Кричи задыхаясь

      О, этот противный звук будильника. Он явно из преисподней. Но нужно заставить себя встать и идти на работу. Интересно, зачем я внимательно осмотрела место рядом с собой на кровати? Неужели продолжала верить в то, что происходит, вот уже вторую ночь подряд, вовсе не сон. Да ну, бред.

***

      Это был последний день в Америке. Вечером самолет и дом. Через день концерт с Брингами в Питере. Невыносимый график. На сколько ещё меня хватит. Постоянные дороги, отели, концерты… К чертям бы всё это. Но я смогу. Моя цель выше всех других приоритетов. О расслабоне и покое думать пока рано.       Какой же потрясающий город Нью-Йорк. Когда я снова буду здесь? Этот воздух, пронизанный какой-то атмосферой свободы. Либо это исходит от его улиц, величественных высоток и жителей, на лицах которых улыбка. Чувство неспешности, тягучести времени в окружении. Вот бы Рина смогла посмотреть на это великолепие огромных зданий и мощь инфраструктуры. Что бы она сказала, как бы на ее личике отобразился восторг, либо это было бы удивление?       Вдруг поймал себя на мысли, что не первый раз за день вспоминаю девушку из сна. Ведь это всего-лишь плод воображения, фантазия уставшего мозга. Но мысли вновь и вновь возвращались к ней. Ее естественность, искренность чувств, живость эмоций. Всего этого так давно не хватает мне. Просто побыть самим собой рядом с простым человеком, без всей этой никому не нужной мишуры. — Эй, Толян, не стой, как статуя, регистрация на самолет уже началась. Мы летим домой!!!       Парни были явно на подъеме. Усталость всех этих дней от усиленной работы сменилась радостью возвращения.

***

      Вторник, это точная копия понедельника, работа, работа, работа. За исключением одной детали. Домой тянуло неимоверно, чтобы скорее погрузиться в песни Wildways. Они так волновали, меняли сознание и наполняли дни красками. Мне нужно послушать Sirens. Тишина вокруг, только голос Толи и мои эмоции. Песня стояла на повторе и играла уже раз седьмой. Хоть колыбельной ее и не назовешь, но усталость взяла верх, утащив с собою в сон.

