Бывший сотрудник

Макс упрямо таращился на фотографии — молодого Харламова и зрелого — и не чувствовал ничего, кроме острого укола отвращения. Возможно, из-за того, что рядом была Лена или из-за их некоторой схожести. В памяти ничего не всплыло. Воспоминание из кабака так и осталось невнятным, как Макс ни старался представить на месте зыбкого силуэта этого таинственного Илью. Не мог Макс и понять до конца, кто он Лене. Обнимал, значит не просто знакомый? Фотография лежала в старом альбоме, значит, далекое прошлое? Тогда с чего вдруг он убил Лену? — Не вспомнил? — спросила Таня и посмотрела на него краем глаза. — Нет, — выдохнул Макс и с силой сжал переносицу, которая отозвалась резкой болью — и руку пришлось отдернуть. Некоторое время ехали молча. Макс глазел на дождь и темноту за стеклом и боролся с внезапно нахлынувшей сонливостью. Наверно, стоило воспользоваться случаем и подремать, но он держался. Ему казалось, стоит закрыть глаза — и приснится Лена. Отнюдь не для того, чтобы рассказать, что же произошло. Скорее еще больше запутать, загнать Макса в угол. Он вздрогнул и посмотрел на Таню. Затем перевел взгляд на экран ее смартфона, откуда на него смотрел Харламов. Вдруг ему стало интересно, откуда у Тани второй снимок, который поновее? В каком архиве она его достала так быстро и легко? Макс поразмыслил немного и спросил: — Откуда фото? — Знающие люди помогли, — не отвлекаясь от дороги ответила Таня. Ее лицо ничуть не дрогнуло. А вдаваться в подробности она, кажется, не хотела, но Макс почуял неладное и вцепился как клещ: — Как ты нарыла столько на этого типа так быстро? Он судимый? — Нет. Я же тебе уже сказала, он врач, работал в Африке, а все остальное сам прочтешь. А то боюсь, я тебя запутаю. — Таня, — требовательно процедил Макс. — Кто тебе помог? Морозов? Напряг свои вездесущие связи, да? Таня фыркнула и скептически зыркнула на него: — М-да, сильно ты треснулся головой. Ну какой Морозов? От него одни проблемы и никакой помощи. — Тогда кто? — Это так важно? — Не то чтобы Тане не хотелось говорить о Диме, просто она подозревала, какой будет реакция Макса. — Важно, — кивнул он. — Бывший муж. Он подполковник ФСБ. Таня опасливо повернула к нему голову — как к неуравновешенному, который мог выкинуть что угодно. Макс остался сидеть как ни в чем не бывало, только сильно, сам того не ощущая, сжал телефон. А почувствовав выжидательный взгляд Тани, легкомысленно, но чертовски фальшиво хмыкнул: — М-м, бывает. У кого-то муж пожарный, у кого-то миллионер, а у тебя вот… — А ты думал, я монашкой стану? — перебила Таня. — Ну извини. Макс ничего не сказал. Легкое бешенство в ее голосе заставило его придержать язык, чтобы не нарваться, хотя сказать в первую секунду захотелось многое. В конце концов, она права. Красивая, умная, терпеливая, неприхотливая, почти не ревнивая — такую многие бы захотели. А он, Макс, свой шанс уже упустил. Хотя кто сказал, что шанс только один? Ревность чуть-чуть прихватила его за горло и пощекотала холодными пальцами. Макса передернуло. Он тряхнул головой, но стало только хуже. Мысли, которые и так норовили разбежаться, юркнули кто куда. Затылок и лоб заныли в унисон. Макс стиснул зубы и демонстративно отвернулся. Внезапно ему подумалось: а почему муж — бывший? Кто кого бросил? Однако расспрашивать он не решился. Вдруг Таня разозлится и выкинет его прямо в пути? Несколько минут Макс бездумно смотрел прямо перед собой, почти заснул, но вздрогнул — и сонливость как ветром сдуло. Сначала он попытался представить себе этого бывшего мужа — уж больно неожиданно хлестнула по щекам весть о его существовании, но потом резко переключился и мысленно перенесся в кабак. Снова увидел себя со стороны, знакомую обстановку, пустую кружку и пару