Итак, если свет, который в тебе, - тьма, то какова же тьма?

Не будь навязчив, чтобы не оттолкнули тебя, и не слишком удаляйся, чтобы не забыли о тебе. (Сир. 13. 13)

      Я смотрела куда-то перед собой, а слова Люцифера тем временем умудрились подкрасться ко мне со спины. Не торопясь они подползли к ногам, подлезли под приподнятые пальцы и устремились вверх по пижаме и халату. Они юлили по телу осознанно, чтобы меня запутать. Понадеялись на то, что я поведусь на столь неожиданный выпад от Дьявола. А я… Стоило словам его добраться до грудины, как я, встрепенувшись, стряхнула их с себя и встала с пола. Не ответила мужчине, не стала давать ему шанса на объяснения, ведь у него их и так было полно. Поэтому молча я сбежала из коридора на кухню.       Мне надо было себя чем-то занять, отвлечься на ту же готовку! Однако ни продуктов, ни аппетита не было в этом доме. Пришлось слоняться от окна к столу в попытке вспомнить хотя бы заголовки журналов Мими. Тем самым я просто хотела выпроводить из головы Дьявола и его враньё, которое перешло на новый уровень. Нельзя было допустить, чтобы слова льстивые сбили меня с правильного пути.       — Он уйдёт, — нервно дёрнула я плечом и сплела руки в замок. — Посидит немного, выдержит паузу…       — Для чего-о-о-о-о-о это?       Сильней стиснув пальцы между собой, я резво подняла голову и взглянула на беса. Он зачем-то увязался за мной, сковородку в пасти притащил и выплюнул её на стол. Самовольно забрался на стул и стал ждать.       — Для приготовления… Какого чёрта ты забыл у меня на кухне?!       Я не кричала, разговаривала шёпотом и старалась приучить к этому беса, ведь ещё один гость, казалось, до сих пор сидел на пороге. Я ладонью чувствовала.       — Челове-е-е-е-ечья стряпня-я-я.       Бес покосился на плиту и когтями стал царапать поверхность стола.       — Эй! Прекрати сейчас же! — прикрикнула я вполголоса.       Но он меня не послушался: сильней стал скоблить мебель, кивая мне в сторону мойки. Возле раковины был оставлен грязный нож, несколько тарелок и объедки: сухая корка хлеба, вырезанные гнилые куски овощей, душистые ветви, на которых росли томаты. Приготовить из них уже мало что было возможным, поэтому, не выдержав напора нечисти, я подошла к мойке и сгребла в ладонь весь этот мусор. Тарелку выбрала чистую, наверное, по привычке. И, небрежно выложив всё на её поверхность, поставила блюдо перед бесом.       — Только умолкни, ладно?       Я так и не смогла понять, кивнул или нет. Вот только старания мои оценил, ведь тут же бес накинулся на еду и вдобавок надкусил тарелку.       — Ты чего творишь?! — вскрикнула я и тут же чертыхнулась.       Стоило мне дотронуться до посуды, чтобы хотя бы остатки её спасти от обжорства нечисти, как та самая нечисть оскалилась, зашипела и заглотила блюдо целиком.       — Пальцы!       Я едва руку успела убрать! На всякий случай всё-таки размотала ладонь и осмотрела кисть. Только после всего этого представления до меня дошло, что это была уж слишком странная прелюдия перед отправкой в ад.       — Доволен?       — Води-и-и-и-ички бы.       — Пошёл к чёрту! — огрызнулась я и тут же спрятала руки за спину. — Проваливай давай!       Но он с места не сдвинулся, зато глазами своими забегал по мне. Он будто что-то искал, хотел в чём-то убедиться.       — Тебя послали меня убить? — предположила я, после чего взгляд мой пал на сковородку, лежащую неподалёку. — Просто для перемещения в ад ты слишком тянешь время.       На мгновение бес вытянулся, проскрипел зубами и опустился обратно на стул.       — Бле-е-е-е-е-едная.       — Твоя заслуга, — хмыкнула я.       — Не ду-у-у-у-у-у-умаю.       По спине пробежала дрожь. Вдруг Сатана наделил его другой силой? Щелчки — этап пройденный, а вот завладеть чужим сознанием… Я тут же глаза опустила и отвернулась к холодильнику.       — Время не тяни.       Ладонь, что всё это время мягко покалывала, умолкла. Я же сразу подумала о том, что причина этому — уход Дьявола. Не выдержал, не смог отсидеть своё.       — Води-и-и-и-и-и-ички хо-о-о-о-очется.       Сжав ладонь в кулак так, что ногти в шрамы впились, я развернулась к окну и уставилась на соседский дом. Внутренней разрухи видно не было, шторы всё хорошо скрыли, да и силуэт мужчины ни разу не промелькнул. Хотя… если честно, я искала в окне Ости.       — Бе-е-е-е-е-ес не давал кля-я-я-я-ятвы.       — Я тебя поздравляю, — сухо ответила я, соскользнув взглядом на забор. — Что там с моим визитом к Сатане?       Не хотела разворачиваться, но слишком тошно стало из-за воспоминаний. Да и получить удар в затылок не очень-то приятно, поэтому пришлось себя пересилить.       — Он ещё не всех слуг истребил?       