Бывший сотрудник

Разговор с Виталиком слегка пошатнул и без того весьма капризное настроение Макса. Чтобы лишний раз не ходить по краю, он попросил Таню прислать к нему Вахтанга: караулить Морозова в квартире и дать знать, когда тот дозвонится до Харламова. Передав запуганного Виталика Леонову лично в руки, Макс поехал к Тане. Он ни минуты не сомневался, что она дома. Таня открыла быстро, словно ждала. Макс переступил порог и сказал без раскаяния в голосе: — Прости, я не удержался. — Он хоть живой? — От пары подзатыльников еще никто не сдох. — Выглядишь так себе. Не заболел? — Все хорошо. — Макс прислушался к себе и засомневался в собственных словах. Таня позвала его на кухню, а он, сидя за столом и жадно глотая горячий кофе, рассказал о разговоре с Морозовым. Таня внимательно выслушала и кивнула — осторожно, задумчиво, словно боялась сделать поспешные выводы. — Похоже на правду. — Ты так уверена? — Не уверена, просто ощущение такое. Макс отодвинул пустую кружку. В общем-то он был согласен. Ему тоже показалось, что Виталик скорее говорил правду, чем врал. Его голос эхом звучал в голове, перед глазами сверкали его вытаращенные зенки — и отмахнуться никак не получалось. Макс угрюмо помассировал виски, но лучше не стало. Он посмотрел на Таню. Она выглядела вполне привычно: не обижено, не расстроенно. Макс понадеялся, что его вчерашняя резкость и сегодняшняя выходка не сильно ее задели. Вдруг ему вспомнился разговор с Вахтангом — почти дословно. Стало не по себе. Макс поднатужился и прикинул, действительно ли прожужжал Тане все уши о Лене? Но ведь даже если так, он не хотел сделать ей больно. Он хотел сам избавиться от боли: выговориться — только и всего! А Таня — она единственная оказалась рядом и вроде бы не противилась. Вроде бы. — Как нога? — спросила Таня. — Нормально, не отвалилась еще, — отмахнулся Макс, хотел легкомысленно, получилось сквозь зубы из-за горячей боли. Ее лицо напряглось, но она подсобралась и сказала: — Скоро все кончится. — А потом?.. — Я уеду, ты останешься, наверно. Это прозвучало настолько нерешительно и призрачно, что Макса передернуло. Он постарался, но не понял ее. Она могла остаться? Звала его с собой? Или просто думала о чем-то своем и неоднозначно выразилась? Как же узнать? Спросить прямо? Макс неловко поднялся на ноги, в бедре пару раз стрельнуло — и он ухватился за край стола. Да, прогулка до Морозова была не лучшей идеей, стоило вызвать такси. Таня настороженно посмотрела на него — сначала на ногу, которую он держал чуть на весу, потом на лицо, искаженное тупой болью. — Как же ты собрался брать Харламова? — спросила она чуть насмешливо и жалостливо. — Вон мое главное оружие, — Макс ткнул на Пса, который что-то жевал и облизывался. — Помочь? — предложила Таня. Макс упрямо замотал головой. Лоб обдало жаром. Ему срочно приспичило кое-что проверить. Даст она поцеловать себя или, как выразился Леонов, врежет по щам, наплевав на то, что между ними произошло всего несколько дней назад? Макс посмотрел на нее, Таня чуть вскинула брови и наблюдала за ним с немым любопытством. Макс сделал к ней шаг, но замер. Она сама, вдруг ставшая встревоженной, подошла почти вплотную — легко и ловко. Ее глаза беспокойно сверкнули. Прохладная ладонь коснулась его лба. Таня закусила губу и пробормотала: — У тебя жар. — Да брось, я в порядке, — отмахнулся Макс, хотя выматерился про себя — только этого не хватало! — Нечего было по дачам ныкаться, — тихо сказала Таня. Макс нетерпеливо рыкнул. Как же все не вовремя! Он прислушался к себе. Да, действительно, что-то было не так. Болела не только нога, но и голова казалась чугунной, чужой, забитой всякой ерундой. А в горле словно стоял колючий ком. — Мне просто надо выспаться, — смирился Макс. — На диван пустишь? Таня нахмурилась, но кивнула.

