Истоков общих тени

Отчего никто не страшится зеркал? Их тайной усмешки, самовольной прихоти исказить мир. Их игры с разумом, когда смотрящий замечает нечто на периферии: тёмные фигуры, наблюдающие и скрытые. Быть может, намеренно возникали они в минуты, когда зеркало порывалось избавиться от ненасытного взгляда? Нравится ли могучей зеркальной поверхности, что мы вглядываемся в неё, желает ли она быть изученной? Гарри получил зеркало, которое, видимо, не желало. Когда Мистер Диггл аппарировал в Гринготтс, Гирнгдвох уже ожидал их. Гоблинское гостеприимство — редкая добродетель, словосочетание, которое не найти в учебниках. И все же, эти существа, казалось, открывали для Гарри новые стороны. Хотели, чтобы он чаще бывал в их обители. Подали вкусный обед перед ритуалом. — Что за ритуал такой? — Сдался Гарри, закончив трапезу. — Та чаша будет зайдествована, не так ли? Он указал в центр зала, в котором их оставил Гирнгдвох. Гоблин долго вёл в подземелья: стены вокруг — скальный камень, грубый и необточенный. — Не спешите, Гарри. Давайте по порядку. Помните ваше письмо? В нем вы спрашивали про зеркало. Не поведаете его судьбу? Гарри грустно опустил глаза. — Не хочется разочаровывать вас. Зеркала больше нет. Оно разбилось. Я не смог найти ни кусочка, ни рамы, никаких следов. — Оно было крайне важно для вас, — задумчиво протянул Дедалус: сознание загадки, немой вопрос. Гарри прошептал: — В нем был Джойс. На миг чёрные глаза распахнулись шире. Но лишь на миг. — Это многое объясняет, — кивнул себе Дедалус. — Это все моя вина. Я не знаю, что мне делать. Вдруг я убил его? — Открывал Гарри свое раскаяние на грани слез. — Или навсегда заточил в осколках, которые никто никогда не найдёт? Что хуже? — Поспешные опасения. Гарри, помните ли вы, что это гоблинский артефакт? Маги называют его зеркалом желаний. — Неужели оно исполняет их? — Лишь показывает. Однако все возможно в умелых руках. Охотно верю, что ваши — вполне подошли. Вы призвали лорда Флимонта, теперь мне это ясно. В зеркала очень легко заточить духов и призраков, это так. Но, как я уже сказал, это зеркало гоблинского искусства, и, в какой-то степени, — он потянул за цепочку из кармана, — оно всегда жаждет попасть домой. Так Гарри получил овальный кулон с гравировкой, повторявшей рунные узоры рамы. В нервном воодушевлении тряслись пальцы, когда он раскрыл его. Увидеть Джойса в отражении осколка было бы слишком невероятно: он сразу это признал, огорчившись. Но не увидеть себя? Гарри крутил кулон, подносил ближе и отдалял, направлял на Дедалуса — все бессмысленно. Оба они игнорировались зеркалом, которое отражало все, кроме двух магов. — Как такое возможно? — Прошептал Гарри, озадаченно и растерянно. Дедалус тоже понизил голос, наклонившись вперёд: — Вероятно, внутри уже кто-то есть. Кто-то настолько могущественный: чтобы поддерживать его, гоблинскому зеркалу приходится отказывать живым в своих способностях. Сердце радостно забилось: — Вы думаете? Неужели? Но как его оттуда достать? У вас ведь есть план, Дедалус. — Заключил он, подмечая искру в чёрных глазах. У Дедалуса был план. Ритуал на крови с магической чашей и несколькими зельями в колбах. Гарри прочёл заклинания на древнем гоблинском, потопил кулон в чаше с водой, капнул в неё пару капель собственной крови, вновь что-то прочёл. Кулон всплыл на поверхность. Ничего более не произошло. План Дедалуса был полным провалом. Тем не менее, с того дня Гарри носил кулон, не снимая. Открывал в любой удобный момент, экспериментируя. К некоторым зеркало оставалось благосклонно: Хедвиг и соседские кошки успешно получали свое отражение. Дурсли же, на которых удалось направить предмет украдкой, в нем не появлялись. Бывало Гарри вглядывался в осколок, пока зрение не начинало подводить, выводя в сознании жуткие очертания лиц. Захотелось занавесить все отражающие поверхности в доме. Настолько он привык к тому, что зеркало игнорировало его — он был заложником каждый раз, когда замечал себя, захваченный в мир по другую сторону. Тени бились об осколок безрезультатно. Молчаливая и равнодушная, зеркальная поверхность затаилась. Ожидала. Нужно было скорее доставать оттуда Джойса, иначе, он чувствовал, — остатки здравого смысла покинут его: Гарри вновь видел во снах синеву. Глаза, что неумолимо следили, где-то далеко, не подходя ближе. Он всегда ощущал их присутствие кожей. Вечно изучающий взор, стоило окунуться в забытье. Однажды из него вновь покажется кот и утянет за пределы сновидений, к человеку, убившему его родителей. Почему всегда он? Однажды синева вновь грозно метнется к нему на лице Волдеморта. Гарри ненавидел, с какой лёгкостью решился помочь его душе, изрезанной и сплетенной с другой. Однажды она вновь попадёт ему в руки. Гарри ненавидел тот факт, что не сможет пройти мимо. Гарри ненавидел эту синеву. — Мальчишка, ты слушаешь? — Кулак дяди Верона угрожающе колотил воздух. Кулак не касался Гарри с тех пор как Дедалус приковал дядю к стене магией. — Завтра запрешься и будешь вести себя тихо. И чтоб ни духа твоего, понял? Испортишь настроение моего босса — и я сделаю все, чтобы ты никогда не вернулся к своим драгоценными грязным магам, понял? Угрозы и раньше не имели большого эффекта. Сейчас же: что мог сделать дядя против волшебной палочки мистера Диггла? — Да, сэр, — тем не менее, едко выплюнул Гарри. Свой день рождение он привык проводить тихо и взаперти. Однако на сей раз надеялся ускользнуть в банк: за каникулы не единожды бывал там с мистером Дигглом. Гоблины, казалось, были крайне рады присутствию юного мага. Дедалус обещался прийти с поздравлениями. И он сдержал слово. Так громко в его комнату ещё никто не вваливался. Мистер Диггл яростно выпрыгнул из воронки аппарации, гневно стукнув каблуками ботинок, сотрясая деревянный пол. Гарри резво соскочил с кровати, совершенно не понимая, чего ожидать. Нечто глухо грохнулось в ноги. Мистер Диггл стряхнул это нечто с выражением особого отвращения из какого-то мешка. — Прошу-у-у, — завыло оно, прижимая длинные уши к маленькой голове. Гарри удивлялся домовым эльфам ещё в школе. Теперь, когда один из них трясся в истерике в его комнате, он убеждался, что зеркало и синева точно сожгли и без того тлеющий рассудок. — Доб-б-би не сделал пло-о-охо, — промычал эльф. И принялся биться головой об пол. Каждый удар отражался стенами, и Гарри начал отсчитывать секунды до появления разъяренного