Origins of the New Uchiha

      Вспоминая обстоятельства их первых совместных с Сакурой ночей, Саске ловил себя на том, что думал о них с некой нежностью. Сакура же морщилась от мыслей о них.       Потому что Сакура была влюблена в Наруто.       Саске заметил это практически в тот же самый миг, как вернулся. Как и прежде, она была с ним ласкова, обнимала его и, конечно же, продолжала быть ему верным другом. Но Саске чувствовал, что что-то изменилось.       Никогда прежде Сакура не была загадкой.       Её можно было прочитать от корки до корки: выражения её лица были подобны открытой книге. Но когда Саске вернулся, то заметил, как иной раз глаза её вспыхивали пламенем, который озадачивал его, пока он не увидел, кому эти взгляды были адресованы — Наруто. Сакура вела себя равнодушно и отчуждённо, но иногда позволяла себе высвободиться: страсть и жажда просачивались в её зелёные глаза — и миловидную девочку, которую он знал в детстве, сменяла страстная лисица, решившая схватить свою добычу. Это бесконечно интриговало Саске, а особенно в те моменты, когда такая Сакура уходила и ей на смену вновь возвращалась та с невинным взглядом. Обманчиво невинным. Саске знал этот взгляд страстного вожделения; взгляд человека, твёрдо настроенного на достижение своей цели; взгляд человека, одержимого дьявольским желанием, которое могло удовлетворить только одно.       Ему также было знакомо лицо человека, у которого отобрали то, чего он так желал, единственную цель, которую он так хотел достичь. Лицо, которое было у Сакуры в тот вечер, когда Наруто торжественно объявил, что через несколько месяцев он и Хината Хьюга поженятся.       Услышав и обработав эту новость, Саске оглянулся в поисках места, где секундой ранее сидела Сакура. Не мог не сделать этого. Наблюдать за тем, как Сакура переживает взлёты и падения в погоне за предметом своего страстного желания, было единственным удовольствием, которое он испытывал за последние два года. Сакура позволила проявиться этому на своём лице лишь на мгновение, но Саске смог это заметить, что, несомненно, было заслугой его родословной. Она была подавлена, на глазах выступили слёзы, челюсть была зло сомкнута, а пальцы сжаты. Мускулы её лица скривились в плаче, который исходил у неё из души — он слышал это. У неё отняли то, чего она хотела больше всего на свете.       С этого момента Саске не мог устоять перед искушением наблюдать за ней, пока в следующие несколько дней Наруто продолжал беспечно проживать жизнь почти женатого человека, не подозревая о мучениях Сакуры. Наруто советовался с Сакурой по поводу свадебного плана, по поводу кольца, которое ему стоит купить для Хинаты, где должен проходить приём, сколько гостей пригласить…       Будучи простым наблюдателем, Саске держался неподалёку, высматривая то, как Сакура справляется с этим при помощи своего безупречного контроля. Не было больше тех украдкой брошенных взглядов, полных жара и похоти, которые предназначались Наруто. Не было и злости, и стиснутых зубов. Не было даже надутых губ. Саске с тревогой наблюдал за ней, ожидая, что новый день может стать тем днём, когда она сорвётся.       Даже во время церемонии, когда Наруто был одет в мантию жениха, а его новоиспечённая жена была облачена во всё белое, Сакура лишь учтиво улыбалась. Саске наблюдал за ней, сидя на скамье, стоящей несколько позади неё, но ничего не видел. Ничего, кроме этого безукоризненного выражения счастья.       Это выводило из себя.       Это страстное увлечение Сакуры произвело на Саске впечатление. Он хотел лицезреть её победу. Он хотел, чтобы она вскочила со своего места и украла Наруто прямо из-под носа его жены, утащив его куда-нибудь, где она могла бы разобраться с ним. Саске видел взгляды Сакуры и знал, что это предел её чувств. Она хочет любить Наруто, хочет обладать им, хочет доставлять ему удовольствие. Он видел это. И тот факт, что она ничего не предпринимала, приводил его в бешенство.       