***

В небольшом и довольно мрачном кафе с низкими потолками и тесным залом, который оказался нагроможден массивными столами и стульями, под вечер было немноголюдно. За столом в самом темном углу сидел Морозов. Сидел так, будто проглотил шпагу. И метал нетерпеливые взгляды в сторону входа, где с минуты на минуту должен был показаться Харламов. Довольно далеко от него, чтобы не бросаться в глаза, сидел Вахтанг. Между ними расположились ни о чем не подозревающие посетители — мужчина и две женщины. С одной стороны, Леонов радовался, что есть посторонние. А с другой, по опыту знал, это могло обернуться чем угодно. Леонидова он уговорил остаться в машине на подстраховке, ведь Харламов мог его узнать. Кажется, пришлось израсходовать весь запас убеждения. Там же, на улице, возле своего «мерседеса» топтался Гнездилов, который черт знает как прознал о задержании и, разумеется, не смог остаться в стороне. Теперь Леонов молился всем богам, чтобы он ничего не похерил. План был прост и звался импровизацией. Наверно, именно поэтому Вахтанга колбасило по полной программе, до гула в ушах. Он отпил немного из белоснежной чашечки и как бы невзначай посмотрел на вход. И замер. В зале появился Илья: вроде бы спокойный и расслабленный внешне. Он был небрит и в слабом освещении казался лысым. Леонов присмотрелся и подумал, что, если бы не знал, что к чему, мог бы спутать его с Максом. И запоздало порадовался, что Макс, по словам Тани, внезапно свалился с жесточайшей температурой. Конечно, его опыт и клыки Пса могли бы пригодиться… Или разрушить все, равно как и дерганность Леонидова. Харламов неторопливо оглядел зал и подошел к столу, за которым сидел Виталик. Сел спиной к Вахтангу, а Морозов вытянулся и скомкал в кулаке белую салфетку. Леонов снова сделал глоток-другой и припомнил разговор Виталика по телефону. Он включил громкую связь, поэтому Вахтанг не упустил ни слова. Голос Ильи показался ему самым неприметным: не низким и не высоким, не хриплым и не звонким, не блеклым и не грозным. Совершенно обычным, каких миллионы. Морозов практически сразу перешел к делу и предложил встретиться. Харламов лениво уточнил, по какому поводу. Виталик опешил на секунду-другую, чуть пугливо глянул на Леонова и выпалил, что есть отличный, почти торжественный повод: нашли труп Макса. И это подействовало. Голос Ильи словно ожил, стал бодрее, любопытнее — и он согласился. Сам назвал адрес кафе и время. А когда Морозов отключился, Вахтанг отвесил ему знатную затрещину. — Работает каптан Гнездилов! А ну сидеть всем! Леонов встрепенулся и бешеными глазами уставился на черную тушу Игоря — как всегда в плаще и шляпе. Ну как так? Он ведь отвлекся на собственные мысли всего на минутку! Гнездилов замер посреди зала и на несколько секунд вогнал всех в ступор. Затем Харламов словно сообразил, что к чему, резко вскочил со стула и ощерился. То же самое сделал Виталик. Пару мгновений они таращились друг на друга — и Леонов никак не мог понять, кто удивился больше. Дальше случилось то, чего он ожидал меньше всего. Морозов схватил со стола солонку и вытряхнул ее Илье в лицо. Тот запоздало прикрылся руками и попятился, но запнулся о стул и упал. Виталик и Гнездо рванули к нему и навалились, отталкивая друг друга и матерясь сквозь зубы. Вахтанг в этом цирке уродов почувствовал себя лишним, но деваться было некуда — и он поспешил их кое-как разнять. Легкого и резкого Морозова он отпихнул без труда. Тот неловко отлетел на полметра и грохнулся на задницу. Подползать снова