Истоков общих тени

— Итак, мистер Поттер, вернёмся к событиям полугодовой давности. Аврор Джон Долиш в строгой мантии, с сигарой в руке — первый на памяти Гарри волшебник, который курил, и курил так много, — восседал напротив с замученным, но суровым видом опытного борца с преступностью, сломленного натиском бюрократической отчётности. Если бы мистер Долиш видел, как возвышался над ним Том, воплощение гнева и недовольства, сверкая глазами, с недружественным оскалом, он бы, наверное, упал на колени. — Ты только посмотри на него, — с отвращением плевался Том. — Нас таскают по кабинетам с декабря. За окном август — какие полгода? Гарри хмыкнул. После Азкабана Том стал слишком восприимчив ко времени. Но Гарри, действительно, устал. Могло быть и хуже, конечно, если бы не протекция Дамблдора и его неустанное вмешательство. Что бы Том ни говорил, директор явно ощущал ответственность. Возможно, вину. Не коснись сбежавших пожирателей, он уверен, дело удалось бы замять полностью. — Расскажите о событиях того дня. Гарри натянул самую вежливую улыбку. Как учил лорд Малфой — точностью кормятся дела судебные. Педантичной и зубодробящей. — Какого дня, мистер Долиш? Все эти вопросы, заданные по кругу, одинаковые и уже давно пустые, — он так устал на них отвечать. — Дня нападения дементоров, мистер Поттер, — вздохнул аврор. Том весело фыркнул. — Опять же, мистер Долиш, какого из нападений? — Вежливая улыбка Гарри стала шире. Необычная заинтересованность дементоров в Гарри Поттере была отдельным разговором внутри министерства. Отдела надзора за магическими существами — особенно. С новым вздохом, аврор зашуршал листами. — Поздним вечером двадцать восьмого ноября тысяча девятьсот девяносто третьего года, — зачитал он и перевернул листы, — вплоть до утра следующего, двадцать девятого ноября того же года. Опишите события в этом временном отрезке. — Вот сейчас под веритасерумом ты бы ему и выложил, как год торчал в Азкабане с Тёмным лордом под боком. — Иронизировал Том. — Благо, его неэтично использовать вне суда. И на подростках. Каждый раз Том говорил одно и то же: Гарри срочно требовалось развивать окклюменцию, чтобы глотать сыворотку правды литрами без страха. И он занимался — порой. Но с трудом представлял, кто бы осмелился навлечь угрозу судебных разбирательств и с лордом Малфоем, и с директором Дамблдором, чтобы подлить ему веритасерум. — Мистер Поттер? — Торопил аврор. — В тот вечер я и Гермиона Грейнджер раскрыли секрет Питера Петтигрю. Будучи незарегистрированным анимагом, сотрудничающим с пожирателями смерти, он скрывался от правосудия в семье Рона Уизли под личиной крысы. — Мистер Петтигрю официально считается погибшим. Можете ли вы с уверенностью утверждать, что видели именно его? Глазами Гермионы — Дедалус достал для них гоблинский омут памяти — Гарри изучил пожирателей и место аппарации перед тем, как покинуть Азкабан: так ложь выходила подобной правде и давалась проще. — Это был он, вне всяких сомнений. — И как вам удалось раскрыть его? — Мы проследили за ним. Сейчас я понимаю, что он специально посеял подозрения, чтобы заманить и похитить. Завёл нас в Запретный лес, и сработала ловушка. — Возле Запретного леса были обнаружены Драко Малфой и Рональд Уизли, какова их роль в слежке? — Никакая. Подозрения были у меня и Гермионы. Драко и Рон обнаружили нашу пропажу. Именно они первыми уведомили авроров о похищении. — Похищении мисс Грейнджер — да. Вас же все считали без сознания лежащим под присмотром профессора Снейпа. Как оказалось, ложно считали. Почему вы скрыли, что пришли в сознание? Профессор Снейп подговорил вас? Том фыркнул. — Я уверен, профессор никогда не делился состоянием моего