Истоков общих тени

— Где ты был? Гарри шептал хрипло и прерывисто, задыхаясь, втапливая ногти в ладони до боли. Чтобы не сорваться на крик, чтобы убедиться в реальности: Том вернулся. Хоть и молчал весь путь до Хогвартса. Хоть Гарри его и не видел. Но Том вернулся. — Скажи уже хоть что-то. Укрытый мантией-невидимкой, Гарри забился в первую попавшуюся нишу замка, и молил на грани слез, рвано глотая воздух. — Том? Нетвердый, колеблющийся голос: — Я тут, Гарри. Голос, к которому он привязался, не осознавая, насколько. Гарри задрожал, сжимая нежную ткань мантии, и тени тревожнее замелькали у рук. — Не молчи. Я пытаюсь понять, схожу ли с ума, а ты молчишь! — Подумал, что так тебе будет легче успокоиться. Очевидно, был неправ. — Очевидно! Где ты был? Что произошло? Почему я тебя не вижу? Мора, она... — Тише, тише. Гарри, теперь я здесь. Я все расскажу, успокойся. Твои тени бушуют... Он оборвал мысль, и тишина оглушительно забила по перепонкам. — Что? Не молчи, Том. Я не вижу тебя. — Твои тени не те, что раньше, — озадаченно протянул он. — Это плохо? — Непривычно. Уже тренируешься с ними? Слишком рано, — с таким неодобрением Том всегда хмурился. — Сейчас не обо мне. — Знаешь ли, мне тоже интересно, что происходило, пока меня не было. — Неужели? Подождёт, — отмахнулся Гарри. — Ты хоть представляешь, сколько всего я успел надумать? Сколько планировал предпринять? От добровольной капитуляции в Святого Мунго до твоего немедленного воскрешения. — Благо, не знаешь, как, — хмыкнул Том. — Я достаточно изучил. — Ты наверняка не дошёл до крестражей. — Крестра — чего? Что это? — Вот видишь, Гарри. — Вздохнул Том. — Это ты. — Чудно. Было бы проще, если бы, ну знаешь, ты просто взял и все выложил. — Ничего не проще. — Фыркнул он. — Знания должны зарабатываться и копиться. Толку, что ты выучил новое слово? Я не смогу на пальцах объяснить то, что нужно осмыслить самостоятельно. Потому ты не готов. Как проведёшь ритуал, ничего не пережив? И не закатывай глаза! — Да как ты это видишь вообще? — Твоими же глазами. Гарри замер. — Ты что, — в ужасе прошептал он, — изнутри меня смотришь? — Очень интересный набор слов, — хмыкнул Том. — Можно сказать и так. Вижу то, что видишь ты. — Это Мора сделала? Том молчал, но на это раз Гарри чувствовал его глубокую, мрачную задумчивость. — Она никогда не оставила бы меня с тобой, будь на то её воля. — Она пыталась разделить нас? — Да. Причём довольно свирепо. Страшно представить, во что превратился после этого мой Исток. — Там ведь были твои осколки, — озарением протянул Гарри. — Именно. Он в отрицании замотал головой: — Нет, Мора не могла. Она лишь хотела спасти меня. Она бы не стала... — У сестёр нет собственных душ, — пылко перебил Том. — И они используют людские тени. Спроси в следующий раз у своей Моры, что она сделала с жертвенностью Лили Поттер. У всего есть цена, Гарри. — Нет, — повторял он. — Откуда ты можешь знать? Я жив только благодаря ей, вместе с Джойсом она всегда помогала, она... Ткань мантии вдруг взметнулась и сползла: слишком поздно поднял взгляд, слишком поглощен возвращением Тома, чтобы заметить чужое присутствие — синие глаза мерцали в полумраке, и Гарри сильнее вжался в нишу. — Ну и как мантия-невидимка тебя скроет, когда ты так громко бубнишь? — Гарри, — предостерегающе позвал Том. — Мне знакомо его лицо? — Седрик! — Гарри спешно вырвал нежную, искрящуюся звездами ткань из его рук: впрочем, Диггори, казалось, был совершенно в ней не заинтересован. — Ты что тут делаешь? — Видимо, то же, что и ты. — И что, в самом деле, ты тут делаешь? — Встрял Том. — Я, очевидно, трясусь и прячусь, — закатил Гарри глаза, поднимаясь. — Что сделал Грюм? — Почти одновременно произнесли они почти одинаковой интонацией, и в ступоре Гарри замер. Хмуро и озадаченно рассматривая Седрика, неизменно прижимающего стопку учебников к груди — даже ночью, — Гарри не мог избавиться от неспокойного, неясного чувства. — Ты следил за мной? — С прищуром кинул он. Неотразимо улыбнувшись, Седрик, словно и не пойманный, пожал плечами: — Почему же за тобой? Добываю информацию о финальном испытании, как могу. — Испытание уже скоро? — Засуетился Том. — Как долго меня не было? Гарри изогнул бровь недоверчиво: — Разве есть смысл? Оно уже через две недели. — Совсем не во времени дело, — хмыкнул Седрик. — Если, конечно, появилось желание победить. Твёрдый и убежденный взгляд, от которого Гарри вынужденно кивнул: — Ты прав. Кое-что изменилось. — Так и знал — победа тебя влечёт. Что же, могу помочь. Он улыбнулся, азартно и жадно, и Гарри неосознанно потянулся за палочкой. — Поттер, спокойно, — ровно и отчётливо убеждал Том, и Гарри выдохнул. — Только не иди с ним на сделки. Где, дракл раздери, вся твоя свора? — Я решил действовать в одиночку, Седрик. Он оглядел Гарри с головы до ног, затем неодобрительно покачал головой: — Недальновидно отказываться от помощи союзника, Гарри Поттер. Но, надеюсь, ты все ещё готов выручить друга. — Конечно, Седрик. — Отвернулся он. — Я, пожалуй, потороплюсь в башню. — Добрых снов, — кивнул тот на прощание. — Не забудь надеть мантию. Гарри накинул её на плечи, удаляясь. Неспокойное чувство все ещё плескалось в груди, словно он что-то упускал. — Гарри, — заговорил Том. — Ты и ему про мантию рассказал? Оглянувшись в уже пустой коридор, он замер. Одними губами прошелестел: — Нет. — Тогда откуда он знает? *** — У тебя уже есть ответ на мой вопрос? Гарри тяжело вздохнул. Даже на следующий день никак не мог поверить, что Том вернулся. — На какой из? Том вернулся. И ни на секунду не утомлялся раздражённо шипеть вопросами. Почему