Истоков общих тени

— Всё подстроил Грюм, — шептала Гермиона. — Тот, кто им притворяется. Нужно было сразу сказать директору, и ничего бы не произошло. Они сидели в библиотеке вдвоём, не считая Тома. Гермиона говорила лихорадочно и скомканно, кидала нервные взгляды через плечо, крепко держа Гарри за руки. Он не мог её винить. Кубок выплюнул бумажку с именем. Гарри Поттер — голос Дамблдора дрогнул. Все глаза огромного зала, включая студентов Шармбатона и Дурмстранга, ошеломленно вонзились в Гарри, обездвиживая. Стало так тихо — было слышно, как яростно Том втянул воздух, как скрежетнули его зубы. А Гарри мог лишь стоять под сотней взглядов, в ужасе. Первым двинулся Драко, отделившийся от слизеринцев, перехваченный Роном. В возмущении толпы Гарри не слышал их спор. В какой-то момент Рон замахнулся, в следующий — его кулак встретился с щекой Малфоя, и они вцепились друг в друга, отвешивая удары. Деканы кинулись их разнимать. Воспользовавшись суматохой, Гермиона увела его прочь. — Мы расскажем директору, — продолжала она, — и он все исправит. Он ведь не может так просто это оставить? Ты не подходишь по возрасту, тебя опасно допускать. Мы должны сказать, Гарри, нужно идти прямо сейчас... — Дамблдор не исправит. Я уже повязан кубком. Ничто это не изменит. — Не ты кидал свое имя, — убеждение в пронзительных глазах, — не ты. — Не я. Но вряд ли кто-то поверит. Про Грюма — наши домыслы, в которых даже Рон с Драко не уверены до конца. — Кто-то точно выдаёт себя за Грюма. — Знаю. Нельзя его вспугнуть. Пока что он, вроде как, безобиден. Нам нужен Петтигрю, помнишь? — Да, но, Гарри... Он замотал головой. — Мне нужно подумать, Герм. Не пропускай ужин. Нахмурившись, она поднялась. — Мантия-невидимка с тобой? — На всякий случай, — кивнул он. Оставшись один, Гарри бездумно смотрел в пространство. В мыслях всплывали рассказы Тома. Подробное описание смерти одного из Флинтов, не сумевшего ни повеселить сфинкса, ни разгадать загадки, ни защититься. С каких частей существо отрывало плоть юноши по кусочку, сколько и какого качества останки были обнаружены. Как далеко друг от друга. — Поттер, — голос Тома звенел серьёзностью и холодом, — в твоей жизни новые правила. Каждый прием пищи ты начинаешь с диагностики на яды и зелья. Перед сном проверяешь окружение на предмет проклятых вещей и ставишь оповещающее с щитом, хоть самым простеньким. Когда рядом достают палочку, в твоей руке уже должна быть твоя, а ты — готов отбиваться. И слушать меня. — Том, прекрати. Как-то слишком, тебе не кажется? — Это даже не половина. В силу своей молодости и неопытности ты — легкая цель, самая очевидная. Я научу тебя, как доказать обратное. Чтобы они близко боялись подползти, ты понял? Чтобы на этом клятом турнире ты выжил. — Не преувеличивай. Лет двести назад, может, это и было бы актуально, но сейчас другое время. — Люди те же. Если поверят, что ты уже сыграл не по правилам, в тебя вгрызуться и не отпустят ещё до начала испытаний, которые сами по себе смертельно опасны. *** — После воскрешения я первым же делом придушу старика голыми руками. Гарри фыркнул в тишине пустого школьного коридора. На него смотрели его же колдографии, заклеивающие стену, изрисованные и порезанные, с большими плывущими надписями: "Долой Поттера", "Седрик — наш чемпион", "Поттер — мы против", "В Аврорат мошенника" и прочее. В сравнении с поведением Рона и Драко, показательно его игнорировавших, это нисколько не задевало. — Да брось. Не его вина, что против меня развернули целую кампанию, с листовками, лозунгами и значками. Даже льстит. — Не защищай его. Он мог многое предпринять, но бездействует. — Если бы предпринял — стало бы хуже. И вообще, я почти привык. Сколько прошло с кубка, пара недель? На меня это никак не влияет. — Три недели и четыре дня. В первую ты подрался со слизеринцами. Дважды. — Думал, ты будешь на их стороне. — Во вторую — с гриффиндорцами. Когда я говорю, что нужно держать язык за зубами, быть осмотрительнее и скрытнее, почему это никогда не работает? — А мне нечего стыдиться. Я ничего не совершал, чтобы скрываться. — Поэтому провоцируешь не-Грюма? — Он сам виноват. Не за тем же проник в школу под оборотным, чтобы научить меня круциатусу? Я уже извелся гадать. — И поэтому вместо учёбы ты открыто слоняешься по школе в одиночестве? Хотел бы он твоей смерти, ты давно был бы мёртв. — Вот именно. Что тогда ему нужно? — Моё воскрешение? Гарри возвел глаза к потолку: — Я работаю над этим. Ты сам говорил — в одиночку не выйдет. — Это сложный ритуал, — кивнул Том. — Многосоставный. Уж постарайся до него не убиться. Резким рывком его втащили в непреметную нишу. — Поттер! — Крикнул Том. — Палочка! — Поттер, — зашипел Драко в ухо, — тебе жизнь вообще не дорога? Гарри растерянно моргнул, с той же растерянностью Том застыл возле Малфоя. — Какого черта? — Ругался Гарри, позволяя утянуть себя в кладовку. В белом свете люмосов кожа Драко трупно сияла негодованием: — Это я должен спрашивать, какого. Если бы вместо меня оказался кто-то другой, тебя бы уже колотили вовсю! Ты за окружением не следишь совсем? — У меня голова разболится ежесекундно оглядываться через плечо. Меня ненавидит почти вся школа! — Почти вся школа — круглые дураки. Ну, почти вся и Рональд Уизли. Дверь