сознания ни с кем. В его покоях я отходил от столкновения с дементорами. В безопасности и тишине. Это не скрывалось. — И со своим слабым здоровьем вы решили проследить за возможным пожирателем? — Да, — просто сказал Гарри. — Мисс Грейнджер поддержала вас в этом? — Да. — Кого вы увидели, когда аппарировали? Ответ именно на этот вопрос вызвал дрожь в каждом авроре, который допрашивал их с Гермионой в день возвращения. Потому что весь аврорат — и только аврорат — знал о сбежавших. — Около десяти человек в масках. Как я понимаю сейчас — лишь четверо были беглецами. Барти Крауч-младший и трое Лестрейнджей: Беллатриса, Родольфус и Рабастан. Они обращались друг к другу поименно. —Остальные? — Имён не называли. Почти все просто стояли. Молча. Удерживая Сириуса Блэка. — К нему тоже обращались по имени? — С долей иронии произнёс аврор. — Он в розыске. Я видел его портрет достаточно раз, чтобы узнать. — С какой целью его удерживали? — Чтобы оказать на меня давление. — Как этому мог способствовать виновник смерти ваших родителей? Том мрачно вздохнул. Это был день и его смерти тоже, и сколько бы раз Гарри ни спрашивал, тот не мог ничего вспомнить. — Я не вру тебе, Гарри Поттер, — шипел он каждый раз, когда Гарри срывался на крики и обвинения. — Я точно должен был совершить убийство, раз часть моей души осталась в тебе. Но кого я убил? Намеренно ли? Одно знаю точно, Сириус Блэк никогда не симпатизировал моим идеям. Он не лжет, когда говорит, что предателем был Петтигрю. Воскреси меня, и я принесу тебе законную справедливость. Верил ли Гарри? — Виновником смерти и хранителем тайны был Петтигрю. — Вы утверждаете, что Сириус Блэк был осужден незаконно? — Да. — Основываясь на? — Словах Тёмного лорда, — хохотнул Том. — Он сидит рядом, но не может дать показания, какая жалость. Он обязательно покарает всех ответственных, едва обретет тело. — Мистер Поттер? — На словах Питера Петтигрю. Он признался во всем лично. — С целью? — Я думаю, вывести меня из себя. Чтобы я потерял контроль над эмоциями и сделал то, что они хотят. До следующего вопроса всегда была долгая пауза: — И зачем же они похитили вас, мистер Поттер? Потому что ответом неизменно следовало: — Чтобы возродить Волдеморта. Мистер Долиш вздрогнул, плотнее обхватил перо. — И как они представляли это возможным? — Не успел узнать. Блэк вырвался и мы сбежали. — Вы и мисс Грейнджер сбежали от десяти пожирателей смерти? — Сириус Блэк очень умело отвлек внимание, — пожал Гарри плечами. Ложь, настолько невероятная, что в неё верится. Он вспоминал смеркута, от которого сбегал не единожды в тесных коридорах лабиринта, — и было легче поверить самому. — Расскажите, как вас нашли. — Мы бежали по лесу, не разбирая пути. И я решил отправить патронус. Тому слишком нравилось, когда авроры просили продемонстрировать. Но на этот раз мистер Долиш сразу перешёл к следующему вопросу: — Министерством не рекомендуется вводить заклинание данного уровня в обучение раньше шестого курса. Кто обучал вас? — Я сам. Встречи с дементорами отлично мотивировали. Втягивать Люпина он не рискнул: статус оборотня оставался тайной. Обыскивая лес в то утро, авроры нашли его, нагого и израненного, зовущего Гарри, и пришли к выводу, что профессор отправился на поиски и потерялся сам, наткнувшись в Запретом лесу на что-то опасное. Никто не планировал убеждать их в обратном. — Старый друг семьи, известный своим мастерством в защите от тёмных существ и непосредственно — во владении патронусом, будучи вашим преподавателем, никак этому не способствовал? — Профессор Люпин не учил меня ничему, что выходило бы за рамки одобренной министерством программы. — Ныне не профессор, — пробормотал