Сердце чудовища

            — Ненавижу!             Фарфоровая чашка пролетела через комнату и врезалась в стену. Осколки веером брызнули в стороны.             — Ненавижу! — зло повторил Вэнь Чао. Оглянулся, ища, что бы еще разбить. — Они мне ответят. Каждый из них!             Второй наследник клана Вэнь был в бешенстве. Час назад от горы Муси вернулись лучники, сторожившие тамошние тропы. Принесенные ими вести не относились к числу приятных: заложникам, оставленным в пещере, удалось удрать. Не всем, конечно, вэньские стрелы догнали многих, но больше половины бесследно исчезли, в том числе и наследники кланов Цзян, Цзинь и Не. Лучники говорили, что среди выбравшихся не заметили никого, похожего на Вэй Усяня и заносчивого щенка Лань — вероятно, эти двое все же погибли в схватке с черепахой либо просто не смогли уйти с остальными. Если так… если им очень повезет и хватит упорства, они вполне могут оказаться живы.             Вэнь Чао это прекрасно понимал и оттого бесился еще больше. Командир лучников мог считать себя счастливчиком, раз остался цел: Вэнь Чао удовлетворился тем, что спустил его с лестницы, а потом ушел в свои покои и потребовал вина. Много вина. И чтобы все немедленно убирались вон и не смели ему мешать... Все — это кроме Ван Линцзяо, потому что новая наложница пользовалась расположением молодого господина. И кроме Вэнь Чжулю, потому что не любой приказ упомянутого господина имел для него значение.             Кстати, о приказах…             Вэнь Чао повернул голову и посмотрел на него, словно только что заметив. Скривил губы.             — Пес, — проговорил он. — Я же велел тебе убираться. Ты не слышал?             Вэнь Чжулю и глазом не моргнул. Замер у стены, не касаясь ее, как изваяние. Все он прекрасно слышал, конечно же, и не раз. И не уберется, что бы ему Вэнь Чао ни сказал. Телохранитель, чтоб его… Верный отцовский пес, вот он кто, и приказы второго наследника выполняет до тех пор, пока они не противоречат приказам главы клана. Зато рядом с ним можно действительно чувствовать себя как за каменной стеной — ни один щит не сохранит лучше, в чем за прошедшие несколько месяцев неоднократно довелось убедиться.             Хотя вот в пещере черепахи-губительницы даже он не успел. Вэй Усянь оказался слишком проворным. Едва не добился своего… Вэнь Чао до сих пор потряхивало, стоило вспомнить прикосновение клинка к горлу. Он тогда пережил несколько далеко не самых приятных минут в жизни, между прочим. Что бы он ни говорил, бездумно бросаться навстречу опасности никогда ему не нравилось, равно как и чувствовать себя беспомощным. И если бы Вэй Усянь поскользнулся на черепашьем панцире… одно неловкое движение — и…             Вэнь Чао раздраженно передернул плечами. На воображение он не жаловался, и картина перед глазами вставала слишком яркая: хлещущая на белую одежду кровь, голодный взгляд черепахи и отражение собственного исказившегося лица в отточенной стали. Пока Чжулю тащил его прочь, почти нес на руках, Вэнь Чао все еще не мог осознать, что остался жив. Кажется, он полностью пришел в себя лишь когда его опустили на землю на достаточном расстоянии от пещеры и старший из следовавших за ним заклинателей доложил, что приказ выполнен и вход засыпан.             Заложники не должны были выбраться. И все же как-то смогли…             Он потянулся за вином. Отмахнулся от чашки, которую Ван Линцзяо проворно сунула ему взамен разбитой, и сделал глоток прямо из кувшина. К демонам! Он прикажет обыскать каждый цунь земли от горы Муси до Гусу и Цинхэ, вырвать тысячу языков, но найти беглецов. Особенно тех двоих. Что-то подсказывало ему, что они действительно живы. А черепаха… Вэнь Чао криво усмехнулся. Нужно будет обследовать пещеру в ближайшее время. Если тварь сдохла — тем лучше. Учитывая, скольких она сожрала, в ее обиталище может храниться немало интересных вещей. Отец наверняка одобрит.             