отворилась, заставляя Драко подвинуться. — Как невежливо со стороны наследника великого рода, — пробурчал Рон. — Я все слышал. — Это я проверял заглушки, которые ты не поставил, душка. Рон вздохнул и взманул палочкой. — Никто за ним не следил. Кроме нас, конечно. Гарри, ты по сторонам совсем не смотришь? — Конечно, нет, — иронизировал Том. — Зачем ему? Свое пожил уже. — И ты туда же, Рон? Вы вроде как не особо рвались со мной общаться. — Здорово вышло, если и ты поверил, — хмыкнул Рон. — Это все его идея, — ткнул Драко в него пальцем. — А ты меня поддержал. Причём моментально. — Очень уж хотелось врезать тебе хоть разок. — Погодите, — недоуменно перебил Гарри. — Ваша драка была, что, стратегией? Фарсом? — Ну, почему же фарсом, — Драко потёр щеку. — Синяки вполне реальные. Рон фыркнул и пожал плечами: — Это для эффекта. Нужно было как-то отвлечь внимание. И теперь, когда неясно, кто тебя подставил, пусть все думают, что мы враждуем. — Пока ищем виновника, — кивнул Драко, — квартет распался. Так что ты уж постарайся показать ко мне хоть немного неприязни. Я понимаю, что к Рону выйдет легко, но... Засмеявшись, Рон пихнул его локтем под бок. — Идея неплохая, — протянул Том, — подумает, что у тебя появились слабые стороны — осмеелет и легче допустит ошибку. — А Гермиона? — Спросил Гарри. — А что Гермиона? — Потирал бок Драко. — Охотьтесь пока с ней на Грюма. Потом снова прогуляетесь по допросным аврората, вам не привыкать. А мы займёмся настоящим расследованием. — Он не хочет ей говорить, — надулся Рон. — Так, видите ли, правдоподобнее. — Именно, — кивнул Драко. — Она умная, но играть умеет только на допросах. Ну кто поверит, что наша Гермиона полезет на тебя с кулаками? Она не одобрит это, вот пусть не одобряет правдоподобно. — С кулаками? — Сощурился Том. — А что конкретно она не одобрит? — Напрягся Гарри. — Не успели рассказать... — И не успеем, — перебил Рон, когда его палочка, нагревшись, предупреждающе засветилась, — уже идёт. — Тогда давай, не тяни, — торопил Малфой. — Я? По плану ты. — Да правда? Я не подписывался! — Малфой! — Уизли! — Да объясните мне, — вклинился Гарри. Эхо быстрых уверенных шагов, стремительно приближалось, слишком знакомое. Рон переглянулся с Драко, обреченно вздохнув. — Ладно. Гарри, ты главное не обижайся. Боль обожгла переносицу. Рон умело, словно всю жизнь только этим и занимался, впечатал свой кулак прямо ему в лицо. Схватившись за нос, Гарри поражённо уставился на импровизированный рукапашный бой Рона уже с Драко. Они вытолкнули его из кладовки прямо в хватку подоспевшего Снейпа. — Минус сто баллов с Гриффиндора, — хмурился он, осматривая побитых парней, — и пятьдесят со Слизерина, мистер Малфой. — Пятьдесят? — Взревел Рон. — Слизеринская честность! Как знал, что с вами нельзя иметь дел! — Все посчитано верно, — голосил Драко столь же яростно. — Не знаком с числами? Против меня было два гриффиндорца, вот и получайте в два раза больше. — Не смей напоминать, что я на одном факультете с ним! — О, страдай, как страдал я, когда осознал, с кем вожусь. Горе мне и моему бедному отцу! Позор! — Переигрывают, — сухо прокомментировал Том. — Хватит, — гневно повысил Снейп голос. Они послушно замолкли, и в тишине Гарри разобрал приглушенные шепотки: у сцены были зрители, которые непременно разнесут новости в рекордные сроки. — Забавное сплочение школ, — прокаркал голос: недостаточно грозный для Грюма, недостаточно надрывный, — число драк увеличилось вдвое. Незнакомец в образе Грюма, грузно опираясь на посох, разогнал студентов, с грохотом ковыляя ближе. Делал он это неестественно, словно едва начинал привыкать, словно посох ему вовсе не требовался. — И почти в каждой участвуете вы, мистер Поттер. Идемте, старый аврор даст пару советов. Если этот Грюм — фальшивка, где настоящий? — Гарри, — предупредительно зашипел Том, когда он почти двинулся в очередную опасность. — Мистер Поттер и его ушибленный нос пойдут со мной, — вцепился Снейп в его плечи. — А вы двое — к мадам Помфри. Вперёд, не задерживаемся. Лицо не-Грюма исказилось, но прочитать его Гарри не смог бы: оно искажалось и подергивалось всегда — плоть, не знающая, кого изобразить, ползающая под кожей. *** В кабинете Снейпа лечение не заняло много времени. Дольше он отчитывал: Гарри не интересовался турниром, не предпринимал попыток подготовиться, разузнать суть, а чемпион Дурмстранга, по-видимому, уже имел такое преимущество. — Седрику вы, надеюсь, зачитаете похожую речь. — Седрик — на седьмом курсе, с роскошью связей, которыми воспользуется. Если умнее, чем показывает на моих занятиях, — с этими словами Снейп выставил его за дверь. Тогда Гарри лишь тяжело вздыхал. Когда Том начал отсчитывать дни до первого испытания, подталкивая на разведку, он завздыхал тежялее. — Лет триста назад из Греции завезли взрывопотамов для турнира. Отпрыск Мальсиберов почти сгорел заживо, пытаясь добыть его рог. Юнца успели спасти, но если бы он заранее узнал, на что идёт, быть может, сильная кровь не покинула бы род: он потерял возможность иметь детей. И руку. До твоего первого испытания две недели и пять дней. Когда Гермиона, выпытала у Рона, какой из старших братьев Уизли вернулся домой, и подсунула Гарри три тома о драконах, у него задергался глаз. Когда Рон и Драко, которых