Я взглянула на беса мельком. Наверное, только для того, чтобы удостовериться в том, что его не подменили. Как оказалось, передо мной была прежняя нечисть с омерзительным дыханием. Единственное, что меня смутило в нём, — отсутствие уха. Неужели отличие слуг Сатаны в том, что они разлагаются на протяжении всего своего бессмертия?       — С бе-е-е-е-е-есом не заключа-а-а-а-али сде-е-е-е-е-елок.       — Ты меня явно игнорируешь, — закатила я глаза и приподняла брови. — Давай ещё раз: остался ли кто-то живой у вас в а…       — Люцифе-е-е-е-ер заключил сде-е-е-е-елку, глу-у-упая ты девчо-о-о-о-онка!       Так и замерла с приоткрытым ртом. Поначалу подумала, послышалось. Людям же свойственно приписывать то, чего на самом деле не было. Вот и я, свалив всё на тяжёлую неделю, отпугнула от себя реальность происходящего.       — О-о-о-о-он и эта жа-а-а-а-а-алкая…       — Ости? — осторожно поинтересовалась я, перестав скрывать удивление. — Для чего? За… Стой, ты меня сейчас за дуру держишь?       Почувствовала, как к щекам пристал румянец, разнервничалась. Я… Я… Слов у меня не было для того, чтобы хоть как-то объяснить то, что начало твориться с сердцем!..       — Эй!       — Пове-е-е-е-е-ежливей.       Я прикусила язык и обхватила себя руками. Только вот нервы стали сдавать на первой минуте моего молчания: сотни вопросов обрушились на голову, любопытство взяло верх, а подправлено это всё было злостью на Сатану.       — Т-тебя твой хозяин подослал ко мне с этой лапшой? Так передай ему, что я не…       — Хозя-я-я-я-я-я-яин не здоров.       Бес был ему предан, это отчётливо читалось и в его хорошо исполненных приказах, и в его интонации, когда речь шла о Сатане. Он его боялся, уважал и, казалось, любил.       — Дай угадаю, его спасёт моя голова, поданная на блюде, которое ты уничтожил своим поганым ртом?       Как же встрепенулась нечисть! Он на дыбы встал, зашипел и стул под собой перевернул, из-за чего я в страхе попятилась к гостиной.       — Если хочешь воды, — начала я с осторожностью, — во-о-о-он там есть отличная бутылка…       Едва я кивнула ему на одну из полок, как бес ринулся с места. Я же, воспользовавшись этим, схватила со стола сковородку и выбежала из кухни. Всё ещё озираясь по сторонам, я подошла к двери и шёпотом окликнула Люцифера. Когда в ответ не получила ни звука, то с опаской присела на корточки и заглянула в щель, чтобы осмотреть порог.       — Хозя-я-я-я-я-яин всегда-а-а-а видел в Люцифе-е-е-ере своё отраже-е-е-е-ение. Их схо-о-о-ожесть — причина, по которой он по сей де-е-е-е-ень ненавидит сына. Не убива-а-а-ает лишь потому, что тот имеет зада-а-а-атки ма-а-а-атери.       Я выронила из рук сковороду и, развернувшись, вжалась в дверь. Ноги под себя убрала, нахмурилась, а сама на ощупь пыталась найти оружие.       — Зна-а-а-а-аешь, с чего всегда-а-а-а начинался день Хозя-я-я-яина? С прилюдной по-о-о-о-орки его нерадивого о-о-о-о-отпрыска. Он делал это в та-а-а-а-айне от супруги, взяв со всех клятву о то-о-о-о-м, что те будут держать языки-и-и-и за зуба-а-а-а-ами.       — З-заче…       — Еди-и-и-и-и-инственный, с кого не бра-а-а-ал клятву Хозя-я-я-я-яин, был Люцифе-е-е-е-ер.       Бес мотнул головой, после чего изрыгнул на пол горлышко стеклянной бутылки. Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы убраться подальше от такой картины.       — И он молчал?       — Дога-а-а-а-адливая.       Я услышала хруст. Такой громкий и такой противный, что, не раздумывая, открыла глаза. А увидев его источник, сконфуженно перевела взгляд на диван. Смотреть на то, как бес пожирал только что выблеванную бутылку, желания не было.       — Из-за э-э-э-этого жестокость Хозя-я-я-я-я-яина только росла-а-а-а-а. Поэтому я не был удивлё-ё-ё-ё-ён, когда Люцифе-е-е-ер обзавёлся компа-а-а-анией Белиа-а-а-ала.       В последний раз что-то лязгнуло у него на зубах, после чего скрипучий звон в его голосе исчез.       — Ме-е-е-е-е-ерзкий тип, но для мальчи-и-и-и-и-ишки он послужил какой-никакой опо-о-о-о-орой.       Он рассказывал всё это как-то легко, будто заучил историю наизусть. Ни единая жилка не дрогнула в его теле, ни разу не сменилась интонация. Однако мне почему-то хотелось верить бесу. По крайней мере, пока что всё, что он говорил, не шло вразрез с тем, что знала я. А вот откуда у него такая информация — здесь стоило задуматься.       — Люцифе-е-е-е-е-еру сто-о-о-о-оило бы возненави-и-и-идеть Хозя-я-я-я-яина, на это Белиа-а-а-а-ал и рассчитывал, вдалбливая в ма-а-а-а-альчика ложную пра-а-а-а-авду…       — Ты знал, что Белиал что-то затевает, и молчал? — вторглась я в рассказ нечисти.       — На-а-а-а-ам, бе-е-е-е-есам, нельзя вме-е-е-е-ешиваться в жизнь де-е-е-е-е-емонов.       — А сейчас? Пересмотрел свои религиозные соображения?       Хоть я и старалась дерзить, но держалась плохо. Сквозняк, боль в лопатках и руке — плевать. Мне было не по себе от дурного предчувствия. Да и бес стал закипать.       — Он что-то пита-а-а-а-ает к тебе, девчо-о-о-о-нка! И он поже-е-е-е-ертвовал э-э-э-этим взамен на твоё никчё-ё-ё-ё-ёмное существова-а-а-а-ание!       Пальцы дрогнули. Слова эхом разлетелись по дому, поэтому спасения от них не нашлось. Они ударили разом ровно в бестолковую голову.       — Как это…       — Зна-а-а-а-аешь, почему Хозя-я-я-я-яин постоянно проверя-я-я-ял тебя? Потому что никак не мог отделаться от навязчивой мы-ы-ы-ысли, что т-ы-ы-ы и его супруга до чёртиков схо-о-о-ожи. В то-о-о-о-о-очности как Он с сы-ы-ы-ы-ыном.       — Ч-что? — тихо усмехнулась я. — Г-глупость какая!       — В тот де-е-е-е-ень Хозя-я-я-я-яин вернулся оди-и-и-и-ин. Он был вне себя-я-я-я, он иска-а-а-а-ал тебя-я-я-я. Хоте-е-е-е-е-ел, чтобы ты всё увидела свои-и-и-ми глаза-а-а-а-ами, но всё обернулось куда интере-е-е-е-е-есней.       Я была наверху. Пряталась ото всех в школе, пыталась прийти себя. Я ведь не знала…       — Он вы-ы-ы-ызвал меня, чтобы я помо-о-о-ог ему. До конца-а-а-а не дога-а-а-адывался, в чём и-и-и-и-именно, а увидев раскрытые крылья Люцифе-е-е-е-ера и его склонённую к полу го-о-о-о-олову, даже поначалу не пове-е-е-е-ерил. Дошло только тогда-а-а-а-а, когда Хозя-я-я-яин вонзил ему в одну из лопа-а-а-а-аток обычный человечий но-о-о-о-ож.       Меня передёрнуло при упоминании крыльев Дьявола. Эта тема даже во мне отдавалась болью, что было говорить о мужчине… Поэтому я осунулась. Глаза опустила и хотела лицом зарыться в ладони.       — Люцифер сносил всё мо-о-о-олча. Я не услы-ы-ы-ы-шал от него ни зву-у-у-у-ука, а вот Хозя-я-я-яин не унима-а-а-а-лся. И де-е-е-е-ело было даже не в уби-и-и-итых Серафимах, дело было в какой-то девчо-о-о-о-о-онке.       Я посмотрела на собственную ногу, где даже на пальцах собрались крохотные холодные капли пота. Они меня стыдили, мурашки их поддерживали. А вместе с ними и склизкое чувство в животе, готовое разрастись после очередного слова беса.       — Он предлага-а-а-а-а-ал ему сохранить кры-ы-ы-ы-ы-ылья с условием, если ты лиши-и-и-и-ишься головы-ы-ы-ы. А когда-а-а-а-а Люцифер отказа-а-а-а-ался… Мне стало любопы-ы-ы-ы-ы-тно, кто така-а-а-а-ая эта «Ви-и-и-и-ики Уо-о-о-о-окер». Тебе ведь изве-е-е-е-е-естно о то-о-о-ом, что он дорожи-и-и-и-и-ил и-и-и-и-ими?       Я кивнула и тут же глаза зажмурила. Однако слёзы всё равно успешно протиснулись наружу. Побежали по щекам, соскользнули на плечи и понеслись окроплять пол.       — Он наме-е-е-е-еренно оставил Люцифе-е-е-е-ера в доме на Земле-е-е-е. А когда но-о-о-о-чью увидел, как ты захо-о-о-о-одишь на сосе-е-е-е-едний уча-а-а-а-асток, придумал доне-е-е-е-ельзя простое наказа-а-а-ание, заменя-я-я-я-яющее забытые прилюдные пле-е-е-е-ети: Люцифе-е-е-е-р должен был всегда-а-а-а-а быть с тобой ря-я-я-яядом и при э-э-э-этом оставаться чужи-и-и-и-им.       Накрыла рот рукой и с силой сжала губы. Что ни вздох, то невыносимая дрожь, что ни слово, то… точное попадание в горло.       — Хозя-я-я-я-ин не за уби-и-и-и-и-йство на-а-а-а-абожных наказал сы-ы-ы-ы-на.       А за такой выбор. Сатана… Он его истязал просто потому, что не хотел марать руки об меня?..       — Он хотел доказа-а-а-а-ать свою правоту-у-у-у. Хотел убеди-и-и-и-ться, что ты-ы-ы-ы не она-а-а-а, что ты-ы-ы-ы друга-а-а-ая. Та-а-а-а, которая, узнав о то-о-о-о-ом, что у Люцифера другая жи-и-и-изнь, начнёт но-о-о-овую.       Первая прядь упала на лицо, вторая лениво сползла на лоб, а после добралась и до носа. Свой путь она не продолжила, ведь прилипла к солёным следам на коже.       — Хозя-я-я-яин наде-е-е-е-еялся, что ты сгоришь тем же у-у-у-у-утром, поэтому даже не подготовил эту жа-а-а-а-а-а-алкую к встре-е-е-ече с тобой. В последний момент сделал ей человечьи глаз-а-а-а, но тебя и в ни-и-и-и-и-их что-то смути-и-и-ило.       Мне тут же вспомнился момент, когда я пыталась снять с этой Меви солнцезащитные очки. Я была права, я знала!.. Так почему на душе стало в разы паршивей?       — Он издева-а-а-а-ался над ва-а-а-а-а-ами обо-о-о-оими, пока кто-то не решил поиздеваться над ни-и-и-и-им.       Вроде бы он лязгнул когтями по полу. Я не обратила внимания. Сказать честно, мне стыдно было голову поднять, ведь меня буквально подвели к доске, другой край которой вежливо зазывал меня в бездну.       — Но… п-п-почему Люцифер молчит об этом?       — Сде-е-е-е-елка, — приблизился ко мне бес и специально взмахнул ладонью возле моего носа. — Хозя-я-я-я-яин заключил её и с Люцифе-е-е-ером, и с той жа-а-а-алкой. С неё требовалось молча-а-а-ание, Сатана же взамен обеща-а-а-ался сохранить ей жи-и-и-изнь и забыть о то-о-о-ом, как она не ра-а-а-аз заявлялась к ним на поро-о-о-ог в обнажё-ё-ё-ённом ви-и-и-иде.       Пришлось посмотреть на ладонь беса, чему он обрадовался. Задёргал хвостом, шикнул что-то на своём. И только я сидела в полуобморочном состоянии.       — С него то-о-о-о-оже был взят обет молча-а-а-ания, но взаме-е-е-е-ен — клятва о то-о-о-ом, что Хозя-я-я-яин тебя не тро-о-о-онет.       — Он уже н-несколько раз чуть не п-прикончил меня! — изумлённо воскликнула я.       — Свои-и-и-и-ими руками Хозя-я-я-я-яин этого не сде-е-е-е-елал бы. А вот чужи-и-и-ими…       Он всех обыграл. Вот так запросто лишил веса собственное слово. А меня ведь уверял в том, что Люцифер был лишён крыльев из-за Серафимов… Меня опять передёрнуло, после чего я вновь задрожала.       — П-по… п-ч… ему я должна тебе в-верить? — неосознанно выплюнула я и чуть позже подняла на беса свои заплаканные глаза.       Его безобразный облик был нечётким, кое-где даже сливался с мебелью. Виной тому тонкая пелена слёз, прилипшая к глазам. Мне бы стоило её смахнуть, собрать с век солёные капли, однако до такой степени я за последние дни натёрла кожу, что от одной только мысли об этом действии я начинала неосознанно жмуриться. А бес всё молчал. Не ощущала на себе его взгляда, как и не слышала неприятного лязга когтей об пол. Казалось, он вовсе отвернулся и не собирался открывать мне истинную правду, однако, подпрыгнув, он всё-таки прошипел:       — Мне не-е-е-е-езачем врать девчо-о-о-онке.       Я вяло улыбнулась, сильней прижала к себе колени и лбом упёрлась в них. Слёзы кончались, а дрожь только усиливалась. И холод. Нестерпимый морозец, который буквально кричал мне: «Проваливай в свою преисподнюю!». Молчала только ладонь: ни пульсации, ни укола, ни боли. Либо она уже была не способна на проявление чувств, либо тот, кто перестал дёргать за ниточки на другом конце этой испорченной связи.       Пока бес непринуждённо игрался с собственным хвостом, упрямо делая вид, что ничто другое его не заботило, я успела вспомнить каждое своё падение в тех то ли алых, то ли карих глазах. Всё началось с цепочки, с чёртовой подвески, из-за которой я чуть ли не сошла с ума. Воссоздав в голове момент нашей перепалки с Дьяволом, я, сама того не осознавая, накрыла ладонью грудь и ту самую горошину.       Нет, всё началось куда раньше, а именно в день моего первого занятия. Лекция, сконцентрированный мужской взгляд на моём пере, конец занятия и короткое: «Куда пошла, Уокер?». Он ведь тогда разговор начал вполне нормально, зачем-то спросил моего мнения, которое даже мне интересно не было. А я вместо ответа бросила в него провокацию. Одну, вторую, пятую!..       — Он не изменяет жене, — прошептала я и тут же скривилась из-за удушающих слёз. — Он свято чтит…       Мне пришлось убрать ладонь к груди и переместить её к губам. Заставляла себя не вспоминать дни на Земле, не проигрывать реплики Дьявола, которые разрывали каждую мою клетку и буквально втаптывали в грязь. Но строчка… Была настолько зла, что даже стихотворение его пропустила мимо ушей. Намеренно, я ведь гордая, мне ведь надоели пустые слова! А ведь он назвал меня чертежом. Бестолковым, если я услышала верно.       — Д-для чего ты вообще мне всё это рассказал? — на одном дыхании постаралась произнести я, чтобы голос мой не дрогнул. — Тебе ведь нельзя вмешиваться в жизнь демонов.       Взглянув на беса, я увидела, как дрогнула его кривая улыбка, и как заговорщицки забегали его мутные зрачки.       — Води-и-и-и-и-ички захоте-е-е-е-е-елось.       Он заюлил, залязгал зубами после упоминания своего сокровенного желания. Звук чересчур назойливый стал разрастаться по дому, из-за чего я, не помня себя, встала с пола и направилась в ванную. Я включила ему кипяток, поставила заслонку, чтобы набралась вода и нечисть могла хоть с головой в неё залезть, и окликнула её. А пока томилась в ожидании, ненароком увидела осколки пузырька, который я кинула в беса на ранних этапах нашего знакомства, и задумалась.       — Водии-и-и-и-и-и-ичка.       — Стой! — взмахнула я рукой и перегородила ему дорогу. Подошла к стеклу, подобрала самый большой кусок и полоснула им по ладони. И пока рана на ней медленно затягивалась, я вернулась обратно к бесу. — Давай руку.       Он препираться не стал. Под звуки журчания кипятка я разрезала его тонкую кожу, из-под которой лениво выглянула вязкая кровь.       — Клянёшься в правдивости своих слов? — прежде чем он успел что-либо ответить, я накрыла его ладонь своей и с силой сжала её.       — Кляну-у-у-у-усь.       