Долиш, переворачивая листы. Встреча с дементорами в шкуре оборотня пошатнула его, и к концу года Люпин уволился. — Кому был послан патронус, мистер Поттер? Гарри вздохнул: из-за этой части мистера Малфоя тоже затаскали по кабинетам. — Лорду Малфою. Он нашёл нас по магическому следу. Привёл на помощь авроров. И профессора Снейпа. — Такие сильные поисковые работают только на крови, — безапелляционно проговорил Долиш. Гарри подавил желание скорбно уставиться в потолок: насколько опасны эти заклятья он наслушался от Тома, едва Дедалус перенёс их из Азкабана. Пока они с Гермионой придавали себе вид похищенных, напуганных подростков, носясь по лесу, больно падая на землю для убедительности, синяков и кровоподтеков, Том шипел Гарри в ухо: — Ты хоть знаешь, что можно сотворить с кровью? Ты отдаёшь её добровольно, Поттер! Малфою! Это перо может стать самым сильным оружием против тебя, глупый мальчишка! — Мы не использовали кровь, — ответил он Долишу. Том возмущённо фыркнул. Конечно, не потому, что Гарри врал: вся эта история сплошное вранье. Потому, что Гарри доверился. Не Гермиона использовала свое перо — это было его выбором. Едва суета их возвращения улеглась, Том заворчал: — Не забудь затребовать перо с твоей кровью. Настаивай. Люциус будет оттягивать, забывать, изворачиваться, лишь бы не упустить своего, но ты должен... — Гарри, — тихо подкрался лорд Малфой, пока авроры не принялись разгонять всех из больничного крыла, — возьмите перо. Обязательно сожгите его собственной палочкой. Кровь мага — опасная вещь. Благодарю за доверие. Том смотрел ему вслед обескураженно, шокированно, с готовностью придушить или наградить — неясно. — Почему именно лорд Малфой? — Продолжал допрос Долиш. — Почему не директор, не кто-то из преподавателей? Тёплая уверенность цвела внутри, когда Гарри отвечал: — Он отец одного из моих лучших друзей. Он влиятельный, сильный маг. И я ему доверяю. — И он тот, у кого есть силы и связи разворошить ваше гнездо. Злость и обида кипели в Томе, но не глушили гордость за человека, которого он продолжал считать своим, которого он выковал, который приносил ему клятву верности и носил его метку. Возможно, поэтому он добавил: — Но не обманывайся, Гарри. Малфои — такой род, им нужно за кем-то следовать, отдавать свою преданность. Сейчас это ты. Но когда я вернусь, все изменится. Тем временем, Долиш хмуро шуршал листами, внося пометки. Авроры всегда кривились, будто съели что-то кислое, когда доходило до репортеров и последствий разгромных статей: шквала возмущенных писем, открытого недоверия министерству, очередей с жалобами в приемные. Гарри жаждал бури, и мистер Малфой её обеспечил. — Он раскачивает и без того шаткое кресло Фаджа твоими руками. Это ты делаешь ему одолжение, а не наоборот, — ворчал Том, когда глава попечительского совета лорд Малфой наводнил журналистами больничное крыло по просьбе Гарри. Перья скребли пергаменты, стараясь поспеть за слёзной историей. Рон и Драко слушали Гермиону с открытыми ртами: её игра выходила намного правдоподобнее. Пронзительным глазам, сверкающим слезами, дрогнувшему голосу с нехваткой воздуха подступающей истерики, тряской рук, нетвердой и мелкой, — Гарри и сам верил сильнее, чем себе. Может, потому её и допрашивали далеко не так часто. Маленькая, напуганная маглорожденная, из которой трудно вытащить информацию. Она точно не могла знать, где скрывался Сириус Блэк. — Да что ж на мне так помешались? — Хватался крестный за голову, когда они с Гермионой делились подробностями допросов. — На свободе четверо пожирателей! Они, может, убили меня давно, в плену. — Для плена ты слишком вальяжно себя ведёшь, — бурчал Снейп, смахивая ноги Блэка с журнального