Торжество проходило на открытом воздухе под заходящим солнцем. Этот великий для Наруто день он проводил в компании Хинаты и огромной толпы свидетелей, включающих оба клана Хьюга, которые считали союз с будущим Хокаге очень положительным моментом.       Но не было Сакуры.       Саске искал её, конечно ни на секунду не забывая про осторожность, он искал повсюду. Она исчезла.       Он сменил тактику, сфокусировав свою чакру и направив её на поиск Сакуры. Ему не нужно было искать где-то далеко. Она была не близко, но и далеко не уходила, так что вполне попадала под его диапазон. Его ноги двигались даже быстрее, чем он ожидал, — он торопился найти её.       Солнце начало медленно скрываться за домами Конохи, когда Саске свернул и направился дальше на юг. Город продолжала накрывать мгла, пока он продвигался дальше. Если он продолжит свой нынешний курс, то дойдёт до Квартала Красных Фонарей, в который, как он надеялся, ему не придётся наведываться. Но, к счастью, ощущение чакры Сакуры исходило из здания, расположенного чуть севернее этой мрачной части города, — из маленького паба, куда Саске неспешно вошёл.       Она сидела у бара с понурой головой, плечами склонившись над чашкой саке. Двумя пальцами она поднесла чашу к губам и опрокинула шот, облизнула губы и даже не поморщилась. Вероятно, Сакура переняла от Цунаде даже больше, чем ожидалось.       Сперва Саске просто наблюдал за ней, не подходил близко. У неё было ещё две полные бутылки, которые стояли в компании той, что она уже начала и из которой сейчас наливала себе очередную чашку. Саске чувствовал, как регулируется её чакра, инстинктивно выводя едкую жидкость из её организма даже прежде, чем та могла усвоиться, что, вероятно, и позволяло ей справиться с таким количеством выпивки. Платье её было кроваво-красным, молнии располагались по бокам и на спине, подчёркивая тем самым её изгибы. Крайне смелый выбор для свадьбы. С лёгкой ухмылкой он заметил, как высоки её каблуки, которые стояли рядом с барной стойкой, в то время как она друг об дружку растирала свои босые ступни под стулом.       Он, не сказав ни слова, присел рядом с ней. Он ждал, когда же она заговорит.       Удивительно, но она не начинала. Она просто взяла бутылку, налила себе очередную чашку и снова осушила её одним махом. Пальцем она невольно заигралась с прядью своих волос.       — Что для вас? — спросил бармен Саске, который в ответ пожал плечами и бросил несколько купюр на стойку, так же заказав бутылку саке.       Когда её принесли, Саске последовал примеру Сакуры и сделал шот, медленно проглатывая саке, чтобы насладиться обжигающим чувством, пока жидкость стекала по горлу.       — Да в курсе я, что ты знаешь.       Саске повернулся к розоволосой девушке, которая, впрочем, отказывалась смотреть на него в ответ.       — Ты всегда был наблюдательным. Отличное зрение, сукин ты сын, — продолжила она, и Саске немало удивился, услышав это ругательство, сорвавшееся с её губ.       Наруто любил сквернословить, да и для Саске это уже было привычкой, но никак не для Сакуры.       — В то время он был героем. Конечно же я влюбилась в него. Я думала, что это просто этап, прямо как и с тобой. Но нет… прошло ведь уже два года, правильно? Я до сих пор не хочу никого другого. — Она рассеянно посмотрела на свою чашку, а затем схватила бутылку и налила себе ещё, после чего сделала большой-большой глоток. — Боже, я всё ещё хочу его…       — Чего же тогда просто не взять его? — спросил наконец Саске.       Он тоже уже успел выпить немного. А это было отличным оправданием, так что он позволил своему языку развязаться.       Сакура издала громкий, но при этом горький смешок:       — Взять его? Чтобы он возненавидел меня? Да пошло оно всё на хуй, я больше не ребёнок. Раньше я думала, что если закричать о своих чувствах, то это может вернуть человека и заставить ответить тем же. Из этого извлечён большой урок, не так ли?       Воспоминаниями Саске вернулся на пять лет назад, когда Сакура сказала, что любит его: «Я так сильно люблю тебя! Я что угодно сделаю ради тебя! Я даже помогу тебе отомстить!».       