Истоков общих тени

— Спину прямее, локти свободнее. Не напрягай плечи! Колени, как перед прыжком. Легче, легче. Вор личности Грюма гонял Гарри по тренировочному залу. Лишь Тому удалось бы назвать точное число прошедших занятий: сам он сбился со счета. — Почему щит вербальный? На драконе выставлял без слов. Руку выше, замах резче. Бесполезный глаз крутился в оправе, слепо и хаотично, но, даже так, перед Гарри был быстрый и искусный соперник, видавший не один бой, подобно аврору. — В тебе много мощи, но если не придать ей формы, ты никогда не победишь на Турнире. Пропустив подсечку, Гарри повалился на пол в очередной раз. — Снова витаешь в облаках. Схватившись за протянутую руку, он старался не смотреть в лицо. В глаза. Кто за ними? — Просто подумал — скучно вам со мной, профессор. Вы бывали в достойных дуэлях. Смертельно опасных. Убили стольких пожирателей. Гарри прощупывал почву, почти не скрываясь. В гневе битвы так и порывался спросить, тяжело ли отыгрывать роль известного аврора в стане врагов. Открывать глаза каждое утро, чтобы прожить день в чужой шкуре. — Тяжело, должно быть, осознавать, — произнёс он вслух, — что Беллатриса Лестрейндж ускользнула у вас из-под носа, и вместо розыскной деятельности вы нянчитесь со мной. Цепко следя за искажающимся лицом, он не сомневался — не-Грюм позволил ей ускользнуть. Так, что Орден не нашёл следов. Отвёл от себя подозрения. Так, что Гарри не сумел отказаться от постоянных тренировок, на которых настоял и директор. — На этот год я не аврор, не орденец. Я профессор. Даже пошёл тебе навстречу и не привлёк Аврорат. Он также не скрывался: настоящий Грюм никогда не говорил таким языком. Настоящий Грюм мог позволить себе не вмешивать Аврорат не из одолжений: он был орденцем до мозга костей, самодостаточным и волевым, и никогда не пытался быть кем-то иным. Не делил себя. — Мне ли навстречу? — Заговорил Гарри, когда тренировка возобновилась. — Похоже, вы и сами не хотели уведомлять Аврорат. Лениво пуская заклятия в выставленный Гарри щит, не-Грюм пожал плечами. Щит держался лучше с каждым разом, но этого было не достаточно. — Вы ведь хотите лично выследить её? Подвесить за ноги и пустить кровь, как делали пожиратели? Взмахи чужой палочки стали порывистее, чаще. Щит вздрогнул искрами. — Найти их в обход министерства, вытащить кишки наружу и обезглавить? Щит гудел и трескался в напряжении частых атак. — Или это было бы слишком просто? Может, сделать с ними то же, что они сделали с Лонгботтомами? Щит опал битым стеклом. Гарри говорил, пока не-Грюм выходил из себя, пока не начинал метать проклятия, которые настоящий Грюм не стал бы, тёмные и грязные. Уворачиваясь, припадая к полу, кидая в ответ что-то столь же нехорошое, новое и запретное, Гарри в тайне от самого себя наслаждался волшебной дуэлью, и тени воодушевленно трепетали. Вот он, на острие угрозы, и Том должен был кричать и ругаться. Сейчас не-Грюм выкинет нечто ещё страшнее и опаснее, и Том точно заговорит, взволнованно и бегло, и надменно, и яростно, и... — Профессор Грюм! Не-Грюм вскинул руку с палочкой вверх, обрывая дуэль. Гермиона застыла в дверном проёме, встревоженная. — Гарри опаздывает на ужин, профессор. — Непозволительно для растущего организма, — кивнул он мрачно. — Ему ещё пригодятся силы. *** Оказалось, не на ужин так спешила Гермиона, не ради еды просила укрыть мантией-невидимкой. — Главный зал — внутри Хогвартса, Герм, — хмыкнул Гарри. Она шикнула в ответ, уводя дальше от каменных стен, к лесу. — Нет, ну правда, объясни. Куда идём и почему под мантией? — Такое лучше увидеть, чем услышать. — Но мы прямо к Гремучей Иве. — Верно. Не шуми. Тихо и осторожно подбирались они к корням, высоко выступающим над землёй. Скрывающие подземный ход, они путались в ногах, ползли над головой, когда Гарри ступил за Гермионой во мрак сырой земли. — Тут можно говорить, — произнесла она, вызвав люмос. — Мы почти на месте. — Что за место? Они продвигались вглубь узкого коридора. — Визжащая хижина. Сними мантию. Я опять не смогу. — Хижина? — Складывал Гарри мантию-невидимку в карман. — Хочешь поговорить с привидениями? Гермиона невесело хмыкнула: — Что за глупости — никого тут нет. Коридор привёл в ветхое, заброшенное помещение с заколоченными окнами и старой роялью, накрытой тряпками. — Никого, кроме них, — шепнула она. Луна вперемешку с пылью трепетала в воздухе. Луна неровно ложилась на дикое, в страхе вытянутое лицо Питера Петтигрю. Луна путалась в светлом нимбе волос Драко, очерчивая потерянное бледное лицо, когда он обернулся, облегченно выдохнув: — Гарри! В одной руке, аккуратно и невесомо, он держал мертвую лису. В другой — крепко зажата палочка. — Гарри, Рон поймал Петтигрю! Резкое, отчаянное движение заставило рвануть вперёд. Петтигрю не успел перевоплотиться, подняться с колен, отползти. Лишь