рюмок. Он сидел и пил, молча, тихо, изредка озираясь. А дальше картинка исчезла, осталась лишь темнота, будто кто-то выключил свет в не слишком бурном воображении Макса. Затем свет включился. Макс опять увидел себя, но уже в компании человека, точнее силуэта, словно слепленного из пластилина. Головой он понимал, что это Харламов, но лица так и не разглядел. Оно точно нарочно расплывалось и ускользало от него. Макс снова вздрогнул и тихонько стукнулся головой о запотевшее холодное стекло. Кажется, он заснул и проснулся непонятно почему. За окном ничего не изменилось: шел дождь, тянулась чернота, изредка мелькали дорожные знаки. Макс поежился и посмотрел на Таню. Она держалась за руль одной рукой, а вторая лежала на коробке передач. — Я видел Лену мертвой, — не своим голосом пробормотал Макс. — Что? — не поняла Таня и посмотрела на него с искренним беспокойством. — В ту ночь, когда избил Прохорова, мне приснилось… или не приснилось, что я был там, в квартире, а рядом она, мертвая. Поэтому, когда я нашел нож, я засомневался, вдруг действительно ввалился к ней бухой и убил. А теперь я не могу вспомнить того парня. Понимаю, что это он, вот этот вот, — Макс потряс в руке смартфон, — но не вижу лица. Хрень какая-то… — Только не смейся, ладно? — после недолгого раздумья попросила Таня. Макс удивленно кивнул. — По некоторым данным, не знаю, насколько они правдивы, Харламов увлекается траволечением, верит в зелья, магию и все такое. В общем, фанат африканской медицины, сам понимаешь, какой там уровень. И чисто теоретически он мог подсыпать тебе какую-нибудь адскую смесь в водку или что ты там пил?.. И внушить любую ерунду. — Шутишь? — серьезно и недоверчиво хмыкнул Макс. — Ты еще скажи, что он на метле летает, а в кармане у него волшебная палочка… — Это просто теория, — пожала плечами Таня. — Но мало ли, что получится, если смешать сильное снотворное и, например, поганку. — В Африке нет поганок. — Но у нас-то есть. Макс поморщился, как от сильной боли, и отмахнулся, мол, чушь собачья. Но минут через пять тяжелых раздумий согласился про себя, что версия не такая уж дурацкая. Мало ли?

***

Когда Таня и Макс переступили порог квартиры Леши, хозяин насупившись сидел в углу и затравленно смотрел на Пса. Вахтанг полусидя дремал на диване. На кухне кипел чайник. На стене тикали часы и показывали почти десять вечера. В воздухе витала атмосфера ожидания. Увидев Макса, Пес напрочь позабыл о Леше, которого ему велели охранять, и рванул обниматься. Макс от неожиданности чуть не грохнулся на пятую точку, охнул и еле успел ухватиться за стену. Леонов проснулся от шума, приоткрыл глаза и буднично, хотя и не без радости, заметил: — Я ж говорил, найдется. Ну и видок у тебя. Леонидов говорить не мог, поэтому только развел руками. Макс хмыкнул и расценил это примерно как «ты в своем репертуаре!». Прихрамывая, он присел на диван, заставив Вахтанга потесниться, и спросил: — Что я пропустил? — Да почти все. То ты в отрубе, то потерялся, — сказал Леонов и передал ему ноутбук. — Тут есть кое-что на Харламова. Читай. А я, пока вас не было, переговорил с Майей, показал ей фотку этого типчика. Опознала. — Отлично, — кивнула Таня. Макс включил ноутбук и попытался пристроить его на коленях, но левая нога вспыхнула болью, и он чуть не согнулся пополам, от чего стрельнуло еще и под ребрами. Макс не смог сдержать глухого стона — и на него уставились сразу четыре пары глаз. — Леш, принеси аптечку, — попросила Таня. — А то скопытится, — поддержал Леонов. — Идите нахрен со своей заботой, — выдохнул Макс. Они его словно не услышали. Леонидов шустро протянул Тане маленький пестрый чемоданчик, а она окинула Макса оценивающим взглядом, мол, с чего начать и все ли так плохо? — В общем, Макс, не