Джойс позволил учиться контролю теней так рано? Почему Гарри пошёл на Грюма в одиночку? В одиночку обедал, в одиночку сидел за книгами, не поднимая головы, в одиночку ходил по Хогвартсу. Почему хвостом за ним следовал Седрик? Почему Гарри не реагировал на печальные взгляды двух гриффиндорцев, почему не подходил к задумчивым глазам Малфоя? Наконец, едва закончились занятия, скрывшись в тёмной и пыльной кладовке, в которой когда-то собирался с друзьями, он открыто заговорил: — Давай по порядку, Том. — Прежде всего, Седрик Диггори, пуффендуец, твой соперник, далёкий от круга твоих людей, откуда он знает тайну мантии-невидимки? Всю ночь Гарри не мог заснуть, перебирая в голове каждую встречу, но пришёл к одному: — Я не знаю. Может, невольно увидел, как я ей пользуюсь? — Ты всегда довольно осторожен, — задумчиво протянул Том. — Тебя долго не было. — Почти пять месяцев. За это время ты успел растерять всю свою растопропность? — Ты даже не представляешь, — пробурчал Гарри. И подпрыгнул на месте, когда дверь в кладовку резко и трескуче отворилась. — Вот, кто весь год прячет от меня мою же каморку! Аргус Филч дребезжал на весь коридор, яростно и трескуче, в тон высокому скрипу двери. — Поттер, ты не поставил ни скрывающих, ни заглушающих? — Процедил Том. — Обычно это делал не я, — растерянно промямлил Гарри. — На других спихиваешь, негодник! — Не унимался Филч. — Мало бедного старика изводили, решили все углы отобрать? Что ещё своруете? — Я не собираюсь ничего воровать, — процедил сквозь зубы. — Гарри, не трать время на этого... — Как же! — Он перекрикивал даже Тома. — Это из-за тебя я не могу найти собственную дверь, хоть и знаю, где она должна быть! Скольких негодников я пережил! И каждый думает, что очень смешно издеваться над старым бедным сквибом, и каждый... — Мистер Филч, — прервал тираду глухой стук посоха, и Гарри подобрался. — По какой причине возмущения? — Опять он, — хлестнул языком Том. — Профессор Грюм! — Воскликнул Филч. — Молодёжь вкрай распоясалась — издеваются и насмехаются над несчастным стариком. Я это так не оставлю, я дойду до директора! — Что же вы, давайте разберёмся здесь и сейчас, — гаденько улыбнулся Барти не своими губами. — Я возьму наказание мистера Поттер под свой контроль. Филч скривился: — Я не позволю это замять. — Замять? — Округлил Барти чужие глаза. — Наоборот, я предлагаю справедливость. Он подошёл ближе, Гарри вздрогнул, когда ощутил руку между лопаток. Том зашипел. — Я проведу мистера Поттера к месту его отработок. — Но директор... — Директор крайне занят, мистер Филч, — твёрдо процедил Барти голосом Грюма. Рука надавила на спину, и Гарри двинулся с ним по коридору под недовольное бурчание Филча, под негодование Тома. В тренировочном зале высокие потолки, длинные строгие колонны, насыщенные лучи закатного солнца, и никого. Лицо Барти, ясно читаемое за кожей Аластора Грюма, выражало раздраженное нетерпение: — Неужели нельзя никуда не встревать до испытания? — Встревать? Я же самый показательный студент. Разве не вы расхваливали меня Дамблдору, профессор? — Язвил Гарри. — Поэтому он все ещё допускает этот балаган? — Удивился Том. — Что тебе неясно в роли жертвенного ягненка? Подбородок сдавила чужая рука в знакомой обертке, втапливая пальцы в щеки, сдирая с Гарри нахальную ухмылку отвращения. — Ты и представить не можешь, сколькими способами я могу вывернуть тебя наизнанку. Заставить тебя вывернуться самому. Том грязно ругался, шипел, и от его гнева жар бился в висках. — Однако ты нужен целым. Единственное моё утешение — я буду знать, что ты идёшь на убой сам. И погибнешь от руки моего хозяина по своей воле. — А если я проиграю? — Выплюнул Гарри с усилием сквозь проклятия Тома, нагло и смело. Барти скривил губы, сильнее сжал пальцы. — Грюма ждёт яркая смерть. Тяжёлая и незабываемая. Во всяком случае, я сделаю все, чтобы ты не смог её позабыть. Он резко отпустил лицо Гарри, отступая, и выхватил палочку: — А теперь — в стойку. Думал, сегодня будешь прохлождаться? — Припечатай его Круцио, — выплюнул Том. — Десять минут — и он не сможет даже глаз открыть. Будет молить о смерти. Я расскажу, как заметать за собой следы. Гарри достал палочку. — Только не торопись! Нужна подготовка, чтобы раньше времени тебя не раскрыли. Гарри выставил щит. — Молодец, — кивнул Барти. — Уже лучше. — Поттер, — не замолкал Том. — Я советовал когда-то хоть что-то неудачное? Когда в щит полетело грязное проклятье, Гарри задумался. Идея Тома, запретная и безобразная, — всё заманчивее. Он и сам не знал, к какому решению пришёл бы, не отворись в тот момент дверь, громко и стремительно. — Альбус, — крякнул Барти голосом Грюма, и опустил палочку. — Тренировка едва началась. За плечом директора маячил Филч. Казалось, от неожиданности Том притих. Как и Гарри: он озадаченно смотрел на взволнованного директора. — По средам у Гарри свободное время после уроков, — взглядом буравил он Барти. — Аргус, сегодня среда? Филч недоуменно, коротко кивнул. — С каких пор он интересуется твоим расписанием? — Тревожным удивлением, почти паническим, чеканил Том. Альбус занимал все место в огромном тренировочном зале. Нет, не так — все место вдруг заняла его магия в тенях: но это все равно, что весь он навис над ними, и Гарри в то же мгновение осознал, чего все опасались. Чего Дедалус призывал избегать, чего Том не мог выстоять. — Среда, — подтвердил Альбус. Голос его, спокойный и уверенный, гремел. — А это что значит, профессор Грюм? Барти старался не кривить плеч, держать голову прямо. — Что, — метнул он взгляд к Гарри, — что у мистера Поттера свободное время. Дамблдор