дернулся — и Гарри уже нависал над ним, уже впивался палочкой ему в горло, уже шипел слепой яростью: — Шевельнешься — и ты труп. Понял? Питер энергично закивал. — Гарри, ты так похож на отца, — проблеял он, заикаясь. — А твоя мать... — Они мертвы по твоей вине. И если не хочешь, чтобы я закопал тебя прямо здесь, будешь говорить, только когда я спрашиваю. Где Рон? Что ты с ним сделал? Вскрикнув, лиса вскинула морду, заводив ушами в дрогнувшей хватке Драко. — Я? — Запричитал Петтигрю. — Это он вцепился в меня до крови! Посмотри на моё плечо! Он завозился, одергивая лохмотья, но Гарри не сводил глаз с лисы. Острым и ясным льдом смотрела она в ответ: сознание в глубине, знакомые тени. — Рон? Узнавание в лисьем взгляде — и, оттолкнувшись, она прыгнула к Гарри. Плоть мелькала в прыжке, растягиваясь и искажаясь магией. Вместо когтей — пальцы сжали плечи. Но глаза, те же лисьи глаза, радостно и взбудораженно блестели, когда Рон заговорил: — Гарри, я поймал Петтигрю. — Как? — Смог выдавить Гарри глухо. — По запаху. Эту крысиную вонь я узнал бы везде. — Не об этом, — Гарри не находил слов. — Анимагия. Рон коротко улыбнулся, взлохматив волосы: — Всегда мечтал стать чем-то иным. Мерзко захихикав, придыхая и хрюкая, Питер захрипел: — Думаешь, у тебя получилось? Лицо Рона вытянулось. — Тяжело превращаться назад, не так ли, маленький Уизли? Тебе не хватает духа. Однажды ты попросту не вернёшься. Смех стих, сменяясь стенаниями: кулак Драко с размаха впечатался в Петтигрю — и он схватился за нос, загнанно бегая глазами. — С Роном поговорите потом, — потирал пальцы Драко, и Рон фыркнул. — Сейчас нужно решить, что делать с крысой. В холодной ярости Гарри поднял палочку: — Сдать аврорам, конечно. Вопрос лишь — в каком состоянии. Кончик палочки врезался в дрожащую грязную щеку. — Не-Грюм вовремя обучил непростительным. Увидел ли Питер решительность, уловил ли неколебимую манеру, железный тон, которыми Гарри старался подражать Тому? Широко открытые глаза бегали, пока Петтигрю сотрясался, загнанный в угол. — В-вы, — запнулся он, — уже поняли? Гарри поднял бровь, сильнее втапливая палочку в щеку. — Грюм не тот, кем кажется, —протараторил Питер. — Вы поняли это? Гарри надеялся, что улыбка вышла самодовольной и властной, в точности как у Тома. Но Петтигрю лишь судорожно выдохнул: — Если бы поняли, ты бы не улыбался. Гарри, — протянул он заискивающе, — ты ведь хочешь вывести его на чистую воду? Он опаснее меня. — Что толку это слушать? — Встрял Рон. — Верно, — кивнул Драко. — Он тянет время. — Что он может предложить? — Скривилась Гермиона. — Больше, чем вы думаете, — не унимался Петтигрю. — Уж точно живой я полезнее мёртвого. — Убийство не входит в наши планы, — хмыкнул Гарри. — Входит в чьи-то другие, — провизжал Питер. — Не понимаете? Как только они узнают, что я у авроров, меня сразу же устранят! — И попадутся при попытке. — Они-то? Как долго Аврорат не может выследить их? Вы не знаете, с кем имеете дело! После Азкабана они совершенно помешались на.., — он замолк, хлопнув ладонью по губам. — На чем? — Сверкала Гермиона пронзительными глазами. — Или на ком? Питер взвизгнул: — Только не называйте имён! — Наша выдумка попала в точку? — Задумчиво протянул Драко. — Выдумка? Белла всего меня извела допросами, как вы узнали про воскрешение. А это была выдумка? Из-за кипиша, который вы подняли, мы были вынуждены быть ещё тише, даже несмотря на то, что приказывает лорд! Выплюнув последнее слово, он выкатил глаза, в ужасе округлившись в лице, и тихо и отчаянно заскулил. — Лорд? — Догадки Гарри бегали в страхе и надежде: и он не знал, чего было больше. — Вы говорите с Волдемортом? — Не надо имён! — Взвыл Питер. Гарри схватил его за лохмотья, встряхивая, поднося палочку к шее. — Вы говорите с ним? — Яростнее прошипел он сквозь зубы. — Н-не я, — залепетал Питер. — Я л-лишь слушаю. — Кто? — Выплюнул Гарри. — Белла и Барти. — Как? Гадко и криво Питер улыбнулся, тревожно вцепился Гарри в мантию. — Спроси у него лично. — Гарри, — предостерегающе кинула Гермиона. Драко возмущённо вдохнул, Рон нервно переминался с ноги на ногу, словно для прыжка. — Что это значит? — Упорнее сжал Гарри палочку. След Тома, след Волдеморта. И Гарри был на охоте. — Он ждёт тебя. И он воскреснет. Если хочешь этому помешать, отпусти меня. Тебе нужен не я, а тот, кого все принимают за Грюма. — Кто он? — Крауч-младший, — отчаянно протараторил Питер, — Гарри, мы сможем договориться. Если бы знал, где они скрываются, я сказал бы сию же минуту. Они постоянно перемещаются, а я держусь рядом с Барти. Прошу, все остальное — я сделаю. Питер умолял, взволнованно и назойливо. Должно быть, и перед Томом также стоял он на коленях, также жалобно корчился, также безумолку убеждал в своей полезности. Неужто одно это склонило Тома держать предателя под