Ни огня, ни вспышек не появилось на его теле, что говорило о том, что бес был честен со мной. У меня же поджилки затряслись, ведь я надеялась… до конца тешила себя надеждой, что этот чёрт хоть в чём-то приукрасил!       — В твоём распоряжении, — отрешённо выдавила я из себя и указала бесу на ванную.       Он времени зря терять не стал, а я… Я тоже. Оставив беса одного, я быстрым шагом добралась до двери и с трудом, но отодвинула её. Протиснулась за порог, на мгновение зажмурилась из-за солнца, светившего в глаза. А сама ежесекундно пыталась подобрать слова, с которых можно было хотя бы диалог начать. И чем дольше я искала их, тем сильнее сдавливала невидимая хватка мужских пальцев моё горло. Ослабла она только возле открытой входной двери чужого дома.       Уже с порога несло алкоголем. А заглянув в коридор, я сразу же наткнулась на несколько разбитых бутылок, в горлышках которых ещё поблёскивала жидкость. Повсюду был хаос, в разы хлеще моего последнего визита, и в самом его центре спиной ко мне сидел Дьявол. Увидев его, я замерла и подумала сбежать, но остановила меня картина, к которой был обращён мужчина.       — «Демон сидящий», — робко разорвала я тишину дома. — Дух не столь злобный, сколько…       Ладонь пропустила удар, из-за чего моя едва родившаяся улыбка превратилась в гримасу боли. По груди холод пробежал, совесть заиграла под ложечкой.       — … сколько с-страдающий, — всхлипнула я, — с-с-скорбный…       Доныне недвижимый Дьявол подорвался со стула, из-за чего последний упал спинкой на разбитую фоторамку. Движения Люцифера были рваными, едва различимыми для глаз, поэтому я по-настоящему испугалась, когда, взглянув на него в следующую секунду, наткнулась не на затылок, а на знакомого отлива глаза. Я не могла прочесть в них эмоций. Только бесцельно бегала по его грубым чертам лица и ежесекундно прикладывала усилия для того, чтобы улыбнуться. Из раза в раз я натягивала уголки губ, но вместо желаемого результата получала от собственного организма слёзы, что лились уже непроизвольно.       Я перед ним виновата была, а сказать толком ничего не могла. Ни «прости», ни «прошу». Мне так страшно стало, что без этих слов всё-таки оборвётся тончайшая нить, связывающая наши ладони. И тот холодный взгляд, который вновь смотрел не на меня, а куда-то сквозь… Я с места ринулась навстречу Дьяволу. Шла напролом, глядя исключительно в глаза напротив. Едва не упала, поцарапала ступню, а приблизившись к мужчине… лбом впечаталась в широкую грудь и, обхватив его руками, вжалась в Люцифера.       Меня, откровенно говоря, трясло, но на этот раз далеко не от холода. Жар, непередаваемое тепло рассыпалось по телу, стоило мне раствориться в Дьяволе. Но как бы я ни старалась, как бы ни жмурила глаза, фальшь всё равно протиснулась между нами. Она образовалась из-за недомолвок, выросла благодаря глупым играм Сатаны… Я винить себя стала в том, что опоздала, не успела ответить взаимностью тому, кто, как оказалось, был честен со мной больше, чем я с ним.       Всю рубашку ему слезами своими намочила. Он… Не стесняясь я всхлипнула, осознав, что ко мне на порог заявился Дьявол в своём первозданном образе, который я успела подпортить: парфюм, так и не сумевший перебить аромат виски, чёрный атлас, брюки… Дрожь пробежала по лопаткам, стоило Люциферу дотронуться до них и притянуть меня к себе. Я приоткрыла рот, попыталась улыбнуться и даже наплевала на то, что, перестаравшись, Дьявол буквально лишил меня дыхания.       Почувствовала на своей макушке его дыхание. Оно опаляло, успокаивало и дарило новый повод для слёз, которыми я и так давилась. Люцифер тяжело цедил воздух. Грудь его трещала, как и ныли в такт ей пуговицы на рубашке. С ним что-то творилось, что-то рвалось из глубины души Дьявола!.. Не сумев сдержаться, я подняла на Люцифера свои глаза, с секунду изучала прикрытые веки и, встав на носки, припала к его губам. Он удивился. На последних секундах я уловила то, как резко он открыл глаза и уставился на меня. Но стоило мне перебраться своими руками с его груди на плечи, как мужчина в мгновение ожил. С некой жадностью он ответил на поцелуй, усилив хватку на моей талии. Стиснул ткань пижамы, с трудом подавив внутренний рык, из-за которого я потеряла голову.       