он видел все реже, вновь втащили его в кладовку, Гарри готов был сам разбить себе нос. — Чарли под клятвой, — сразу выдал Рон, — там точно драконы. Почему ещё его вдруг выдернули из Румынии? Итак, все, что я знаю о драконах... — Гермиона уже дала ему книжку, душка. Я тут подумал, Гарри, может нам вывезти тебя, скажем в Испанию. Или в Египет. В Грецию? Второе похищение пожирателей — никто не подкапается, что скажешь? Когда Дамблдор вызвал в кабинет, предупреждая, чтобы Гарри ни в коем случае не ходил в Запретный лес под мантией-невидимкой в ближайшие две недели и уж точно не заворачивал по тропе к юго-западу от озера, он взмолился, чтобы тени унесли в равнодушно-тёплую тьму. Коллективное волнение — хуже драк и осуждения, и сплетен, и угроз. Гарри не сознавал до конца, что это происходило с ним: он не бросал имя в кубок. Но, когда венгерская хвосторога хищным оглушительным ревом извещала зрителей о клокочущей ярости, когда реальность нахлынула, пламенем опаляя воздух, Гарри был благодарен: неустанное упоминание драконов подтолкнуло написать письмо. "Действительно, легенды по их приручению не так далеки от истины, — вещал ответ почерком Джойса. — Но недостаточно имя просто дать, Гарри. Имя должны принять. Сомневаюсь, что остались драконы, способные на такой шаг." Если были драконы, могущественнее того, к которому он подбирался по обоженной, усыпанной валунами земле, Гарри был рад, что никогда не встретит их во плоти. Тени, тяжелее и удушливее, чем у василиска, агрессивно дымились, клубясь над территорией, чувствуя чужака. Буйные и бесконтрольные, они искрились гневом, жаждой свободы, вековой и первородной. — Поттер, прячься, — если бы не окрик Тома, Гарри, зачарованный тенями дракона, сгорел бы в его огне. — Подойдёшь ближе пятнадцати метров — и от тебя останется только пепел. "Азкабан допустил тебя до сердца, — писал Джойс. — Искра древнего, мудрого дракона. Когда она познаёт тебя, ты познаёшь её тоже. Это мгновение единения навсегда с тобой. Покажи его, проживи вновь." — Ты ведь помнишь, что мне придётся не только подойти? — Я в жизни не участвовал в более отвратительной авантюре. Замри! Теперь живо, за соседней камень. Правее. Не останавливайся. Давай за следующий. И ещё, вперед. Хвосторога уводила его дальше от кладки. Гарри уводил дальше её. Тени сгущались там, куда приходилась атака. В очередной раз увернувшись от потоков огня, он нашёл границу: натяжение цепей удержало дракона. — Если не получится — ты труп. И как бы ни вскакивал Дамблдор со своего кресла, он не сможет тебя спасти. Взобравшись на валун, Гарри понял: получится. Дракон в паре метров, ниже; в воздухе — лязг оков: хвосторога отчаянно стремилась вырваться. Игнорируя Гарри, она билась от боли заточения. Выше безопасности, выше голода и гнева, выше хищной охоты — рвение к освобождению, к недоступному пространству над головой. "Имени недостаточно, — продолжал Джойс в письме. — Как я приручал драконов? Касанием. Мои тени и их свободные души. Занимающие целое небо, они принимают лишь тех, кто готов разделить его с ними." Гарри взмахнул палочкой. Лязгнув в последний раз, цепи упали на землю. Хвосторога застыла. На трибунах — абсолютная тишина. — Быстрее! — Рявкнул Том, и Гарри прыгнул. Взревев, хвосторога забилась сильнее, чувствуя хватку на шипах, человеческие тени, впивающиеся и окутывающие. Крутя головой, чтобы достать и опалить: безрезультатно. — Гарри, щит! В ярости хвосторога кидалась на высокие камни боком, пытаясь скинуть чужака. От каждого удара щит разрушался. Если Гарри не успевал ставить новый, шипы и жаркая плоть вдавливали его в камень. Крича от боли, он слушал Тома: — Не разжимай хватку! И что бы ни случилось, не бросай палочку. Запах и вкус крови. Тело ныло и разрывалось агонией, когда хвосторога остановилась, подняв голову. И расправила крылья. Рывок вверх был резким, но он сумел удержаться. Могучие тени ревели, вторя веселому шуму ветра: они поднимались в бескрайнюю синь. Здесь, над землёй, почти не было боли. Схлынул азарт опасности, голова тяжелела от изнеможения. — Гарри, не засыпай, — звал Том. — Ещё ничего не кончилось. Хвосторога мирно несла над Хогвартсом. Гарри радовался близости неба, как тогда, коснувшись сердца Азкабана, как тогда в нем разгоралась кипящая мощь. Чужая, как тогда, она рвалась, рокотола и из него тоже. Но только теперь — в одиночестве. Зачем небо, если не с кем его разделить? Пустое дракону, оно впитывало его скорбный рев. — Перо Малфоев с тобой? — Она никуда меня не унесёт, Том, — едва шевеля языком, бурчал Гарри. — Откуда ты знаешь? Ты можешь оказаться где угодно, израненный и беззащитный. Как он мог объяснить? То, что показывал Азкабан, то, что Гарри ясно видел сейчас. То, что было выше даже свободы — плоть и кровь, глубинная принадлежность. Дракон никогда не оставит кладку. Вкушая свободу неба, хвосторога набирала высоту, и не было видно земли. Её тени жадно облизывали воздух, тяжело оседали на Гарри, удерживая. Он жалел, что не сможет отпустить её навсегда. Когда хвосторога, махнув хвостом, закружила, перестав возвышаться, Том запаниковал сильнее. — Все в порядке, — шептал Гарри, убирая палочку, удобнее перехватывая шипы. — Мы возвращаемся. И, сложив крылья, камнем она рухнула вниз. Свободное падение, свободный