боком? — Я рыскаю по лесу в поисках ингредиентов для оборотного. В следующий раз могу подсунуть Барти другое, что-то смертельное. Все, что скажете. Гарри в отвращении вглядывался в пухлое, вытянутое лицо. — Предатель один раз — предатель навсегда, — плевался Драко. Гарри кивнул. Том использовал его натуру умело. Это и было ответом. И Гарри решил рискнуть: — Обойдёмся без смертей. Мне нужно, чтобы ты выманил Крауча. Но ты никуда не уйдёшь без непреложного обета. Казалось, на мгновение даже свет луны замер в нетерпении. Каждый знал силу обета. Силу слов. Клятва не позволит Питеру залечь на дно, открыть правду, предупредить пожирателей. Заторможенно, насильно, Петтигрю кивнул. Драко принялся возмущаться и противиться: клятва будет сковывать их также. Потому, прежде чем довериться магии и словам, он вручил Питеру павлиное перо: — Я поклянусь, только если ты дашь ему своей крови. Петтигрю недоуменно крутил и разглядывал перо. Неуверенно поднёс острый кончик к запястью. Белый стержень стремительно налился темно-красным: кровь бежала вверх рваными, жадными глотками. Перо приняло её. И моргнуло. Питер, ошеломленный, в ужасе отбросил его в сторону. Перо юркнуло в хватку Драко. Он достал из рукава мантии новое: — Теперь возьми это. Вместо того, чтобы искать нас или отправлять письма, дай ему испить крови перед встречей с Барти. Остальное за нами. Гарри? Гарри недоуменно следил за Драко. Тихая решимость во взгляде, настойчивая уверенность, когда их глаза встретились. И Гарри знал, что доверится. — Да, — кивнул он. — Хорошая идея. Гермиона красноречиво хмыкнула, вздернув брови, но промолчала. Гарри протянул палочку к Питеру: — Закрепим её обетами. *** Стойкую, нерушимую, едкую клятву двух душ Гарри опробовал на Петтигрю. Непреложный обет. То, что обещался дать Том перед воскрешением. То, что оплетало тени, искрило, стягивало и жгло. Гарри убедился, насколько оно нерушимо и прочно: лишь от мысли выдать Петтигрю аврорам, бунтовали и скручивались внутренности. — Никто из нас даже намекнуть не сможет, где он, — буркнул Драко, едва Питер скрылся. Гермиона согласно хмыкнула. И встряхнула головой. — Вы двое, — грозно начала она, и Рон вздрогнул. — Вам предстоит многое объяснить. — Да? — Протянул Драко надменно. — У нас же разные расследования. — Расследования? Рон теперь анимаг, а ты — что это вообще было? Драко крутил напитанное кровью Питера перо, задумчиво бросив: — Ничего особенного. Но если отец узнает... Гермиона не сводила с него проницательных, внимательных глаз. Гарри кожей ощущал её взгляд, от которого Драко опустил голову, тяжко вздохнув: — Вот не сработает, тогда и отчитаешь. Я так долго взращивал павлина на своей крови... — Драко Люциус Малфой! — Возмущённо перебила Гермиона. — Придумал эти игры с расследованием, а сам замыливал нам глаза! Драко потерянно озирался в поисках поддержки. Рон не отрывался от созерцания гнилых досок в полу. Гарри пожал плечами: с Гермионой он был солидарен. — Раз уж тебе неизвестны возможные последствия этой авантюры, слушай внимательно. Во-первых, едва зверь пробует кровь мага — нет дороги назад. Рон тяжко вздохнул. Думалось Гарри — и для него не было дороги назад. — Для всех нас, — шепнул он, опуская руку на плечо Рона. Гермиона продолжала громко оглашать список рисков кровной привязки магических существ к волшебнику, словно зачитывала из учебника. — Четвёртое — как ты будешь сдерживать его жажду крови? Даже одной птицы! Взрослый маг на такое бы не пошёл — лорд Малфой точно не растит своей кровью. Если он узнает... — Знаешь, — Рон буркнул Гарри в ухо, — я тоже испугался, когда Драко признался. Кровь сильна. Это даже мне известно с детства. Мама рассказывала, что когда-то в нашей семье умели обращаться. Гарри недоуменно моргнул. — Как оборотни, понимаешь? Пруэтты — ходячая трагичная легенда. Она в моей крови. Если бы ты не позвал меня по имени, вернулся бы я? Гарри поражённо застыл. — И Рон! — Закончив с Драко, развернулась Гермиона. — Анимагия в этом возрасте, одному? Как долго ты планировал скрывать? — Погоди, Гермиона... Рон перебил Гарри, криво усмехнувшись: — Так же долго, как вы двое — свою вовлеченность в воскрешающие ритуалы. В опустившейся тишине взгляды сверлили Рона. Драко хмурился сильнее с каждой секундой: молчание Гарри было признанием, молчание Гермионы — подтверждением. — Как это понимать? — Прошелестел Малфой одними губами. — Давно догадался? — Вздохнула Гермиона. Рон пожал плечами: — Пару раз случайно услышал, несколько раз ненамеренно прочёл, дважды списывал твои заметки о загробной жизни, спутав с эссе по рунам. Недавно ты вместо книжки по трансфигурации подсунула мне что-то про вес души. — Это все было выдумкой для авроров, — качал головой Драко. Сочувственно наблюдая за его отрицанием, Рон вздохнул: — И ты бы давно догадался, не будь занят идеей выследить пожирателей. — До чего догадался? — Вспылил Драко. — Всё это выдумки. Не собирается же он участвовать в возрождении. Гарри? Тяжестью встретил он растерянный взгляд Малфоя. — Они начнут ритуал, Драко, — сухо признал Гарри и сам содрогнулся твёрдости, убежденности своих слов.