно, наказать или отомстить Максу или Леше. Других вариантов нет или я их пока не вижу. — Я тоже. После разговора есть резко расхотелось. Таня вяло ковырялась вилкой в тарелке, когда зазвонил телефон. Она торопливо ответила: — Да. — Звонили из экспертизы, и Таня внимательно выслушала каждое слово. Вахтанг не сводил с нее глаз и пару раз промахнулся вилкой мимо рта. Пришлось воспользоваться салфеткой. А когда Таня замолчала и посмотрела на него с подозрительной задумчивостью, он выпалил: — Ну? — Нашли отпечатки. Точно не Леши и не Лены. Нечеткие, в нашей базе нет. — Тьфу ты! Значит, не судим. Вахтанг отбросил вилку — и та шмякнулась об тарелку с глухим звоном. Таня тоже расстроилась, но не подала виду. У нее был еще один маленький шансик нащупать призрачную ниточку, но говорить о нем она пока не стала. Зато сказала о другом: — Обнадежили, что могут выстрелить исследования посложнее, но придется подождать как минимум пару дней. Надо бы Максу сказать, я ему еще утром обещала. Таня набрала номер, но ответа не дождалась: шли гудки, но трубку не снимали. Сделав пару попыток, она сдалась и подумала, лишь бы Макс не запил! А затем спросила: — Напомни-ка, где Макс живет? — Леонов, мрачный как туча, буркнул адрес. А Таня продолжила: — Вахтанг, можешь для меня кое-что сделать?

***

Когда Таня подъехала к дому Макса, было уже темновато. У нее приятно защекотало в груди, когда она запрокинула голову и как следует посмотрела чуть выше последнего этажа. Когда-то вход на крышу не был перекрыт тяжелым замком, и Макс раз десять заманивал Таню наверх, то поглазеть на звезды, то покурить, то просто побыть вдвоем. Первые раза два у Тани тряслись колени — она до жути боялась высоты и скатных крыш. Но дальше стало легче. Теперь ей вдруг очень захотелось посидеть там, под самым небом, хотя бы несколько минут. Но Таня приехала для другого, поэтому покачала головой, чтобы выветрилось лишнее, и пошла к двери в подъезд. Она была не заперта и приоткрыта кирпичом. Как в старые-добрые времена. Краем глаза Таня заметила, что машины Макса нигде нет. Кольнуло беспокойство, но она все же решила позвонить прямо в квартиру. По лестнице Таня поднялась быстро. Подошла к двери, прислушалась и нажала на звонок. Раздалась трель. А за ней — тихое клацанье когтей по полу и негромкий скулеж. Но шаркающих шагов Таня так и не дождалась. На душе стало неспокойно. Примерно как тогда, когда Макс чуть не убил Прохорова. Сердце бешено заколотилось в груди. Но Таня быстро взяла себя в руки и велела на психовать на пустом месте. Подумаешь, дома нет. Она подергала дверь — закрыта. Уже хорошо, Вахтанг успел предупредить о нехорошей привычке Макса держать дверь открытой. Таня прислушалась еще разок. Ей показалось, что Пес почуял ее и сидел прямо под дверью. Стало его нестерпимо жаль. Она достала телефон из кармана и снова позвонила. В глубине квартиры раздалась знакомая, но приглушенная мелодия. Ждать возвращения блудного Макса Таня не стала. Мысленно пожалела Пса — такого грозного внешне и доброго внутри — и пошла по лестнице вниз. Уже у машины она мельком оглядела двор и решила зайти в любимый кабак Макса, может, он там? Однако возле неприметного заведения его машины не было. Таня с прищуром заглянула в широкое окно и отважилась войти. Когда она открыла дверь, у нее над головой звякнул колокольчик. Несколько суровых лиц уставились на нее с немым вопросом, мол, не перепутали ли ты адресок? Таня выдохнула и посмотрела четко вперед — на барную стойку, за которой сидел парень