дяди. Раз. Схватив эльфа за потрепанную наволочку, служившую одеждой, Дедалус потянул его вверх. Два. Он звонко шлепнул домового эльфа по щеке, приказывая замолчать. Три. Жалобно всхлипнув, эльф принялся тянуть собственные уши в попытках оторвать. Четыре. Болезненные завывания усиливались с каждой попыткой. Пять. Дедалус встряхнул эльфа, будто куклу, вынуждая смирно повиснуть. Шесть. — А теперь поведай Гарри, что ты сделал. Семь. Слезы полились с глаз эльфа градом. Восемь. Дверь распахнулась, яростно ударяясь о шкаф. Гарри смотрел прямо в озлобленные глаза с некоторым изумлением: дядя превзошёл по скорости все ожидания. С ещё большей скоростью он отлетел в коридор, примагниченный к стене от взмаха палочки Дедалуса. Дверь захлопнулась за ним, мистер Диггл выпустил ещё одно заклинание и — тишина. — Несчастное создание, — тихо вздохнул он, и Гарри не понял, говорил ли Дедалус о дяде или эльфе. — Теперь, продолжим. Старательно глушимые рыдания были все ещё слышны. — Что тут происходит? — Не сдержался Гарри. — Мистер Гарри Поттер, — всхлипнул эльф и вновь припал к ногам Гарри, заревев. — Добби виноват. — Давай ты не будешь вредить себе, — попросил Гарри. — И спокойно все расскажешь. Твоё имя Добби? Эльф закивал головой, поднимая красные от рыданий глаза. — Мистер Гарри Поттер добрый и благородный, — заверещал он, — Добби и не смел мечтать о встрече с вами, сэр. Добби желал лишь безопасности для Гарри Поттера. — О чем ты говоришь, Добби? — Добби брал то, что недопустимо. Но Добби не имел зла на уме. Прошу, поверьте, — рыдания вновь рвались наружу. Гарри перевёл недоуменный взгляд на Дедалуса. Тот вздохнул. — Вы говорили, вам не приходят письма от друзей. Перед вами их похититель, Гарри. Добби жалостно всхлипнул, принимаясь за едва различимые причитания. Гарри сжал губы, наблюдая за эльфом. Возмущение копилось ненамеренно: ни одно существо не имело права контролировать, с кем он общался, лишать искренности дружбы. Дедалус улыбался хищно и открыто в день, когда Гарри попросил о помощи: он писал друзьям, но ответов так и не получил. Дедалус улыбался столь же хищно, преподнося решение. — Добби, это правда? — наклонился Гарри к эльфу. Тот, утирая слезы, резво закивал головой, подвывая. — Зачем? — На грани шепота, Гарри пытался держать в руках нарастающее недовольство. — Он принадлежит Малфоям, — объяснил Дедалус. — Кто дал тебе приказ? Невозможно. — Хозяева не знают. — Гарри выдохнул с облегчением от этих слов. — Добби слышал о Гарри Поттере. Добби хотел бы себе такого хозяина. Хозяину Драко пришло письмо от имени великого Гарри Поттера, и Добби скрыл его. Хозяева тёмные. У хозяев много опасных вещей. Что-то опасное тронуло и Добби, но Добби сумел дать отпор. — О чем ты, Добби? Резко закрутив головой, эльф округлил глаза в ужасе. — Гарри Поттеру нельзя возвращаться в школу. Гарри Поттер должен обещать. — Гарри Поттер никому ничего не должен, — твёрдо проговорил он, злость зарождалась едким огнём в груди. Дедалус согласно кивнул, направляя палочку на Добби. — И как же, поведай нам, эльф, ты пришёл к таким выводам без чужого влияния? Твоя воля и вмешательство в жизнь магов, откуда они берут свои корни? Драко будет задаваться теми же вопросами, когда Гарри расскажет об эльфе в школе. Гермиона возмутится рассуждениям Малфоя о мерах воздействия для предотвращения подобного поведения. Рон объяснит, что воля и волшба эльфов не изучены в полной мере: они крайне редко идут против рода, от которого кормятся магией. Потому следующие слова Добби казались ещё более абсурдными: — В школе мистера Гарри Поттера ждёт нечто плохое. Вспомнить их Гарри мог бы, когда барьер не пустил его с Роном на платформу к поезду, вынуждая добираться к Хогвартсу на форде мистера Уизли, который никак не желал взлетать. Когда Рон трансфигурировал ключ зажигания в крылатого жука и обратно в ключ — и лишь после этого понеслись они по небу, догоняя поезд. Слова Добби могли всплыть в сознании в кабинете директора после приземления на гремучую иву, когда Снейп, старательно скрывающий нечто сродни беспокойства за возмущением, настаивал на семи месяцах бесконечных отработок. Когда Дамблдор со всем добродушием увещевал о безопасности, пока глаза за стёклами очков изучающе блестели. Предостережение эльфа могло прийти к нему после всех неудачных попыток найти подземелье: третий этаж после произошедшего с Квирреллом полностью изменили, потому Гарри ночами рыскал опасливо близко к владениям Снейпа на нижних уровнях замка. Нужно было побывать там вновь, имея в распоряжении зеркальный осколок. Слова, после которых Дедалус вышвырнул Добби из комнаты, не вспомнились даже при встрече с голодным паучьим семейством. — Ненавижу пауков. Какого драккла я потащился за гриффиндорцами прямо в их логово? — Ворчал на следующий день Малфой. — Зато покатался на магловском автомобиле. — Весело улыбнулся Рон. — И его я в гробу видал. Драко недовольно надулся, потирая плечо, за которое Гарри втащил его в нежданно появившийся фордик. — Однозначных ответов мы так и не получили. Мне до сих пор непонятно поведение пауков, — задумчиво хмыкнула Гермиона. — Ты про то, что они пытались нас сожрать? Я думаю, вполне в их природе. — Нет, Драко, — вступил Рон. — Пауки зачастую крайне чувствительны. Впервые вижу, с какой скоростью и единением они покидают Хогвартс. Словно муравьи. От чего можно так бежать? — Это все Локхарт. Даже насекомые не могут вынести самолюбия, настолько не тронутого рефлексией и самокритикой. — Мы же как-то выносим твоё, — шепнул Рон и Гарри, не сдержавшись, захохотал. — Но не могу не согласиться, Локхарт невыносим. Уж я-то знаю, — протянул он отстраненно. Ребята понимающие кивнули: назначенные отработки — не семимесячные, как того желал Снейп, — не проходили бесследно. Всякий раз Рон, возвращаясь от Гилдероя Локхарта изнурительно вздыхал, молча смотря на огонь камина в общей комнате. Девочки перестали осыпать его вопросами о преподавателе: словно глухая непробиваемая стена, Рон игнорировал все вокруг с завидным упорством. — Да что он там с тобой творит? — Шепнул как-то Гарри на ужине, пока Рон безучастно смотрел, как Гермиона подкладывает еду в его пустую тарелку. Она первая заметила, что Рон переставал есть, теряясь в мыслях. — Такого количества розовых соплей и бесстыдных выдумок я в жизни через себя не пропускал, — не сводя взгляда с пустоты, возмущённо выплюнул он. — Чувствую себя