столика гостиной дома Уизли. *** С Сириусом Блэком удивительно легко получилось найти общий язык. В лесу, едва Гермиона сняла с него чары, он вскинул руки в защитном жесте: — Прежде чем кто-то из вас, детишки, в третий раз оглушит меня, давайте поговорим. Я безоружен. — В третий раз? — Поднял Гарри бровь. Гермиона зарделась: — В первый раз я побоялась, что вы нападёте на Петтигрю перед пожирателями, мистер Блэк. — Это ты была? — Под мантией-невидимкой, — сильнее смутилась она. — Да, мудрый шаг, — протянул Блэк. — Но второй раз? Я аппарирвал к Хогвартсу по твоей просьбе, вернул твою палочку, и ты снова оглушила меня. Гермиона опустила глаза, бегло заговорив: — Вы больше не были в анимагической форме, вокруг школы летали дементоры, мантия никак не хотела с меня сниматься, везде бегали авроры, я не знала, насколько вы в себе после Азкабана, но знала, что вы не виновны, а авроров стало ещё больше, и я... — Хорошо, — мягко прервал Блэк, — понял. Ты решила меня спрятать. Она закивала, все ещё смущённо: — Мне нужно было спокойно подумать, я не видела выхода. — Всё в порядке, не волнуйся. Ты смышленная девочка, — одобрительно улыбнулся Блэк. — Это Гермиона, — заговорил Гарри с гордостью. — Гермиона Грейнджер. Лучшая на курсе. — А ты Гарри Поттер, — охристые глаза тоской коснулись его. — Наша первая встреча, должно быть, оставила не лучшее впечатление обо мне. Сириус Блэк, — он протянул руку. — Твой верный невыразимец желал видеть метку твоего Джойса на нем, видимо, не просто так, — шептал Том. — Даже Азкабан не вытянул из него эту силу, посмотри сколько души в глазах, сколько магии в нем, Гарри, ты ведь понимаешь, как будет он полезен? Гарри видел только тоску, разрывающую сердце. — Вовсе нет, — ответил он на рукопожатие. — Наоборот. Меня радует, что у родителей был такой верный друг, мистер Блэк. — Полегче, — фыркнул Том, — ты его сейчас до слез доведешь. — Сириус, — поправил тем временем Блэк, его теплый печальный взгляд. — Я твой крестный, Гарри. Зови меня Сириус, — он потёр ладони, осматриваясь. — Итак, рассказывайте, за кем охотимся и от кого бежим. Дядя Сириус умеет ориентироваться на местности. Но как мы тут оказались? Я же аппарировал нас к Хогвартсу... — Вопросы, мистер Блэк, — подал голос Дедалус и Сириус вздрогнул, утягивая их за спины, — давайте задавать позже. — Ты ещё кто? — Сириус, все хорошо, — заговорил Гарри. — Это Дедалус Диггл. Он помогает нам. Рассмотрев невысокую фигурку, Сириус протянул: — Точно. Я помню тебя. Ты из Ордена, да? Если бы Блэк мог видеть его акулью улыбку и глаза, без радужек и белков, он бы, наверное, не был столь дружелюбен. — Именно так, мистер Блэк. — Значит, тебя послал Дамблдор? Дедалус загадочно улыбнулся и достал палочку. Блэк подобрался в напряжении, Гарри удерживал его за предплечье. От касания древка метка всколыхнулась на коже огнём. — Так ты невыразимец, — прошелестел Блэк. — У моего крестника в помощниках невыразимец. — Его крестный тоже мог бы быть, — пробурчал Диггл, стирая кровь, — если бы мне не запретили раздавать метки. — Что... — начал Блэк недоуменно. Том не скрывал злорадный смех. — Сириус, — позвал Гарри, — тебя нужно спрятать. Скоро мы вызовем сюда авроров. — Авроров? Мерлин, Гарри, зачем? — Пожиратели сбежали, а министерство скрывает это, опасаясь волнений, — подала голос Гермиона. — Мы хотим заявить, что нас похитили, тогда они больше не смогут молчать. Сириус хищно улыбнулся: — Поднять шумиху. Настоящие безумцы, — протянул он с азартом и одобрением. — Поддерживаю. — У тебя есть безопасное место? — спросил Гарри. — Чтобы залечь на дно. — Поместье Блэков было бы идеальным вариантом. Но оно запечатано. Даже если я туда проникну, это