мучай себя и ноутбук. Суть в том, что есть тип, Харламов, которого опознала наша общая знакомая. Ты его, насколько мы поняли, ни черта не помнишь. Но его знала Лена. Он бывал в Африке и мог притаранить с собой нож. Он врач-хирург и отлично умеет обращаться с режущими предметами. Согласись, уже достаточно, чтобы проверить, — перечислил Вахтанг. — На твоей одежде мы нашли частицы ДНК, которые совпали с частицами ДНК с серьги, то есть к ним прикасался один и тот же человек, но это не ты. Скорее всего это он. — Ладно, я понял. Два вопроса. Где его искать и какой мотив? Ненадолго повисло молчание. Только тикали часы и Таня тихонько шуршала упаковками лекарств в поисках чего-нибудь обеззараживающего для многострадального лба Макса. — Он пытался меня убить. Может, захочет повторить и надо только подождать? — задумчиво протянул он. В этот момент Леша и Леонов посмотрели на Таню, как показалось Максу, просительно. Она оторвалась на секунду от поисков и несмело кивнула. Макса эти гляделки насторожили. Он напрягся и приготовился к чему-то не очень хорошему. — Понимаешь, в биографии Харламова есть один любопытный факт… — осторожно начал Вахтанг. — Он знаком с Морозовым. — Чего-чего? — переспросил Макс и почувствовал, как внутри что-то оборвалось. — С нашим Морозовым? Этим заморышем? — Да. Макс метнул на Таню гневный взгляд и неловко поерзал на месте: — Ты знала? Знала, когда приехала за мной? — Да, — призналась Таня без тени вины или страха в голосе. — Не сказала тебе, чтобы ты не разнес машину, не вырвал у меня руль или что-нибудь не выкинул. И не надо на меня так смотреть! — Хорошо муженек постарался, — пробормотал Макс тихо и со злостью. — Что еще вы все мне не сказали? — Так, ну хватит, — холодно отрезала Таня. — Мы с Вахтангом подобное уже слышали, то есть читали, — она посмотрела на Лешу, а тот весь зарделся и уставился в пол. — Пришлось в угол ставить и Псом пугать. Макс тихо рыкнул и сжал кулаки. Хотел вскочить и пройтись туда-сюда, чтобы хоть так выпустить пар, от которого в голове было горячо и жарко. Но вспомнил о бедре и не двинулся с места. Шумно выдохнул и спросил как можно спокойнее, но не без яда в голосе: — Господин фээсбэшник не узнал, как хорошо они знакомы и где вообще познакомились? — Узнал, — Таня тоже ядовито улыбнулась. — В «горячей точке»… — Где? — Мак едва сдержал подступивший к горлу хохот. — Это чмо в «горячей точке»?! Тогда я космонавт! — Удачного полета в космос! — съязвила Таня и пробормотала для Леши и Вахтанга, но всеми силами игнорируя Макса: — У меня сигареты кончились, пойду куплю.

***

Как только за Таней и Псом (он увязался следом, даже не взглянув на хозяина) закрылась дверь, Макс тяжело откинулся на спинку дивана и вдруг почувствовал что-то теплое и мокрое на лбу. Кровь. Он небрежно вытер ее мятым рукавом и уставился в одну точку. Кажется, он был слишком резок. Таня этого не заслужила. Но Макс ничего не смог с собой поделать. Слова сами вылетели, как из пулемета. Он снова провел рукой по лбу — кожа показалась горячей — и ощутил на себе взгляды: недобрые, укоризненные. Леша прошел мимо — тут же у Макса по позвоночнику пробежал холодок. А Вахтанг сел рядом, вытащил из аптечки вату и что-то жидкое в пластиковой бутылочке. Перекись, запоздало подумал Макс, когда Леонов довольно жестко припечатал кусок ваты ему на лоб и буркнул: — А то кровью истечешь. Лечи тебя потом. За что ты так с Таней? — Не знаю, — пробормотал Макс. Он правда не знал. Им будто двигало что-то неуправляемое. С тех пор, как Таня неохотно упомянула бывшего мужа. Сначала Макс ничего не почувствовал, потом нахлынуло раздражение, позже оно сменилось негодованием, мутировало в обжигающую ярость. И Макс никак не мог эту ярость потушить, а она не собиралась