грязно. Словно соучастник. — Может, станет лучше, если ты поделишься, — мягко предложила Гермиона. — Поверь, вы к этому не готовы. Я к этому не готов. Жаль, меня не отправили вместе с тобой к Снейпу, Гарри. Гермиона застыла с ложкой пюре над тарелкой Рона. Гарри изумленно смотрел на измученный вид друга. Изначально Локхарт намеревался сделать своим помощником именно Гарри. Но в день распределения отработок Снейп настоял на обратном. Спорить с ним никто не рискнул. На удивление, отработки у Снейпа проходили довольно спокойно. Гарри все ещё старался не встречаться с ним глазами, все ещё помнил его предательство. Однако, наблюдая за мучениями Рона, не мог не признать: в какой-то степени, Снейп спас его от подобной судьбы. Потому и в кабинете зельеварения Гарри совершенно не думал о словах Добби. Не было причин вспоминать о них, когда со Снейпом направлялся он к подземельям на очередную отработку. До тех пор, пока причина не появилась. Голос. Древняя мощь, сродни самой смерти, её вечному холоду, от которого кровь стынет в жилах. Мощь, пробудившаяся и манящая. Встретить лицом к лицу, ощутить многовековые тени в её присутствии. Голос шипяще вещал о пище и голоде. Щедрая плоть за пределами камня. Столетия сна. Сорвавшись с места, Гарри ощущал лишь тени, по-змеиному обвившие руки. Они бились о кладку в попытках пробраться за камень, узнать скользивший там голос, полностью охвативший Гарри. Плечи зажаты в тиски со спины мгновенно и цепко. Осознавая и вспоминая себя вновь, возвращая контроль над собой, Гарри пытался разобрать то, что предстало глазам. Готический барельеф, искаженный уродливой надписью. Кровь. Окоченелая кошка Филча в луже крови, кровавые подтеки от кровавых букв, металлический запах в воздухе. Кровь. Тени взметнулись, серьга обожгла мочку. Снейп плотно держал его подле: было невозможно вздохнуть. — Миссис Норрис! — Болезненный крик. — О нет, миссис Норрис, что они с тобой сделали? Гарри недвижимо смотрел, как чёрствый старик, срываясь в рыдания, упал на колени, протягивая дрожащие руки, покрытые мозолями и морщинами, к своей любимице, как кровь пропитывала штаны, пачкала пальцы, когда он касался шерсти. — Моя бедная, — причитал Филч, — я этого так не оставлю. — Взгляд метнулся к Гарри, полный горя и ненависти. — Я буду требовать наказания, мальчишка. Как ты посмел! Руки, сжимающие плечи, напряглись сильнее. — Придите в себя, Аргус. — Чеканил Снейп холодно. — Мальчик был со мной. — Тролля и профессора тебе не хватило! — Не унимался Филч. — Решил взяться за невинную миссис Норрис. Я знаю, ты погубишь нас всех! — Достаточно, Аргус. Голос Альбуса Дамблдора звенел напряжённой стойкостью. Нахмурившись, он изучал кровавые буквы. "Тайная комната открыта. Трепещите, враги наследника." —Директор, — позвал Гарри, и все внимание обратилось к нему. — Я не делал этого. Твёрдой упрямостью он встретил задумчиво-тревожный взгляд Дамблдора. — Верю, мальчик мой, — кивнул он. — Северус, уведи Гарри. Я позову тебя позже. Гарри тут же оказался утянут крепкой хваткой прочь. — Поттер, придите в себя. Рука, сжимающая плечо. Обеспокоенный голос Снейпа. Гарри огляделся и нашёл себя в его кабинете. — Пейте. Опустив взгляд, он увидел кружку в своих руках. Пахло травами. — Кошка Филча мертва? — Выпейте. — Настойчивее проговорил Снейп. Пряности успокаивающе согрели рассудок. — А теперь, — Снейп пытался поймать его глаза, но Гарри не сводил взгляд с дрожащей кружки, — объясните, что произошло. — Как? Вы не слышали его? Плечом Гарри ощутил напряжённое волнение профессора. — Его? Что вы слышали, Поттер? Гарри напрягся и сам. Вместо ответа он спросил: — Что за тайная комната, сэр? Он тяжело откинулся на стуле и вздохнул, прикрыв глаза: — Перевести тему не выйдет. Гарри упрямо опустил подбородок: — Тайная комната, сэр. Кажется, кто-то нацелен напугать нас её открытием. Где она находится? Снейп фыркнул. — Знай это каждый, она не была бы тайной. Не заговаривайте мне зубы. Я жду ответа на свой вопрос. — От вашей настойчивости, у кого-то могло бы сложиться мнение, что именно вы открыли эту тайную комнату. Профессор. Снейп распахнул глаза в возмущении и скривился. — Не несите чушь. Я не наследник Слизерина. — Она доступна только наследнику Слизерина? Почему? Снейп нахмурился. — Что же, это давняя история. Почти легенда. Вам непременно её расскажут. — Он подался вперёд. — Вы все ещё не ответили на мой вопрос. У кого-то могло бы сложиться мнение.., — начал он словами Гарри и загадочно оборвал. — Нехорошие намёки, профессор. Я все время был под вашим наблюдением. — Оттого, Поттер, ещё интереснее, что же такого услышали вы, что ускользнуло от меня? Гарри молчал. Кабинет Снейпа полнился травами, цветками, плодами, сборами, частями тел существ, больших и маленьких, и когда-то живых. Словно ещё одна кладовая. Но и там, и там — идеальный порядок, подчинённый единой структуре, ясной лишь хозяину. Отчего, например, корневища маргаритки рядом с пиявочной слизью? Причём, цветки маргаритки Гарри видел в кладовой. Не логичнее ли хранить их вместе? В слизи скользили пиявки, переплетая плотные тела, цепляясь присосками за стекло банки: сквозь него виднелись их зубы. Клыкастые черви — в пальцах засвербило — как безумные соединенные души, грязный клубок материи. Вот-вот вылезут когти и он ринется разрывать пиявок, и он... — Поттер, вы снова не слушаете меня. — Я всегда слышу вас, профессор, — быстро нашёлся он. — Я просто не хочу отвечать. Разве не этого вы добивались? Редко можно было увидеть на лице Снейпа то выражение оскорбленного изумления, каким он одарил Гарри. — Мне все чаще кажется, что я выдумал тот месяц, когда вы приютили меня по просьбе директора, — пользовался Гарри моментом. Он не хотел делиться со Снейпом своей болью, открывать обиды тому, кто всячески показывал, что не может переносить своего ученика. Но едва начал — стало невозможно замолчать. — Вы ведь намеренно показываете свое отвращение ко мне. Но откуда оно? Вы считаете, раз я жил с маглами, мне не место в этой школе? Или же за тот месяц я выкинул нечто, что заслужило такое обращение? Снейп поднялся с места и тоска его чёрных глаз подстрекала Гарри выплевывать слова с комом в горле. — Почему я так неприятен вам? Почему вы всегда стараетесь меня на чем-то поймать? Чем я заслужил недоверие? Кривая маска в полумраке теней пугающе безмолвна. Всё, что осталось от профессора: искаженная тоска и крепко