— Нам не удастся его прервать. — Поэтому ты собираешься поучаствовать? — Выпалил он возмущённо. — Думаю, у Гарри есть причины. Давай хотя бы послушаем. — Рон, душка, и ты туда же? Гарри спятил. И тащит нас за собой. Я против! Слышишь, Гарри, я не позволю! — Когда-то говорил, что веришь в меня. — Был юн, наивен и мне казалось, что ты в своём уме. — Драко, — голос дрогнул: подобной реакции Гарри и опасался, — без паники. Это взвешенное решение... — Если бы в данной ситуации было возможно не паниковать, я бы не паниковал! — Немедленно успокойся, — сквозь зубы процедила Гермиона. — Никто из нас не будет намеренно возвращать его. — Наша цель — уменьшить его влияние, — кивнул Гарри. — Но, боюсь, при любом исходе, он вновь будет среди живых. Малфой вскинул руки в полном смятении: — Достаточно. Мне нужно обдумать. Рон и Гермиона кинулись вслед, призывая к спокойствию, когда он резко сорвался в тёмный коридор. Одиноко Гарри стоял в лунной пыли. Без Тома тишина ещё оглушительнее. *** — Я — винная бочка, — прошептал Гарри. И открыл глаза. Единым потоком, ровным и могучим, стройно изливались тени, сияющие в отражении. Через него — в перстень, из перстня — к зеркалу, звенящие и живые. Серьга горела в ухе, пока мрак разрастался, наполняя пустой тренировочный зал. Гарри задыхался от цельности, от силы, от шепота и журчания. Коснулся серьги: решиться снять её за пределами Азкабана так и не смог. Тени, жаждущие и яростные, затопят его, утянут и поглотят. — Мистер Поттер, — тихо разлетелось по темному тренировочному залу. С почтением привидение благоговейно наблюдало за мраком, опасаясь приблизиться. — Сэр Николас, — кивнул Гарри, отпуская тени. — Какие новости? Едва тьма ушла, привидение скользнуло вглубь зала, энергично зашептав: — Профессор Грюм вновь покинул стены Хогвартса. Помимо этого, никаких странностей в поведении. Гарри нахмурился. Насколько разумным было полагаться в слежке за не-Грюмом на почти ушедшего за грань, почти безголового Ника, который не может ступить за пределы школы? Уже которую неделю — Том назвал бы точное число — Драко ходил задумчиво-хмурый: лишь потому Гарри решился. Сэр Николас откликнулся на первый же зов, будто всегда ждал. Они все откликалась без промедлений. — А что Кровавый Барон? От этого вопроса сэр Николас взволнованно заозорялся, изгибая шею так, что голова его повисла, обнажая призрачные внутренности. — Прошу, говорите с ним сами. Слизеринское привидение по просьбе Гарри приглядывало за Малфоем. Благодаря этому он знал, в каких кругах теперь обращается Драко. Молодой Том посчитал бы подобное общество истинно чистым. Рон же сквозь зубы называл их змеиным клубком. — Он не отчитывается перед нами, — жаловался сэр Николас, обеими руками возвращая голову на место, — не желает иметь ничего общего. И, откровенно говоря, каждый из нас разделяет это чувство. Выбери вы любого другого... — Вы звали, агент смерти? Серебряная кровь сверкала на призрачных волосах и одеждах, когда он показался, медленно выползая из-под плитки пола. Далекий и зловещий, он был лучшим кандидатом. — Прошу прощения, — Барон не изменился в лице: отстраненное и пустое выражение его глаз никогда не менялось, однако тон колебался, — мистер Поттер. Гарри изогнул бровь. — Вы просили называть вас так в присутствии других лиц. Гарри недоуменно огляделся. По традиции он выбрался из башни под мантией-невидимкой для ночной тренировки. Никого не могло быть рядом: если только Снейп вновь не выследил его. Даже сэр Николас растворился в воздухе, едва показался Кровавый Барон. — Кто здесь? — Решительно проговорил Гарри, доставая палочку. Тихий смешок был ответом. В слабом лунном свете — силуэт: он приближался мягкой походкой, явно безоружный, вовсе не встревоженный призраком. — Гарри Поттер. Голос непривычно растягивал звуки, но Гарри сразу узнал его. Седрик Диггори, прижимая к себе стопку книг, продолжил: — Неужели и ты приходишь сюда тренироваться? — Так беспечно, словно они совсем не нарушают правила школы под присмотром привидения-убийцы. — Ну, знаешь, для Турнира. Гарри не нашёлся со словами и только кивнул. — Достойный соперник, — твёрдо сказал Седрик. Слишком серьёзно. — Всё ещё не верится, что такой коротышка оседлал дракона, — тут же весёлой небрежностью бросил он. В ступоре, Гарри гадал, не подменили ли и Седрика. — Но я точно видел все своими глазами. Сложно не верить самому себе. Надежда на пугающее присутствие Кровавого Барона исчезла вместе с ним самим. Гарри ругал себя за собственное указание не