наделает много шума. Но раз мистер Диггл из ордена, я думал, Дамблдор... — Вкурсе ли Дамблдор вашего возвращения или нет — значения не имеет. Мистер Поттер желает скрывать вас. Но пока не найдется достойного убежища, вам придётся побегать. — Мне не привыкать. Спрятать бы Сириуса в замке, но слишком опасно. Вдруг Азкабан решит запереть во времени и его? В одиночестве. Гарри не знал как вынес бы годовое заточение без Тома, но никогда не признался бы в этом. *** — Гарри. Он моргнул: думал ли когда-то, что убийца в голове будет помогать лжесвидетельствовать? Мистер Долиш ожидающе смотрел на него. — Извините, я задумался. Какой был вопрос? — Есть ли у вас предположения о том, где скрывается Блэк, мистер Поттер? — Мне неизвестно, что стало с Блэком после нашего побега. — Семья Уизли с ним стала, — хмыкнул Том. Гарри сдержал улыбку. Сириусу не пришлось бегать долго. *** Он умудрялся псом пробираться в школу, все ещё кишащую аврорами, чтобы поболтать. Гарри злился от волнения, но ликование теплом разливалось на сердце: крестный не бросал его. Когда они попались Снейпу, — тот страшно ругался, но не сдал, — Гарри понял: необходимо было что-то предпринимать. — Ему нужно скорее осесть в безопасном месте, — рассуждала Гермиона. — Для него каждый день — последний, и он боится тебя оставить. — Именно, — поддержал Драко, — вдруг завтра поймают? Я бы предложил менор, но... — Точно нет, — смеялся Гарри, вторя смеху Тома, — по целому списку причин. — Да знаю, поэтому и не предложил, — надул Драко губы. Рон смущенно кашлянул, и взгляды обратились к нему. — Мне тоже есть, что предложить. Нора, как оказалось, название свое носила не просто так. Если найти неприметную дверь, на которую среди шкафов, ковров, картин, полок и занавесок, взгляд никогда не упадёт, — можно попасть в подвал. Если в подвале выбрать нужную стену и произнести правильные слова, — кладка разойдется, впуская в подземное убежище. Если не остановиться на этом и исследовать дальше, — окажешься в переходах, длинных и ветвистых, скрытых землёй и магией. — Это что, не только у моего отца после войны случился бзик на безопасности? — Разинул рот Драко, оглядывая подземные комнаты. — Угадал, — буркнул Рон. — Сколько, должно быть, труда и сил сюда вложено, — протянула Гермиона. — И магии, — добавил Гарри. Рон пожал плечами: — На самом деле, сложнее было защитить это все от Фроджей. Точнее, Фроджей — от этого всего. Ну вы поняли. — Конечно, тут же так много ходов, — кивнул Гарри, — тихо уйти и никто не найдёт. — Да не так и много, — Рон постучал палочкой по одному из постеров на стене, являя всем карту. — Смотри, этот к озеру. Из этого — в лес, прямо в полуразрушенный домик. Отсюда тоже в лес, но южнее. Этот ход ведёт к болоту, но туда слишком далеко. Но если повернуть в начале, то попадёшь на территорию Лавгудов. — Лавгудов? — Прервал Драко. — Это их девочка из Рейвенкло, на курс младше нас, да? — Да, Полумна, — подтвердила Гермиона. — А ты откуда знаешь? Драко вздернул подбородок: — О каждом следует знать, мисс Грейнджер. Или как прикажешь связи настраивать? — Истинный наследник Малфоев, — хмыкнул Том. — Угадывается воспитание Нарциссы и её мужа, — тепло произнёс Сириус, выходя из тёмного коридора. По обыкновению он заключил Гарри в объятия, растрепал Драко волосы, пожал Рону руку и учтиво кивнул Гермионе. — У меня слишком много воинственных кузин, и Гермиона слишком похожа на одну из них, чтобы я рисковал быть вновь оглушенным, — отшучивался Сириус, когда Гарри спрашивал, почему он держался с ней отстраненно. Гарри не спрашивал, какая кузина имелась в виду. *** — Но, все же, если бы вам пришлось догадываться? — Что? —Моргнул Гарри. — Предполагать, что