Бывший сотрудник

В глубоком кювете пахло сыростью и бензином. Эксперты уже развернули световую башню, и Таня смогла рассмотреть искореженную машину Макса. Передний бампер погнулся, капот сложился гармошкой и из-под него валил белесый пар, крыша провалилась, словно на ней от души попрыгали, левая дверца висела едва-едва, готовая в любой момент сорваться с петель, левое переднее колесо лежало примерно в полуметре, а заднее вывернулось. Таня стояла на самом краю трассы. Разделительных отбойников не было и ничего не мешало ей спуститься поближе, но ей совсем не хотелось. От не самого приятного зрелища и так мурашки бежали по коже. К ней подошел Вахтанг и виновато опустил голову: — Тань, прости, по телефону прозвучало двояко… — Ничего, — она прикусила нижнюю губу и сильно сжала кулаки в карманах пальто. — Рассказывай. Леонов кивнул, посмотрел по сторонам и начал — медленно и осторожно: — Похоже, момент аварии никто не видел. Машину уже в кювете заметили проезжавшие мимо водилы. Тормознули, спустились, заглянули в салон, там никого. Вызвали ДПС. Вахтанг махнул рукой на дорогу, а затем на немного покосившийся длинный столб: — Кажется, было так: машину занесло на мокрой дороге, затем она нехило так зацепила столб и улетела в глубокий кювет, там разок перевернулась, встала на колеса и увязла в грязи. Судя по повреждениям, скорость была приличной… — Что в салоне? — спросила Таня хриплым, словно простуженным голосом. — Макса нет. Несет водкой, на полу пустая бутылка. На лобовухе и руле кровь. Водительская дверь разворочена. Наверно, ее заклинило после переворота, но Макс ее почти вышиб и выбрался. — Выбрался, — эхом повторила Таня и осмотрелась. Кое-где на склонах кювета лежал посеревший снег и проглядывала бесцветная, мертвая трава. Повсюду суетились люди: кто-то ковырялся в салоне, кто-то вглядывался в следы протектора в грязи, а кто-то тихо шатался без дела. По ту сторону кювета начинался лес с редкими деревьями и сухими кустиками. В желтом свечении световой башни он показался Тане мрачным и диким. И ей очень не хотелось даже допускать мысли о том, что Макс ушел туда. Уж лучше бы его нашли в машине. Таня посмотрела на Леонова, а потом на склон. Там было натоптано и теперь уже оставалось лишь гадать, мог ли Макс вернуться на трассу и поймать машину. А если и мог, то где он? На пригородной трассе в поздний час машин почти не было. А редкие автомобилисты, увидев столпотворение, несмело притормаживали и тут же прибавляли ход, наверно, разглядев машину ДПС. По опыту Таня знала, что эксперты проработают, как пчелки, до утра — и хорошо, если найдут что-то важное. От нее же самой пока не было никакой пользы. Таню немного трясло — от холодного ветра и нахлынувшей тревоги. Она пугливо скользнула взглядом по изуродованной машине и резко посмотрела под ноги. Зажмурилась и стала считать — просто так, чтобы занять голову. Вахтанг позвонил ей часов в семь, почти полтора часа ушло на дорогу и вот уже минут двадцать Таня беспомощно и тревожно, как следачка первого дня службы, топталась на месте. И мечтала провалиться сквозь землю. — Тань, может, в машине посидишь? — предложил Леонов. Она молча покачала головой и полезла в сумку за сигаретами. А минут через пять неуютного молчания спросила: — Как думаешь, что именно произошло? Куда он делся? — Не знаю, — честно признался Вахтанг. — Сесть за руль пьяным и уехать из города — это не очень на него похоже… — То есть раньше ничего такого не было? — Нет. Хотя однажды в городе нашли его брошенную машину, но не битую. — И где он был? — Э-э… В яме. Зажженная сигарета выскользнула из пальцев. Таня сощурилась и посмотрела на Леонова сквозь дым: — В яме? — Ну, это была очень экзотичная попытка убить его. Трое суток искали. — Ты умеешь утешить, — пробормотала Таня и посмотрела на намокшую вмиг сигарету в грязно-снежной жиже. Курить ей больше не хотелось. В душе неотступно барахталась тревога и Таня подозревала, что скоро, если Макс не найдется в ближайшие часы, она превратится в удушающий страх. — У тебя есть ключи от квартиры Макса? — спросила она чуть погодя. — При себе нет, в кабинете где-то лежали. А что? — Пес там один, наверно, забрать надо, покормить, выгулять и все такое. — Да, наверно. Вахтанг оглянулся на служебную машину, на которой приехал с экспертом. Вспомнил, как на заднем сидении грохотал чемоданчик, набитый всякой всячиной. Вспомнил, как перепугался, когда узнал о случившемся. Вспомнил, как не сразу нашел в себе силы позвонить Тане. И сказал: — Кабинет должен быть открыт. Там может быть Гнездо. Его жена из дома выгнала. Сама справишься или поехать с тобой? Мне есть, кого тут оставить. — Справлюсь. Таня не успела сойти с места. Кое-как взобравшись по склону, к ним подошел молодой эксперт с рыжей бородкой и в дутой куртке. — Есть кое-что интересное, — запыханным тоном сказал он. — Ну? — Не знаю, что тут произошло, но в машине перерезан тормозной шланг.