сжатые зубы. Он нависал над ним, но Гарри отвернулся. Пиявки скользили в банке к свободе, банка плотно закупорена. — Вам нужно быть осторожнее в выражениях, — прохрипел профессор. — Старайтесь контролировать себя, иначе последствия... — Ещё месяц отработок? Три? Я вам неприятен, но мои страдания —дело другое? Единым движением Снейп нагнулся, одна рука сжала спинку стула, другая — с хлопком опустилась на стол, и Гарри, не имея другого выхода, смотрел в подернутые туманом тоски глаза. — Слушай внимательно, — сквозь зубы прошипел Снейп. — Не болтай о нашем знакомстве. Ни с кем. И о том, что слышал сегодня — что бы это ни было — никому не открывай. Мы набрели на кошку совершенно случайно, понял? Гарри замер. — Зачем вам это? — Только и смог прошептать. Дверь распахнулась без стука, взбудоражив колбы и склянки на шкафу, о который громко ударилась. — Гарри! — Возвестил Рон о своём триумфальном появлении. И тут же замялся: Снейп, нависающий над дрожащим от злобы и обиды, и гнева теней Гарри, яростно развернулся. Гермиона вышла вперёд. За их спинами суетился Драко, взглядом пытаясь найти Гарри, пройти глубже в кабинет. Однако застывший в узком проёме Рон оставлял место лишь для Гермионы. Просканировав ситуацию, она остановила пронзительный взгляд на Снейпе, твёрдо заявив: — Профессор, Гарри нужно отдохнуть. — Не забывайтесь, мисс Грейнджер, — хмыкнул Снейп и выпрямился с тяжёлым вздохом. — Но на сей раз вы правы. Хлопнув дверью, Гарри вылетел из кабинета в объятия Гермионы. Она гладила по голове так, будто видела и понимала все о нем, его болезненной обиде, горькой потере. Рука Рона легла на плечо: Гарри ощутил его злую дрожь. — Ещё немного и я бы ударил твоего декана, — пробурчал Рон, обращаясь к Драко. — Возможно, тебе стоило. Троица пораженно уставилась на Малфоя. — Что? Я не понимаю его в той же степени, что и ты, — поделился он, глядя Гарри в глаза. Драко, возможно, единственный из всех, точно знал, что Поттер оставался у Снейпа какое-то время: его отец отсылал вещи и регулярно пытался выйти на связь. Но Гарри ушёл, и больше никто из магов не тревожил его до школы. Драко точно знал — и никогда не поднимал эту тему. Вероятно, Снейп убеждал молчать и его. Но с какой целью? В библиотеке на них смотрели косо уже на следующий день: сплетни разносились по школе лесным пожаром. — Надо срочно искать новый кабинет для сборов, — сквозь зубы негодовала Гермиона. — Можем заняться этим прямо сегодня, — тем же бормотанием отвечал ей Драко. — У некоторых людей попросту отсутствует понятие такта. Они блуждали по второму этажу в надежде наткнуться на свободный пустой кабинет, пока Рон воодушевленно вещал: — Говорят, тайная комната полна чудовищ и монстров. Слизерин сам скрещивал и выводил их, прямо в школе. — Ага, как курица-наседка, — скептично бубнил Малфой. — Возможно, там найдётся даже трехголовый дракон, — не обращал внимания Рон, — или парочка голодных мантикор с ядовитыми жалами и несколькими рядами зубов, или химеры... — Или ещё один Рон Уизли. Он замолк и уставился на Драко. — Да, ждал сотни лет, голодный, как пара мантикор с жалами, наконец-то кто-то его выпустил. Рон весело засмеялся: — Мерлин, ну что ты несёшь. — То же, что и ты. Бред. Салазар Слизерин не занимался подобным, особенно в школе. Он был за чистоту не только магов, но и других существ. Какие скрещивания, какие монстры? — Неприятно признавать правду, я понимаю, — снисходительно протянул Рон. — Правду? Кто-то решил подшутить, а ты взял и поверил. Это произошло в тот момент. Гарри едва не задохнулся от неожиданной волны съежившегося пространства, ужаса душ. — Несмешная шутка вышла, — прервала их Гермиона. — Убили кошку, Драко. Она, вслед за Гарри, остановилась. — А я и не оправдываю ничего, не утверждаю, — шёл дальше Малфой. — Звучит как раз наоборот, — шагал рядом с ним Рон. — Это в твоём понимании шутки? Кто бы стал так подшучивать? Продолжая спор, они отошли дальше, пока Гермиона расспрашивала Гарри о самочувствии. Паника душила его, чужая и искренняя. — Я в порядке. Просто думаю, что нам лучше вернуться. — Гарри, прозвучит странно, но мне не по себе. Потому я думаю о том же. Её прервал вскрик. Им уже приходилось слышать похожий в лесу. — Драко! — Узнали оба и ринулись вперёд. Высокие окна древнего замка пропускали достаточно дневного света, но и без них Гарри сразу определил бы причину собственных ощущений и выкрика Малфоя. Окаменелая фигурка с застывшим ужасом сжимала колдокамеру в ладошках. — Это Колин, — прошептал Рон, его предплечье в плотной хватке Драко, — с первого курса. Дружит с Джинни. Древние тени тяжело кружили возле лица мальчика, застилая глаза. Они волновали пространство своим существованием, душили Гарри едкой сыростью и разложением. Была найдена первая жертва, и школу захлестнула паника. — У них не получается вернуть его в норму уже вторую неделю. — Анализировала Гермиона в библиотеке. Укромный кабинет было опасно искать. В одиночку не решался ходить по мрачным коридорам никто. Потому, обложившись учебниками и парочкой заглушающих, наложенных Малфоем, вчетвером они шептались и строили теории. — Не может быть, чтобы это было какое-то проклятье. Преподаватели, должно быть, перепробовали все средства, но Колин все ещё в лазарете. — Средства от очевидных причин, — вмешался Драко. — Я слышал, Снейп взялся за какой-то редкий антидот. — От чего? — Поинтересовался Гарри. — Кто бы знал. Всё так секретно. Видимо, не хотят паники. — Она и без того уж есть. — Но что могло заставить кого-то окаменеть? — Не унималась Гермиона. — Было бы это зелье или проклятье, к этому времени уже нашли бы виновного. Провернуть такое незамеченным в школе попросту невозможно. Да и нейтрализовать их действие не то что бы сложно — не запретная магия. Но это... Что-то совсем иное. Она хмуро отвела взгляд к очередному трактату о проклятьях. Иное. Страшнее и опаснее лишь от того, что неизвестно. — А я скажу вам, что. Чудище Слизерина. — Изрёк Рон. Даже Драко не решился с ним спорить. Лишь тяжко вздохнул и повёл плечами. — Знаешь, Рон, — сказал Гарри, — сейчас твоя теория выглядит не так уж и нелогично. — Да в его картине мира то Квиррелл монстров выводил в подземелье, то Слизерин, — пробурчал Малфой. — У Квиррелла был тролль, так что тут я почти попал в яблочко. — И кого же, по твоему мнению, держал в питомцах сам Салазар? — Протянул Драко скептически. — Если ты скажешь, Медузу