показываться рядом в обществе, чтобы никто не задавал лишних вопросов. — А эти русалки? — Не умолкал Седрик. — Как ты в живых остался? Когда мы нырнули за тобой, их было столько... — Седрик, — вздохнул Гарри, — к чему ты ведёшь? — У меня было много времени на раздумья. Очень много. И я решил — с таким человеком, как ты, лучше не соперничать. Такого стоит иметь в союзниках. — Но победитель может быть только один. Седрик повёл плечами. — Ты знаешь, сколько магов погибло за всю историю Турнира? Не считая травмированных и сквибов, и... — О да, — замахал руками Гарри: истории Тома он никогда не забудет, — я наслышан. То есть, не ради победы. Не хочется умирать? — Скажем так, очень хотелось бы остаться в живых. — И ты предлагаешь..? — Тренировки. Обмен знаниями. Сотрудничество. — Даже во время испытания? — Мне не принципиально, — вновь пожал он плечами. — То есть, тебе не нужна победа? Седрик отвёл взгляд, задумчиво рассматривая пустоту, сильнее прижал книги к груди. — Я уже не знаю, что в действительности мне нужно. Они стояли какое-то время в густой тишине. — Но ты соглашайся, — резко вернул он взгляд к Гарри. — Ты же теперь совсем один. От этой холодной правды бросило в дрожь. Драко отдалился от них, Гарри избегал Рона и Гермиону, Джойс и Дедалус далеко, Блэку нельзя покидать Нору. Никто не являлся во снах. И Тома никак не вернуть. — Тебе ни в коем случае нельзя оставаться одному. Нечто сверкнуло в его синих глазах — всегда ли они были столь синими? — и Гарри засуетился к выходу: — Уже поздно, Седрик. Сегодня дежурит Снейп, будь осторожен. — Но ты согласен? — От железного тона Гарри остановился у двери. — Можем ли мы быть союзниками? — Да, — ответил Гарри через плечо. — Конечно, Седрик. *** — Сегодня ты ещё более хмурый. Гарри засуетился, скрывая письмо Блэка в рукаве мантии. Бросил негодующий взгляд на Хэдвиг: та даже не ухнула, когда подошёл Седрик. — Твои гриффиндорцы вновь не составили тебе компанию? Он изящно опустился на резную скамью вокруг круглого столика. За живой изгородью Гарри надеялся, что сможет скрыться от чужих глаз. Как Седрик вообще нашёл его в таком уединенном месте? — Я сам ушёл. И это почти правда: он убежал. Из-за компании Тома, маньяка и убийцы в голове, было легко потерять осознание, насколько губительно его положение. Насколько опасно и затягивающе для окружающих. Реакция Драко встряхнула Гарри: не нужно было впутывать друзей во что-то настолько скверное. Воскрешение противоественно даже магам. — Я должен уладить это один. Сам. Седрик склонил голову вбок, прищурившись: — Без поддержки нетрудно сгинуть, Гарри. И больше никогда не найтись. Вздрогнув, он поднял взгляд на Седрика. Тот неизменно прижимал стопку книг к груди. Синие глаза его сверкали от солнца. — Я тоже предпочитал добиваться всего в одиночку. — Тогда почему предложил мне сотрудничать? — Многое на кону, — пожал он плечами. Груз скорого испытания. Должно быть, для Седрика он был ещё ощутимее, ещё тяжелее. Возможно, будь Гарри обычным студентом: без преследующего убийцы и его покровительницы, без силы теней и обязательств перед душами — он бы только и делал, что переживал о Турнире. Испытания занимали бы все его мысли. — Мне не нужна победа, Седрик. Тот склонил голову на бок: — Разве? Гарри недоуменно уставился на него в ответ. — Ты же Гарри Поттер, — объяснил Седрик. — Тебе нужно всегда и везде быть первым. — Кто сказал? — Люди многое говорят, — пожал он плечами. — Но я видел сам. Никто не проходил испытания так, как ты. — Я просто стараюсь выжить. И делаю это так, как умею. Ухнув, Хэдвиг дёрнула Гарри за локон и поднялась в воздух. — Прости, Седрик, — встал Гарри со скамьи, — мне нужно идти. Следуя за Хэдвиг в одну из галерей, ведущую вглубь Хогвартса, он вздрогнул, услышав за спиной: — Неужели она показывает тебе путь? Седрик, неизменно прижимая книги к груди, тихим удивлением разглядывал парящую над потолком сову. — Что-то вроде того, — буркнул Гарри, не сбавляя шаг. — Говорят, белые совы ведут смерть. Гарри тут же остановился, резко и неожиданно для себя. От тревожных мурашек он смог выдавить только: — Тебе Рон сказал? — Рон? Он знает о полярных совах? — Он многое знает о всякой живности. — Что же, не только он. Гарри, я много читаю. Гарри перевёл взгляд на книги и медленно выдохнул. — А теперь, если не хочешь быть пойманным своими друзьями, лучше поторопиться. Я отсюда вижу несколько рыжих макушек. Семейство Уизли охотится на тебя? — Не только оно, — двинулся Гарри за Хэдвиг. — Я-то думал, это тебя бойкотируют, а не наоборот. — Не только ты думал. — Вижу, на нормальный разговор ты не настроен. — Прости, Седрик. Ты был прав. Я совсем один. Такого давно не случалось. К этому сложно привыкнуть вновь. — И не до разговоров, — кивнул он. — Но я ведь предлагаю свою компанию. Ты не один. Гарри промолчал. Как