Слёзы всё ещё катились по моим щекам, только ни единая капля так и не смогла добраться до пола, ведь ненароком она оказывалась на подбородке Люцифера. Он их не замечал, ему они не сдались, а вот губы!.. Он посасывал одну за другой, не решаясь проникнуть между ними языком. Мне его робость одновременно и льстила, и так раздражала. Я привыкла к Дьяволу, который завладевал мной без спроса. Который ставил свои приоритеты выше других и имел не только сотни козырей за спиной, но и всех в самых изощрённых позах. Поэтому в попытке вернуть прежнего Люцифера я прикусила ему губу и, схватив мужчину за воротник рубашки, дёрнула его концы в стороны. Вместо воя пуговиц раздался треск ткани, а сразу после — сдавленный хрип мужчины. Рывком он усадил меня на себя, переместил свои руки мне на бёдра и сделал шаг к стене. Подумала, что он опору искал, а на деле мужчина отправился в свободное падение, которое было прервано беззвучным щелчком. Приоткрыв глаза и на мгновение разорвав поцелуй, я увидела, что Дьявол уселся на пол, прямо на сотни стеклянных осколков. Я же ни одного не касалась. Лишь коленями упиралась во что-то прохладное, похожее на ножки бывшего стола.       В тот момент, когда любопытство моё взяло верх и я мельком решила рассмотреть наше положение, Люцифер сорвался: медленно он запустил свою ладонь мне под ткань шортов и, тяжело выдохнув, потянул её на себя. Я ни слова вскрикнуть не успела, как Дьявол пятернёй закопался в моих волосах и притянул меня обратно к своим губам. А стоило мне коснуться пряжки его ремня, как свободной рукой он соскользнул по оголённым ягодицам и, протиснувшись меж ними, пальцем надавил на сфинктер. Я вздрогнула и выдохнула ему в губы, а он… Он ухмыльнулся, довольный своей пакостью.       Мне не с первой попытки удалось расстегнуть мужчине брюки. Из-за жара, что исходил от него, из-за долгожданной дрожи, которая сковывала пальцы, я никак не могла найти в себе силы. А чтобы хоть как-то скрыть это, после каждой своей неудачи я намеренно перебиралась пальцами чуть ниже и обхватывала ими член через ткань. В меру сжимала его — дразнила тем самым мужчину. Когда он готов был ответить, я начинала поглаживать пах, нарочно большим пальцем щекоча головку. И он сдавался: затылком падал в стену и, наплевав на всё, запрокидывал голову. Дышал прерывисто и чересчур громко. Цедил воздух через приоткрытый рот, чем заражал меня. А едва мне удалось расстегнуть ремень и потянуть язычок молнии брюк вниз, как ко всему прочему добавился скрежет зубов. Оказалось, Дьявол донельзя стиснул челюсти.       Я и не заметила, когда стала двигать бёдрами в такт некой мелодии в голове. Елозила на мужчине и тихо постанывала в предвкушении. Мне было так жарко, так душно, что хотелось снять с себя халат вместе с остатками пижамы. Но если я ещё хотя бы на минуту оттянула бы продолжение своих действий, то последние целые стены дома обрушились бы на нас вместе с его крышей. Поэтому, склонившись к шее, я прикусила кожу на ней и оттянула брюки. Хотела подлезть под ткань белья Дьявола, но её просто не оказалось. Улыбнулась, вспомнив, что чёрт этот не любил людскую одежду.       Я решила в последний раз подразнить его: указательным пальцем я вывела линию от основания члена до уздечки и в тот же момент языком прочертила идентичную линию на его шее. Извинялась таким образом, надеялась, ему понравится. Вот только вместо слов благодарности Дьявол отодвинул мою руку в сторону и, приподняв, опустил меня на себя. Почувствовала, как его влажная головка скользнула меж моих губ, а после… Я упала ему на грудь и обронила стон, почувствовав мужчину в себе. Он же, обхватив меня за бёдра, стал приподнимать и опускать меня, неспешно наращивая темп.       Под нами хрустело стекло, что-то одновременно с нашими толчками скрипело то ли под моей ногой, то ли под стопой Люцифера. Из-за смешанных звуков, которые заполнили собой пространство, я почти не различала дыхания мужчины. Попыталась единожды голову приподнять, как он вдавил меня в себя и перешёл на медленные глубокие толчки. У меня от них почти сразу колени задрожали, и разгорелась ладонь. Она проснулась недавно и слишком быстро насытилась теплом, которого всё это время было чертовски мало.       Я дышала в ткань рубашки и на ощупь пыталась зацепиться за неё пальцами. С прикрытыми веками, сконцентрировавшись на ощущениях, я представляла, как мы выглядели со стороны: разруха, брошенный дом, два бескрылых демона, а рядом с ними порванные шорты и несколько пуговиц от рубашки. Во мне это улыбку вызвало и слезу, что, скатившись с губы, закончила их бессмысленный поток. Я хотела показать её мужчине, надеялась, он принял бы её на свой счёт в знак извинений, вот только стоило мне задрать подбородок и столкнуться с приоткрытыми веками Люцифера, как дрожь побежала по животу, охватила собой ноги и эхом отозвалась во всём теле. Брови, как и губы мои, дрогнули, а сама я, выплюнув сдавленный хрип, упала обратно на грудь мужчины.       Он всё ещё во мне двигался. Гораздо быстрей и куда грубее. Перестал прятать в глубине своей сдавленное дыхание и начал срываться на короткие стоны. А они… Они чертовски шли этому Дьяволу.       