стало с Блэком, — пояснил Долиш. — Где бы он, по вашему мнению, находился сейчас? — Старый, дешёвый трюк, — проворчал Том. — Он уверен — ты знаешь, но не ответишь на прямой вопрос. Не ведись, Гарри. Гарри пожал плечами: — Если жив — скрывается. Я не могу знать, где. — Я верю вам, мистер Поттер. — Абсолютно точно не верит, — хмыкнул Том. — И правильно делает, — буркнул Гарри вслух. — Простите? Гарри замер одновременно с Томом: слишком привык к компании убийцы, слишком комфортно переговаривался с ним, слишком часто и слишком открыто, чересчур и сверх — словно забывался, словно не помнил, кто перед ним, словно... Дверь стремительно отворилась, молодой девичий голос звонко недовольствовал: — Вы допрашиваете мистера Поттера без присутствия опекунов или лиц-представителей. Мой несовершеннолетний клиент здесь с утра, без должного перерыва. Без уведомления за три рабочих дня. Кто санкцианировал допрос? Я хочу видеть все подписи. — Что вы, мисс Гойл, это просто беседа. — В комнате для допросов? Я уведомлю и аврорат, и лорда Малфоя. — Лорд Малфой уже получил компенсацию. — И вы неустанно даёте нам поводы для новых исков. — Согласие мистера Поттера было получено. Ему уже четырнадцать. — Всего доброго, мистер Долиш. Жалоба будет направлена от лица лорда Малфоя. — Люциус всегда умел выбирать людей, — заключил Том одобрительно. Гарри молча поднялся, сухо кивнув аврору на прощание: появление Элизабет Гойл всегда, так или иначе, обрывало допрос. Его всегда, так или иначе, возобновляли, но по протоколу, с кипой бумаг и условностей. Она радела за свою профессию, уважала закон, блистала амбициями, рьяно защищала клиентов, и, думалось Гарри, получала огромное удовольствие, загоняя авроров в рамки правил и уставов. Не успел он обмолвиться с мисс Гойл и парой слов, как голос застал их врасплох в министерском коридоре: — О, Гарри, как дела? Как учёба? Не заглянешь ко мне в кабинет? Кингсли Бруствер лучезарно улыбался, вынырнув из ниоткуда. — Учёба? — Проворчал Том. — Сейчас август. — Вопросы моему клиенту на сегодня закончены, мистер Бруствер. — Джон снова не придерживался протокола допроса? — Кисло спросил Кингсли. — Мне уже все равно, — вздохнул Гарри, — хотелось скорее закончить. — Но жалоба будет направлена в письменном виде. — Конечно, мисс Гойл, — кивнул Кингсли. — Можем составить её прямо сейчас и положить в стопку с остальными вашими жалобами. Как удобно, что все они в моем кабинете. — Пытаетесь заманить мистера Поттера на очередной допрос? — Очевидно, заманивает он вовсе не тебя, Гарри, — хмыкнул Том. Гарри смущённо прокашлялся: — Мисс Гойл, заполните всё без меня, пожалуйста. Я бы хотел уйти пораньше. Без обид, Кингсли. — Какие обиды? — Улыбнулся он шире. Взгляд мисс Гойл холодел от этой тёплой улыбки. — Хорошо, — со вздохом кивнула она, — но прошу, не соглашайтесь больше на допросы в одиночку. Гарри кивнул, кинув беглый взгляд на самодовольного Тома: в сущности, показания он никогда не давал один. *** — Девятый уровень, — равнодушно оповестил голос, и двери лифта разошлись. — Отдел тайн. Гарри ступил вперёд. Стены принялись стремительно расползаться, образуя острые и тупые углы — слишком много углов, — пол завращался под ногами, появлялись и исчезали проёмы. — После Азкабана это сбивает и вполовину не так сильно, как должно, — хмыкнул он. — У тебя особая любовь к местам, которые намеренно стремятся дезориентировать и заточить. Иначе мне неясно, почему мы так часто тут бываем. Пророчество слушать ты отказываешься... — Принципиально. — Неужели не любопытно? В этом крыле, совсем рядом, сокрыт секрет твоей судьбы, всей её цели, смысла, и ты не хочешь узнать? — Я не собираюсь давать словам