объяснить? То, через что прошёл с друзьями. То, кем они для него стали. Кем стал для него Том. Как можно было это заменить? Молчал и Седрик. *** — И часто призраки с тобой так болтают? Кровавый Барон исчез, едва приблизился Седрик. — Как? — Невинно спросил Гарри. Он никого не ожидал в пустынном уголке библиотеки в обеденный час. — Будто ты их предводитель. Гарри рассмеялся, истерично и наиграно — но только отчасти. — Тебе показалось. Я спрашивал об одной книге. Для турнира. Седрик кивнул: — Совсем скоро финальное испытание. Для человека, не стремящегося к победе, ты слишком часто тренируешься с Грюмом. Даже меня так не гоняют. — Следишь за мной? — Если только чуть-чуть, — загадочно улыбнулся он. — Передумал насчёт победы? — Нет. Седрик нахмурился, прижал книги к груди сильнее. — Ты будто жаждешь заставить меня передумать. — Подметил Гарри. — И что, если это произойдёт? — Тогда я дам тебе победу. — Ты? — Вскинул Гарри голову. — Дашь победу? — Помогу, — исправился он, фыркнув.— И очень существенно. — Взамен? — На одну услугу. — Какую? — О, это секрет. — Хохотнул Седрик. Гарри скрипнул зубами. Разговоры с Седриком Диггори оставляли за собой послевкусие аврорского кабинета. Только вот, кто пытается увернуться от допроса, а кто — подловить? — Просто услуга. — Продолжил он. — Ничего опасного. В какой-то момент мне понадобится твоя помощь. Тебе ничего не будет стоить, обещаю. Улыбка, тонкая и лукавая, и блеск синих глаз совсем не шли Седрику. — И как ты не на Слизерине? — Проворчал Гарри. — Да брось. Я помогу тебе, ты — мне. Это взаимовыручка. — Больше похоже на сделку. Седрик растерянно закусил губу. Гарри вздохнул. Дедалус не зря сетовал на его доброе сердце. — Я хочу услышать, в чем тебе нужна помощь. Слишком недальновидно ставить все на мою победу. Седрик округлил глаза, словно не верил услышанному. — Ты готов помочь просто так? Гарри улыбнулся: — Разве это не то, что делают друзья? Кроме благодарностей и пораженного удивления, он не получил ничего от Седрика в тот день. Как и на следующий. И через неделю. И к концу месяца. Никакой информации. Время нещадно стремилось к Турниру. Гарри все также избегал друзей, зарываясь в книги и тренировки. Только Седрик составлял компанию. Но не посвящал в свои тайны. *** Кровь цвета серебра, призрачная на призрачных одеждах, мерцала в свете Луны: Кровавый барон вскинул руку, указывая на Запретный лес. В тёмных зарослях мелькнула светлая макушка, тут же скрывшись. — Он бежал за пером? Ты уверен? Мертвенно-стылые глаза вперились в пустоту: — Желаете обвинить меня во лжи? Уверенный и бесстрашный под мантией-невидимкой, Гарри проигнорировал вопрос: — Спасибо, Барон, — кинул он на прощание, срываясь с места. — Я лишь исполняю приказ агента смерти. Стараясь поспеть за Драко, Гарри не оглядывался. А тот словно специально не торопился, не скрывал яркое пятно волос капюшоном. Чтобы за ним точно последовали, чтобы точно увидели парящее над головой перо: конец его сиял, напитанный кровью Петтигрю, нетерпеливо трепетал, указывая направление. Когда Драко схватил перо, обращая его в огненный пепел, и скрылся за деревом, Гарри остановился в неожиданном ступоре. Тихо и осторожно обошёл дерево. Никого. Подобных заклинаний он ещё не встречал. Драко обзавелся мантией-невидимкой? Ждать, пока произойдёт хоть что-то, не пришлось. Ветки тяжело и оглушительно захрустели от скорого неровного шага. — Ты жалкая крыса! Ты только что сжёг последний ингредиент! — Я не виноват, — причитал Петтигрю. — Златоглазки легко горят. — Так добудь ещё! У меня нет времени на твою ерунду. Барти Крауч-младший неуклюже ковылял в рассыпающемся образе Грюма: плечи его осунулись, являя бесформенный горб, отчего он с трудом опирался на посох руками в выступающих пятнах; щеки опустились и кожа повисла тряпкой на сдутом лице. — Выпей запасное, — пискнул Питер. — Почти не осталось! Веди меня к ближайшей поляне. Гарри было поспешил следом, но Барти остановился, оглядываясь и принюхиваясь. Волшебный глаз слепо вертелся в повисшей оправе. — Эта подойдет, — бросил он, доставая склянку с каким-то порошком. — Стой! — Вцепился в него Питер. — Я дободу остатки. Только не говори Лестрейнджам. — Будут знать, кого пригрели у себя под боком. — Барти замахал руками. — Да исчезни ты наконец, грязная крыса. Отцепись! Он дёрнулся, отбрасывая Питера. Но неуклюжее тело, большое для Барти, не устояло: пошатнувшись, он упал в мокрые липкие листья. Вероятно, он слышал хруст веток, едва Гарри сорвался с места. Вероятно, почуял нагревшийся магией воздух. Вероятно, шепот заклятия долетел до него сквозь мантию-невидимку. И вероятно даже, Барти успел бы среагировать, как успел среагировать Петтигрю, скрывшийся в тёмном лесу в образе крысы. Но чужое тяжёлое тело, его самовольное заточение, превратилось в большую