отступать и стремительно превращалась во что-то еще более мощное. — Ревнуешь, что ли? — усмехнулся Вахтанг. — Забавно. — Что — забавно? — грубовато спросил Макс. — Не помню тебя таким. Держи себя в руках. Она же держит. — Чего? — Ну, ты ж ей все уши прожужжал про Лену. Думаешь, приятно слушать? Странно, что она тебе еще по щам не заехала. — За что по щам? — искренне не понял Макс. — За Лену, — коротко пояснил Леонов — Иди ты. Вахтанг, то ли добившись нужного эффекта, то ли просто решив не нагнетать, отошел на кухню. А Макс прикрыл глаза и задумался. Да, он ревновал. Его коробило от одной мысли, что рядом с Таней был кто-то другой, пусть и бывший. Передергивало от осознания, что этот фээсбэшник влез в дело — его, Макса, личное дело! — и добился большего, чем сам Макс. Легко, просто, играючи. — На, может, уймешься, — Вахтанг вернулся из кухни и протянул ему кружку чая. Макс обжег пальцы, но покрепче перехватил кружку и сделал пару маленьких торопливых глотков. В горле и в животе стало тепло и хорошо. Но тут же желудок заурчал и намекнул, что неплохо было бы закинуться чем-нибудь посерьезнее. Леонов угадал его мысли и пожал плечами: — Жратвы нет. Хорошо, если Таня что-нибудь купит. — Хорошо, — эхом повторил Макс. В голове у него немного прояснилось. Макс решил, что надо бы извиниться и ухватился за эту мысль обеими руками. — Что там о Морозове? — спросил он. — Он срочную служил во внутренних войсках и около месяца провел в «горячей точке». Как отец такое допустил — вопрос, но факт остается фактом. Судя по всему, там они и познакомились. — Отлично, пора подвесить его за яйца и спросить. Макс оторопело уставился на еще горячий чай. От ощущения, что до раскрытия остался буквально шаг, его странно потряхивало — как с перепоя, но сильнее.

***

Морозов жил на третьем этаже обычной пятиэтажки из белого кирпича. В начале девятого утра в его дворе было тихо. Макс, прихрамывая, прошел мимо мусорных контейнеров, пересек детскую площадку довольно сиротливого вида, искоса зыркнул на черный кроссовер «ниссан» Виталика и с тихой яростью подошел к подъезду. Пес следовал за ним хвостом. Им навстречу попался заспанный паренек. Он неуклюже вышел из подъезда, глядя себе под ноги, и Макс едва успел придержать дверь. Пес тут же громко и недовольно зафыркал: от стен несло ацетоном и свежей краской. Макс сжалился и выпустил Пса на улицу, а сам стал медленно подниматься. Накануне он так и не извинился перед Таней. Долго думал, что сказать, но, когда она с Псом вернулась из магазина, быстро ушел — сослался на плохое самочувствие. В общем-то не соврал: голова правда трещала по швам, тянуло в сон, больная нога будто онемела и потяжелела. А настроения объясняться не было. Таня успела перехватить его в прихожей и предложила съездить к Виталику завтра. Понадеялась, что в выходной день удастся застать его дома и хорошенько расспросить. Максу идея понравилась, но он не подал виду и сухо кивнул. Полночи он лежал без сна. Все представлял, как этот Харламов бродил по его квартире, копался в вещах, искал, куда спрятать нож. А Макс в этот момент, видимо, дрых без признаков жизни, пьяный или того хуже, накаченный каким-то дерьмом. Затем он заснул. Но сон выдался беспокойным и даже мучительным. Ему снова приснилась Лена, не одна — с Ильей. Они выглядели счастливыми, но неживыми — словно из воска. Макс смотрел на них и молил бога, в которого почти не верил, о пробуждении. Когда Макс открыл глаза и понял, что больше не заснет, часы в телефоне показывали семь утра. Он неловко поднялся и посмотрел на большущий красно-багровый синяк на левом бедре. Натянуть штаны на припухшую ногу оказалось нелегко. Макс сто раз спросил себя, как и зачем вообще ночью разделся? Столько раз валился спать, в