яростнее прожигал взглядом пожирателя в коже соратника, самого верного и свирепого. — Он знает, — тихо проговорил Том. Гарри слегка кивнул: да. Директор не сводил глаз с врага, осознавая кого допустил в школу. Не скрывая этого осознания — намеренно. Чтобы Барти невольно отступил, чтобы вынужденно и покорно согласился: — Видимо, я перепутал дни. — Ничего страшного, — довольно сложил директор руки. — Впредь, дабы избежать путаницы, предлагаю дать Гарри отдохнуть от тренировок вплоть до испытания. Барти сощурился, но промолчал. Ответ и не требовался — Дамблдор развернулся, бросив лишь: — Идём, Гарри. И, словно убаюканный империусом, Гарри повиновался. Острые и отчаянные глаза Барти больше не пытались скрыться за маской, когда он отворачивался. По коридору шли молча. Том также ошеломленно молчал, будто опасался, что директор способен его услышать. — Для чего он позвал тебя в зал, Гарри? — Заговорил Дамблдор, едва за ними захлопнулась дверь в его кабинет. — Для тренировки, — растерялся он. Директор нахмурился. — Прошу, садись. Со мной можно быть откровенным, Гарри. Том не сдержал презрительного смешка. — Он очень хочет твоей победы, — задумчиво продолжал Дамблдор, опускаясь в кресло. — Больше всего прочего, его интересует только она. Тревожное неудовольствие, он подался вперёд: — Гарри, могу ли я в таком случае попросить тебя не побеждать на турнире? — Тогда Грюм умрёт, — сухо признал он. — Гарри! — Возмутился Том обеспокоенно. Дамблдор опешил. Брови его метнулись вверх, едва дрогнул палец — лишь этим он выдал себя. — Как и следовало полагать, — кашлянул он, скрывая смятение. — Ты, должно быть, узнал раньше меня. Гарри не поднимал головы, не встречался глазами — как учил Том. — Я рад, что у тебя появился покровитель. Но на этих словах он не мог не вскинуть взгляд, прямой и удивлённый. — Конечно, мне известно, — усмехнулся директор. — И мне спокойнее от этого на душе. Дедалус редко кому благоволит. Однако, прояви осторожность: у каждого за спиной свои секреты. Гарри расслабил плечи: даже Дамблдору не далась тайна агентов смерти. — И у вас, директор? — Поднял он бровь. Том истерично расхохотался. Дамблдор отвёл глубокий взгляд в пустоту. — Все совершают ошибки. Порывы, о которых не хочется вспоминать. Или узнавать воспоминания в чужих словах — в конце концов, уцелеют только слова. Он снял очки, потёр переносицу. — Со временем, конечно, рассеются и они. После нас не останется ничего. Глаза его, глубокие и древние, мудрые и обремененные, метнулись к нему, и Гарри застыл, забился лёгкой дрожью, когда Дамблдор проговорил: — Только тень. Льдом сковало внутренности. Мокрые ладони он впечатал в колени, силясь не подать виду, что потрясен и сбит с толку. — Ты согласен, Гарри? Он сжал губы, заставляя себя молчать. — Гарри, — прошептал Том. — Дыши. Он не может знать. Нет ни единого шанса. Это невозможно. Кого он пытался убедить больше? Гарри склонил голову в бок так, что волосы падали на глаза: — С чем, директор? — Избежать победы на турнире. У меня есть твоё слово? — А как же Грюм? — Не беспокойся, — он расслабленно откинулся в кресле, — я не допущу его смерти. Потому не делай резких заявлений. Прежде, нам нужно узнать, где его держат. — Вам уже известно, кто в его шкуре? За седой бородой приподнялись уголки губ: — А тебе, Гарри? — Откуда бы мне? — Замялся он, когда Том предостеригающе зашипел. — Ступай в башню, мальчик мой. Скоро отбой. *** Гарри суетился в далёком коридоре из края в край, словно загнанный зверь в клетке. Чтобы запереться и обдумать все в одиночестве — не было тайных мест. Выражение глаз директора не выходило из головы. Его речь. Поначалу показалось, что тени Альбуса Дамблдора задыхались виной. Но то была не она. Неудобство на грани отчаяния — неудача, её угнетающий призрак — факт того, что он не добился успеха, не достиг цели идеально и безупречно. Неудача саднила и мучила, зудела и воспалялась, и прыгала на глазах в образе Гарри, в его шраме и слухах о возрождении, которые нельзя было погасить. И, когда ростки, не до конца растоптанные, гнилые и иссохлые, вновь порывались на поверхность, восставали и намечали новое будущее — неудача грызла клыками, грозила вырваться и известить о себе весь мир, его боготворящий. — Он видит во мне свой промах, — прошептал Гарри. Том ничего не ответил. — Ты подозрительно тих, — подметил Гарри. — Он никогда не говорил со мной так, — пробурчал в ответ задумчиво. Гарри остановился в центре коридора: — Не думал, что тебя это так заботит. — Нисколько не заботит! Просто тебе нужно быть осторожнее. И вообще, кого интересует, что он там в тебе видит? Что важнее, почему мы ещё не в башне? — Ты, наконец, заметил, — хмыкнул Гарри. — Там слишком много людей. Рон с Гермионой опять будут жечь меня взглядами. Кладовки больше не вариант. Может, поискать пустой кабинет? Или глубокую нишу. Или... Помнишь василиска? — Там неудобно. — Как будто в кладовках удобнее. — А эта дверь все время была здесь? Гарри повернул голову. Он бродил по коридору около десяти минут в раздумьях, и точно был уверен, — стена по правую его руку должна быть гладкой и пустой. И тем не менее, дверь была перед ним. Тёмное дерево под стрельчатой аркой камней — такая же, как и прочие двери древнего замка. Но, дотронувшись ручки, он отпрянул от весёлой пульсации магии, приветствующей колким разрядом. — Гарри Джеймс Поттер, — разлетелось по коридору, едва он потянулся к двери вновь. — Что такого вы опять натворили? Северус Снейп приблизился мрачной тенью, стремительно и недовольно: Гарри не успел скрыться. — Впервые смотрю на его высокомерный взгляд