помеху. Настолько, что не смогло сопротивляться сковавшим путам. Лицо Крауча-младшего больше не прыгало и не искажалось для взора Гарри, как бывало от действия оборотного. Теперь за осунувшейся маской дряблой кожи он ясно видел бегающие, быстрые глаза, сверкающие гневом. Гарри скинул мантию-невидимку, не сводя палочки с Барти. — Где Грюм? — Твёрдо бросил он. Глаза Крауча округлились в растерянности. Откинув ярость, он недоуменно разглядывал Гарри. И вдруг рассмеялся, звонко и бешено. — Мой ученик, наконец, показал коготки. И смех его бил по ушам. — Прекрати. — Злее приказал Гарри. — Иначе я выдам тебя директору прямо здесь и сейчас. Посерьезнев, Барти заговорил тише, хрипло и скрипуче: — Давай, маленький Поттер. И на одного аврора в мире станет меньше, гарантирую. Гарри нахмурился и продолжил сквозь зубы: — Чего ты хочешь? — О, — протянул он нараспев, — нет предела тому, чего я хочу. — Зачем ты проник в школу? Где скрываются остальные? Какова ваша цель? — Как много вопросов. Вопросов, на которые ты и без меня ответ знаешь. — Не увиливай, Крауч. — Видишь, — не удивился он, — как и говорю: ты все уже знаешь. Даже мою личность. Только откуда? Крыса поступила так, как крысе и подобает, м? Говорил я Белле — на таких нельзя жалеть аваду. Гарри сжал челюсть. Главное не врезать ему раньше времени. Он медленно выдохнул. И ещё. — И что же, — спокойно, почти ровно начал он, — она тебя совсем не слушается? Та же растерянность скользнула в выражении Барти. Моргнув, он рассмеялся. — Слушается? Как псина, что ли? Моли Мерлина, чтобы до её ушей не дошел этот разговор. Слушается! Лишь слова лорда ей приказ. Слишком он ценит её. А мне потом следы заметать. Попалась возле Норы — она, а прикрываю всех — я. Он резко оборвал мысль, осекшись. — Попалась? Я все пытался понять, почему ты помог нам. Её нападение в твои планы не входило? — Нападение! — Захохотал Барти. — Грифон с цеплятами не воюет. Ей любопытно на племянничка посмотреть, ей приятно принести лорду сувенир. А я опять всех покрывать должен. — Сувенир? — Опешил Гарри. — Лорду? Перед глазами вдруг возник клок его собственных волос, отрезанных Беллатрисой. Гарри наклонился вперёд всем телом, прижимая палочку к сдутой шее, сдавливая висящую кожу. — Как вы говорите с Волдемортом? Барти вновь посерьёзнел: мрачная тень набежала на лицо, едва он опустил брови и уголки губ. Тёмные впадины вокруг глаз и рта, и растекшийся нос; тьма там, где больше не было мыщц Грюма, лишь кожа, — словно плохо набитая тряпичная кукла ожила и возненавидела мир. — И действительно, — мрачно протянул он, — как и сказал лорд. Ты знаешь, раз тебе суждено. — Ничерта я не знаю! — Разозлился Гарри. — Как он выходит на связь? Почему сейчас? Почему с вами? Почему? Почему покинул его? Почему Том является им, но... —...не мне? — Прошептал он. — Чего? Поттер, не вешай нос. Нам не нужен поникший герой. Нет, нет, — приговаривал он, наклоняясь ближе, насколько позволяло трескучее натяжение пут. — Я расскажу тебе. Более того, он хочет, чтобы ты знал. — Знал что? Что он предпочёл ваше общество? — Выпалил Гарри так быстро, так зло: и сам застыл в ошеломленном ступоре. Барти выкатил глаза и не моргал. Молча, он осмысливал услышанное, и, казалось, никогда в жизни не испытывал то замешательство, какое занимало весь его разум в данный момент. — Я имел в виду, — постарался исправиться Гарри, — он должен быть мёртв. Как вы с ним говорите? Барти кивнул. Затем мотнул головой. Кивнул вновь. — Едва лёг первый снег, — заговорил он уже не так уверенно, — я начал активнее изучать Хогвартс. Ходы, выходы, слабые места. Хоть что-то. В какой-то момент дошло до подземелий... — Почему именно с первым снегом? — Ты все ещё был в коме. В подземельях, куда я... — Причём тут я? Хотели похитить для ритуала? — Откуда вы такие осведомеленные? Белла нам все мозги выела. Раз тебя не лечили, нужно было забирать — ритуалу нужна жизнь. Потому я рыскал по подземельям, и... — Я нужен живым, — заключил Гарри. — Но вы больше не пытаетесь поймать меня. — А зачем? Ты сам придёшь. Лорд говорит — такова ваша общая неизбежность. Ещё в подземелье он... — Что ещё он говорит? Барти опешил. Огляделся вокруг, насколько позволяли путы. — Ты думаешь, он говорит со мной прямо сейчас? Наш лорд? И Барти засмеялся, звонко и надрывно. — Как он выходит на связь? — Мерлин, Поттер. Слушай. Я спускался в подземелья с надеждой обнаружить тайный ход. Самой магией было велено, чтобы я нашёл там нечто иное. Вряд ли ты сможешь представить — я и сам не поверил своим глазам — кого я нашёл. То, каким он явил себя. То немногое, что осталось после смерти — но и это уже непостижимое свершение. — То есть, — прошелестел губами Гарри, — как? Он жив? — Остатки Квиррелла, позволяют ему быть. Но это не жизнь. — Квиррелла? Он развалился на моих глазах — осыпался