чем был, а тут… Затем Макс медленно добрел до ванной и заторможенно уставился в разбитое зеркало. Выхватить отражение целиком не получилось. Макс поморщился и плеснул на лицо ледяной воды из-под крана — раз, другой, третий, пока наконец кожу не защипало от холода. В комнату к Псу Макс вернулся с каким-никаким планом, посмотрел на него сверху вниз и, слегка сомневаясь, сказал: — Пойдем с Виталиком пообщаемся. Адрес Морозова намертво вгрызся в память Макса, когда случилась история с Бананом. Жил он недалеко: пять минут на машине, пятнадцать пешком — если ноги в порядке. У Макса ушло минут сорок — нога подвела и нещадно заныла примерно на полпути. Когда он доковылял до третьего этажа и встал напротив двери Виталика, нога не ощущалась — словно отвалилась этажом ниже. А Макс, теперь одноногий, качался из стороны в сторону. Он шумно выдохнул, чуть не прислонился плечом к выкрашенной недавно стене и с ненавистью нажал на звонок. Трель оказалась препротивнейшей и заставила Макса скривиться. Несколько секунд он прождал в оглушающей тишине, а затем за дверью послышалось шарканье, еще чуть позже сменившееся щелчком замка. — Макс? — вроде бы вполне искренне изумился Морозов. — Ты же пропал… — Спрашивать надо, кто пришел. Папа не учил? — насмешливо отозвался Макс и попытался выровнять дыхание. Виталик как-то пришибленно похлопал заспанными глазами и застыл в нерешительности: разрешить войти? послать? выйти самому? Пока он лихорадочно думал, Макс окинул его въедливым взглядом и хмыкнул. Морозов стоял в одних штанах, которые, похоже, натянул второпях. А выглядел так, будто свалился спать часа два назад — не больше. — Чего надо? — наконец нашелся Виталик и встал с широко расставленными ногами, видимо, чтобы Макс не вздумал легко отпихнуть его и войти. — Тебя надо. Морозов опять растерялся и в раздумьях, отразившихся на его чуть опухшем лице, посмотрел куда-то в глубь квартиры. Макс вытянул шею и заглянул ему через плечо. Догадался: тот был не один и скорее всего — с девушкой. Ему вдруг стало весело. Даже подступившая было к горлу ярость отошла в сторонку. А кулаки перестали невыносимо чесаться. — Жду внизу, — требовательно и жестко выплюнул он. Дверь подъезда Макс толкнул несколько опасливо — побоялся столкнуться с Таней или увидеть ее «форд». Но у дома сидел лишь Пес и жалобно провожал взглядом редких прохожих. Они отвечали ему тем же: кто-то смотрел с сочувствием, кто-то улыбался. А Макс запоздало вспомнил, что не покормил его. — Ничего, дядь, сейчас Виталиком позавтракаешь, если будет себя плохо вести, — утешил он. Морозов буквально вывалился из подъезда минут через десять, когда Макс успел несколько раз бросить Псу палку, а тот ее столько же раз приволок обратно. Выглядел Виталик всклокоченным и встревоженным, а одет был во все те же серые спортивные штаны, майку и куртку. Макс ощутил резкий прилив бешенства, но кое-как сохранил лицо, только с остервенением сжал толстую палку обеими руками. Костяшки немного чесались, но Макс терпел и дал себе слово не совершать прошлых ошибок. — Может, в машину сядем? — предложил Морозов и поежился на утреннем прохладном ветру. — Пошли, — после секундного раздумья кивнул Макс. Через две минуты оба сидели в «ниссане», а Пса Макс оставил на улице: нагуливать аппетит и наблюдать за двором. — Ну? — смелее прежнего спросил Виталик. — Илья Харламов, — выдал Макс в лоб и вытаращился на него так, словно хотел заглянуть в голову и прочитать мысли. Несколько секунд прошли в абсолютном молчании. За эти жалкие мгновения на лице Морозова отразилась целая гамма эмоций: от удивления до непонимания. Но Макс не разглядел того, на что рассчитывал: ни загнанности, ни отчаяния, ни обреченности, ни страха — ничего! — Ты его знаешь? — наконец