снизу вверх, — прокомментировал Том. — Как ты это терпишь? — Сам не знаю. — Подумайте ещё раз, — процедил Снейп. — Или хотя бы сделайте вид. Гарри упрямо встретил его глаза: — Вам и так уже все известно. Пришли отчитать? А чего не в главном зале, сразу перед всеми? На мне и так взгляды, куда ни пойти. — Гарри, — прервал Снейп, хмуро вздохнув. — Не то место для возмущений. Идемте. Мантия хлестнула воздух, когда он стремительно развернулся прочь. Но, едва понял, что Гарри не двинулся с места, бросил через плечо: — Что же вы, Поттер? Вам не привыкать скрываться в моих кабинетах. — И часто он стал приглашать тебя? — Возмутился Том. Кабинет декана Слизерина действительно был Гарри привычен. Привычны полки зелий и книг, свертки пергаментов и плотно закупоренная банка с пиявками на письменном столе. — С каких пор он запирается с тобой в кабинете? Гарри метнул взгляд к колдующему у двери Снейпу: такого не случалось со времен его выдуманной комы. — Профессор? — Твой невыразимец связывался с тобой? Прозвучало так резко — по наступившей тишине было ясно: никто не ожидал подобных слов, включая Снейпа. — Что? — Дедалус Диггл, — развернулся Снейп, опасно сверкая глазами. — Он предупреждал тебя о чем-либо? — Обо всем на свете, — неуверенно протянул Гарри. — Ради каких драклов Альбус к тебе его приставил, если от него никакого толку? Гарри сделал шаг назад. — На моей памяти, — удивлённо прошептал Том. — лишь раз он был в похожем состоянии. — Неужели? — Конечно, никакого, — Снейп бросился к полке с зельями. — Расскажу как-нибудь потом, — мрачно и зловеще пробурчал Том. — Тебе не понравится. — Они никогда не вмешивались в дела других магов, — он перебирал склянки, рассматривая содержимое, в поисках. — Даже в войну. Снейп подцепил пальцами очередную склянку, откупорил, поднёс к лицу, принюхался и разом осушил. — Пожалуй, Диггл был исключением. Быть может, поэтому Альбус позволил ему, — звякнув пустым стеклом о стол, он взглянул на Гарри, и прервал мысль. — Не смотри так на меня, это лишь успокоительное. — Гарри, Северус был моим последователем. Не последним, далеко не последним. Гарри свёл брови недовольно: — К чему это? — К тому, Поттер, — заговорил Снейп, — что сейчас мне нужно чуть больше смелости и отстраненности. — К тому, Гарри, — твёрдо произнёс Том, — что я бы на твоём месте уже доставал палочку. — Я думаю, — неуверенно протянул Гарри, — это немного перебор. Снейп криво ухмыльнулся. Смешок сорвался из его уст, отчаянный и дикий, и Гарри округлил глаза в ужасе. — Я же говорил, — протянул Том. — Палочка, Поттер. Живо. Он уже чувствовал её волшебное тепло, нетерпение битвы, когда Снейп, взяв себя в руки, продолжил твёрже: — Ты поймёшь причину моего состояния, Гарри. Как только увидишь. Но сначала скажи... Их глаза встретились. Снейп был серьёзен, решителен и неколебим. Принятие неотвратимости в его взгляде, бесстрашное и холодное, после которого готовятся умирать. Тени громом шумели в ушах, изнутри и извне. — Скажи, — продолжил Снейп, — то, что вы говорили на допросах. О его возрождении. Это правда? Пожиратели обсуждали это всерьез? Гарри доводилось слышать подобный вопрос множество раз. От авроров, журналистов, одногруппников, министерских работников, семей Рона и Драко. Но отчаянная неизбежность, с которой говорил Снейп, заставляла каменеть. — Гарри, ответь ему, — торопил Том. — Скажи, что это вранье, что я не вернусь, что это невозможно, что... — Да, — перебил Гарри, — это правда. Он вернётся. В полной тишине тяжёлое дыхание Снейпа и тревога теней. Громкое и недовольное молчание Тома. — Тогда, — Снейп смотрел на собственное предплечье, не отрываясь, — я обязан показать тебе. Он выставил вперед левую руку, хватаясь за мантию. Снейп ещё не оголил предплечье, но Гарри уже знал, что увидит. Волнительное напряжение Тома кололо пальцы: конечно, он знал тоже. Пусть это будет сном. Но только когда показалась кожа: чернильная змея, сжимающая череп — Гарри по-настоящему осознал, какой груз нес в себе профессор зельеварения. — Она, — шептал Том шипяще, — это она. Она движется? Ужас и благоговение. Она действительно извивалась, едва заметно, стоило чуть отвести взгляд. Вздрогнув, Гарри поднял взволнованные, недоуменные глаза. Снейп, плотно сжимая губы, неотрывно следил за ним, открыто и нервно. — Какое-то время назад, — тихо и хрипло заговорил он, через силу, — метка начала ныть. Что-то происходит. Неправильное. И что-то ещё произойдёт. Совершенно ужасное. Гарри, будь осторожен. Крупно дрожа, Гарри кивнул. — Твой невыразимец, — заговорил Снейп, порывисто скрыв метку мантией. — Он активно ищет пожирателей. — Откуда вы... ? — Кто их только не ищет, — отмахнулся он. — Но он их не найдёт. Никто не найдёт. — Но в распоряжении невыразимцев множество способов и... — Будь это рядовые пожиратели, — перебил Снейп вновь, — долго скрываться у них не получилось бы. Но ты сам понимаешь, с кем имеем дело. Они оживили метку. Страшно предположить, что ещё они могли оживить. Кого. — Белла всегда была способной, — хмуро заговорил Том. — Если даже Северус не смог найти их по метке — а я уверен, он пытался неоднократно — значит попасть к ним можно только по личному приглашению. — Как вообще метка может быть настолько мощной? — Как скрывающее заклятие, — ответил Том. — Как Фиделиус, — прохрипел Снейп. — Сделать такое с меткой мог лишь один человек. Но если бы он вернулся, — он смертельной бледностью взглянул на предплечье, — я бы сразу узнал. — Должно быть, пожирателям как-то удалось это провернуть. Снейп потерянными, задумчивыми глазами встретил его: — Главный вопрос — как. *** — Нам