полет. Что-то похожее Гарри выполнял на метле, и не было страха. Воздух кричал, впиваясь в кожу, но Том ругался громче. Они неслись к Хогвартсу: голос трибун, единый ужас толпы — кто-то ставил щиты, кто-то вскакивал с мест, кто-то призывал драконоводов к действию — те внимательно следили за хвосторогой, не выпуская из рук магические путы, но не торопились их применять. Дернувшись вверх, она выровнялась, проносясь над зрителями, словно дразня, словно доказывая, что могла сжечь их дотла, и не делала это сознательно. Приземлившись на камни, она опустила голову возле кладки. Сотрясаясь всем телом, Гарри не решался отпустить дракона, отпустить тени. — Сначала Азкабан, теперь эта, — проворчал вдруг Том с таким видом, будто умер в очередной раз, — очень уж драконы любят тебя испытывать, ну что ты за человек? Гарри подавился смехом, мелко дрожа. Тяжесть комом осела в горле. Нечто ноюще-давящее обволакивало грудную клетку. — Ну-ну, тише. Так до истерики не далеко. Давай сначала закончим испытание. Кивнув, Гарри силой разомкнул руки, сполз с шеи дракона и захромал к кладке. Разрыв контакта с хвосторогой острой пустотой колол душу. Как будет ощущаться разрыв с Томом? — Кажется, у тебя перелом. Левая нога не болит? — Все болит, — со смешком прошептал Гарри. — Зато живой. Огромными жёлтыми глазами хвосторога следила, как Гарри хватал золотое яйцо. Гортанно гудела, но не шевелилась. — Гарри Поттер успешно проходит первое испытание! — Объявил голос комментатора, и трибуны взорвались аплодисментами. Хвосторога вскинула голову, яростно заревев. Оборванная цепь на шее. Драконоводы рассредоточились по границе загона с путами в руках. — Гарри, уходим, — скомандовал Том. Но Гарри двинулся к ней. — Поттер, что ты творишь? Ты едва стоишь на ногах! — Мне жаль, — обратился он к дракону и взмахнул палочкой. Цепь зазмеилась, удлиняясь, цепляясь за отрезанный кусок. Не в силах больше смотреть, он развернулся и поковылял прочь. *** — Гарри, спокойно. Мы не можем впасть в апатию на месяц, как в Азкабане. В тишине и одиночестве лазарета Гарри тихо плакал. — Не вини себя. Ты бы не смог отпустить её. В заповедниках хорошие условия. Да, ограниченные, контролируемые. Но хорошие. — В любой момент их могут сковать цепями и выставить на обозрение толпы, — неразборчиво прошелестел он. — Если бы их выпустили, под угрозу встало бы наше существование. Это вопросы выживания, Гарри. Мы обеспечиваем собственное и поддерживаем их. Между другой магической расой и магами, я всегда выберу магов. Ты нет? — Я не знаю, Том. Не знаю. Почему все должно быть так? Почему не... Почему. — Тише, тише. Тебе нужно поспать. Гарри пытался протестовать, но тьма скоро поглотила сознание. *** Резкий стук выдернул из сна. — Шесть часов, — гневно бурчал Том, — у них получилось оставить тебя одного только на шесть часов. Не-Грюм ведь уже обучил тебя Круцио? Гарри недоуменно вертел головой. — Сейчас глубокая ночь, — пояснил Том. — И, я полагаю, твои люди не могут без тебя заснуть. Прихватив палочку, Гарри отворил дверь. — Вот, вы разбудили Гарри! — Услышал он Гермиону из пустоты. — Если бы ты не помешала нам, он даже не заметил бы, — поднялся с пола Драко. — Подсечка — это жестоко, Гермиона, — потирал Рон ушиб. — Привет, Гарри. Улыбнувшись, он кивнул. От их появления стало теплее на душе. — И подло, — поддержал Драко. — Гарри, тебе не стоило вставать. Из воздуха показалась палочка, направленная на парней. — Кому ещё говорить о подлости. Вы не пройдёте дальше, пока не извинитесь перед Гарри. — Герм, ты снова взяла мантию? — Хмыкнул он. — Они что-то замышляют! — И не можешь снять? Ответа не было. Гарри вздохнул, цепляя пальцами искрящуюся в его глазах ткань. — Спасибо, — смущённо проговорила Гермиона. — Что такого, по твоим представлениям, мы собирались ему сделать, что ты снова прибегла к этой мантии? — Надулся Драко. — Вы подрались! Не разговариваете с ним. Объяснять отказываетесь. Что мне думать? — Что у нас все схвачено, конечно. — Вы разбили Гарри нос, Драко! — Рон немного перестарался. Он и мне разбил нос. — Ну ты-то, может, и заслужил. Драко схватился за сердце: — Ах, миледи, как вы меня раните! — Ну все, достаточно. Гермиона раскусила план. — Хохотнул Гарри. — Входите скорее, пока вас никто не услышал. — Уверен? — Спросила она. — Гарри, тебе нужно отдыхать. — Да, — виновато протянул Рон, — мы и так тебя разбудили. — Мы пришли только убедиться, что ты жив, — заговорил Драко. — И оставить посылочку. Он протянул довольно внушительный сверток. — Мама передала еду, — объяснил Рон. — И ещё там мази по старым рецептам Блэков, — подметил Драко. — Мама хороша в этом со школы. — Неужели все выглядело настолько плохо? — Ты заставишь облысеть не только Снейпа, но и Дамблдора, гарантирую, — вздохнул Рон. *** Конечно, его оставили в лазарете на неопределённый срок. И, конечно, ребята вновь навестили его следующей же ночью. Наконец, конечно, Гарри впервые открыл свой трофей при них. Этого, конечно, делать не стоило. — Мерлин, ничего ужаснее я в жизни не слышал, — кривясь, выдохнул Гарри, закрывая золотое яйцо сквозь острую боль в ушах. — Этот крик мёртвого поднимет, — простонал Рон. Гермиона распахнула глаза: — Именно. Расходимся. — Каждый сам за себя, — кинулся Драко к выходу. — Если меня