***

Машина с тихим шелестом мчалась по пустынной трассе. Изредка сумерки прорезали фары встречных машин. Таня старалась ни о чем не думать, но в голове настырно звучал голос эксперта, а три слова: «перерезан тормозной шланг» больно били в самое нутро. Получается, мокрая дорога и, возможно, большая скорость не при чем? Кто-то намеренно подпортил машину или это, черт знает зачем, сделал сам Макс? И почему он пропал? В салоне было тепло, окна запотели, Таня расстегнула пальто и устало откинулась на спинку сидения. Тревога за Макса то разгоралась, то затухала, как костер в переменчивую погоду. В двенадцатом часу ночи в пустынном коридоре отдела было тихо и сонно. Таня хмыкнула, глядя на задремавшего дежурного, и зевнула. В кабинете, вытянувшись на диване и закрыв лицо шляпой, спал Гнездилов. Он издавал подозрительные звуки: судорожные хрипы и бульканье. Таня посмотрела на него и подумала, хватает ли ему воздуха? Но трогать и будить не стала. Она быстро подошла к столу Вахтанга и заглянула в ящик. Ключи лежали в самом углу и, похоже, сто лет не использовались. Таня убрала их в карман и тихо вышла, обрадовавшись, что Гнездилов еще ни о чем не знал. До адреса Макса она долетела за считанные минуты — дороги были абсолютно пусты. Двор оказался забит машинами, Таня попыталась найти местечко, куда приткнуться. Но минут через пять плюнула. Бросила машину прямо у дороги и пошла пешком, решив, что все равно надолго не задержится. Когда Таня поднималась по лестнице, ее охватило непонятное предчувствие. Сердце ощутимо заколотилось. В горле пересохло. Такое случалось с ней в юности, когда она возвращалась домой поздно и рисковала нарваться на хулиганов. Теперь же она понятия не имела, откуда у этого ощущения росли ноги. У самой двери Таня зыбко понадеялась, что Макс дома и сейчас ей все объяснит. Но здравый смысл подсказал, что негоже так наивно верить в чудеса. Таня выдохнула и на всякий случай позвонила. Трель, шаги Пса — и больше ничего. Пока Таня возилась с ключом и прислушивалась к каждому шороху, сердце норовило выпрыгнуть из груди. Наконец замок поддался — и ей навстречу рванул Пес, чуть не повалил ее на пол и заскулил. — Пойдем, — пробормотала Таня и немного боязно потянула его за ошейник в квартиру. Пес не стал упираться. Наоборот, дружелюбно гавкнул и послушно пошел рядом. А затем, как только Таня закрыла дверь и включила свет в прихожей, не сильно куснул ее за пальто и требовательно потащил дальше, в комнату. — Сейчас-сейчас, — с нехорошим предчувствием сказала Таня. Ей не понравилась активность Пса. Она готова была увидеть в большой комнате что угодно, вплоть до остывшего Макса, но не увидела ничего. Ничего странного, необычного или подозрительного. Комната как комната — холостяцкая, средней запущенности: пыльный пол, скомканный плед на диване, брошенная водолазка рядом, сваленные в угол