с тобой известен ответ, Гарри, — шептал Том. — Насчет метки? — Так же тихо бросил Гарри. Покидая подземелья, он накинул мантию-невидимку, в надежде сегодня больше никому не попасться. — Белла не справилась бы одна. Без моих указаний. Ты рассказывал, о чем Барти проговорился в лесу. — Что у них одна из твоих частей, — кивнул Гарри. — Скорее всего, самая старшая. — Та, что сидела в Квиррелле? — Именно. Молодому мне ещё не были доступны знания о метках. — Если верить Барти, — завернул Гарри в очередной коридор, — возникает новая проблема. — Ты, конечно, про мою самую молодую часть? — Если из развороченного Морой истока выкинуло двоих, должно было выкинуть и третьего, нет? — Сам размышлял об этом. — Что бы ты делал, будь ты сейчас тем осколком? Повисла пауза, напряжённая и внушительная. — Постарался бы воплотиться любой ценой, — было хмурым ответом. — Думаю, так можно сказать про любой твой осколок. — Вовсе нет, — возмутился Том. — Разве я пытаюсь отобрать твоё сознание и тело себе? Разве сейчас пытаюсь убедить готовиться к моему воскрешению? — Будто у тебя это получится. — Не бери меня на слабо, Гарри Поттер. — На самом деле, этого и не нужно, ведь я уже привык к тебе, — признался он, быстро, невпопад и не подумав, и притих. Притих и Том. — Вот как, — пару десятков шагов спустя проговорил он. — Но не думай, что это можно использовать против меня. — О, Гарри. Если бы я захотел тебя сломить, тебе бы это понравилось. — Если тебе так спокойнее, убеждай себя в этом и дальше. Том хохотал весь оставшийся путь до башни. — Ты знаешь, — шептал он, пока Гарри засыпал в общей спальне, — побеждать в турнире и правда необязательно. Главное — выжить. Не играй по правилам Барти. Не иди моим пожирателям в руки. — Они воскресят тебя неправильно, и мир получит настоящее чудовище, — промычал Гарри прежде, чем провалиться в нежную тьму. *** — Ты не можешь игнорировать нас всю жизнь! Вскинув голову, Гарри вздрогнул: в полумраке библиотеки лисьи глаза светились холодным пламенем — он не сразу разобрал, в каком облике видел Рона. Тот хмурился, преграждая путь к побегу по правую руку. По левую — Гермиона взмахивала палочкой. — Кубок это портал. — Протараторила она, закончив со скрывающими. — Единственный выход из лабиринта. — Что? — Ты опять забыл наложить чары, — пробурчал Том. — Людо Бэгмен проговорился Рите Скитер, — продолжала Гермиона. — Кто? Кому? — Гарри крутил головой от Рона к Гермионе. — Бэгмен, — чётче произнесла она. — Глава спортивного отдела в министерстве. Гарри, он комментирует каждое испытание. — А Скитер пишет эти ужасные статьи про тебя, — подхватил Рон. — Какие статьи? Они переглянулись между собой. — До какой же степени ты не заботишься о том, что происходит в реальном мире? — Ужаснулся Том. — Может, Драко прав? — Сквозь зубы буркнул Рон. — Но ты сам сказал, что он больше не ходит к не-Грюму, — прикрылась ладошкой Гермиона, заглушая слова. — Я все равно вас слышу, — насупился Гарри. — Вы что, следите за мной? Гермиона сжала губы. — За тобой не так-то просто уследить, — потупил взгляд Рон. Округлив глаза, Гермиона шлепнула его по плечу: — И вовсе не следим. Мы волнуемся. — Я же сказал, что на этот раз справлюсь сам. Гермиона вдохнула, глубоко и протяжно, и бегло заговорила на выдохе: — Драко все разболтал про лес и про Крауча-младшего. Предупредил, что ты можешь быть под империусом и за тобой нужно приглядывать. — С вами, значит, он общается? — Лишь раз, — вступил Рон. — Мы и сами не знаем, чего он добивается, но, вероятно, у него есть план. Или что-то вроде того. — У Малфоев всегда есть план, — поддакнул Том. — Чаще всего — не один. Но что там про Бэгмена? — Погодите, — встряхнул Гарри головой, — что про лабиринт? — Ах, да, — резво закивала Гермиона, — лабиринт — это и есть финальное испытание. У него есть лишь вход. Выход — только через портал. — То есть кубок, — перебил Рон. — Но проблема в другом — мы не смогли узнать, какие там монстры или ловушки, или... — Рон, все в порядке. — перебил Гарри. — Информация про кубок уже полезна. Но давайте ещё раз, откуда она? — О, — замялась Гермиона. Рон уставился в пол. — Ну, знаешь. Та журналистка проговорилась. С глухим стуком она поставила на стол банку с мелкими отверстиями в крышке. Внутри банки раздражённо носилась муха. Гарри недоуменно уставился на Гермиону. — Познакомься, — буркнул Рон. — Рита Скитер. Журналистка Пророка. Гарри метнул взгляд к нему, шокированный и пораженный. — Ты не контролировал их всего пару месяцев, — ошеломленным весельем произнес Том, — а они уже принесли тебе женщину в банке. — И что мне с этим делать? — Прошептал Гарри отчаянно. — Не волнуйся, — Гермиона легонько постучала по стеклу, и муха села на дно. — Это наша забота. Мы с мисс Скитер нашли общий язык. Самая скандальная журналистка магической Британии — незарегистрированный анимаг. Только представь, что будет, если мир об этом узнает. — Она и за тобой также следила, — кивнул Рон. — Так что повезло, что мы тоже следили за тобой и вычислили её. — Не следили мы, Рон. — Хорошо, хорошо, — хмыкнул Гарри. — И как долго она будет в банке? — Пока не посмотрит какую-то книгу. — На этот раз она в банке добровольно, — улыбнулась Гермиона. — Когда Рон поймал её в первый раз, было больше жужжания. Ну знаешь, лапы, когти. Наверное, страшно, если ты муха. — Эй, моих когтей боятся не только мухи. — А почему она добровольно в банке? — Профессиональная необходимость, — пояснила Гермиона. — Гарри, только в школе можно найти ежегодные колдофото любого выпуска и курса, отсортированные по годам, подписанные и... — Да, понял. Но ты