поймают, я все свалю на тебя, Малфой, — бросился следом Рон. Тем не менее, оба остановились у дверей, ожидая Гермиону. — Ну что за ребячество, — шептала она, поднимаясь. — Поправляйся, Гарри. Мы пока поищем информацию. — Отдыхай и ни о чем не волнуйся, — проговорил Рон на прощание. —Да, ведь я во всем разберусь, — кивнул Драко, получив от гриффиндорцев тычки локтями. Пока палату проверяли и мадам Помфри, и Снейп, Гарри старательно прикидывался спящим. Открыл глаза, когда Том бросил: — Ушли. — У тебя есть идеи? — Потянулся он к трофею, изучая ровную поверхность пальцами. — Насчёт этого кошмара? Обычно это загадка на второе испытание. Пожалуйста, не открывай больше. — Я похож на самоубийцу? Том хмыкнул. Гарри возвел глаза к потолку. — Хорошо, загадка, — рассуждал он. — Что можно загадать криком? Вторым испытанием на цепь посадят банши? — Не думаю, что все так прямолинейно. И банши скорее воют. Истошно вопят. — А это, по-твоему, не похоже на вопли? — Если бы из яйца звали и влекли смерть, ты бы сразу это понял, не сомневайся. Но тут слишком хищно и агрессивно, ярко. — По мне, это просто громкие крики какого-то чудища. В каком направлении дальше двигаться? — Сейчас — в направлении кровати. У тебя ещё будет время подумать, Гарри. *** — Поттер, времени не осталось. До испытания три дня. Он сидел под деревом на берегу озера: Хагрид любил проводить уроки на свежем воздухе. Преподавание не было его сильной стороной: Рон зачастую дополнял и уточнял лекции полувеликана друзьям, с жаром и огнём в глазах описывая очередную волшебную живность. Гарри позволил себе ускользнуть, чтобы подумать. — Целых три дня, — пробурчал он под нос, доставая увесистое золотое яйцо из сумки. — И вообще, не тебе жаловаться. Знаешь, сколько всего мы с Гермионой прочитали про воскрешение? — Вы все равно не найдете сути, но я разве просил? Давай будем честны, ты специально делал все, что угодно, лишь бы не думать об испытаниях. Гарри вздохнул: — Даже у Джойса нет идей. — Не то чтобы через письмо можно было передать крик. — Я перепробовал всё, — продолжал Гарри, — опалял огнём, пытался очистить мутную жидкость внутри, пока оно вопило; накладывал силенцио; слушал и под солнечным и под лунным светом; применил все открывающие заклятья, какие знал и каким научил ты. Тени его игнорируют. Может, действительно пронести в Азкабан? Отдам дементорам, посмотрю, что получится. Скормлю смеркуту. Утоплю под родовым камнем. Так много вариантов. — Он снова разговаривает сам с собой, — протянул Драко, и Гарри выронил из рук трофей, вздрогнув. — Оно и понятно, он везде носится с этим яйцом, — ворчал Рон. — Вы почему не на лекции? — Называя это лекцией, ты оскорбляешь институт образования, — бросил Том. — А тебе нужны причины? — Вскинул Драко брови. — Во-первых, она на улице. Во-вторых, — от вашего лесничего. В-третьих, эта огромная курица с клювом угрожающе смотрела в мою сторону. — Это гипогриф, невежда, — хохотнул Рон. — Да хоть радужный единорог. Ваш обожаемый Хагрид позволит ему отобедать мной, даже не заметив. Все ещё помню, как он оставил нас с Гарри в лесу на первом курсе, вдвоем, с собакой... — Мы искали Гермиону, — перебил Рон. — Её не было видно с утра. — Вы не посвятили её в расследование? Могли бы уже и рассказать. Рон постоянно куда-то пропадает — я думал, и она с вами. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Рон мычал что-то неразборчивое, когда Драко нахмурился: — То есть, ты не знаешь, где она? Гарри резко поднялся, забывая об испытаниях, о трофее, о Томе, твердящим о спокойствии и трезвом уме. — Не знаю. Но намериваюсь это выяснить. — Водяной народ хорошо хранит тайны. Нежный голос застал врасплох. С лёгкой улыбкой её туманный далёкий взгляд, нимб света волос. — Водяной народ? — Повторил Гарри за ней. — Он подготавливает её. Говорят, и меня скоро будут. Повисло напряжённое молчание. — Бедная девочка, — прошептал Том. — Никто не знает доподлинно, что увидел её предок на турнире, но, как проклятье, это легло на весь род. — Полумна, правильно? — Уточнил Гарри вежливо. — Я Гарри. — Да, — кивнула она, протягивая яйцо, забытое в траве. — Тебе пока нельзя его терять. — Спасибо, — неловко улыбнулся он. — А это Рон и Драко. — Да, — вновь кивнула она. — И никому из вас, как я вижу, не понравилась их песнь. Парни обменялись осторожными взглядами. Полумна указала на яйцо: — Почему-то никому не нравится. — Ты слышала то, что внутри? — Спросил Гарри. — Седрик открывал его в общей гостиной. Ему сначала тоже не понравилось. До моего совета. — Какого совета? — Послушать под водой, конечно. — Конечно, — пробормотал Драко с иронией. — Этого я ещё не пробовал, — оглядел Гарри озеро. Рванув к воде, он скинул мантию, закатывал рукава и штаны. Парни мчались следом. — Серьёзно, Поттер? — Ругался Том. — Других вариантов нет? Давай, сигани прямо в озеро, подними статистику утопленников вместе со своими болванами. Подрагивая, втроем, не считая Тома, стояли они по колено в воде, и Гарри опустил в неё трофей. Открывшись, он засиял стойким белым светом, беззвучно. — Думаю, надо под воду, — задумчиво протянул Гарри. — Я наклонюсь, чтобы не нырять полностью. Вам придётся меня держать. Рон и Драко переглянулись меж собой и кивнули. Вода холодила кожу, но песня, действительно, была