спросил Виталик и нервно потеребил застежку на молнии. — Ты его знаешь, — с глухой угрозой произнес Макс и сцепил руки в замок, чтобы не дай бог не треснуть в ухо или нос — просто так, на автомате. — Знаю, — кивнул Морозов. — И что? Ты ради него выдернул меня с утра пораньше? В салоне раздался хруст. Макс вздрогнул и уставился на свои руки. Он и не заметил, как намертво переплелись его пальцы — аж суставы захрустели. Виталик хмуро уставился на него и приоткрыл рот, но тут же закрыл, словно хотел что-то сказать, однако передумал. И это спасло его. Как раз в этот момент Макс будто превратился в один большой наэлектризованный клубок злобы и врезал бы ему, чтобы слегка прийти в себя. Но сдержался, потому что Морозов придержал язык и бить его оказалось не за что. Чуть успокоившись, Макс посмотрел на него во все глаза. Виталик втянул голову в плечи, но тоже вытаращил зенки: одновременно беспокойные и дерзкие. Максу вдруг подумалось, что он видел такой взгляд много раз — у юнцов, которые были уже одной ногой в тюрьме, чертовски гордились этим, но умом понимали, что жизнь там — не сахар и расслабляться нельзя. Макс моргнул пару раз. Виталик тоже. Они по-прежнему молчали. Макс снова попытался увидеть на лице Морозова хоть тень страха, но все мимо. Ничего, кроме удивления вперемешку с непониманием. Да черт возьми, когда Виталик допрашивал Макса и потерпел фиаско, он и то выглядел зашуганнее! — Да в чем дело? — не выдержал Морозов и нетерпеливо заерзал на сиденье. — Он натворил что-то? Или с ним что-то случилось? — Еще как натворил, — подтвердил Макс и удивился собственному холодному спокойствию. — Он убил Лену. По салону прокатился оскорбительно-ироничный смех. А затем на лице Виталика накрепко задержалась рассеянная улыбка. Макс почувствовал, как щеки прошило судорогой. Он мельком глянул на Морозова и отвернулся, чтобы не сорваться, чтобы не озвереть, чтобы не разорвать эту улыбку. Не ради себя — его не страшил срок и прочие издержки бывшей профессии. Не ради Лены — она мертва, ей уже все равно, и Макс окончательно осознал это примерно минут пять назад — в один миг, беспричинно. А ради Тани, потому что она жива и абсолютно точно неравнодушна к Максу. Он вдруг вспомнил ее в доме Прохорова, испуганную и растерянную. И резко понял, что не хотел бы снова увидеть ее такой из-за него. — Это шутка? Ты бухой, что ли? — насмешливо спросил Виталик. — А тебе смешно? — в свою очередь серьезно отозвался Макс. — Ну… Морозов не закончил. Он вдруг помрачнел и уставился в одну точку. А Макс сказал тихо, но напряженно: — Буквально на днях неожиданно выяснилось, что Лена и Харламов были когда-то знакомы. Судя по тому, как он ее лапал на фотографии, они не марки вместе собирали. Харламов военный врач и умеет обращаться с оружием. А еще он бывал в Африке и мог обзавестись там одним редким ножом, которым как раз убили Лену. Не похоже не простое совпадение, да? — Но… — хрипло протянул Виталик, однако Макс его перебил: — А, да, забыл. Я знаю, как Харламов выглядит сейчас, и прикинь, какая неожиданность, именно его видели со мной в кабаке тем вечером, когда убили Лену. Есть свидетель. А я почему-то как склеротик совсем не помню тот вечер. — Но… — Только вот почему-то ты этот момент упустил. — Я… — Ну и напоследок. В квартире Леонидовых этот твой Харламов посеял серьгу. А мне подкинул нож и измазал мои вещи кровью. Напоил меня какой-то дрянью — я и вырубился. В кювет я улетел тоже по его воле, без тормозов ездить, знаешь ли, чревато последствиями. Теперь вот очень хочу посмотреть на него. Только не знаю, где искать. — Ты… — Хорошо, что вы знакомы. Твоя фамилия всплыла в его личном деле. Может, устроишь встречу? Виталик лихорадочно глотнул душный, вязкий воздух и вытаращился на