уверена, что можно давать ей эту информацию? Гермиона пожала плечами: — Кто знает. Мы с Роном просто полистаем школьные альбомы разных лет. С этой банкой на столе. — У мух уникальное зрение, — взял банку Рон. — Они видят всё вокруг себя, над и под собой, быстро и единомоментно. Гарри почесал затылок: — Всё равно не очень практично. Их же так легко прихлопнуть. — Вы этого не слышали, мисс Скитер, — улыбнулась Гермиона мухе. — Гарри волнуется перед испытанием. Идемте, не будем ему мешать. Они удалились глубже в библиотеку, шепотом обмениваясь фактами о мухах. — Твой Уизли, получается, анимаг? — Как ты понял? — Они только что говорили о его лапах и когтях. Том не мог не услышать хитрую ухмылку в словах: — Может, фигурально? — Во время войны Пруэтты доставили моим людям много проблем. Неутомимые и свирепые, они оставляли после себя кровавые тела со следами когтей. Гарри замер, ошеломленно смотря в пустоту. — Именно поэтому, — продолжал Том, — почти всю семью устранили. Война есть война, Гарри. — Неужели, — Гарри проглотил ком в горле, — та история о потери чистоты из-за крови зверя... — Кто знает. Может, и правда. Много тёмных вещей творилось ради Турнира. — Спорим, воскрешения ещё не случалось. Том тяжело вздохнул: — Мы уже говорили об этом. Для воскрешения слишком рано. Ты не готов. — Я не понимаю. Ты ведь так этого хотел. — Раньше. Но я побывал в своём Истоке. И я видел плоды своих трудов. Они — страдающая рваная боль, я — лишь мизерная их часть. Собрать в тело все — невозможно. По отдельности — гибели подобно. — Пожиратели сделают это, — убежденно прошептал Гарри. — Они довольно упрямые, — признал Том. — Не попадайся им в руки. *** Мелко дрожали пальцы, когда Гарри оттянул ткань шатра, оглядывая плотные заросли в ожидании. Листья трепетали живой зелёной стеной вокруг непроглядной черной пасти единственного входа. Также трепетали маги, рассаживаясь по местам, перешептываясь нервно, без смеха и без улыбок. Не было солнца. Лишь дымка тумана раннего утра тянулась по полю, цепляя магов за ноги. — Ну и атмосфера, — пробурчал Том. — Только дементоров не хватает. — Не драматизируй, — шепнул Гарри. — Азкабан был хуже. — Там я видел карту и знал, где выход. А здесь из выходов только портал. И я не знаю, где он. Гарри прикрыл глаза, тихо вздохнув: — Не смотря ни на что, это не первый наш лабиринт. — На этот раз, надеюсь, обойдётся без смеркутов. Гарри ухмыльнулся: — Как жаль, что без твоего ворчания точно не обойдётся. — Поттер, ты можешь погибнуть там, несчастное ты создание. — Скажи что-то новое. — Дамы и господа, — зазвучал торжественно Людо Бэгмен со всех приемников, — студенты, профессора и гости. День финального испытания Турнира трех волшебников, наконец-то, настал. — Ты уже решил, — говорил Том, пока неслась речь комментатора, — что предпочтительнее — победа или поражение? — К чему этот вопрос? Не собираешься отговаривать меня от борьбы за кубок? Том тяжело вздохнул: — Все уговоры были до. Едва зайдёшь в лабиринт, они будут только мешать. Ради твоей безопасности, мне придётся принять твой выбор и действовать соответственно. Гарри пораженно молчал. Комментатор описывал прошлые испытания, перечислял победы и неудачи, текущий счёт очков, а Гарри всё стоял, бемолвно и недвижимо, с искрящимся чувством в груди, которое не поддавалось словам. Только осознав его, он заговорил: — Спасибо, Том. Я искренне благодарен тебе. — Не стоит, — неловкое смятение в его голосе. — Каков же твой выбор? — Зная о существовании даже небольшой вероятности того, что победа приведёт в руки пожирателей... Думаешь, я могу подвергнуть риску остальных? — Ты намереваешься добраться до кубка первым, — хмуро и обречённо заключил Том. — Как глупо и необдуманно. Но я принимаю твой выбор. — Потому всех чемпионов прошу выйти из шатров! — Закончил речь Людо Бэгмен. Волнение трибун встретило Гарри. И живая изгородь уходящего вдаль лабиринта. И рукопожатие Виктора Крама, хмурого и напряжённого. И тёплая, но тревожная улыбка Флер Делакур. И спокойный, уверенный кивок Седрика Диггори. Неуловимо и смутно Гарри ощутил тонкие нити, их всех связывающие, какие обычно оплетает судьба вокруг достойных соперников. Они узнали друг друга с иной стороны: стороны азарта и уважения, силы и конкуренции. Возможно, во всех опасностях всех Турниров, все же, были и цель, и смысл. Альбус Дамблдор ожидал перед входом. Он заговорил тихо, но твёрдо и убежденно: — Лабиринт будет испытывать вас самыми разными способами, потому не сдерживайтесь. Применяйте все, что знаете. Но если в какой-то момент угроза будет слишком велика, посылайте сигнал, и ваше участие в Турнире закончится. Он остановил взгляд сквозь очки на Гарри. — Победа — это не самое главное. Никто не погибнет, если вы не принесёте своей школе первое место. Директор поднёс к горлу палочку и голос его разлетелся по всему полю: — Первым испытание начинает Седрик Диггори. Лабиринт поглотил его, едва Седрик ступил внутрь: тугие ветки и лозы краёв входа зазмеились, смыкаясь друг с другом. Он обернулся, прежде чем скрыться из виду совсем — синие глаза нашли Гарри, сверкающие и хитрые, и Диггори ухмыльнулся, весело и вызывающе. Когда пасть лабиринта ветками расползлась вновь, Гарри двинулся следом. Лозы плотно переплелись за спиной, и из мира исчезли все звуки. Внутри туман также стелился по земле, зелень изгороди была ещё мрачнее и темнее. И двигалась. — Думаешь, директор имел в виду, что нашёл Грюма? — Решился заговорить Гарри. — Даже если и так, ты ведь все равно не изменишь стратегию? Гарри кивнул. — Ну, конечно, — тяжело вздохнул Том. — Давай тогда, как