Горгону, то я стукну тебя этим учебником, — пригрозила Гермиона, размахивая талмудом. — Между тем мифом и Хогвартсом — тысячелетия. — Знаю, знаю, — неловко хохотнул Рон. Прозрачность его голубых глаз впилась в Гарри льдом. — Приходилось ли вам когда-нибудь слышать о василисках и кокатрисах? — Взгляд василиска убивает, а не превращает в камень, — уточнила Гермиона. — Точно никто не знает, — хитро улыбнулся Рон. — Выводить их запретили сотни лет назад. — Потому невозможно, чтобы они были в школе, — напирал Малфой. — Я не уверен, найдёшь ли ты во всей Англии хоть одного живого. И разве их разведение возможно без змееуста? — Салазар Слизерин был змееустом, — задумчиво протянула Гермиона. Гарри недоуменно крутил головой. — То есть он умел разговаривать со змеями? — Неловко уточнил он. — И это удивительно? Не все понимают змей? Драко и Рон переглянулись. Гермиона подалась вперёд, её пронзительные глаза прочли в нем правду до того, как она задала вопрос: — Гарри, неужели ты умеешь?.. — Неужели ты не слышал про парселтанг? — Сбивчиво перебил её Драко наигранным смехом. Она уставилась на Малфоя в возмущении, Рон же остановил её намерение спорить, прошептав: — Слишком много ушей. — Мои заглущающие, конечно, хороши, но, — тихо проговорил Драко. — Поняла, поняла, — быстро перебила Гермиона и потупила взгляд, покраснев. Гарри ещё больше озадачился. Позже ему объяснили, что тайны Слизерина могут быть открыты только наследнику. А наследник Слизерина не мог не обладать способностью понимания змей. Крайне редкой, почти не встречающейся. Потому о подобных умениях следовало помалкивать. Гарри содрогнулся: он-то знал, что не открывал никаких тайных комнат. Но и сам признавал — совпадение было слишком подозрительным. Ещё через неделю были найдены две новые жертвы. Кожей ощущался печальный мрак замка, липкий страх ожидания. И неизвестность. Гарри пришлось клятвенно обещать Гермионе прекратить ночные вылазки: про мантию-невидимку все ещё знала лишь она. И даже под самыми страшными пытками он бы никогда не признался, что нарушал эту клятву не один раз. Не без причины: тени, оседающие у окаменелых лиц студентов и угольно-черного призрака, вились в ленивых попытках просочиться в глазницы. Дальше, к нетронутым душам. Как Гарри ни старался — отогнать их не выходило. По выработанной привычке он открывал кулон. И когда обнаружил, что жертвы отражались в осколке, едва не выдал себя воодушевленным вскриком под мантией. Нужно было быть особенно осторожным: Снейп и Дамблдор наведывались в лазарет, приглушенно и обеспокоенно перешептываясь, пока зельевар наносил снадобье на тела. Гарри надеялся, что отражение в зеркале не значило близость смерти. Не он один нарушил обещание. Хрупкая фигурка Гермионы, казалось, могла обрушиться от любого движения, потому, трое друзей, почти не дыша, в скорбном отчаянии стояли подле кровати лазарета — такой большой для маленькой девочки. Мантия-невидимка с лёгкостью укрыла Гарри вместе с Драко и Роном: он не смог не поделиться своей тайной. — Если это действительно чудище Слизерина, — шепнул Малфой, — считайте охоту открытой. — Давно пора, — кивнул Рон. — А если чья-то шутка, я уже знаю, какими способами разыграть этого весельчака. — Давайте не горячиться, — вмешался Гарри. — Я не хочу обнаружить вас двоих на соседних кроватях. — Сам-то все это время разгуливал в одиночестве под мантией, — парировал Драко. — Не особо-то безопасно. — Так и знал, что все твои ночные походы проходили незамеченными не от простого везения, — вставил Рон. — Но сейчас это действительно рискованно. — Я хожу только в лазарет, — оправдывался Гарри. — И каждый раз только и смотришь в свое это стеклышко? — Любопытствовал Драко. Про осколок Гарри тоже рассказал. В изменённый форме: нашёл в Хогвартсе, уверен, что это то самое зеркало. Но теперь оно, по какой-то причине, отказывалось нормально работать. — Смотрю. И слушаю. Широкие двойные двери тихо скрипнули, послышались поспешные шаги, и троица стремительно отошла к свободной койке. Снейп, Дамблдор и — отчего-то — Локхарт остановились возле Гермионы. Вязкий ужас обезображивал лицо Гилдероя до такой степени, что никто не нашел бы его красивым в данный момент. Рон от одного взгляда скривился страшнее Снейпа и печально отвернулся к Гермионе. Вместе с ним, Драко и Снейп не скрывали негодования от присутствия Локхарта. Гарри разделял чувство: чем мог помочь этот сказочник? Но, видимо, Дамблдор считал иначе. — Гилдерой, — начал он, — ситуация серьёзная. У вас богатый опыт. Все преподаватели уже высказали мне свое мнение. Что скажете вы? Локхарт бегал дикими глазами от директора до окаменелой Гермионы, пальцами нервно перебирал края мантии. — Хотелось бы для начала услышать их мнение, все же, — он замялся, наткнувшись взглядом на Снейпа, — ситуация серьёзная. Вы, профессор Снейп, что думаете вы по поводу, — замялся он вновь, глянув на Гермиону. Непроницаемая маска даже не посмотрела на Локхарта: Снейп лишь приподнял бровь и отстранённо произнёс: — Неужели ваш гений не знает, как раскусить очередную загадку? От Рона Гарри наслушался про великие эпопеи, которые Гилдерой сочинял сам про себя, не стесняясь в деталях. От девочек — про строгую безупречность, с которой он встречал трудности. Образцовый портрет рыцаря. Сутуло опустив плечи, он неосознанно обхватил себя одной рукой, нервно сжимая собственное предплечье. — Я слышал, — после паузы начал Локхарт, — что в глазах жертв остаётся изображение того, что они видели последним. Можем ли мы каким-либо способом это извлечь? Драко рядом дернулся: вдвоём едва удалось вовремя среагировать и сдержать его порыв. В возмущённом негодовании Снейп уставился на Гилдероя, тон его был резок и холоден: — Вы слышали верно. Жаль, что одним ухом. Любопытно однако, что человек вашего калибра считает возможным взять оптограмму с живого. Им ещё пригодятся глаза, когда они придут в себя, не находите? — Северус, — назидательно осадил его Альбус, — прошу. — Вынужден удалиться, — выплюнул он. — Меня ожидает зелье. Он вылетел из лазарета в своей пугающей манере. Гарри выдохнул. — Не держите зла, Гилдерой. Каждый сейчас в крайне тревожном состоянии. — Что вы, директор, — слабо кивнул он, — я все понимаю. Но каково ваше мнение? Директор тяжело вздохнул и перевёл взгляд на лес за окном. — Я думаю, на Хогвартс нашло тёмное время. Нечто затаилось в наших же стенах. — Но что это может