волшебной. — Так вот как звучат русалки, — поражённо пробормотал Том, когда парни силой вытянули Гарри из воды. — Ты чего так долго? — Дрожа, отчитывал Драко. — Ещё немного, и пошли бы пузыри, наглотался бы воды. — Русалки, — откашливаясь и загнанно дыша, бросил Гарри. — Ну, ты все услышал. Давайте на берег уже, — торопил Драко, — а то продрогнем совсем. — Стойте, — попросил Рон, — держите теперь меня. — Что? — Шокированно выпалил Драко. — Когда ещё я услышу пение русалок? — Вы оба странные. — Да ладно тебе, Драко, — смеялся Гарри. — Если что, мы его достанем. Рон вынырнул сам. — Вау, — тяжело дышал он. — Но, Гарри, надо как-то придумать, чтобы ты час мог дышать под водой. — Час? — Возмутился Драко. — Да, так спели русалки... — Как мы придумаем это за три дня? И без Гермионы! — Возможно, она и правда у русалок, — прошелестел Гарри. Полумна встретила на берегу той же мягкой улыбкой: — Вам, всё-таки, понравилось. Драко, ты точно не хочешь послушать? — Думаю, проживу без этого, спасибо. — Тебе нечего боятся. Тебя оберегают от мозгошмыгов. Но, Рон, ты будь осторожнее. Чтобы стать чем-то иным, нужно многое пропустить через себя. Словно пойманный, он застыл, округлив глаза, и Гарри нахмурился: — О чем ты, Полумна? — То, что в крови, обязательно расцветет. — Спасибо за помощь, Полумна, — заспешил Драко, утягивая друзей за собой, — но нам многое нужно исследовать. За три дня. — Да, — кивнула она. — В улыбке удачи всегда клыки. Я понимаю. — Можешь не говорить никому, что видела нас втроем? — Успел кинуть Гарри напоследок. — Мы, вроде как, враждуем. — Да, — опять кивнула. — Глупо отказывать в просьбе агенту смерти. *** В день испытания Гарри в очередной раз оказался в кладовке. — Нужно придумать место получше, — недовольно бурчал он. — Будто других тревог сейчас нет, — нервно отстукивал пальцами Драко. — Где дракклы его носят? — Не волнуйся ты так. В крайнем случае, у нас есть решение. Драко страдальчески уставился на него. — Заклинание действует от силы минут пятнадцать, — напоминал Том. — Накладывать его под водой — не секундный процесс: нужно будет постоянно следить за временем. А на испытание — час. Ты отберешь у себя время. Это ужасное решение. — Я же не стремлюсь к победе. Драко возмущённо фыркнул. — Дело не в победе, — отвечал Том. — Спасут ли тебя, если ты задохнешься? Если в панике напутаешь с заклинанием и сожжешь лёгкие? — Можно чуть больше оптимизма? Драко скорбно вздохнул. В дверь ритмично постучали. — Наконец-то. Рон, ну-ка, давай сюда, — выхватил он сверток из рук бледного, едва живого Рона. — Ты как? — Спросил Гарри. — Как после тысячи акромонтулов. Если бы Драко его не отвлек... — Рон, душка, ты обворовал Снейпа не на тот ингредиент, — истерично пропел Малфой, разглядывая листья в свете люмосов. — Что? — Казалось, даже из волос его ушёл цвет. — Как? — А вот так. Я какие листья просил своровать? — Толстые и продолговатые, как хвосты крыс. С маркой "рыбацкая трава". С красными прожилками. — А ты с какими притащил? Рон наклонился, хмурясь и разглядывая в руках Малфоя склизкий комок. — С оранжевыми! — Простонал Драко. — Но в остальном это та же трава? — Забрал Гарри листья. — Даже одно отклонение от описания уже может поменять свойства. Мы не знаем, что она может с тобой сделать. Рон молчал, нездоровая бледность не сходила с его лица. — Это всего лишь цвет, — отмахнулся Гарри. — Рон, спокойно. Всё будет хорошо. В книжке Невилла могло не быть полной информации. Драко, взбодри Рона. Мне пора. *** Тонкий плавательный костюм обтягивал тело, холодный ветер кусал кожу, но не от него Гарри дрожал. Тени в тряске рук, когда он доставал растение из кармана. Воодушевленно-нервный рой толпы, плеск воды, комментатор, громко объявляющий второе испытание. В этом шуме Гарри решился прошептать: — Как думаешь, я умру от этой травы? — Мне никогда не приходилось есть растения, чтобы дышать под водой, — хмыкнул Том, — даже, когда я создавал инферналов... — А я думал, ты все знаешь. — Я, что, ходячая энциклопедия, по-твоему? — Только так я и планировал сдать экзамены. Должны же быть какие-то плюсы от твоего нахождения в моей голове. — Ну что за человек, ни совести, ни стыда. Я не твоя шпаргалка, Поттер. Вот решусь молчать — совсем — и что тогда? Думаешь, мне есть дело до твоей победы, или учёбы, или проблем, или... — Внимание! — Огласил комментатор. — Минутная готовность! Гарри рассматривал прожилки под тусклым солнцем: слишком спокойные для красного, слишком глухие для оранжевого. — Ешь давай, — не сдержался Том. — Твои соперники уже подготовились. Двадцать секунд, Поттер! — Тебе вроде не было дела, — ухмылкой скривился он, и проглотил противную слизь. Горло обволокло и сковало болью, кожа расступалась и ползла. Он схватился за горло, инстинктивно делая вдохи ртом: каждый — агония, каждый изворачивал и скручивал плоть. — Быстро в воду, несчастное ты создание! Оглушительно протрубили начало испытания, и Гарри силой оттолкнулся, падая в глубину. Секундная паника, когда вода охватила, давлением утаскивая ко дну, он забил перепончатыми конечностями, яростно, неожиданно естественно в мутном пространстве. — Дыши, Гарри. Ты дышишь, успокойся. Продолжай плыть, но будь осторожен — здесь полно гриндилоу. Тени роились вокруг чернилами. Дно