силу. Ты настолько испугался, что сам привёл его в жизнь. Я считаю, слушать пророчество не имеет смысла, и ничего полезного нам не принесёт. Том возмущённо фыркнул, и Гарри повысил голос: — Зал смерти. Одна из дверей бесшумно отворилась. Тени заструились по полу, заполняя пространство шёпотом. Отдел тайн полнился множеством комнат с запретными знаниями и исследованиями, от которых у Гермионы голова пошла бы кругом от восторга. Но, с тех пор как Дедалус провел сюда, Гарри стремился лишь к арке. Одинокая и величественная, она покоилась в сердце огромного амфитеатра. Пустынное, покинутое пространство жадно тянулось к её забвению. Вместе с ним, и Гарри: — Интересно, что там, — шептал он, не решаясь приблизиться. Звуки, съедаемые тяжестью материи, глухо растворялись в ней, и Гарри не узнавал собственный голос. Недовольное ворчание Тома также было поглощено: — Ты уже был на той стороне. Ничего нового не найдёшь. — Могу ли я тогда пройти... — Если тебе больше не нужно тело, конечно, валяй, — вспылил Том. — Вместо того, чтобы сидеть и пялиться на бесполезную арку, давно бы уже занялся делом. До каких пор можно откладывать моё воскрешение? Пророчество — первый шаг, как до тебя не доходит? — Видишь, ты злишься, — спокойно сказал Гарри. — Просто из-за слов. — Это уже не просто слова, Поттер! Это пророчество, и, как ты сказал, оно пришло в жизнь. Не важно, чьими руками. Оно касается только нас двоих. И мне необходимо услышать его целиком. — Том, давай не здесь. Пожалуйста. Рвано выдохнув, он уселся рядом с Гарри на ступени амфитеатра, скрестив руки на груди, почти живой под влиянием арки, во плоти, как никогда. Они смотрели на неё под возмущенные вздохи Тома. — Я уже сказал, что воскрешу тебя, — тихо заговорил Гарри. — Не планирую нарушать обещание. Но условия буду ставить я. Гарри ощущал жжение красных искр, не поворачиваясь. — Ты переходишь границы, мальчишка, — прошипел Том. Гарри вздрогнул, и тени взбудораженно колыхнулись: Том редко позволял себе обращаться к нему так. Как когда-то давно, как в доме Дурслей, напоминание о прошлом. Резко вскинув голову, Гарри с вызовом встретил его взгляд. — Твой осколок спутан с моей душой — не наоборот. Я у руля, и только мне решать, где границы и как их переходить, Волдеморт. Том тоже вздрогнул, едва заметно. — Что ж, — тяжело выдохнул он, — мы определённо научились задевать друг друга. Гарри фыркнул. — Гарри, — позвал он: почти извинение. — Я имел дело с ней, ты — нет. Её бездействие — затишье перед бурей. Мы оказались переплетены, и это было неожиданностью для неё, сорвало её планы. Спасло нас. — Спасло тебя — жертва моей матери спасла. — Весь мир — не только меня. Но она будет напрасна, если до меня доберутся. Смерть — моя смерть — видела меня в твоих тенях. Она придёт, а я беззащитен, вне тела: ни магии, ни теней. — Мора заключила с ней соглашение. Том горько засмеялся. — Не думаешь же ты, что она стремится защитить меня? Эти твари выше нас, Гарри, вечные, неувядаемые, бездушные, разве могут они ценить одну жизнь? — Не тебе говорить о морали. Том подался вперёд, нависая над Гарри, перехватывая его глаза: — Ты не представляешь ужасы, какие она жаждет показать человечеству, напитаться болью его и страхами, и скорбью. Ты не видел её кровавые мечты — они мучили меня во снах, пока не стали и моими мечтами. Можешь ли ты осуждать моё желание вернуть силу, сопротивляться, моё стремление выжить? Гарри не успел ответить. Тени волнами разбегались от двери, когда она отворялась. — Гарри, — впитывался новый голос в пространство, — знал, что найду вас здесь. Вы готовы? — Да, Дедалус, — быстро отвёл он взгляд от красных глаз, — Мистер Уизли уже освободился? — К