***

— Привет, Рина.       Она всё так же сидела на подоконнике и смотрела в небо. Хотел ли я, чтобы сон, где присутствует она продолжался? Нет, не просто хотел, я желал этого всей душой. Ждал нашей встречи. — Прииивет, Толя.       С ловкостью маленького зверька она перепрыгнула на кровать. Взяла меня за руки, так естественно и легко, словно это привычное действо. Ее глаза искрились неподдельной радостью и любопытством. — Ты больше не удивлен тому, что наш сон имеет продолжение? — Почему же не удивлен? я просто офигеваю со всего этого. Не знаю, как это работает, но я не против. — Я тоже. — Ты послушала Sirens? — Да.       Ее лицо вдруг стало серьезным. Глаза перемещались с предмета на предмет, словно она никак не могла подобрать нужные слова. — Это песня о том, что я чувствую сейчас. Не простой период в моей жизни, когда сомнения раздирают изнутри. Во мне живет любовь к нему, но она лишь моя проблема. И я вынуждена бороться с этим. С мыслями, болью, разбитыми надеждами. И каждое утро я говорю себе, что сильнее этого, но когда наступает вечер, от моей уверенности не остается и следа. И ночами я вою от тоски, и от обиды на саму себя, что не могу быть выше этого. Что моя сила — это ложь. — Так и есть. Эту песню я посвятил бывшей девушке. Она ушла, оставив со мной всю эту хрень, которая жрет меня. Время идет, а рана не затягивается. Песня состоит из противоречий и внутренней борьбы. Борьбы с главным моим врагом — с самим собой. Сколько из-за этой боли я написал песен, которые хейтеры сразу окрестили сопливыми. Стали говорить, что я всё больше ухожу в попсу и рэпчину. Даже от друзей по команде я стал выслушивать в адрес моих песен. Поэтому создал свой отдельный проект T.Wild. Где писал песни, которые реально хотел. Потом в них разочаровывался, но многим они зашли. Затем и вовсе забросил проект. — Значит мы с тобой ещё и друзья по несчастью.       На ее лице эмоции быстро сменяли друг друга, но всё это сопровождалось невероятной грустью в глазах. — А ты знаешь, что в данный момент я лечу в самолете из Америки домой. Мы записали новый альбом. В скором времени о нем объявим. У меня даже есть небольшой сюрприз для тебя. Но для этого ты должна посмотреть в соцсети новости о нас и всё поймешь.       Нужно было как-то разрядить обстановку, потому что меня накрывали воспоминания, да и она погрустнела. Сменил тему. Тем более, то, что я задумал, должно было ей понравиться.       Чееерт… Ловил себя на мысли о том, что воспринимаю Рину, как настоящую девушку, из жизни, а не из сна. Но это такая бредовая мысль, ее нет на самом деле. Это лишь причуда моей фантазии. Хотя… мозг не плохо постарался, придумывая ее образ. — Я реальная, Толя…       Сказала она, словно поняла, о чем я думаю. — Я не сомневаюсь, Рина. Ты реальнее даже многих, кто сейчас меня окружает. Всех, от кого так хочется сбежать, но невозможно. — Мы по разные стороны…мы по разные стороны…       Ее тоненький голосок чуть слышно спел две строчки из песни. Как у нее получается всё время вызывать на моем лице улыбку? — Хороший выбор, Рина. Только ты опять не поняла смысл этой песни. — Дай мне немножко времени и я обязательно пойму. Пока пусть она побудет именно в таком контексте. — Хорошо, Рыжик. Послезавтра на разогреве у Брингов я спою ее для тебя. — Может это прозвучит дико странно, но я голоден… — Чай? Я очень люблю церемонию заваривания. И может быть что-нибудь найдется к нему перекусить.       Взяла меня за руку и уверенно повела из комнаты. Миновав небольшой коридор, мы оказались на кухне. Проходя мимо двери в другую комнату, она приложила пальчик к губам, показывая «тихо». От этого жеста я усмехнулся, а ее бровки сдвинулись в недовольстве. Она грозно смотрела на меня. Но это было мило. Я еле сдерживал смех, тем не менее, руки приложил ко рту, показывая «молчу».       На небольшой кухне она вдруг расцвела. Стала порхать по ней с изяществом феи, показывая маленький хрустальный заварник и чай, который мы будем пить. Все ее движения и слова завораживали. Так всё это было просто, уютно и легко. Не надо было думать ни о чем, напрягаться, подстраиваться. Когда я последний раз в жизни смотрел на что-либо подобное, такое натуральное, естественное? Без всех этих грёбанных выпендрёжей, лживых улыбок, лживого обожания.       Она наполнила чашки и показала наглядно, как надо наслаждаться чаем. Прикрыла ресницы, чуть приподняла подбородок и немного качая головой, расплывалась в улыбке. Не смог сдержаться, от увиденного и начал громко смеяться.       Широко распахнув свои бирюзовые глаза, с детской досадой она уставилась на меня. Потом маленьким кулачком ударила в плечо, сказав: «дурак» и сама засмеялась. — Хм, посмотрим, что у нас есть к чаю…       Взгляд ее был сосредоточен на полках холодильника. — Творожные сырки. Хочешь? — Вот теперь я не сомневаюсь, что это сон, потому что в твоем холодильники мои любимые вкусняшки. — Не правда, эти сырки тут были со вчера. Я сама их купила и вовсе не для тебя. — Ах так… Может мне тогда уйти, Рина? — сказал я шутливо. — Как ты уйдешь из моего сна, Толя?       На минуту мы оба замолчали, думая об абсурдности происходящего. Затем она махнула рукой и сказала: — Не будем об этом думать. Давай пить чай. Бери сырки, они твои теперь.       Я спрашивал ее об увлечениях, о любимых вещах. Она с удовольствием мне отвечала. Так же легко она задавала самые простые вопросы. И они не были мне неприятны, не были из разряда одних и тех же, как из очередного интервью, на которые уже достало отвечать.       Допив чай, мы вернулись в комнату. Она предложила послушать что-нибудь вместе. Молча мы слушали ее плей-лист из моих песен, разделив наушники на двоих. Пусть это не будет сном…