усыпано камнями, водоросли деревьями тянулись ввысь, сквозь них — шевеление тел, любопытные взгляды, голоса. Гарри дернулся, когда показалась первая русалка с копьем. Лицо её, продолговатое, по-рыбьему вытянутое, пухлогубое, мелкие острые зубы в хищной улыбке. Тело, испещренное чешуей, торс, переходящий в длинный хвост. Плавники на руках, вдоль боков, на хвосте волновались в толще воды, развиваясь в такт волосам, похожим на плотные водоросли. — А ты чего ожидал? — Иронизировал Том. — Привлекательных девушек, только хвостатых? Не в этих водах, Гарри. Не останавливайся, надо ещё найти украденное. Гарри развернулся от изучавшей его русалки, и встретился взглядом с другой. Ещё с одной, и ещё. Они подплывали со смешками, щебеча на своём языке. Одни с оружием, иные тащили агрессивных гриндилоу на поводках, некоторые — с пустыми руками, они хватали Гарри за ноги и предплечья, веселясь. Его тени тонули в их волосах, и русалки смеялись громче, и пели, из любопытства щипали и гладили его кожу, и пели, и тянули вперёд, и пели, и пение искрилось и сияло, и звало. И Гарри смеялся, и Гарри пел. Он не мог петь под водой. Не мог говорить. Он задохнется. Тени взорвались вихрем, опаляя серьгу, остро впиваясь в пальцы, разгоняя русалок. — Гарри, — обеспокоенные глаза Тома вдруг так близко. — Слышишь? Гарри вдохнул ртом: вода комом распирала гортань, врывалась в желудок. В ужасе он плевался, бездумно, на дне озера, и все вокруг было водой. — Рыбацкая трава ещё действует, дыши! Они пытались затащить тебя в свою деревню. Ни в коем случае не заплывай туда. Русалки больше не хватали и не смеялись: держались в стороне, над ним, не сводя серьёзных глаз. Гарри не помнил, как оказался здесь. Ниже, глубже — дома из камня с неровными окнами, с водрослями и гриндилоу во двориках подсвечивались синим, зелёным, белым — мелкими рыбками, пухлыми и юркими. В свете их — ещё больше глаз водяного народа, ожидающе следящего из домов, дворов, между камней. — Они не позволили бы провести турнир в своей деревне. Там точно нечего искать. Но если попадёшь туда — тебя не отпустят. Смех и пение, и Гарри повернул голову. Словно в трансе, окруженный стаей русалок, Виктор Крам позволял вести себя вдаль. — Смотри-ка, а он, видимо, понравился им не так сильно, чтобы заманить в деревню. Что же, хотя бы одного отвлекают. Гарри нахмурился. Решение пришло за секунды: он поплыл к Краму, русалки над ним двинулись следом. — Только то, что он мило общается с твоей маглорожденной, не значит, что ты должен его спасти, — недовольно прошипел Том. Подобравшись достаточно близко, чтобы не попасть по русалкам, он метнул жалящее. Крам вздрогнул, изгибаясь, его акулья морда яростно заклацала зубами, отгоняя водяной народ, — только тогда Гарри отменил заклятие. Рыбные глаза злобно бегали от Гарри к застывшим русалкам. Крам сжимал палочку, явно желая битвы. Внимательно изучая его исподлобья, Гарри предупредительно покачал головой. Мгновение спустя, акулья морда кивнула и пронеслась мимо, скрываясь в водрослях. — С этим разобрались, — вздохнул Том. — Прошло почти полчаса. Предлагаю подняться выше, осмотреться, и... Гарри вызвал компас, стрелка севера забегала, указывая на деревню. Том кивнул. — Да, правильно думаешь. Нужны ориентиры. Русалки продолжали неотрывно следить, держа дистанцию, расступаясь, когда Гарри метнулся к поверхности. Он не отплыл далеко: в мутной воде очень скоро стало не разобрать дна с высоты, и лишь мелкие рыбки, словно светляки, давали очертания пространству: камни, коряги, русалки, водоросли, части домов, статуя. Статуя. Переглянувшись с Томом, он подплыл ближе. Каменная русалка изогнулась в грациозной позе броска. Копье в её руках слишком очевидно указывало направление, и Гарри не стал терять время. — Будь осторожен. У тебя целое сопровождение, и оно не отстаёт. Пока он метался от статуи к статуе среди зарослей, русалки, действительно, держались рядом. Последняя статуя указывала на четыре фигуры — охраняемые, в школьной форме, привязанные за ноги. — До последнего надеялся, что мы ошиблись, — выплюнул Том. — Я придушу не только Дамблдора, но и Бэгмэна, который одобряет эти испытания. Привлекать других студентов запрещено после случая с народом леса в Дурмстранге. Гарри не хотел слышать: знал, что история кончится трагедией. Он плыл ближе, в ужасе рассматривая знакомые лица, и Том продолжал: — Там тоже были пленники. Нужно было отыскать их в лесу, огоньки и пикси сбивали с пути. Все шло довольно неплохо. Пока лес не решил оставить пленников себе. Ни чемпионы, ни преподаватели, ни судьи, ни авроры никого не нашли в тот день. Гарри сжал кулаки: неважно, сколько времени придётся провести под водой — он проследит, чтобы и Гермиона, и Полумна, и пуффендуйка Чжоу Чанг, и маленькая сестрёнка Флер Делакур, — чтобы каждая из них оказалась на поверхности. — Говорят, из частей магов получаются самые лучшие деревья. Если маги отдают себя лесу добровольно, конечно. Студенты добровольно согласились стать пленниками лесного народа, прежде чем их усыпили. Лишь одной девочке повезло прийти в себя и запротестовать. Она выбралась через два дня, оставив лесу несколько пальцев на руках и ногах. Возможно, после воскрешения Тому не нужно будет никого душить: Гарри сделает это сам. Ярость