книги и коробки, слегка погрызенный столик, пустая миска, несколько немытых тарелок в раковине. Таня медленно осмотрелась, пытаясь понять, что так не понравилось Псу. Но в глаза ничего не бросилось. Зато проснулось любопытство, и она прошлась по комнате, пристальнее всматриваясь в фотографии на стеллаже и стенах. Снимок Макса и Лены в тонкой рамке, видимо, свадебный, она заметила сразу. В груди что-то вяло шевельнулось. Скорее еще живая обида, чем жгучая ревность. Примерно такая же реакция случилась, когда в квартире Леонидовых ей в руки попал фотоальбом. Таня подошла ближе. Макс показался ей гораздо счастливее своей нынешней версии. В соседней комнате глухо подал голос Пес. Таня вздрогнула и вошла в кабинет. Пес сидел у стола и нетерпеливо перебирал передними лапами, но она на несколько бесконечных секунд напрочь забыла о нем, потому что увидела нож. Он лежал прямо по центру стола и был абсолютно точно вымазан в крови. На некоторое время Таня будто выпала из реальности — только оторопело и оглушенно смотрела на нож. Потом стала потихоньку приходить в себя и пробормотала: — Жаль, ты разговаривать не умеешь. Хоть объяснил бы мне, что случилось. В ответ Пес лишь заскулил и уткнулся мокрым носом ей в ладонь. А потом сорвался с места и вернулся к дивану. Таня проследила за ним и догадалась, что это еще не все. На этот раз Пес замер возле водолазки. Таня подошла на негнущихся ногах и взяла ее. Доли секунды и цепкого взгляда хватило, чтобы заметить кровь. — Да твою ж мать, что тут произошло? — раздраженно спросила она. Пес вытаращился на нее печальными глазами и запрыгнул на диван. Несколько секунд рылся носом в складках пледа, а затем выхватил телефон. Таня с глазами по пять копеек осторожно забрала обслюнявленную находку и повертела в руках. Ей вспомнился разговор с Максом с утра. На фоне последних событий внезапно показалось, что это случилось очень-очень давно. Таня вытерла телефон от слюней и ткнула в экран с огромной надеждой, что Макс не стал ставить пароль. Так и случилось, и она легко попала в список вызовов. Последних звонков оказалось два: входящий — Тани и исходящий — Вахтангу. И Таня набрала номер Леонова, который за эти дни уже успела вызубрить на всю жизнь. — Да, — бодро, но тоскливо протянул он. — Сегодня тебе Макс звонил, — выпалила Таня. — Зачем? — Сегодня? — Голос послышался ей растерянным. — Точно! Из башки вылетело! — О чем вы говорили? — повторила Таня и посмотрела, что звонок длился меньше минуты. — Сейчас… — Вахтанг выдержал паузу. — Он про нож спрашивал. Уточнял, как сложно такой достать. А что? — Я нашла нож, — не стала юлить Таня. — У Макса в квартире. На лезвии кровь… — Чего? — пришибленно переспросил Леонов и закашлялся, видимо, пил кофе, чтобы не валиться с ног. — А еще тут водолазка со следами крови. И сдается мне, он в ней не дрался. Приезжай сейчас же. — Еду.