Он поморщился. Она действительно усвоила урок.       И тут же она засмеялась чуть громче:       — Я не такая глупая, какой была раньше. Я никогда не буду такой же сильной, как ты или этот блядский Наруто, но я точно не останусь в дураках. Сейчас я часть АНБУ.       Она подняла бутылку и, не обращаясь ни к кому конкретно, почти таким же тихим, как шёпот, голосом проговорила:       — За жизнь, полную убийств и смертей… — И, запрокинув голову, она осушила залпом бутылку, но Саске так и не почувствовал ожидаемого прилива чакры, который бы очистил её организм. Нет, она намеренно позволила всей этой бутылке саке отравить себя. Сакура была в стельку пьяна.       И она продолжала пить, слова её становились невнятными, лицо краснело вместе с тем, как возрастала температура её тела. Голос у неё был громким и хриплым, возмущённым этой насмешкой жизни — очередной потерянной любовью — и разочарованным из-за её собственного бессилия вернуть себе Наруто. По крайней мере, так она сама заверила его.       — Какая же, блядь, я трусиха! — взывала она уныло. — Я должна была трахнуть его, когда у меня ещё был шанс! Нам было по пятнадцать, и тогда-то он меня хотел! Чёрт побери!       А затем она заказала ещё выпивку.       Долгое время Саске просто молча наблюдал за ней, испытывая к ней странное чувство уважения. Даже для него самого это было удивительно. Никогда прежде не доводилось ему видеть такую язвительную Сакуру. Как и столь расстроенную. Ему бы следовало постыдиться, что он испытывает удовольствие, наблюдая, как мучается и страдает Сакура, но совесть свою Саске давно оставил позади, предпочитая ей путь, сулящий ему силу. Так что этот смешок, который он издал тихо, почти неслышно, звучал без капли сожаления — только лишь эгоистичное чувство удовольствия.       — Ты что, блядь, подраться хочешь? — зло спросила она, ударив своей чашкой по столу так сильно, что она рассыпалась в её пальцах, но никто из них не придал этому никакого значения.       — Хех, — фыркнул он в её сторону, ощущая, как обильное количество алкоголя распространялось по его венам, подначивая ответить на её отвратительное настроение своим, которое было ничем не лучше. — Подраться со мной? Да это смешно — я тебя с выколотыми глазами убью. Ты никогда не была мне ровней.       — Раньше! Раньше! Я стала сильнее, ты, самовлюблённый урод! — Она выхватила его бутылку с саке и отпила, не спросив разрешения. — Знаешь ли, я тоже помогала вернуть тебя. Мне пришлось… — Голова её слегка поникла. — Мне пришлось, блядь, вылечить тебя, чтобы ты не сдох. Наруто бы сильно огорчился, если бы ты умер…       Саске приподнял бровь. С тех пор, как он вернулся, прошло уже два года, и всё это время он считал, что у Сакуры были свои собственные причины, чтобы помочь спасти его, но теперь…       — Ты сделала это ради Наруто?       От алкоголя она стала крайне откровенна.       — Мне стало на тебя плевать примерно спустя пару месяцев после того, как ты попытался убить меня, припоминаешь такое? Я хотела, чтобы ты сдох. Ты сделал больно Наруто. Я хотела, чтобы ты сдох и наконец вылез из его башки. Но Наруто же такой упрямый. Он… он никогда не сдавался на твой счёт, ни разу. Никогда. Даже когда я сделала это. — Очередной глоток и вздох. — Ну, в конце концов он оказался прав. А сейчас погляди на себя… Сидишь в баре в этом свадебном костюме… вернулся сюда.       Он ухмыльнулся.       — На тебе тоже парадное.       Сакура налила ещё одну стопку из его бутылки, тем самым опустошив её.       — Что правда — то правда…       Она взглянула на него — в этих зелёных глазах сверкнула искра. Та самая искра похоти, что таилась в ней из-за Наруто. Этого было достаточно, чтобы опьянённые сердце и разум Саске закружились при одном лишь взгляде на неё. Эти очаровательные глаза, смотрящие на него с соблазнительной ухмылкой.       — Но я могла бы просто снять этот свадебный наряд, — закончила она.       