сожалению, ему придётся задержаться. Надеюсь, вы не против вначале посетить Азкабан? Лорд Флимонт волнуется. — И Сириус будет, если не покажусь в Норе, — вздохнул Гарри, поднимаясь. — Но и в Азкабан стоило бы чаще заглядывать. — Мы понимаем, что после его своенравия, вам не совсем комфортно. Гарри отмахнулся, покидая зал смерти: — Если бы меня не убеждали в необходимости оставаться у Дурслей, я бы поселился и в тюрьме с дементорами. — Мистер Дамблдор — значимая фигура, с которой приходится считаться, — развёл руками Дедалус. Том фыркнул с отвращением. Гарри поднял бровь: — Директор не проявлял ко мне особого интереса. — Так и должно продолжаться, — кивнул Дедалус. — Лучшая стратегия — соответствовать его ожиданиям. — А ты и так выделяешься, — проворчал Том, — серьгой, кольцом и дружбой с Малфоем. И это дело с похищением... Не был бы старик так занят, ты бы не вылезал из его кабинета. К счастью, ему всегда легко давалось закрывать глаза на студентов. Гарри вздохнул, переводя тему по пути к каминам атриума: — Надеюсь, вы щедро доплачиваете мистеру Уизли за переработки. — Конечно, Гарри. Наш отдел не скупится на поощрение талантов. Дедалус признал талант Артура Уизли, проверяя систему тоннелей под Норой. Мастерство пространственной и предметной магии редко сочеталось так гармонично в одном человеке. От повышения мистера Уизли в восторг не пришёл только Том: — Твой невыразимец так и тянется прибрать к рукам всех полезных людей. Северус наверняка до сих пор бегает к этому Уизли, едва сгорает центрифуга. Не смотри так. Ещё до войны я хотел Артура Уизли в свои люди, но его род всегда был упрямо нейтрален. *** — У старика не осталось ничего в голове, одни черепные кости и пыль, — ругался Том в восторженном шуме школьного пира, — а бесхребетные молятся на его идеи. Турнир трех волшебников. Они коллективно спятили? Гарри кинул на него усталый взгляд. Студенты взбудораженно переговаривались, вскакивали с мест: никто не смог бы унять всеобщее воодушевление. Близнецы уже принимали ставки на чемпиона Хогвартса, Рон убежал спорить с Драко, Гермиона скрылась за заклятьем с книгой. — Думаешь, его просто так отменили? — Не унимался Том. — Род Кэрроу почти прервался, когда их мальчонка стал сквибом, узнав, как погибла сестра; род Пруэттов потерял чистоту, вмешав кровь какой-то твари в свою, ради победы; род Флимонтов, между прочим, именно тогда был вычеркнут из общих родовых книг — попросту никого не осталось из прямых потомков; Блэки страдают безумием по сей день; французская и английская ветви Розье почти перебили друг друга; предок Лавгудов видел то, что ни один маг не должен был, и теперь это влияет на целый род. А сколько было смертей! Турнир проводили так часто — я часами могу говорить о последствиях. И он говорил. Если бы Гарри вслушивался, у него сложилось бы впечатление, что все проблемы магов — от этого турнира. Но Гарри кидал беглые задумчивые взгляды на нового профессора ЗоТИ. Аластор Грюм. Будто от новых шрамов, совершенно безобразных, от которых его совсем не узнать, он почти безвылазно торчал в своём кабинете в министерстве и на допросах не появлялся. Будто от них лицо его незнакомо искажалось. Будто от них оно плыло, чужое и неправильное, как в пелене. И только волшебный глаз ясно крутился в оправе, дико и беспорядочно, словно хозяин не знал, что с ним делать, куда нацелить. Гарри была знакома эта игра пространства, которую мог видеть лишь он. Зная, что Том точно услышит, он пробурчал в стакан: — Кому из твоих пожирателей могла прийти в голову идея выдавать себя за другого человека, каждый день травясь оборотным? — Любому из них, — ухмыльнулся он. Новый учебный год обещал быть незабываемым.