не стал — только схватился за исцарапанную, видимо, ногтями Игоря, щеку и притих. Гнездилов был тяжелее, брыкался, хрюкал и извивался как припадочный. Он навалился на Харламова всем телом да еще и обхватил его руками. Леонов пару раз попытался оттолкнуть его, но лишь выдохся и получил ощутимый пинок под ребро. Тяжело дыша, Вахтанг удивился, с чего вдруг в Игоре проснулся героизм? Пока он гадал, в кафе вбежал Леонидов и застыл в нерешительности, заметив своеобразное месиво из тел. Сообща им кое-как удалось оттащить Гнездилова, пока он орал: — Я взял его! Взял! Держу! Отпустите меня! Шляпа! Поднимите! Не топчите! Денег стоит! А не привыкший к такому Виталик лишь уставился на них в тихом ужасе. Более-менее очухался он, только когда Илью поставили вертикально и жестко перехватили запястья за спиной наручниками. Морозов неуклюже поднялся на ноги и помог Леонидову довести его до машины. Харламов к удивлению обоих не сопротивлялся. Леонов проводил их взглядом, утер выступивший на лбу блестящий пот и покосился на Игоря. Тот выглядел оскорбленным и стряхивал от пыли свою шляпу. — Успокоился? — пробормотал Вахтанг. — Ха, успокоился! Да я его взял! — проорал Гнездо. Леонов пропустил его треп мимо ушей и только сейчас заметил, что посетители кафе и персонал смотрели на них во все глаза, и ощутил легкий укол совести. — Извините, злодея брали, — объяснил он вяло, схватил Игоря за ворот плаща и потащил к выходу.

***

Макс болел редко, а если болел, то тяжело и всегда не вовремя. Он уснул, едва оказавшись на диване. Но облегчение было недолгим. Через час или два Макс проснулся от мучительного головокружения и не сразу понял, где находился. Некоторое время — ему почудилось, что безобразно долго, — он смотрел в потолок, который подвижным, а затем провалился в странное полусонное, полубредовое состояние. Там не было ни лиц, ни звуков, только давящая темнота. Макс попытался выбраться из нее, раздвинуть темень, как легкие облака, выйти к ослепляющему свету, ведь должен же он где-то быть, но потерпел неудачу. Головой Макс понимал, что это всего лишь сон, а он просто болен, но почему-то не мог позволить себе расслабиться, улечься в темноте и подождать, пока все само не рассосется. Позже до него долетели какие-то звуки: мягкие шаги — наверняка Тани, тяжелое дыхание — то ли его собственное, то ли Пса. Пару раз с невероятным усилием Макс почти пришел в себя. Не открывая глаза — веки показались тяжеленными, сделал несколько глотков воды и снова упал на подушку, как подкошенный. Всего раз до него долетел обрывок разговора. Кажется, Таня тихо объяснялась с кем-то по телефону: быстро, рваными фразами. Макс вяло заинтересовался, темноту пронзила убежденность: ему нельзя спать, сейчас он нужен в другом месте! — и он попытался приоткрыть глаза. На пару безнадежно коротких секунд темнота превратилась в гостиную, но тут же вновь расползлась бесконечной кляксой. Что-то прохладное легло Максу на лоб — и он опять попытался очухаться, а затем расслышал вполне четко: — Макс? Ты спишь или?.. — окончание вопроса потонуло в трели телефона, и Макс не без горечи понял, что Таня ушла. Как он и предполагал, темень медленно, но верно рассосалась сама собой и унесла беспокойный сон. Макс ощутил легкость и открыл глаза. Потолок больше не двигался, а голова не кружилась. Он сощурился и осмотрелся. Рядом не было ни Пса, ни Тани, только светила напольная лампа на тонкой ножке. Должно быть, проспал он долго. В горле чуть першило, Макс кашлянул и попытался