и, кажется, дремал. По другую сторону стояла девушка — высокая, рыжая, не худая и не толстая. Таня вспомнила, что звали ее Майя и она неплохо знала Макса. Разговорить Майю оказалось несложно. Стоило Тане упомянуть, что она знакома с Максом и не может его найти, как на лице у той отразилось беспокойство — не как за лучшего друга, но давнего приятеля. — Сегодня он взял бутылку в долг и ушел. Обещал вернуть на днях, — сказала Майя. — такое было и раньше, поэтому я дала. — А во сколько это было? — спросила Таня и постаралась не так часто морщиться, но в носу у нее щекотала просто нещадно. — Точно не скажу, но в первой половине дня. Может, часов одиннадцать. Значит, несколько часов назад. Вполне достаточно, чтобы опустошить бутылку, отключиться где-нибудь на обочине — в лучшем случае — и ввязаться в очередную неприятность — в худшем. Таня уже хотела поблагодарить Майю и уйти на воздух, где можно вдохнуть полной грудью, но вдруг спросила: — А вы хорошо помните тот вечер, когда… когда убили его бывшую жену? Вас ведь расспрашивал молодой человек… — Вообще-то нет. Меня не расспрашивали. Он приходил в мой выходной. Расспрашивал только хозяина. Он тоже видел Макса в тот вечер, но, по правде говоря, был не совсем трезв… — Э-э… — На секунду Таня растерялась. — Простите, заминка произошла. Тогда можете рассказать от и до, что помните? — Да, — медленно протянула Майя. — Макс пришел около пяти уже немного поддатый. Просидел довольно долго, несколько часов, а потом ушел. К тому времени он был совсем пьян, не стоял на ногах… — Как же он ушел? — удивилась Таня. — Так ему помогли. — Кто? — Таня слегка опешила и почувствовала, как пересохло в горле. — Друг. Ну, этот мужчина так представился. Он присоединился к Максу незадолго до его ухода. Они сидели, разговаривали, пили. То есть пил больше Макс, а тот мужчина был практически трезв. А когда Макс уже не мог толком сидеть, он его буквально утащил на улицу. Таня слушала, превратившись в одно большое ухо, и тихо закипала. Всю свою следственную жизнь она все делала сама, руководствуясь простым правилом: хочешь сделать хорошо — сделай сам — изменяла правилу всего пару раз, и вечно из-за этого случались проблемы. Теперь она доверила опрос свидетелей обидчивому мальчишке — и вот, пожалуйста! Лишь почти неделю спустя она узнает о существовании какого-то друга! Черт! Стоп! А может, это был Леонидов? — Как он выглядел? — Знаете… — Майя несмело улыбнулась, — они были чем-то похожи. Я еще подумала, уж не брат ли какой-то, пока этот тип не сказал — друг. — А…кхм, — Таня кашлянула, и Майя пододвинула ей стакан воды. — Спасибо. А чем именно похожи? — Одного роста, оба небритые. Друг этот не лысый, но очень коротко стриженный. Таня чуть не подавилась водой и еле сдержалась, чтобы не разразиться оглушительным лающим кашлем. Мысли у нее вдруг спутались, а когда более-менее разбрелись по углам, она смутно вспомнила, что как будто где-то видела или слышала о короткостриженном примерно одного роста с Максом. Таня почти ухватила эту шальную мысль за хвост, но помешала трель телефона. Звонил Леонов. Она немного раздосадованного ответила: — Да. — Тань, мне тут звонили. Нашли машину Макса. Разбитую в хлам, — его голос дрогнул, и у Тани точно все внутренности разом скрутились в тугой узел. — А Макс? Он в порядке? Он жив? — как можно тише спросила Таня, чтобы не привлекать к себе внимание, хотя голос слушался плохо и срывался то на дрожь, то на хрип, а язык ворочался еле-еле. — Его нет, — безнадежно ответил Вахтанг.