быть? Кто? — На эту тему я и прошу вас поразмыслить. Когда они удалялись, Гарри показалось, что Дамблдор смотрел прямо на него. Он не успел и удивиться, — видение длилось меньше секунды. Отблеск стёкол очков, иллюзия встревоженного разума. Гарри сумел выбраться в лазарет следующей ночью. Не оставляя попыток отогнать липкие извивающиеся тени с глаз Гермионы, он шептал утешающие слова, веря, что составлял ей компанию. Если она все слышала и понимала, должно быть, было жутко страшно и одиноко. Гарри замер, не сразу понимая, отчего. Привычка взяла верх: всякий раз от тихого дверного скрипа он задерживал дыхание. Шаги остановились перед кроватью напротив, и он медленно повернул голову. Рыжее пламя длинных волос нельзя было спутать ни с каким другим — Джинни. Что она делала здесь и как проскользнула без мантии-невидимки мимо патруля преподавателей? Она склонилась над Колином и зашептала. Гарри бросило в дрожь. Тетрадь в её руках извергала затхлую сырость теней, которые не поддавались ему, тягучие и густые, они липко обволакивали маленькие ладошки, путались в волосах, тучно просачивались в глаза, когда Джинни листала страницы. Всегда ли в её взгляде сияла та потерянная пустота, которой она с обожанием смотрела на листы? С новым ужасом Гарри начинал узнавать плетения кутающих тетрадь теней, но прятал это знание как можно дальше от самого себя. Джинни, закончив шептания над каждой жертвой, направилась к выходу. Гарри проследил за ней до женского туалета на втором этаже, печально известного обитательницей-призраком плаксой Миртл, из-за которой студенты даже рядом старались не проходить. Осторожно убедившись, что в туалете никого нет, и Джинни провалилась сквозь землю, Гарри невольно вспомнил прошлый год. Могла ли и она найти какой-то потайной ход Хогвартса в полу? Сняв мантию, Гарри не привлёк лишнего внимания. Разве местный призрак не должен был вылезти из унитаза со слезами? Осмотрев вновь кабинки и островок с раковинами, чувствуя себя довольно глупо, Гарри тихо позвал: — Плакса Миртл. Тишина. Он фыркнул, забавляясь собственной нелепости. Повернувшись к выходу, едва сдержался от вскрика, подобного малфоевскому фальцету. — Как неприятен зов, — вздохнул девичий писк. — Что требуется? Появившись без единого звука, призрак преграждал путь к двери. — Миртл? В точности как описание — школьная форма, убраные волосы, очки, высокий голос. — Вы же вызывали меня. К чему эти удивления? Не ожидали, что никчемная Миртл сразу же отзовётся? Я, в отличие от некоторых, даже не боюсь вас. — Меня? Она скрестила руки на груди и надулась. — Не верите? Но ведь именно я сейчас говорю с вами, а не они. Думают, раз умерли, будучи старше, значит могут пренебрегать мною. Вы уж замолвите словечко за жалкую плаксу Миртл. А я всем расскажу, что не такой вы и грозный. Хлопая глазами, Гарри старался вникнуть в поток призрачных нелепиц. — Конечно, Миртл. Но сначала мне нужна твоя помощь. — Другого и не ожидалось. Приказывайте. Она терпеливо молчала, пока к Гарри не вернулся дар речи: — Ты случайно не видела девочку, которая зашла сюда около получаса назад? Миртл пожала плечами. — Отчего не видеть — видела. Каждого гостя жду с нетерпением. Только вот с ней разговаривать совсем не хотелось. — Это почему же? — От неё несёт, как от того человека, — далёкий страх смешивался с злобой в голосе, — из-за которого я сейчас в таком состоянии. Гарри содрогнулся от догадки, которую решил не озвучивать. — Куда она пошла, ты знаешь? — Она частенько заходит сюда и исчезает в тех раковинах, — махнула Миртл. Обойдя по кругу указанное место, Гарри остановился в растерянности. — А что конкретно она делает перед тем, как исчезнуть? — Не знаю. Стоит, что-то шепчет. Примерно там же, где вы сейчас. Я поначалу подглядывала из любопытства, но мне и язык-то незнаком. Что она там говорила — не понимаю. Разглядывая змеиный рельеф, обрамляющий зеркало, Гарри размышлял. Змеиная голова на медном кране. Салазар Слизерин был змееустом. Джинни Уизли никак не могла им быть. Её взгляд, поглощенный тенями тетради. Знакомым плетением. Сосредоточив свое внимание на змеиной голове, Гарри представлял, что говорил с настоящей змеей. Миртл вздрогнула в воздухе при первых звуках: — Тайная комната. Вход. Вход в тайную комнату. Пропусти. Дай пройти. Гарри произносил все, что приходило в голову, пытаясь подобрать пароль. Он надеялся, что формулировка не была чем-то сложным или загадочным — иначе расследование закончится, едва начавшись. — Наследник. Пропусти наследника. Откройся наследнику. Откройся. Змеи заскользили в рельефе рамы, и с глухим шипением, стена принялась исчезать, являя за собой тьму. — А вы, все-таки, пугающий. Но если оставите моё существование, то я никому не скажу. Гарри не стал интересоваться, что она имела в виду. — Конечно, Миртл. Если сделаешь для меня кое-что. — Приказывайте, — покорно вздохнула она. — Если я не вернусь к завтраку, предупреди Рона Уизли и Драко Малфоя. Расскажи им обо всем. Покажи проход. Эту раковину, если проход за мной закроется. Договорились? — То есть вы разрешаете покинуть мой туалет? — Для выполнения моей просьбы, конечно. Перед тем, как шагнуть во тьму, он услышал: — Слушаю и повинуюсь, агент смерти. Падение болезненно выбило удивление, зловещее подземелье вытеснило любое размышление о сказанном. Гарри быстро накинул мантию-невидимку, осматриваясь. Кости, то целые, то тлеющие под гнетом времени, покрывали пол вперемешку с грязью цвета застывшей крови. Арочные проёмы, стены, скругляющиеся к полу и потолку, словно Гарри находился в огромной трубе, вместе с тухлым запахом плесневелой сырости создавали впечатление внутренностей чудовища. Наугад выбрав направление, он двинулся вперёд, стараясь не представлять монстров, какие могли здесь обитать. — Конечно, все слышали про Медузу Горгону, — вспоминал он слова Рона, — и про то, что стало с её головой. Но куда делось тело? Я читал в одной версии: боль и гнев её были столь сильны, что оно распалось на тысячи маленьких змеек, которые расползлись по всему миру. Там, где они встречали птиц, появлялись кокатрисы. Драконов — амфиптерии и оккамии. Других смертельно опасных змей — василиски. — Выходит, ты утвержадешь, что у нас завёлся кокатрис? — Сощурился тогда Малфой скептично. — Только его взгляд превращает в камень, — пожал плечами Рон. — Был бы василиск, все были бы мертвы. — Но как такое огромное существо остаётся