***

Леонов стоял на пороге квартиры Макса уже через час. Таня предположила, что он гнал, наплевав на правила. И она на его месте сделала бы так же. Вахтанг сразу же взялся за дело: нацепил перчатки, осмотрел нож и водолазку и запихал по пакетам. Затем Таня показала ему разбитое зеркало, на которое наткнулась, пока ждала. А сама стала наблюдать за ним со странным ощущением. Вот уже дня три ей упорно казалось, что все это — дурацкий и неприлично затянувшийся сон. Надо только постараться — и она проснется в Сочи, а все эти люди, кроме Макса, конечно, быстро забудутся. Вот только проснуться никак не удавалось, и с каждым днем сон превращался в фарс с элементами кошмара. Параллельно с работой Леонов подробно рассказал о коротком разговоре с Максом. Слушая, Таня молча кивала и наблюдала за Псом. Тот лежал на своем месте и с надеждой глазел на пустую миску. Его корм Таня нашла в холодильнике — совсем чуть-чуть. Голодный Пес расправился с хрустящими шариками за считанные секунды и ничерта не наелся. — Вахтанг, я чувствую себя дурой, — внезапно призналась Таня. — Та же ерунда, — без отрыва от «производства» отозвался Леонов. — Пожалуй, такого с Максом еще не случалось… — А что случалось? — Да много чего. К нему сюда врывались, забрасывали через окно дымовыми шашками. Бывало, он знакомился с женщинами, которые оказывались… ну, не теми, за кого себя выдавали. Однажды даже труп в квартиру подкинули. — Здорово, — иронично буркнула Таня. — М-да. Знаешь, если бы я не знал Макса, то решил бы, что он убил Лену, оставил себе нож, вымазался в ее крови, но… — Что — но? — Но я его знаю и никогда в такое не поверю. — Значит, его подставили, — заключила Таня. — И, если так, то перерезанный шланг выглядит в тему. — Ага. Только остается один… Нет, два вопроса. Кто подставил и зачем? Таня подумала о таинственном типе из кабака, который вроде бы чем-то походил на Макса и, судя по всему, вообще никак ему не запомнился. Сама она о нем не забывала. Просто авария и исчезновение Макса заставили немного и ненадолго сменить приоритеты. Теперь, пожалуй, пришло время рассказать о нем Леонову, как единственному целому, невредимому и адекватному союзнику. — Странно, что его запомнила девушка, но не запомнил хозяин, которого допрашивал Морозов. Неужели был настолько пьян? — удивился Вахтанг, когда выслушал Таню. — Да, странно. — И странно еще кое-что, — протянул Леонов и задумчиво почесал подбородок. — Я никогда не видел, чтобы Макс нажирался до состояния нестояния. Точнее не так, сколько бы он не пил, он всегда неплохо держался на ногах и даже иногда драться умудрялся. Таня кивнула и вспомнила, как несколько раз лично наблюдала за пьяным и драчливым Максом. Уже тогда, больше десяти лет назад, литры спиртного и шаткая походка не казались ему преградой для приключений. А уж годы тренировок наверняка лишь окончательно превратили его в безоговорочного чемпиона. — Да и провалами в памяти Макс вроде бы не страдал, — сказала Таня. — Ну, теоретически его могли напоить чем-то специфичным, что превратило его в «овоща» и отшибло память. — Чем, например? Вахтанг ответил не сразу. Долго думал, таращась в потолок и машинально поглаживая Пса, а потом не слишком уверенно перечислил: — Рогипнол, гидрохлорид морфина, их производные в лошадиных дозах, да мало ли, что еще, полно всякой дряни. Но… — Но все это просто так в аптеке не купишь, да? — закончила за него Таня. — Конечно. — Значит, у него есть доступ к сильнодействующим и наркотическим препаратам, так? — Скорее всего. Может, он врач или работает на фармацевтическом производстве. А может, и нет, но у него есть знакомые, друзья, родственники, которые могут это дерьмо достать. — И сколько у нас народу с такими длинными руками? — В городе есть пара заводов по производству лекарств. Но кто сказал, что он местный? — возразил Леонов. — И кто сказал, что мы вообще роем в правильном направлении? — согласилась Таня. Минут десять они молчали и каждый думал о своем. Потом Вахтанг сказал: — В общем так, у нас серьга, неизвестные отпечатки и нож… — И водолазка. И стол, — напомнила Таня. — Да. Проверим на следы, вдруг будут совпадения. В общем, кажется, провожусь тут до утра… Леонов горестно вздохнул и уселся на диван. Таня посмотрела на него с легкой жалостью и предложила: — У Пса корм кончился, а он голодный. Могу заодно кофе взять и чего-нибудь поесть. Хочешь? — Еще спрашиваешь!