Саске не знал, где он находится. Он спотыкался, чувствуя, как, разгорячённый, покраснел, и только тогда понял, почему именно. Стройное и гибкое тело, которое он держал в своих руках, пульсировало и опаляло его страстным огнём, тихие стоны срывались с губ, которые на мгновение зависали над его ртом, прежде чем сомкнуться на нём. Тело её прижималось к нему так плотно, что он не мог точно сказать, где заканчивалась она и начинался он сам. Он всё-таки смог это сделать, но только лишь тогда, когда, скользнув рукой вверх по её длинной ноге, задрал обтягивающее платье, надетое на неё.       Донёсся её томный стон, призывающий его продолжить, и пальцы её потянулись к его волосам и одежде, губы её, тихо и тяжело дыша, сомкнулись на его губах. И вместе с тем, как ноги её обвили его талию, они ворвались в квартиру — в его или её, он уже не помнил. Одержимый движениями её покачивающегося над ним таза, он едва мог устоять на ногах, но старался удержать её на весу, пока она стонала прямо ему в ухо. Медленное продвижение вниз по коридору прерывалось их низкими стонами, криками и стягиванием одежды. Саске был одет в традиционный свадебный наряд — трёхслойную юкату, которую Сакура уже распахнула и стягивала слой за слоем с его плеч. Он вздрогнул, когда её пальцы скользнули вниз по груди: сначала по ткани, а потом незаметно под неё. Он, в свою очередь, не мог удержаться, чтобы не проникнуть рукой дальше под её платье, наслаждаясь ощущением её мягкой горячей кожи. Её нижнее бельё было чёрным и кружевным. Даже в темноте он мог это разглядеть, лишь бросая украдкой взгляды, задерживая их лишь на мгновения. Несмотря на то, как искушало его тело, глаза её непременно притягивали внимание к лицу. Она держала их почти что закрытыми, иногда полуприкрытыми, в свете луны поблёскивали зелёные вкрапления. Откровенный взгляд беззастенчивой страсти в её глазах заставил Саске стиснуть зубы и поторопиться спуститься вниз по коридору, ощущая, как его напряжённый член с каждой секундой твердеет всё больше.       Но она не торопилась. Одной рукой она остановила его скрытые намерения, на животе и торсе выводя пальцами круги с дразнящей нежностью — такой, что он сходил с ума. Он выдохнул нечто среднее между стоном и криком, снова схватив её рот, так крепко руками обхватив её бёдра, что каждый сантиметр её тела прижался к нему. Она рассмеялась и скользнула языком, своим хитрым языком, внутрь его чуть приоткрытых губ, судорожно хватающих воздух, одновременно двигаясь бёдрами по его тазу, всё больше отдаляя его от здравого смысла. Подобно волне было её тело — пульсирующим и дьявольски сексуальным.       Саске пинком открыл дверь в спальню, расположенную в конце коридора, пока пытался найти молнию на её платье. Он скользнул руками вверх по её бедру, пока мягкая красная ткань не уступила место нежной кремовой коже. Под платьем ничего не было, кроме кружевного белья, которое, как Саске смог рассмотреть ранее, действительно было чёрным. И он с силой бросил её на свою кровать. Она не предпринимала никаких попыток прикрыть себя, её тело молочного цвета было открыто и дрожало перед ним.Часть платья ещё покрывала её, хоть и обнажая вздымающуюся грудь, и она медленно, очень медленно стянула с себя оставшуюся ткань, пока не осталась совсем голой, если не считать нижнего белья. Её глаза, несмотря на соблазнительное искушение, коим было её тело, полностью приковали его внимание, как будто сжимая его в тисках. До тех пор, пока она не закрыла их, проводя нежными руками по бокам своего стана, пробегая вверх, огибая грудь, а затем снова вниз, чтобы поиграться с тканью своих трусиков. Чувственный рот её был ловушкой с приоткрытыми розовыми губами и языком, изгибающимся в соблазнительном танце, пока они снова и снова игриво сталкивались ими.       