планировали. Сразу на входе лабиринт разделялся четырьмя ответвлениями. Гарри прикрыл глаза, застыв недвижимо, пока не ощутил покалывание в пальцах и лёгкую дрожь. — Я — винная бочка, — прошептал он. — Уже довольно быстро, — прокомментировал Том. — И более упорядоченно. Молодец. Тени заструились у рук, радостно и воодушевленно. Улыбнувшись, Гарри наблюдал, как мешались они с туманом. — Они всегда находили выход в безвыходных ситуациях, — буркнул он. — К тому, что связано с перемещениями, тени непременно проведут. — Одобрительно проговорил Том. *** — Налево! Гарри, быстрее! Не сбавляя скорости, он влетел в указанный поворот. — Ты уверен, что здесь мы ещё не были? — Сейчас не до этого, быстрее! — Он все ещё преследует нас? — Откуда мне знать? Просто беги. Не оборачивайся! — Какого черта на нем не работает патронус? — Лучше спроси, у кого хватило мозгов засунуть сюда дементоров. Впервые за долгое время настоящий ужас коснулся Гарри, когда из тьмы лабиринта выплыл знакомый силуэт. Лишь сейчас, со всех ног уносясь прочь, он недоумевал: почему вообще решил защищаться? По словам Джойса, дементоры не несут наследнику Флимонтов вреда — Гарри и сам неоднократно в этом убеждался. Но когда призванный рогатый олень заметался вокруг, отчаяннее и отчаяннее, безрезультатно, в груди Гарри что-то оборвалось и бухнулось в живот, стягивая внутренности тугим дрожащим узлом. — Ты точно видел дементора? — Задыхаясь, бросил Гарри, вновь резко уходя в поворот. — Поттер, я вижу то, что видишь ты! Направо! — Что-то в нем не... С этими словами Гарри влетел во что-то твёрдое, живое и охнувшее, оно крепко схватило за плечо и сдержало от падения. Синевой оно наблюдало, пригвоздив к месту, синевой изучало, от неё Гарри моргал, пытаясь прийти в себя. — Гарри Поттер, — промурчало оно довольно голосом Седрика Диггори. — Я поймал тебя. Глотая ртом воздух, Гарри вертел головой, оглядываясь, бегая глазами, подмечая только скорость танца теней, их тревогу и собственную крупную дрожь. — Ты чего? — Всматривался в него Седрик, склонившись ближе, его дыхание на коже. — Напугался? Гарри отрицательно замотал головой. Синие глаза улыбнулись. В них залегло нечто чужое, тёмная мысль, тайная и жадная. — Гарри, я не вижу погони, — заговорил Том. — Дыши. И отпихни от себя этого. — Дыши, — эхом повторил Седрик. — Спокойно, это всего лишь я. Не брыкайся. — Он сжал хватку сильнее. — Я думал, маленький Поттер ничего не боится. Даже василисков. Замерев, Гарри уставился на него круглыми от ужаса и удивления глазами. — Отпусти меня, — твёрдо и холодно, строго прочеканил он. Ухмыльнувшись, Седрик разомкнул пальцы. — Не бойся. Мне нужна твоя помощь, не страх. — Гарри, нужно уходить, — взволнованно бросил Том. — Моя помощь? Прямо сейчас? — Ты говорил, что не оставляешь союзников в беде. С этими словами Седрик достал из внутреннего кармана мантии книгу. — На это нет времени. Что-то гналось за мной, нам нельзя здесь оставаться. Я помогу после. — Я больше не могу ждать, — раздражённо повысил голос Седрик. И взмахнул палочкой. Юркие ветки крепко сжали руки: Гарри не успел и моргнуть, как оказался скованным зарослями. — Ты совсем спятил? — Гарри... — растерянно заговорил Том. Но он не слушал: — Эта штука сейчас окажется здесь! Патронус на ней не работает! — О, Гарри, — отмахнулся Седрик, — со мной тебе нечего боятся. — Поттер... — вновь позвал Том, тревога и смятение. — А как же победа? — Не сдавался Гарри. — Как только закончим здесь, так и быть, проведу тебя к кубку. Книга парила перед Гарри — пустые пожелтевшие страницы. Следующим в руках Седрика оказался кинжал — длинное и острое лезвие, тонкое, словно волшебная палочка. — Он сумасшедший, — пробормотал Гарри. — Гарри, — голос Тома звенел напряжением, предупреждением, почти ужасом, — это мой дневник. Вцепившись взглядом в листы прямо перед глазами, Гарри замер. Из них не изливались чужие тени, чужие тени не вились вокруг Седрика: как можно было понять? Седрик неотрывно и недвижимо наблюдал, и Гарри вздрогнул, наткнувшись на глаза пронзительной синевы — так же мерцала когда-то она в кошмарах. Трескучий смех, звонкий и мелодичный — такой же натравил на него василиска на втором курсе. Откинув голову с отчанияем запоздалого озарения, Гарри взвыл: — Черт, это было очевидно. Ты не Седрик. — Наконец-то! — Радостно развёл он руками, кинжал прошёл рядом с шеей Гарри. — Ты не представляешь, как я устал от этого имени и тела. — Тогда, чего ради его занял? И что с Седриком? — Да что с ним будет? Он паренёк послушный, понятливый. Всего-то стоило сказать, что его папаша не жилец, и он сразу предоставил всего себя. В отличие от одной упертой маленькой девочки. Хотя, конечно, тут тебе нужно сказать спасибо, — широкая улыбка исказила взгляд Седрика несвойственно жутко, — это ведь ты освободил меня из дневника. — Не верь, — хрипло прошипел Том, — хоть и освобожденный, хоть и в теле, он все ещё привязан. — Ты в порядке? — Прошептал Гарри одними губами. — Да, — более хрипло, — просто странное чувство. Вот так лицом к лицу. — Ты что там опять бурчишь? — Усмехнулся молодой Том голосом Седрика. — Молишься, что ли? Понахватался от маглов. Ну что за нелепость. Возмущаясь, он жестом поманил парящий дневник ближе, к левому Гарриному предплечью. — Будет немного неприятно. Кинжал впился в кожу и Гарри зашипел. С болью вспыхнули тени. Кровь потекла на страницы, мгновенно поглощенная жадным голодом дневника. — Видишь, совсем не страшно, — он взмахнул палочкой и рана начала затягиваться. — Теперь оставишь Седрика в покое? Запрокинув голову, он рассмеялся: — Ох, Гарри, если бы все было