***

Глубокой ночью в круглосуточном магазине у дома не было никого, кроме клевавшего носом охранника, грозной продавщицы и мужичка с большими красными глазами. Он неприкаянно ходил туда-сюда в алкогольном отделе и пугливо косился на продавщицу, которая зорко за ним наблюдала. В такой компании Таня почувствовала себя не то чтобы неловко, но непривычно. Она понятия не имела, какой корм предпочитал Пес, поэтому воспользовалась подсказкой Леонова: «Он жрет все», — и взяла просто пакет побольше. Затем отправила в корзину кофе, чай, палку колбасы, сыр, майонез и батон и пошла на кассу. Таня уже расплатилась и почти вышла, когда нежданно-негаданно вспомнила, где, кажется, видела мужчину, которого описала Майя. В синем фотоальбоме. До квартиры Макса Таня долетела пулей и совершенно не чувствуя тяжести пакетов. Вахтанг вытаращился на нее, побледневшую и растрепанную, во все глаза и тихонько, даже пугливо спросил: — За тобой гнались, что ли? — Нет. — Она активно покачала головой до боли в шее. Вообще-то Таня не хотела рассказывать Леонову о своих смутных подозрениях и воспоминаниях, пока не убедится лично — не заглянет снова в тот чертов альбом. Но вдруг она резко передумала. — Я этот альбом пролистала мельком. Ну, меня больше Макс интересовал, чем остальные люди. А там в конце вроде была фотография парня, который походил на Макса. — Ты точно уверена? — дотошно спросил Вахтанг. — Да какая уж тут точность! Там он совсем молодым был… Но ведь может же он и сейчас чем-то его напоминать? — Ну, хорошо, допустим, — согласился Леонов. — Если этот тип знакомый Лены, то понятно, как она могла его пустить. Но ведь ночью ты туда не рванешь, тем более одна? — Да чего мне бояться, — легкомысленно отмахнулась Таня и заправила за ухо выбившуюся из небрежного хвостика прядь. — Да хрен его знает, — серьезно и мрачно протянул Вахтанг. — Макс вон уже куда-то делся, и шланг этот… Короче, здесь сиди! — велел он и кивнул на диван. Таня неохотно согласилась. Вахтанг разрешил ей свободно хозяйничать на кухне, не беспокоясь за следы: — Там все равно Макс уже сто раз все облапал. Да и вообще, похоже, убийца в перчатках был или ничего лишнего не трогал. Четко сработал. Распланировал. Поэтому она щедро покормила Пса, поставила чайник и нарезала бутерброды. Спать Тане не хотелось — мысли в голове перекрикивали друг друга, и она не знала, чем себя занять. Наслушавшись Леонова, она почти убедила себя, что с Максом все нормально, он жив и здоров, просто почему-то захотел исчезнуть. Наверно, потому что выдумал себе невесть что. Почти убедила, но не до конца. Поэтому застывшая в памяти искореженная машина, фотографии и вещи Макса нет-нет да здорово давили на психику. — Спи, чего сидеть-то, — не совсем внятно из-за вмиг проглоченного бутерброда сказал Вахтанг, краем глаза наблюдая ее беспокойство. — Да я не усну, — покачала головой Таня. Но в начале четвертого утра крепко вырубилась на диване в обнимку с Псом. Леонов, помятый и замученный, разбудил Таню в полвосьмого и высказался предельно коротко: — Все. — Макс нашелся? — сонливо встрепенулась она. — Да какой Макс? Я все, говорю, закончил наконец-то. Следов тут, конечно, мама дорогая! Но наверняка все - Макса. Таня лишь кивнула и резко села. Спала она на удивление хорошо: без кошмаров и просто снов. Теперь из-за этого под ложечкой грызла совесть. Собственное странное спокойствие казалось ей странным и чуждым. Разве это нормально — Макс пропал, возможно, его хотели убить, а она за него не переживала? Ну, разве что чуть-чуть… Таня тряхнула головой — стало только хуже. Черт знает откуда всплыли запоздалые опасения: жив ли Макс? серьезно ранен? где его искать? Надеясь, что так будет лучше, Таня скрылась в ванной и с немым скепсисом уставилась в разбитое зеркало. Порадовалась, что не увидела толком свое отражение, и принялась умываться. От ледяной воды стрельнуло в висках, но затем мысли более-менее прояснились. Когда она вернулась в комнату, Вахтанг сидел готовый к отбытию и выглядел одновременно удивленным и радостным. — Макс? — с надеждой спросила Таня. — Нет, Леша и Гнездо, — покачал головой Леонов. — Подрались. Ну, то есть, Леша дал Игорю в рыло. Только что рассказали. — Когда успел-то? И за что? — Да все за то же: длинный язык и дурость. Помню, в прошлый раз Гнездо месяц «фонарем» светил. Вахтанг сдержанно улыбнулся, вспомнив, что прошлое таинственное и внезапное исчезновение Макса закончилось хорошо, и он не сомневался, что и теперь все образуется. Оставалось обнадежить Таню. — А если он в опасности?.. — понуро спросила она. — Опасность — это его среда обитания, — сказал Леонов. — Найдется, я уверен. Таня кивнула. Она неплохо знала Макса тринадцатилетней давности, он и правда всегда умудрялся выбираться из любой задницы. Но тогда его не пытались убить и не подставляли самым наглым образом, поэтому Таня никак не могла прогнать тревогу — то легкую, то мощную. И только уверенный вид Вахтанга не давал ей расклеиться. — Поехали, пока Леша в отделе? Может, он тоже листал этот альбом? — предложил Леонов и приобнял свой чемодан. — Поехали.