содрогнула его, и тени закипели вокруг, забурлили. — Я чувствую твой гнев, Гарри. Я понимаю его. Но не время. Силуэт метнулся к Чжоу, обрывая верёвку. Седрик помахал ему и толкнулся вверх, забирая пуффендуйку. — Спасай свою Грейнджер, покажешься судьям на глаза и вернёшься. Найдёт ли он дорогу обратно? Успеет ли? Вдруг кто-то не доберётся до этого места и русалки решат оставить пленника себе? Гарри не мог рисковать. Он потянулся к Полумне и Гермионе: он освободит всех. Русалка обхватила кисть, зашипев. Выставила вперед перепончатый указательный палец. Один. Гарри нахмурился, выдернув руку. И показал ей свои пальцы. Три. Акулья голова пронеслась рядом, оборвав верёвку клыками. Крам утягивал Гермиону к поверхности. Гарри загнул палец. Два. Его окружали русалки-охранники, тыча пальцами и шипя, пока сопровождающие — наблюдали, не приближаясь, словно выжидая. — Конечно, он будет спорить и торговаться с русалками, — вздохнул Том. — Поттер, прекращай. Не было только француженки. У неё пятнадцать минут. Они никого не задерживают, вы спокойно заберёте оставшихся. С тяжёлым вздохом, Гарри загнул ещё один палец. — Гарри, это невежливо. Да, они не поймут смысл жеста, но... В раздражении он замахал руками. Русалки вернулись на позиции. Периодически посматривал на Тома, и тот оглашал время. Гарри двинулся к Полумне, когда Том, скрежетнув зубами, произнес: — Чуть больше двух минут. Словно кукла в воде, твердая и неживая на ощупь. Гарри обхватил её одной рукой, и поплыл к сестре Флер. Оружие преградило путь в звуках предупреждающего рыка. — Русалок слишком много, ты не сможешь оглушить всех. Взмахнув палочкой, он призвал люмос, самый сильный, на какой был способен. Яркий свет в глубине тёмных вод заставил зажмуриться и самого Гарри. Зашипев и побросав копья, русалки-охранники закрывали глаза руками, отворачиваясь, метались от боли, и он кинулся освобождать девочку. — Быстрее, Гарри. Твоё сопровождение не отстаёт. С двумя ношами, ближе и ближе к поверхности. Русалки неизменно держались рядом. Солнце уже пробивалось сквозь твердь, уже ласкало кожу, вот-вот покажется небо, вот-вот воздух наполнит лёгкие... Сильное, гладкое касание сжало голень, рывком дергая вниз. Гарри забился в хватке длинного — чересчур длинного — русалочьего хвоста: тот сжимался только сильнее. — Не паникуй, — звенел голос Тома тем же напряжением, в котором натянулись тени. — Помнишь смеркута? Стараясь сохранить дыхание в воде, Гарри поднял голову. Поверхность так близко. Силой подтолкнув к ней Полумну и маленькую Флер, он с облегчением наблюдал, как, задышав над озером, они замахали конечностями. Его быстро тянули ко дну. Русалки крепко хватали руки, плечи, голову, обездвиживая. Та, что обернулась хвостом вокруг ног, внимательно рассматривала Гарри, лицом к лицу, и он решительно смотрел в ответ. — Поттер, — растерянно бормотал Том. — Их слишком много. Возможно, нужно будет что-то близкое к взрыву. Или очередной люмос, но ярче. Может, парочка запрещённых — никто не осудит. Выиграть время, пока тебя не кинутся на суше. Главное не паниковать. Гарри криво усмехнулся: из них двоих паниковал сейчас точно не он. От усмешки этой взгляд русалки, стал хмурым. Она кивнула, и перепончатые пальцы обвили кисть, отбирая палочку, остервенело и безуспешно цепляли перстень, дернули за волосы, открывая доступ к уху, намереваясь снять серьгу, терли лоб, стремясь смыть шрам. Гарри не шевелился, понимая, что у них не получится. Но, когда копья принялись поддевать и резать одежду, оголяя торс, он забился в протесте, и хвост сильнее сжимался, и пальцы плотнее впивались в плоть. — Они злятся, — с ненавистью рычал Том. — У них ничего не получается, и они в гневе. Его вертели и тянули, шипя со всех сторон, пока русалка не подняла руку, — и все прекратилось. Хвост её все также оплетал ноги, она все также изучающе заглядывала в глаза, его все также удерживали, втапливая синяки в кожу. Но замерли все, кроме этой русалки. Пальцы подрагивали, когда она огладила шрам. Коснулась серьги, давно жгучей в жаре гнева теней. Сжала её, и Гарри задохнулся от огня распаленного металла, от раскаленной ярости метавшихся теней. Неясное выражение, почти печаль, почти сострадание, пробежало в нечеловеческом лице. Русалка плотнее обернула хвост. И рванула рукой. Угрозы и оскорбления криком посыпались из Тома, сливаясь с бешеным громом пространства, с рокотом, льющимся из Гарри болью. Серьга — его серьга — в чешучайтых пальцах. Кровь струилась в воде плотной краской, ещё плотнее сгущались тени, и Гарри дребежащим ревом извергал агонию. Выгибаясь и скручиваясь от нарастающего пожара под ребрами, в висках, на кончиках пальцев, в горле, внизу живота. Так ярко вспыхнули тени, так отчётливо и колко — они разорвут и его, и метнувшихся в ужасе русалок, и озеро, и руки Тома, невесомо баюкающие щеки, и голос Тома, беспокойно журчащий в трескающем гуле, и дрожащие плечи Тома, и его глаза. Синие глаза, глубже озерного дна, насыщеннее теней и крови. Синие глаза, искрящиеся нагой злобой и отчанием. Они ловили глаза Гарри, и направляли их, и останавливали, усмиряя, пульсировали, заполняя чувства, пока все, что он мог видеть, не стало синевой. И накрыла тишина. И синева трясла его, и тянула, и уносила, и Гарри не сопротивлялся.