незамеченным? Оно, должно быть, топает громче тебя и тролля. Жаль, Гермиона уже не могла высказать свои доводы. То, как её нашли, не давало Гарри покоя. С книгой о больших змеях и их королях, с зеркалом. Гарри всегда носил с собой осколок, с каких пор Гермиона переняла привычку? Тени бились вокруг в немом предвкушении. Гарри не разделял это чувство. Он не планировал оставаться надолго: нужно осмотреться и рассказать всем о тайной комнате. Гарри понял, что нашёл её, когда ступил через открытый проем в длинный зал, тёмный и мрачный. С высокого потолка тусклый свет падал на огромные скульптуры змеиных голов по обе стены от главной напротив — гигантской головы старца. Его борода каменными щупальцами вилась по стене до широких круглых отверстий, по одному справа и слева. Здесь более всего схватывало дыхание. Те самые многовековые тени, их хозяин, носитель того голоса был где-то рядом, и от этого знания Гарри колотило как в лихорадке. Он ступал осторожно, напряжённо озаряясь: казалось, статуи наблюдали за ним в этом пустом открытом пространстве. Даже под мантией-невидимкой. Скользкий мрамор под ногами: глубокие ниши с водой располагались под змеиными головами — но вода была везде, и Гарри старался шагать ещё аккуратнее. Он подпрыгнул на месте от неожиданности, всплескивая водой, когда каменная дверь шумно поднялась — прямо под носом у статуи старика. Оттуда вышла Джинни, сжимая тетрадь. За ней — юноша. Гарри сразу узнал его, усмиряя в себе жажду закричать. Том. Молодой Том, будущий Волдеморт, сочась материей собственной души, мраком теней, слишком знакомых Гарри, стоял рядом с Джинни Уизли, мирно улыбаясь. Тёмное ликование — чужое, — когда показалась огромная змеиная голова, живая, в окружении древних теней, она гордо несла свою душу в глазах, в которые Гарри ненароком взглянул. Благоговейный страх перед убийственным могуществом тысячелетий. Проклиная себя за неосторожность, он осознал, что ещё жив. Тени плотной пеленой окутывали голову василиска так, что было невозможно увидеть его смертельное оружие. Крупная туша, прямо как на картинках, которые показывали Гермиона и Рон, ползла и ползла наружу, но конца её телу все не было видно. Гарри любил змей. В теткином саду он перешептывался с парой ужиков, когда было особенно одиноко. Но едва заговорила эта змея, захотелось сбежать. — Когда мы съедим её, наследник? Джинни даже не дернулась от шипения, её взгляд прикован к тетради в руках. Том улыбнулся шире, отвечая: — Всему свое время. Я набираюсь сил, помнишь? — Вы, люди, такие хрупкие, — разочарованно шипела змея. Она повела головой, высовывая язык, принюхиваясь. — Вместо неё ты привел мне кого-то другого, наследник? Гарри застыл. Улыбка Тома сменилась недоумением. — О чем ты? — Я чувствую ещё одно присутствие, — и она кинулась всей массивностью змеиного тела туда, где стоял Гарри. Он едва успел отскочить. И ещё раз, когда большая туша кинулась вновь. И ещё. В какой-то момент с него слетела мантия, он упал прямо под взглядом василиска: облако теней перед глазами. Змея застыла — Том, нежно касаясь ярко-зелёной чешуи, подошёл ближе. Синева горела яростью. — Кто ты? — холодно выплевывал он. — Почему все ещё жив? Гарри сжал зубы. Серьга жгла ухо, тени гневно бились о воду, приходилось успокаивать их, чтобы видеть окружение, чтобы успеть увернуться от очередного хищного броска. — Неужели и ты наследник? — Прошипел молодой Волдеморт на грани шепота. Язык, который Гарри прекрасно понимал. — Нет, — ответил он, неосознанно копируя шелест. В удивлении, на грани шока Том округлил глаза: — Ты знаешь парселтанг, — казалось, он не верил собственным ушам. Гарри повёл плечами. Огромные тени василиска заполняли пространство, он сдерживал порыв коснуться их. — Не понимаю, о чем ты. — Прекрати придуриваться, — возмутился Том. — Василиск, ты чувствуешь в нем наследника? — Прошипел он. Гарри прыснул истеричным смехом и, видимо, даже змея потеряла дар речи, молча наблюдая. — Василиск? — Повторил Гарри. — Ты даже имени своей змее не придумал? Том, вскинув брови, в недоумении смотрел, как маленький мальчик сотрясался от смеха, глазея на одно из самых смертоносных существ, не теряя дыхание и пульс. Подойдя ближе, он наклонился к его лицу. От молодого Волдеморта расползался холод. Каковы на ощупь будут его тени, когда Гарри вонзит в них когти? Ледяное касание бесплотного мертвеца. Том откинул копну волос с его лба и впился глазами в шрам. — А, — улыбнувшись, выдал он, — ты ведь Гарри Поттер. Та девчонка исписала весь мой дневник твоим именем. Гарри Поттер, — повторил он, растягивая слоги. — Очень хочется узнать своего убийцу лично. Гарри уставился на Тома во все глаза. Конечно, он уже знал. Обрывки его души лоскутьями колыхались у зажатой в девичьих ладошках тетради. — Я был младенцем. В своей смерти виноват ты сам. Лицо Тома исказилось. Он схватил Гарри за подбородок и заставил повернуться к василиску. — Смелый мальчишка, — прошипел он с издевкой. — Что думаешь, Василиск? — От него пахнет смертью, — наконец, ответила змея, — больше, чем от моего хозяина. Больше, чем от его наследника. Но не родством с ним. Лишь смертью. Хватка ослабла. Том склонил голову вбок в задумчивости. — Смертью? Значит, — улыбнулся он, кивнув, — и тебе она благоволит. Это многое объясняет. — Она? — Спросил Гарри до того, как понял, что не хотел слышать ответ. Он знал, какое имя Том произнесет. — Госпожа Авада, конечно, — благоговейным тоном выдал он очевидное. Но Гарри все равно дёрнулся, округлив глаза. Этот Том совершенно не страшился её. Наоборот, обожествлял. — Ты действительно Том? — Вырвалось от удивления. — Откуда тебе известно это имя? — Прорычал он сквозь зубы. — Ты сам представлялся мне, — не стал лгать Гарри. — Невозможно. Это имя грязи. Моё — лорд Волдеморт. Не смей обращаться иначе. — В будущем в тебе многое изменится, лорд, — хмыкнул Гарри. Тома эта информация позабавила: — Как я могу отказаться от имени, дарованного моей спасительницей? — Спасительницей? — Я полагаю, и ты жив лишь по её милости. — Неверно полагаешь, — пробурчал Гарри. — Путь к бессмертию воодушевляет, не так ли? — Продолжал Том. — Быть избранным госпожой Авадой. Не это ли истинное величие? Всё во имя её. То, чем она ответит на поднесения, есть вечность. То, что она дарует в обмен на верность, есть бессмертие. Блеск фанатично сиял глубоко в синеве. Как же заблуждался маг с такой властью, силой и