***

Леша сидел за своим столом и выглядел не так уж и плохо, как представлялось Тане. Опухший немного и хмурый, но оно и понятно. В кабинете он был один. Едва Таня и Вахтанг поздоровались, он протянул им лист, где было написано: «Расскажите мне все». И следующие полчаса ушли на введение Леши в курс дела. Под конец он стал выглядеть угрюмее и написал: «Поехали, посмотрим альбом». — Ребят, давайте без меня? Я задолбался. Отосплюсь до обеда — и снова в бой, ладно? — взмолился Леонов. — Ладно, — за двоих ответила Таня и в ту же секунду в кабинет вошел Гнездилов, под глазом у него немного покраснело. — Ну я тебя! — погрозил он пальцем в адрес Леонидова. — Вот щас пойду и сниму обои! Ты у меня попляшешь!.. Он говорил что-то еще, но Леша не стал дослушивать, вышел из кабинета, а Таня пошла следом. Через полчаса они уже листали альбом. Точнее, листала Таня, а Леонидов писал в тетрадном листе. Таня смутно припомнила, что видела нужный снимок ближе к концу альбома, но побоялась ошибиться, поэтому внимательно всматривалась в каждый снимок, где был кто-то, кроме Лены. Пропустила лишь их совместные семейные фото. Минут через пять у нее уже рябило в глазах, а никого хоть примерно годившегося под описания Майи не было. И вдруг… Таня замерла и проморгалась. С одной из фотографий на нее смотрел парень лет двадцати пяти. Худой, но крепко сложенный. То ли загорелый, то ли смуглый, коротко стриженный, почти бритый. Таня ни за что не обратила бы на него внимания, если бы не знала молодого Макса: примерно такого же. Поэтому ей не составило труда представить этого типа лет на десять-пятнадцать старше. Действительно похож, как брат. Он стоял в обнимку с Леной на пляже и был одет в одни шорты. На левом предплечье виднелась татуировка, но деталей Таня не рассмотрела. Она взяла фотографию и развернула, на обороте не было ровным счетом ничего: ни даты, ни места, ни имени. Таня показала снимок Леше. Он долго вглядывался и туго покачал головой. А затем протянул ей свою писанину, в которой рассказал о мелькнувшем в тот вечер подозрении. Ему тогда показалось, что Лена кого-то ждала. Уж не убийцу ли? Таня нахмурилась и попросила: — Возьму фотографию на время? Леонидов торопливо вывел: «Хоть навсегда».

***

Таня сидела в машине, положив голову на руль, и медленно поглаживала Пса, который улегся на соседнем сидении. Ей предстояло ждать когда придут результаты по водолазке и ножу и когда найдется Макс, вот только терпение было на исходе. И если нож и водолазка почти не трогали, то от мыслей о Максе внутри все переворачивалось. Изуродованный пикап никак не шел из головы. Таня представила искореженный салон, в который так и не заглянула — эксперты не позволили, да самой не очень-то хотелось, стало страшновато, будто Макс был там. Что там говорил Вахтанг? Кровь на руле и лобовом стекле? Значит, ударился. Но, видимо, не очень сильно, раз голову не размазало в кашу и смог уйти. Бутылка на полу? Может, всю выпил и повезло пьяному, а может, пригубил чуть-чуть, а остальное разлилось при ударе. Дверца держалась на соплях? Наверное, вышиб, нашлись силы. Но зачем ушел, убежал, пропал? И, главное, куда? Таня выдохнула, посмотрела на Пса и сказала: — Извини, но я покурю. Пес глянул на нее и отвернулся. Его как всегда грустные глаза сделали свое дело. Курить не расхотелось, но Таня вышла из машины и вздрогнула. После сочинского апреля здешний казался чем-то ужасным. Руки задрожали — больше от растерянности, чем от холода — но она кое-как выхватила сигарету из пачки и прикурила, щелкнув зажигалкой. Глубоко затянулась — так, что почувствовала вкус дыма в горле, и поняла, что самое время воспользоваться последним шансом. Докурив, Таня вернулась в машину и порылась в сумке. Телефон нашелся почти сразу и она нетерпеливо набрала человеку, которому звонила очень-очень редко и всегда только по работе. Бывшему мужу и фээсбэшнику в одном лице.