Каждый его толчок грозился стать последним. Я чувствовала напряжение, я знала, что Люцифер почти не в силах был сдерживать себя!.. И, наверное, именно мой тихий стон смог сломать его: всё ещё пытаясь вдавить меня в себя, он дрогнул и выпустил из груди протяжный хрип.       Ни единого слова не было брошено в те минуты, ни единого лишнего действия не было сделано. После всех наших скандалов, после стольких трудностей каждый пришёл к тому, что всё это стоило того, чтобы оказаться чёрт знает где, но в объятиях, которые согревали так, как не делала это звезда над нашими головами.       Я уснула на нём, как бы глупо это ни звучало: приняла его тепло, отдала ему своё и закрыла глаза. Наслаждалась приятными ощущениями и кадрами недавних событий до тех пор, пока кошмар не дал о себе знать. Да, вновь тот же сон. Не уверена, что кричала, но проснулась я резко и, казалось, в поту. Поначалу не поняла где, но, почувствовав на себе тяжёлые руки и услышав тихий сап, невольно обмякла.       Щекой я упёрлась в мужскую грудь, которая если и вздымалась, то почти незаметно. Волосы, что сползли на лицо, приятно щекотали нос и прикрывали собой глаза. Так нелепо и так… иначе казался весь этот мир в те минуты. Омрачало всё одна единственная проблема, поселившаяся в моём рассудке. А пути решения… Их одновременно было сотни и в то же время ни одного. Я тогда задумалась: почему всё нельзя исправить одним лишь щелчком? Взмахнуть кистью для эффекта, напрячься и сложить два пальца. Жилось бы легче. По крайней мере мне. Пошевелив рукой и незаметно вернув её себе из объятий Дьявола, я, наивная, проделала трюк, который, к моему удивлению, сработал.       — Какого чёрта?! — испуганно вскрикнула я и тут же халат завязала.       С опаской косясь на собственные пальцы, что до сих пор были сложены в щелчок, я поднялась и огляделась.       — Я ведь не думала… не-е-е-ет!       Устало я закатила глаза, услышав шум воды в ванной комнате. Я ведь подумала о бесе непроизвольно. Мне просто стало любопытно, не сожрал ли он кран!       — Не в тот момент, Уокер! — подняла я голову к потолку.       Плеска воды, как и шипения, слышно не было. Меня это смутило, поэтому, пересилив себя, я всё-таки заглянула в ванную. И каково было моё удивление, когда на пороге её я увидела залитый пол и не нашла даже поблизости беса!       — Чёрт рогатый! — огрызнулась я. — Водички ему захотелось!       Мне пришлось полезть в воду. Хоть я и пыталась прокрасться на носках, но брызги от собственных ног так и норовили залить собой халат. И ещё этот кран, который будто заклинило! Не хотел он поворачиваться, как бы я его не крутила! Ни влево, ни впра… На мою руку легла мужская ладонь и, чуть надавив, выключила воду. Кистью почувствовала рубцы, знакомое тепло…       — Сбежала.       — Я не специально! — тут же развернулась я на Люцифера и стала щёлкать пальцами. — Я делала ими… Я игралась, а потом…       Его задумчивый взгляд неспешно добрался до моей руки, после чего, как мне показалось, Дьявол испытал некое облегчение.       — Я подумала не о том и щёлкнула.       — Вот как, — медленно проговорил он. — О чём же ты действительно хотела подумать?       Вспышка, что явно готовилась к сигналу от мужчины, на мгновение задурманила сознание, показав мне тот самый момент, когда я в образе змеи рухнула с лестницы. Полумрак, сырость, яйцо.       — Дорогая?       Вздрогнула, растерялась и опустила глаза. Я была не готова ему рассказать. Я… Я сама-то не до конца приняла тот факт, что из меня могло что-то… Вновь дрожь, которая явно не ушла от внимания мужчины, ведь тот ладонью своей коснулся моей щеки.       — Я хотела подумать, — произнесла я, набираясь храбрости. — Я хотела…       Щёлкнула пальцами и понадеялась на то, что моя хитрость сработает. А взглянув на мужчину… Мне отчасти стало легче, ведь по довольной дьявольской ухмылке я поняла, что выбралась из тупика: я раздела мужчину его же методом. Это было первое и единственное рабочее решение, которое пришло на ум. А воспользовавшись им, не пожалела, ведь Люцифер в точности повторил мой жест.       — Интересно, — хмыкнул он. — Что дальше?       Тревога стала отступать. Ещё не до конца, но большая часть приевшегося кошмара рассеялась, и я окончательно вернулась в реальность.       — Как ты меня назвал?       Дьявол сглотнул, однако ухмылки с лица не убрал. Он мои глаза изучал и коварно продолжал молчать, словно вопрос был адресован кому-то третьему. А я уверена была, что не ослышалась.       Под пристальным надзором мужчины я стала медленно опускаться на колени. Он, увидев это, опешил, а я… выбрала извинения на языке демонов. Глядя ему в глаза, я приоткрыла рот, высунула язык и сложила руки на коленях. Нарочно не стала лезть сама, ведь свои извинения нельзя навязывать насильно, их должны принять добровольно.       