сесть. Получилось, правда, не с первого раза — мышцы послушались неохотно и тяжело. Он прислушался к себе и к тишине в квартире. Кажется, Макс был один. Внезапно из кухни вразвалочку прибежал Пес — так тихо, что Макс перепугался, не оглох ли? Он издал непонятный звук — что-то среднее между скулежом и лаем — и попытался запрыгнуть на диван, пользуясь заторможенностью хозяина. Но Макс цокнул и несильно отпихнул его. Тогда Пес как-то по-щенячьи взвизгнул и уткнулся мордой ему в ладонь, мол, хоть погладь. — Таня где? — хрипловато спросил Макс, будто Пес мог ему ответить. Однако гадать не пришлось. В двери щелкнул замок, и через пару минут Таня заглянула в комнату. Увидев, что Макс больше не лежал как полумертвый, она просияла и, на ходу снимая пальто, присела на диван. — Полегчало? — Да, — пробормотал Макс. Таня пощупала его лоб и скользнула по небритой щеке. Ладонь приятно охладила кожу. Макс вздрогнул и перехватил ее руку, несильно сжал пальцы и требовательно притянул Таню к себе. Она мягко высвободила руку и отстранилась: — Харламова взяли. — Что? — Макс гневно уставился на нее. — Когда?! — Недавно. Ты спал, — попыталась объяснить Таня. — Надо было разбудить! — Я будила, — одновременно жестко и растерянно отозвалась она. — Значит, плохо будила! Макс рывком поднялся на ноги. Левое бедро чуть не подвело — и он куда с меньшей прытью сел обратно на диван. Посмотрел на Таню снизу вверх. Она выглядела сконфуженной и точно металась в нерешительности: оправдываться дальше или промолчать. Макс выругался про себя и прошептал: — Прости. Просто я опять все пропустил. — Поехали? — предложила Таня, наступив на горло обиде. — Поехали.

***

После нелепой взбучки Гнездилова и Морозова Харламов выглядел помятым и время от времени шмыгал чуть распухшим носом. Наручники с него так и не сняли. В допросной кроме него были двое: Вахтанг держался в углу, Леша сидел напротив Ильи. Макс наблюдал за этой немой сценой через стекло и попытался представить, что творилось с Леонидовым за непроницаемой оболочкой ледяного спокойствия. У него чесались руки в нетерпении? Сердце как бешеное колотилось в груди? Гнев затмевал разум? Горло вот-вот готово было разорваться не от крика, не то от смеха? Или он, так же, как Макс просто задавался вопросом, почему вдруг эмоции словно умерли? Узнав о задержании, Макс разозлился и выплеснул ядовитый гнев на единственного, кто не мог ответить тем же. Точнее не хотел — на Таню. И ему полегчало. Полегчало до дрожи в коленях, до пустоты в голове, до спазма в животе. Вместо злости так и не пришло ничего, а легкость все разрасталась и разрасталась, как раковая клетка. Даже теперь, в паре метров от убийцы, Макса почему-то не тянуло уничтожить его в ответ. Захотелось выслушать его, заглянуть в глаза — но не убить. Леонидов в углу вдруг резко дернулся, словно его стукнуло током, и медленно подошел к двери. Толкнул дверь и вышел. Через минуту он встал напротив Макса — задумчивый, серый, всклокоченный и спокойный. — Хочешь его убить? — осторожно спросил Макс. — Не знаю, — после долгой паузы сказал Леша. — Сначала очень хотел, там, когда только взяли, а сейчас, — он пожевал губы, будто раздумывая, говорить или нет, — его ждет дурка или зона, там сгнить страшнее, вот пусть и гниет. Макс кивнул. В голове у него слегка застучало. Лоб, кажется, снова горел. Он хотел спросить, много ли рассказал Харламов, но передумал. Сейчас сам все узнает. У самой двери в допросную Макса перехватила Таня. Он попытался улыбнуться и махнул рукой: — Пойдешь со