пеплом, я чувствовал на своих пальцах. Барти криво ухмыльнулся. — Лорд говорил. Гарри вздрогнул. Это был не его Том. Барти общался с другим Томом. Нужно уходить. — Лорд поведал мне твою значимость, маленький Поттер. В неожиданной тряске паники тени кололи кожу, как когда-то в детстве, когда он ещё не имел слов, чтобы описать их, не умел их усмирять. — Я — винная бочка, — сквозь тяжёлые вдохи прошептал он. Злой смех Барти лишь усиливал дрожь. — Ты, видимо, совсем не понимаешь, с чем сталкиваешься. Я покажу тебе. Дернув плечами он скинул ослабшие путы: Гарри потерял контроль над магией. Дикие тени лезли в глаза, и шепот их и стук бил в такт уверенному, насмешливому голосу Барти. — Было бы можно, мы бы так просто подчинили тебя нашей цели. Есть способ. Показать? — Он поднялся, опираясь о крону дерева. — Смотри внимательно, ученик. Империо! Блаженство кинулось на него дурманом, и Гарри растерялся. Тени тянули, покусывая кожу, щипая и щекоча, он чувствовал дрожь, но все вокруг стало воспоминанием об этом моменте, терпким и пряным, вкусным, и Гарри растекся в глупой улыбке. — Подойди, — мягко дотронулся тёплый голос, и Гарри улыбнулся шире. Каждый последующий шаг был приятнее предыдущего. — Я могу сделать с тобой все, что угодно, Поттер. От этих слов он, наконец, ощутил колкость. Иглы застучали по телу: так неправильна эта податливость, так растворился он в обретенной несвободе, чуждой и неестественной. Тени сдавливали пальцы, вытаскивая из ложного воспоминания: ибо оно есть реальность. — Только из необходимости лорда ты свободен. Запомни это. И ещё кое-что, — он оголил запястье: кожа и здесь висела тряпкой. — Non omnis moriar. Чудом Гарри не вскрикнул — чудом или благодаря империо. С болью благоговея, неотрывно смотрел он, как цвела метка на коже. Его метка. Надрывно и взбудораженно что-то заскребло, запросилось наружу откуда-то из глубин. — Лишь лорд может привязать метку, — схватив Гарри за запястье, продолжал Крауч, — но я хочу, чтобы ты испытал её величие на себе хотя бы мгновение. Гарри дёрнул рукой от переизбытка чувств и теней: сам, без приказа, но Барти, казалось, того не заметил — лишь сжал хватку крепче. Палочка врезалась в кожу. — Non omnis moriar. Воздух выбило из лёгких. Метка Тома мешалась в тенях, едко и глубоко, впивалась и тянула из Гарри древнее, забытое. Ужас и трепет, и воодушевление, и бунт. Тени съедали руки — отпусти их, и Барти не станет. Ничего не станет, и не должно быть, лишь полная, мягкая, трогательная тьма. Гарри жаждал потянуться к жгучей серьге. Её жар опалял шею, от неё тяжелела голова: сорвать её — и освободиться, и не будет ни боли, ни страха, ни неба, ни тишины мыслей. — Какого драккла ты под империусом? Голос изнутри и извне, и Гарри окаменел. Застыли и тени, и слезы на щеках. Последняя терпкая нить империо разорвалась от этого голоса. — Ты плачешь? Том, озадаченный и властный, и Гарри всхлипнул. Он не верил себе, не верил этому голосу. Метка больше не пыталась настойчиво и насильно впиться в кожу и тени, но очертания её на предплечье темнели и извивалась. Барти завороженной маской вглядывался в рисунок, цепко сжимая запястье. — Да что вообще происходит? — Гнев Тома привычно разлился в висках, стуча. — Тебя ни на минуту нельзя оставить. — Ты спрашивал, чего я хочу, Поттер, — вдруг начал Барти, сжав хватку сильнее. — Я хочу, чтобы было, как раньше. Война и свобода. И мой лорд. И ты вернёшь его. Лихорадочные глаза — три, считая с тем, что хаотично крутился в повисшей оправе — вперились в Гарри. — Это Крауч-младший? — Брезгливо спросил Том. — Когда это он был свободен? Настолько брезгливо — Гарри захотелось рассмеяться Барти в лицо. — И чего ради он нацепил на себя эту грязь? Говорил ли Том о личности Грюма, Гарри не мог спросить. — Но что ещё более важно — почему он позволяет себе распускать руки? Каждый вопрос — яростнее предыдущего, голосом, от которого в детстве Гарри сковало бы страхом и ужасом. Сейчас же — внезапным покоем размеренно задышал он. Крауч продолжил ещё тверже: — Ты вернёшь его. Нельзя тебя заставить — но ты явишься по своей воле. Ягненок на наш алтарь, а мы тебя проведём. Только покорность сохранит жизнь тебе и Грюму. Покорная победа на Турнире. А теперь, будь хорошим ягненком: иди спать. И никому не рассказывай о том, что видел. Тепло империуса больше не сжигало волю, и Гарри собирался выхватить палочку. Остановил его предупредительный голос Тома: — Гарри. И Гарри замер. — Не показывай, что сбросил его империус. Пока что. Доверься мне. Гарри скрипнул зубами. Том спас от смеркута, обучив патронусу. Помогал и поддерживал, пока дракон ломал Гарри кости. Направлял под водой, выводил из тьмы. Рассказывал о волшебном мире и тенях. И Том вернулся. Гарри повернулся к Барти спиной. Под мерзкий, хриплый смех Крауча скрылся он в тёмном лесу.