Дьявол нахмурился, стиснул ладони в кулаки. Уже подумать успела, что всё полетело к чертям, как мужчина нагнулся ко мне, рвано поцеловал меня и, проведя двумя пальцами от ключиц до подбородка, шире раскрыл мне рот. А стоило мне отвлечься на приятное тепло, которое разлилось по ладони, Люцифер скользнул по моей нижней губе головкой. Она была прохладной, оттого слегка морозила кожу. Оставляла после себя влажную дорожку, которая быстро высыхала. А когда я лизнула её и чуть отодвинулась от паха Люцифера, то породила и тут же оборвала тонкую прозрачную нить.       — Продолжай, дорогая, — неосознанно вырвалось из Дьявола.       И я, прикрыв веки, послушалась. Он держал член у основания и медленно водил им по моим губам и подбородку. Дразнил и сам раскалялся. А я лишь подставляла язык, шевелила его кончиком и ждала момента, когда смогу перейти на большее.       Мне хотелось самой взять ситуацию в свои руки: обхватить пальчиками член и медленно посасывать его головку, пока сам Дьявол не начал бы молить меня прекратить. А он таких слов не знал, они ему чужды, поэтому наше примирение затянулось бы на долгие-долгие годы. И я… Я поддалась желаниям и всё-таки ухватилась за кусочек власти: облизнув губы, я накрыла ими головку и тут же высвободила её изо рта. Улыбнулась, заметив то, как качнулся мужчина. Вода под его стопами взбунтовалась и крохотной волной врезалась в меня. И, к моему удивлению, она обжигала.       Люциферу пришлась по вкусу моя игра. С чего я это взяла? Сразу после моего хитрого трюка он коснулся подушечками пальцев моей макушки и как бы подтолкнул меня к себе. Я же, распахнув губы, послушалась. Заглотила член, постаралась максимально вобрать его в себя и невольно зажмурилась, когда поняла, что вышло паршиво. Едва сдержала кашель, однако игру продолжила: ритмично я стала надрачивать его ртом, носом постоянно касаясь руки мужчины. А он местами сильнее сжимал член. Ладонью не притрагивался к моему затылку, ведь сам стал двигать тазом, навстречу мне, поэтому изредка, но головка его проскальзывала дальше к горлу. Из-за этого я то и дело жадно хватала воздух и языком сбивала траекторию движения члена, убирая его за щёку. Люциферу это нравилось, довольные хрипы сдавали его, да и я от одной только мысли, как это выглядело со стороны, покрывалась мурашками.       Наша игра казалась бесконечной до тех пор, пока я не совершила то, что раскололо даже Дьявола: высвободив изо рта член, я подняла на мужчину глаза и простонала его имя. Тихо, словно стеснялась и краснела под гнётом демона. А не успела я вновь прильнуть к головке, на мои губы и даже на одну из щёк полилась горячая вязкая жидкость. Хоть я и пыталась проглотить капли, что всё-таки попали на язык, большая их часть потекла по моей шее прямиком к груди и животу. А едва я подумала смыть их, как Люцифер опустился передо мной на колено и, зачерпнув воду, убрал почти бесцветные дорожки на моём теле. Я опешила, мне правда стало неловко и как-то некомфортно! В момент, когда мужчина вновь сполоснул руку и протёр ей мой подбородок, я и вовсе покрылась румянцем.       Я не смела поднять головы, даже глаза закрыла, пока Дьявол едва касаясь убирал следы нашего примирения! Он не произнёс ни слова, как и я. Мы… Мы опять в чём-то погрязли, но на этот раз это «что-то» казалось приятным. Да и ладонь, которая впервые за последние дни доставляла только чувства лёгкие, невесомые, подтверждала мои дога…       — Твой папаша в край чокнулся! — возник из ниоткуда чужой мужской голос.       Я тут же глаза открыла, увидела, что Дьявол уже заметил гостя, и обернулась к двери, где стояла Авда.       — Остаток чертей по пальцам пересчитать можно!       Она… Он… Этот бас не шёл ребёнку. Ощущение было такое, что столетнего старика в юное тело засунули, а голос изменить забыли.       — Я помирать не планировал. Меня вообще все эти ваши игры достали!       — Умолкни, Азазель! — огрызнулся на него Люцифер. — Это твоя работа!       — Э-э-это? — показала Авда пальцем на себя и покрутилась на месте. — Это моя ра-кг-х…       Переместившись к то ли ребёнку, то ли демону, Люцифер схватил его за глотку и поднял высоко над собой.       — Твоя работа — служить отцу, — желчно выплюнул мужчина. — Так что, если тебе нечего мне сказать, проваливай обратно в ад!       По воде поползла рябь, температура в комнате значительно упала, хотя ладонь всё ещё согревала меня в этой луже. Сколько ж ещё чертей собиралось наведаться ко мне в дом?!       — Кха-ха-г-х… Ха-ах… Есть, — хрипло рассмеялся демон. — К-хга-ажется, следующий в его списке пре-гх… дателей ты.