Он больше не мог сдерживаться — сбросив с себя оставшуюся одежду, жадно вцепился в неё. Они были заключены в объятия в тот же миг, теряясь в руках, ногах и поцелуях. Внезапно он почувствовал животную потребность овладеть ею, сделать своей и пометить её. Он отпрянул от неё, спускаясь губами по шее, посасывая и оттягивая зубами белоснежную кожу, оставляя за собой тёмные круги. Вниз, по груди её, он опускался медленно, мурлыкая от удовольствия, пока она проводила пальцами по его волосам, вниз по спине, вверх по груди. Никогда раньше Саске не рассматривал женскую грудь как нечто большее, чем бесполезный жир, свисающий с тела, но теперь в свете одной лишь луны, в тени раскачивающихся деревьев, мерцающей на мягкой коже, он никогда не видел ничего более прекрасного. Схватив её по бокам грудной клетки, он прошёлся языком по нежным бутонам, ожившим в холоде комнаты, и почувствовал, как волна возбуждения пронзила его бёдра, когда она издала одобрительный стон, потянув руками за его тёмные локоны.       — Н-ну давай же, — сказала она.       С тех пор, как они вышли из бара, она заговорила впервые. Её голос был полон страсти и вожделения, но в нём всё ещё звучал призыв:       — Твой ход.       Он почувствовал, как гордость от брошенного ему вызова вспыхнула в нём почти так же горячо, как и страсть. Со скоростью и силой истинного воина Саске притянул ноги Сакуры к себе, раздвинул их, сорвав с неё трусики, как будто бы они были сделаны из паутины, и с рыком вошёл в неё. Она же вторила ему криком, громким и пронзительным. Она резко оттолкнула его, меняя их позицию так, что оказалась сверху, оседлав его, проводя руками вдоль своего тела, пока сама двигалась вверх и вниз, вверх и вниз.       Саске судорожно вздохнул — никогда прежде он не испытывал такого ужасающего удовольствия. Он не мог так долго продержаться и был уверен, что она тоже была на пределе своих возможностей. Голова её была откинута назад, рот открыт в экстазе. Губы что-то бормотали неразборчиво, пока он не почувствовал, что она ускоряет свой темп, приближая конец.       Её тихий голос был прерывистым между вздохами:       — На… На…       Наруто.       Саске в отчаянии сжал зубы и перевернул её маленькое тельце обратно на кровать, безжалостно входя в неё. Он ни за что не проиграет Наруто, особенно в этом! Этой ночью Сакура будет принадлежать ему. Ему! Он не позволит ей думать о Наруто. Он сделает всё, чтобы она знала, с кем она трахается.       — Саске! — вскрикнула она, вцепившись руками в его торс и изо всех сил пытаясь поспеть за его темпом.       — Да-а-а-а, — выдохнул он. — Скажи моё имя. Скажи его!       Она простонала его имя и выкрикивала его из раза в раз, будто это мантра, пока он не потерял себя окончательно. Вся энергия покинула его тело, и он рухнул на неё сверху, ощущая, как её руки обвили его вокруг, пока они оба пытались восстановить дыхание.       Он услышал, как она тихонько ахнула, и взглянул на её лицо, чувствуя, как его охватывает чувство вины, пока он осознавал, что, наверное, слишком увлёкся.       — Что такое? — спросил он.       Она взглянула на него, и он понял, насколько же её глаза действительно были красивы. В них больше не таилась та страсть, отражалось лишь удовлетворение и утолённое желание. Она выглядела спокойной, умиротворённой, а когда её руки нежно погладили его по щеке, он даже не вздрогнул от прикосновения, медленно наклонившись к ней.       — Твоё лицо, — медленно пробормотала она. — У тебя такое выражение лица…       Он закрыл глаза и опустил свою голову ей на грудь, ничего не говоря в ответ. Он знал, что она имела в виду. Он чувствовал это всем своим телом. Это было какое-то правильное чувство, которое Саске не мог объяснить. «В любом случае, — думал он, засыпая, — быть в её объятиях — гораздо лучше, чем быть одному».       Саске проснулся от яркого утреннего света, солнце лилось через открытое окно, оно, как молот, ударяло по его голове и резало чувствительные глаза. Он тихо выругался, перекатываясь на край кровати, чтобы дотянуться до занавесок и задёрнуть их. И тогда он заметил, что в своей квартире был совершенно один.       Не было записки, не было и Сакуры — не было никаких следов того, что она когда-нибудь там вообще была.