мной? А Вахтанга можем выгнать… — Нет, я потом, — сдавленно пробормотала она. Еще через пару минут Макс тяжело опустился на привинченную к полу железную лавку. Леонов настороженно глянул сначала на него, а потом на Илью — и вышел. У Макса по позвоночнику пробежал холодок. Харламов уставился на него светлыми, словно стеклянными глазами, на лице застыла унылая гримаса. — Вторая серия, — прошептал Илья. — Что? — Я уже рассказал все один раз, теперь расскажу второй. Мне не трудно. Макс медленно кивнул и прислушался к себе. По-прежнему в голове и в душе не было ничего, даже отдаленно похожего на злость или ненависть. Только вялое любопытство и утешение от того, что убийца найден. — Я дал ей второй шанс, а она его профукала, — безразлично сказал Илья. — Подробнее, — велел Макс, когда пауза затянулась. — А ведь все из-за тебя. И второго — немного, — теперь уже с горячей обидой в надтреснутом голосе пробормотал Харламов. Макс ощутил острый укол в сердце — вполне ожидаемый при любом обвинении — но никак себя не выдал. Только кивнул, мол, дальше. — Мы встречались когда-то. Хотели пожениться. Ну, то есть как хотели, я сделал Лене предложение, она согласилась. Но вдруг появился ты. И все рухнуло. Она ушла к тебе. Ничего не объяснила. Просто ушла. Я ей типа надоел — и она нашла игрушку поновее. Макс задумался и припомнил, как познакомился с Леной. В тот день он пришел к Жарову домой — черт знает зачем. Дверь открыла она: чуть растрепанная, смешная, спешащая куда-то, с обманчиво простым лицом и завораживающе прохладным взглядом. Макс представился, она тоже. А затем Лена взяла его за руку и буквально силой заставила войти в квартиру. Предложила посидеть на кухне, подождать отца, познакомиться ближе. И поглядывала на него не то чтобы с интересом, но с довольно живым любопытством. Они проговорили час или чуть меньше. Лена зацепила Макса почти сразу, вот только он не понял — чем именно. Голосом? Улыбкой? Глазами? Стройными ногами? Совершенно сумасшедшим запахом духов? У него была Таня, которая тоже очень нравилась. Макс, глядя на Лену, попытался сравнить их и быстро понял, что между ними практически не было ничего общего. Но увлекли его обе. У него и мысли не возникло, что у Лены тогда уже был жених! — Я уехал, чтобы душу не травить. Сначала просто подальше, потом работа куда только не забрасывала. Но возвращался несколько раз по делам. Узнал, что поженились вы, потом развелись. Узнал, что Ленка недолго одна скучала, — Харламов хищно улыбнулся. — К другу твоему ушла. Ну, мне вроде полегчало, что она тебя тоже шваранула. Да только встревать не захотел. Нахрен оно мне надо? Сколько лет прошло? Макс опять кивнул. Прерывать своеобразную исповедь ему не хотелось, да и слова застряли где-то глубоко в глотке. — Вернулся недавно. Случайно пересекся с Ленкой с месяц назад или чуть больше. Смотрю, она унылая какая-то. Ну, вообще не такая, как раньше. Подумал, надо утешить, развеселить. Вроде простил я ее уже. Давно ж было. Прогулялись, она рассказала, что и с новым ее хахалем не все гладко. — Илья вновь растянул бледные губы в улыбке. — Типа завел он в командировке бабу. Макс уставился в стол, но вздрогнул и посмотрел на Харламова, когда тот замолчал: — Дальше? — Ну, мы еще пару раз так погуляли. Она о себе рассказала, я тоже не смолчал. А потом в гости напросился, муж ее как раз в командировку опять отчалил. — И вы?.. — Не, культурненько посидели, кино, вино, домино. В постель я ее позже затащил. Но получилось так себе. Мерзко, знаешь ли, когда