Макса. Вот теперь он был не то что испуган — просто в ужасе. А у Макса кончился запас спокойствия. Он хрипло выдохнул, но липкое напряжение не ушло, а сковало по рукам и ногам, сдавило грудь, придушило за горло крепко и больно — как колючая проволока. Макс медленно и осторожно, словно опасаясь самого себя, посмотрел на смертельно бледного Морозова и сказал: — Чтобы я тебя не убил прямо здесь и сейчас, докажи, что ты не причастен… — Нет! Ты сдурел?! Я не убивал! Я не знал! Я впервые слышу об этом! — воскликнул Виталик громко и отчаянно, а затем треснулся лбом о руль. — Убеди меня. Макс уничтожительно глянул на него. Морозов судорожно всхлипнул и закрыл лицо ладонями. Плечи у него подрагивали. Кадык ходил ходуном. Макс лишь презрительно скривил губы. Он не ожидал такой реакции. Точнее ожидал не такой. — Я знаю Харламова, да, — кивнул Виталик минуты через три, когда кое-как взял себя в руки. — Мы познакомились, когда я служил срочную. Меня забросили в «горячую точку», а там он. Пару лет назад. Общались некоторое время, потом жизнь развела. А где-то полгода назад он снова появился, здесь, у нас, хотя сам из соседнего города. Ну, мы снова стали общаться, так, по-приятельски. — Что ты о нем знаешь? — Макс даже не попытался скрыть неприязнь в голосе. — Он военный врач, много где работал, не только в России, в «горячих точках» бывал, — торопливо и прилежно выложил Морозов. — Первая нестыковка. Ты и «горячая точка» — вещи несовместимые, — жестко заметил Макс. Виталик вдруг выпрямил спину, вскинул голову и сказал сквозь зубы: — Я может, и сволочь, но не трус. Куда приказали, туда и поехал. — Дальше, — вяло отмахнулся Макс. — Когда виделись последний раз? — В тот день, когда я тебя допрашивал, — уверенно ответил Морозов. — О чем говорили? — насторожился Макс. — Э-э-э… — Ну! — О тебе. Макс прошил его ненавидящим взглядом и отвесил оплеуху: — Конкретнее, маленький придурок. — Я мельком рассказал, что веду это дело, что допрашивал тебя, а ты… — Это называется ныл. — Макс хоть и обещал себе не трогать Виталика физически, но потерзать словесно — почему нет? — Называй, как хочешь, — буркнул Морозов. — Но я клянусь, я не при делах. Меня же отец убьет, если выяснится… — О да, сын генерала корешится с убийцей. — Да не кореша мы. Просто приятели — и то местами, уж больно он странный иногда. — В смысле? Макс пристально глянул на Виталика и уже занес руку, чтобы снова выбить ответ силой, но тот весь сжался и быстро объяснил: — Когда мы познакомились, он нормальный был. А сейчас с придурью. Внешне вроде ничего, а в башке тараканы размером с пса твоего. В сообществах каких-то странных состоит. В телефоне картинки неадекватные. Бокором себя называет. — Живет где? — спросил Макс и припомнил, что бокор - это, кажется, что-то связанное с вуду. — Не знаю, — развел руками Морозов. Макс все-таки дал ему знатный подзатыльник и пригрозил: — Либо ты сейчас мне помогаешь и спасаешь свою шкуру, либо уже завтра все местные журналисты сделают тебя звездой. Ну и батю твоего заодно. А ты их знаешь — разбираться не станут, где правда, а где чушь. Вонью и тебя, и папашу с насиженных кресел сдует. — Да я правда не знаю! Макс недружелюбно цокнул и глянул в окно, увидел Пса, вспомнил о своем обещании: — Ладно, тогда передаю тебя в когтистые лапы Пса, — и приоткрыл дверь. — Нет! Погоди! Мы всегда встречались на нейтральной территории. Но я могу вытащить его на встречу. Могу стать подсадной уткой. Да кем угодно могу стать! — Заметь, не я это предложил. — Черт, как же так? Под самым носом?.. — проскулил Виталик, а у Макса зазвонил телефон. Морозов от неожиданности вздрогнул и побледнел пуще прежнего. Макс покосился на него и ответил: звонила Таня. — Я все узнал, более-менее, — угрюмо сказал он.