мощью в руках, какие неверные решения он принимал с уверенностью, что они — его собственные. — И все это затеяно для неё? Том прервался, озадаченно рассматривая Гарри. — Все жертвы, — пояснил мальчик. — Убийства, запугивания, погубленные жизни. Оно все того стоит? — Ты такой глупый, — фыркнул он, взлохмачивая волосы Гарри холодным касанием, — видимо, в силу возраста. — А мне кажется глупым убивать ради эгоистичного недостижимого желания, ради обманщицы, которая выбросит тебя при первой же возможности. Схватив Гарри за волосы, Том потянул вверх, заставляя смотреть на него, вывернув шею. — Никогда не смей произносить эту грязь о ней! — Яростно выплюнул он. — Она избрала тебя, и это твоя благодарность? — Ты кое-что упускаешь, — начал Гарри. Том не слушал его. — Конечно, придётся жертвовать слабыми. В этом смысл их существования. — Приблизившись к его лицу, он почти нежно перешёл на парселтанг. — Ты против? Может, стоит выбить из тебя все сочувствие? Резко отпустив хватку, он стремительно отошёл к змее. Украдкой достав палочку, Гарри призвал мантию, следуя предчувствию. Он поднимался на ноги, пока Том шипел: — Василиск, нашему гостю следует напомнить, благодаря кому он все ещё топчет эту землю. Отправь его к госпоже Аваде. Ты давно жаждешь истинной охоты. Тени взметнулись, застилая водой глаза бросившейся вперёд змее. Маневр выиграл Гарри пару секунд: там, где сомкнулась пасть его уже не было. Огромное змеиное тело, быстрое, но неповоротливое в силу своих же размеров. Какое-то время Гарри мог этим пользоваться, метая отвлекающие заклятья, какие только приходили на ум, но подобная тактика в конце концов окончится в схлопывающейся не нем гигантской челюсти. Тягучие тени василиска всегда показывали, куда будет нацелен следующий бросок, собственные тени подхватывали, оберегая от падения. Гарри судорожно думал. Василиск. Ядовитые клыки, смертельный взгляд, непробиваемая чешуя. Вековой голод, слепая лояльность единственному хозяину, жажда убивать. В лабиринте труб удалось оторваться и Гарри затаился, прислушиваясь. Отменное чутье не могло подвести змею, — вполне вероятно, она играла с ним. Кровь слаще от всплеска адреналина. Гарри Поттер. Неосвоенная способность теней, базовое владение палочкой, мантия-невидимка. Кольцо рода, серьга, которую нельзя снимать, осколок в кулоне. Ужас смерти, звон пространства в ушах, возможно, запертый в зеркале Джойс. Интересно, будет ли василиск отражаться? Гарри опустил взгляд на кулон. Что будет, если дать змее увидеть свои же глаза? Материя души заструилась возле кулона танцем. Гарри не покинул укрытия, пока его не нашли чужие тени. Он легко увернулся от предсказанной атаки и рванул в зал со статуями: для задуманного нужно было большое пространство. Волдеморт не видел его сквозь мантию, но по водным брызгам было невозможно проигнорировать его появление. Он встретил Гарри чуть изумленным взглядом, видимо, гадая, почему тот ещё жив. Джинни сидела подле него, сжимая дневник, склонив голову, словно спала. Гарри развернулся к главному входу и застыл, выжидая. Не пытался затаиться: змея прекрасно знала, где он. Она стремительно вползла в зал и, заметив, что жертва не старалась бежать или прятаться, — замедлилась, подбираясь ближе. Гарри сдернул кулон с шеи. — С-с-сдаеш-ш-шься, — прошипела Василиск протяжно. — С-с-скучно. Но разумно. Гарри открыл кулон. Тихая гладь стекла освежила мысли, успокоив. От неожиданности перехватило дыхание. Принимая неизбежное, страх отступает, страх забивается в угол, сломленный. Змея остановилась совсем рядом, пробуя языком воздух. — Ты пахнешь иначе. Смертью — также. Но теперь — твоей собственной смертью. Тени клубились у рук, Гарри чувствовал их спокойную ласку. Он знал, что змея кинется вперёд ещё до того, как она сделала это, но, тем не менее, задержался на месте дольше необходимого. Дернувшись, Гарри не ощущал боли оставшегося в плече клыка, не заметил сорванной мантии: его вёл адреналин охоты, предвкушение смерти. Василиск же, потеряв клык, разливая яд, от инерции броска ударила голову о мрамор. Одной рукой Гарри держал осколок. Другую ладонь обволакивали тени, когда он хватался за липкий мрак, застилающий змеиные глаза, легко поддавшийся касаниям. Гарри смотрел только на чешую, избегая желтизны взгляда, показавшегося из-под цветастой тьмы. Вместо глаз Гарри змея наткнулась на зеркальную поверхность. — Ты учуяла не мою смерть, — прошипел он. — Так пахнет твоя. Туша забилась в конвульсиях, отбрасывая Гарри ближе к каменной голове старца. Пахло кровью, кровь разливалась металлом во рту, кровь стучала в висках, вперемешку с ядом она пачкала руки, щеки, впитывалась в кулон, сжимаемый до боли в руке. Тело змеи сотрясалось агонией, её бессвязное шипение кошмарным эхом ударялось о стены. Густые тени растворялись в пространстве, исчезая за пределы мира, и Гарри во все глаза наблюдал за прекрасным, словно танец, зрелищем. Едва последние тени, кружась, унеслись за грань, змея замолкла, обмякнув. Гарри сидел на мокром мраморном полу, опираясь о него здоровой рукой. С волос стекала вода и кровь, когда он повернул голову к Тому. Он стоял прямо над Гарри, наблюдая, как василиск его предка умирал. Тень разочарования в его взгляде легла на торчащий из плеча клык. — Это, должно быть, крайне болезненно. Признаюсь, исход неожиданный. Знаешь, предполагалась быстрая смерть, ты мог бы и подыграть. — Он тяжко вздохнул. — Что же, придётся выводить ещё одного василиска. Он опустился на корточки, разглядывая Гарри подробнее. — Отчего такой несчастный? Ты же повязан смертью. Успел ведь расколоть душу? Когда вернёшься, с тебя новый василиск. Гарри смотрел на него сквозь пелену, пространство плыло и дрожало, но из последних сил он цеплялся за чужой взгляд. Подавшись вперёд, Гарри схватил молодого Тома за призрачную ткань. — Да, болезненно. Моя кровь кипит от яда твоей зверушки, — чеканил Гарри. Металл звенел на языке, стекал по щеке. Он показал зубы Тому, стараясь скопировать его улыбку. — Интересно проверить, что он способен сотворить с призраком. Гарри резко приблизился к лицу Тома и мазанул кровавой щекой по холодной призрачной коже. Щека к щеке, ядовитая кровь, и молодой Тёмный Лорд затрясся в гневе и изумлении. — Я ухожу, — прохрипел Гарри ему на ухо. — И ты пойдёшь со мной. Наконец, выпустив тени, Гарри позволил тьме разорвать пространство. Том закричал, судорожно хватаясь за его плечи.