Злость утихла так же легко, как и вспыхнула, так же легко, как могла вернуться в следующее мгновение. Вэнь Чао взвесил на ладони кувшин и плеснул вина в чашку Ван Линцзяо:             — Выпей со мной.             Та улыбнулась и опустила взгляд, длинные ресницы затрепетали. Вэнь Чао полюбовался, как она нарочито медленно отпивает вино, слизывает с верхней губы оставшуюся капельку. Красивая. И делает все красиво. Она отставила чашку на столик, развернулась к Вэнь Чао, будто собираясь начать танец. Мельком глянула на Вэнь Чжулю и капризно надула губы. Телохранителя она терпеть не могла. Не в последнюю очередь потому, что он ей не подчинялся. Что бы она о себе ни думала, в иерархии ордена он стоял несоизмеримо выше. Ее это злило, Вэнь Чао — забавляло.             — Господин велел тебе уйти. Почему ты еще здесь?             Ответа она не получила. Статуя проявила бы больше эмоций, чем Чжулю, даже не показавший, что обратил хоть какое-то внимание на ее слова. Ван Линцзяо сморщила носик и с обиженным видом прильнула к плечу Вэнь Чао. Вздохнула, явно собираясь сказать что-то еще.             Чжулю вдруг насторожился. Едва заметно — Вэнь Чао не понял бы, если бы не видел этого много раз. Мягко переступил с ноги на ногу и снова расслабился: опасности нет. Кто-то приближается, но не враги.             Через несколько секунд в коридоре послышались шаги. Слуга, лениво определил Вэнь Чао. Наверняка с сообщением, что ужин скоро будет подан и второму наследнику пора привести себя в надлежащий вид.             Открылась дверь.             — Молодой господин, — слуга поклонился, — вам велено немедленно явиться в Солнечный зал. Глава ордена желает видеть вас.             Коридоры дворца были тихи и пустынны: слуги, не говоря уж об адептах, отлично умели не показываться на глаза, когда не нужно. Нерасторопные и недогадливые здесь надолго не задерживались, и хорошо, если покидали Знойный дворец живыми, не попав под горячую руку главы ордена.             Вэнь Чао шел за своим провожатым и чувствовал, как трезвеет с каждым шагом. Отец не вызывал к себе сыновей просто так; должно быть, ему доложили о побеге заложников — не могли не доложить, глупо думать, что хоть какие-то сведения могут остаться для него тайной. И вряд ли это улучшило его настроение.             Второму наследнику клана Вэнь доводилось испытывать на себе недовольство отца, но не его гнев. О том, каков Вэнь Жохань в гневе, ходили слухи один другого страшнее, Вэнь Чао не сомневался, что они и половины правды не передают. Но вот чего ему точно не хотелось, так это проверять их на собственном опыте. Старший брат однажды обмолвился, что ничто и никогда не пугало его сильнее, а Сюя мало чем вообще можно напугать. Вэнь Чао предпочел тогда поверить ему на слово.             Возле знакомых тяжелых дверей слуга остановился и отошел в сторону. Он не посмеет переступить этот порог без приказа. Никто не посмел бы.             Вэнь Чао подавил вздох, расправил плечи и шагнул вперед. Уловил движение за спиной — Чжулю следовал за ним.             Цепной пес… И что за цепь его так крепко держит?             Ни звука не раздавалось под сводами Солнечного зала, будто Вэнь Чао и его телохранитель ступали не по гладким отполированным плитам, а по воздуху. Двери за ними закрылись, стоило войти, отрезая обратный путь. Да Вэнь Чао и не решился бы попытаться убежать. Оставалось идти к возвышению из черного камня, на котором стояло кресло, больше похожее на трон.             Присутствие отца ощущалось окутывающей со всех сторон энергией ци — сухим жаром, как в летний полдень. Даже когда он в хорошем расположении духа, выносить это было нелегко, а сейчас… Вэнь Чао не выдержал, опустил взгляд, чуть не споткнувшись, но сделал еще несколько шагов и почтительно поклонился.             — Смотри на меня, — услышал он спокойный голос.             На фоне черного камня и эбенового дерева одежды Вэнь Жоханя казались белее снега, а клановый узор на них — настоящим огнем, текучим и непостоянным. Вэнь Чао только на миг позволил себе промедлить, рассматривая этот узор, и взглянул в темные, цвета остывающей лавы, глаза отца.             И тут же упал на колени, словно придавленный волной обжигающе горячей ци. Пока еще не калечащей, но стоит сделать одно неверное движение, хоть что-то, что не понравится отцу — и легчайшее прикосновение обдерет кожу, оставит ожог, сдавит горло раскаленной петлей. Вэнь Чао видел, как это происходит, благо, не с ним самим.             Очень хотелось зажмуриться.             Нельзя. Как бы ни было страшно, нельзя это показывать.             — Сын провинился, — с трудом выговорил он. — Дал перехитрить себя тем, кто казался не представляющим опасности. Дал им уйти… многим. Допустил, чтобы над ним одержали верх…             — Достаточно, — оборвал отец. Давление ци усилилось, пригибая голову к полу, мешая нормально дышать. И не дернешься — кости сомнет неумолимой силой, как бумажную фигурку. Вэнь Чао прикусил губу, чтобы не взмолиться о пощаде, судорожно втянул носом воздух. В висках стучала кровь — до странного громко.             Так же гремели знаменитые барабаны из шкуры цюнци в день состязаний в Каменном лесу…             Перед глазами начало темнеть. Вэнь Чао заморгал, сжал кулаки до боли, уперся ими в пол. Только бы не потерять сознание прямо здесь, он же тогда не выйдет из зала живым!..             И вдруг стало легче.             — Встань.             Вэнь Чао послушно поднялся, умудрившись даже не пошатнуться и мысленно благодаря Небеса за то, что под ханьфу не заметно, как подгибаются ноги. Отец смотрел на него с нечитаемым выражением лица. И голос его, когда он заговорил, оставался ровным.             — Такие ошибки могут дорого обойтись ордену в будущем. Могли бы. Другие кланы осмелились поставить под сомнение могущество Цишань Вэнь, дерзнули бросить нам вызов, — красиво очерченные губы скривила мимолетная усмешка. — Мы напомним им, кто стоит выше и где их место.             — Отец… — Вэнь Чао вновь склонил голову. — Позволь сыну…             Поквитаться с ними. Отомстить за пережитые страх и унижение. Заставить пожалеть о каждом сказанном слове.             Вэнь Жохань кивнул:             — Ты отправишься в Юньмэн. Люди из клана Цзян слишком долго испытывают наше терпение. И пусть урок, который они получат, будет таков, чтобы никто не захотел стать следующим.             «Утопи их в крови», — шепнул пахнущий пеплом воздух.             Вэнь Чао почувствовал, как от предвкушения сладко замерло сердце. Щенкам из Юньмэна недолго осталось радоваться. А Вэй Усянь… о, с ним он разберется лично.             — Сын выполнит волю отца, — заверил он. — Когда ему надлежит отправляться к Пристани Лотоса?             — На рассвете. Ступай.             До рассвета несколько часов. Хватит, чтобы собраться и прикинуть начальный план действий… Вэнь Чао направился прочь, и уже у самого порога до него донеслось короткое:             — Сжигающий Ядра. Останься.             Двери Солнечного зала открылись, выпуская второго наследника Вэнь, и снова сомкнулись.             Первые лучи солнца едва коснулись спящих драконов на крышах Знойного дворца, когда джонки с облаченными в красно-белое воинами Цишань Вэнь отчалили от берега. Их никто не провожал кроме нескольких старших заклинателей из свиты главы ордена.             Вэнь Чао, стоя на носу самой большой и богато украшенной джонки, смотрел вперед, щурил покрасневшие от недосыпа глаза, но отмахивался от предложения слуг отправиться спать. Успеет еще, когда они минуют первый поворот реки и возьмут курс на Пристань Лотоса.             Успеет. Потом спать не придется долго.