тебя тупо используют. А она использовала, чтобы мужу отомстить. — Убил как? — хрипло спросил Макс. — Только не говори, что случайно. — Нет. Я ж сказал, второй шанс ей дал. Думал, щас она меня разглядит и снова влюбится. Цветы ей таскал, пару раз в ресторан сводил. Только серенады под окном не пел. А она не оценила, дура. О чем бы не говорили, ни разу не было, чтобы тебя или мужа не вспомнила. И мне это однажды надоело. — Мог просто уйти, — отрешенно заметил Макс. — Ага, щас, опять у разбитого корыта? Хватит, я не тот пацан-дурак. Понял я, что ничего мне не светит, и решил покончить с ней. И на тебя повесить. С тебя ж все началось, Максимов. Макс поморщился от собственной фамилии. Из уст Ильи она прозвучала мерзко и оплевано. — Она мне жаловалась, что ты, такой-сякой, бухаешь. Я узнал, где именно и когда. Она с пьяну, после бутылки вина-то, все выложила, как миленькая. В тот вечер мы должны были встретиться у нее. И встретились. Я, она и нож. Мне его один африканский вождь подарил. Он же меня сделал бокором, жрецом вуду, и научил готовить один волшебный порошочек, с которого тебя срубило и память нахрен стерло. Харламов гаденько ухмыльнулся, дернул подбородком и сказал: — По глазам вижу, до сих пор ничего не вспомнил! — Дальше, — механическим тоном велел Макс. — А че дальше? Убил я ее на кухне. Был в перчатках, поэтому за следы не парился. На всякий случай забрал коврик, где натоптал, и ведро мусорное. Его слегка кровью забрызгало. Труп ее сфоткал. — Зачем? — Чтобы тебе показать, дурень! Ты дисциплинированно сидел и бухал в гордом одиночестве. Когда я пришел, был уже готовый. Считай, помог мне! Я сыпанул тебе порошок в водяру, а когда ты потихоньку отрубаться стал, показал фотки, рассказал, что это ты, урод такой, убил любимую бывшую жену. Максу показалось, что ухмылка намертво приклеилась к смуглой физиономии Ильи. Но он даже не подумал стереть ее и заодно пересчитать ему зубы. Напротив, не поддался на провокацию, намеренную или случайную, безучастно уставился на Харламова и чуть погодя слабым махом руки попросил продолжить. — Ты как раз на машине в тот день был. Забросил я тебя и нож в кузов, сел за руль и погнал к дому твоему. Потом еле допер тебя, кабана, до хаты, положил на диван. На ноже кровь была, я одежкой твоей кровушку стер, чтобы уж наверняка. Нож спрятал в стол и ушел. — А Пес? — сухо спросил Макс. — Ты ж его дома оставил, когда бухать пошел. Дверь не закрыл. Ну, я, прежде чем к Ленке идти, сыпанул у двери другой порошок, вонючий… — Тоже африканский? — Догадливый! — Псина твоя как учуяла, пулей из квартиры рванула, чуть хвост не потеряла. Когда нож прятал, тоже порошок рассыпал по квартире, на всякий случай. У стола, у дивана - еще где-то, он бесцветный. Макс кивнул и словно сквозь туман припомнил, как Пес остервенело гавкал на пикап и как странно вел себя в квартире. Он тогда то ли с бодуна, то ли с горя плюнул и не придал этому значения. Выходит, зря? — Нож подложил, а чего ж на меня ментов не натравил? Хотя бы Виталика, а? — Макс чуть повысил голос. — А я не посадить тебя хотел. Хотел, чтобы ты сам себя похоронил. Реально поверил, что это ты Ленку прирезал. И у меня почти получилось. — А тормоза? — Это уже потом, психанул слегка и решил помочь тебе убиться поскорее. Макс потер лицо ладонью. Кожа абсолютно точно горела. Он чувствовал себя чуть лучше, чем ужасно. Голова пухла, в ушах шумело, нога казалась неподъемной. Макс тяжело поднялся и, прихрамывая, пошел к двери. Ненависти по-прежнему не было.