так просто. — Тогда зачем? — Всё-то тебе расскажи, — ухмыльнулся молодой осколок Тома. — Чтобы не таскать везде это, — он помахал дневником, — а хорошенько спрятать, пока не достану новое тело. И чтобы без усилий подпитываться от василиска. Видишь ли, кое-кто ритуально покончил с ней, а остаточная магия, на удивление, работает даже лучше крови единорогов. — Самое основное, что он не скажет, — подключился Том голосом в голове, — у него теперь есть твоя кровь. Взятая насильно, но тем не менее. Якорь души стал крепче. Можно провернуть нечто похожее на то, как ты призвал своего Джойса к живым. — Но ведь это не воскрешение, — прошелестел Гарри едва ли разборчиво. — Именно. Веришь или нет, молодой я в некоторых моментах ошибался по-крупному. Едва от раны не осталось и следа, ветки пришли в движение, медленно и аккуратно расползаясь прочь. — Так просто отпустишь меня? — Удивлённо Гарри растирал освобожденные руки, бегло оценивая обстановку и свои шансы. — Я знаю, что тебе очень хочется наставить на него палочку, — пробурчал Том. — Или хотя бы врезать. Но советую воздержаться — даже часть души, даже в чужом теле, даже в молодости, я опасный противник. Осколок в Седрике какое-то время молча раздумывал. Наконец, вздохнув, жестом он подозвал дневник к Гарри. Страницы бежали, словно от ветра, к середине, и белели на глазах. От темно-красных капель бурлением расцветали тени. — Видишь? Твоя кровь творит чудеса. А за чудесную кровь, почему бы и не помочь. К тому же, ты довольно спокойно все воспринимаешь. Я ожидал проклятий, гнева, ненависти. — Жаль не соответствовать, — фыркнул Гарри. — В будущем исправлюсь. — Уже не терпится посмотреть, — ухмыльнулся осколок. И тут обрушился леденящий душу, древний, первобытный страх: каркающий, рваный, искусственный, жестокий смех настиг их. Они уставились друг в друга, с взаимным осознанием этого взаимного страха, разделенного ужаса. Так смеялась только она. Гарри повернул голову. — Не может быть, — прошептал изнутри Том. Она стояла, не касаясь земли, булькая грязными неправильными тенями, в развивающихся лохмотьях, напоминая дементора. Только дементоры не смеются. Из дементоров не торчат кости, каких нет в человеческом теле, из мест, в каких не бывает настолько длинных костей. Осколок Тома рухнул к земле, и все, что в Седрике могло хрустнуть — хрустнуло, сам он не издал ни звука. Лишь оторопело протянул: — Госпожа. Как в ту первую встречу осколок стоял пред ней на коленях, как тогда завёл Гарри за спину, дрожал, как тогда, но теперь — обожаемо и благоговейно. Гарри мог лишь пораженно наблюдать за её неспешным приближением. В панике он позвал: — Т-том? — Это невозможно, — он неуверенно колебался. — Гарри, она не может явиться к живым без ритуала. Никогда. — Я ещё не все подготовил к вашему появлению, — оправдывался голос Седрика, пока Гарри бегло размышлял, — но я так рад, что вы уже здесь. Она смеялась в ответ на каждую реплику, подбираясь, словно змея к жертве, фокусируясь только на осколке в чужом теле. — Думай, думай, — шептал Гарри сам себе. Тени не унимались — в бешенном ритме ужаса колотили воздух. — Гарри, спокойно, — голос Тома все ещё дрожал. — Говори со мной. — Д-да. Тут что-то не то. За нами ведь гнался дементор. Но Джойс бы непременно предупредил... — И на дементоре не сработал патронус. А теперь здесь она, молчит, тянет к нему свои руки, и молчит, и смеётся, и это невозможно, чтобы она была здесь и молчала, и... — Погоди. Это ведь, — стукнул Гарри по лбу, коря себя, — это ведь так очевидно. Спрятав все ещё левитирующий рядом дневник в карман собственной мантии, он выставил вперёд палочку. — Это точно твой главный страх? — Что может быть главнее смерти? Она булькала грязным смехом, склонившись над Седриком. — Хорошо, — буркнул Гарри и прикрыл глаза, чтобы представить самое нелепое, смешное и несуразное, что только мог. — Ридикулус! *** — Остановись. Гарри вбежал в очередной поворот, не сбавляя скорость. — Поттер, тебе нужно отдохнуть. И грудь, и горло кололо жарким воздухом. — Гарри, боггарт не будет преследовать после заклинания. А молодой я не сразу отойдёт от ужаса. Кидаясь в новое ответвление, он затормозил, сползая к земле. Кисти скрыл туман, под ним Гарри ощупывал почву, ветки и камни, и жадно глотал воздух. Тени беспорядочно и тревожно крутились вокруг. — К тому же, ты ослепил его люмосом. Он зажмурился: — Инстинктивно! Думаешь, с Седриком все будет в порядке? — Сейчас не зрение его главная проблема. — Седрика вообще можно будет... вернуть? — Вытащить из него мой осколок? Конечно. Он привязан к дневнику. Дневник у тебя. — И что мне делать? Том тяжело вздохнул: — Гарри, давай не всё сразу. Успокой тени и оглядись вокруг. Разомкнув глаза, он замер, стараясь поймать размеренный темп дыхания. Кровь громко билась в ушах. Но то, что пронеслось в ближайшем проходе, было громче. Завидев это нечто на периферии, Гарри вздрогнул и зашептал: — Том, что это было? — Не шевелись, — также прошептал он. — Оно прямо за этой изгородью... Существо пронзительно заклекотало. Мужской голос вскрикнул, кидая заклятие. — Это Крам, — тут же узнал Гарри, поднимаясь. — И, я думаю, акромантул. — Отлично, они отвлекут друг друга. И куда ты собрался? Нам не туда. — Но акромантул... — Гарри, это соревнование. Если на седьмом году обучения выпускник Дурмстранга не способен самостоятельно справиться с большим пауком, значит, откровенно говоря, смерть его будет заслужена. Гарри упрямо сжал губы, наблюдая, как тени мешались в тумане, указывая путь. — И у нас совсем нет на это времени. Ругнувшись, Гарри рванул прочь под звуки паучьего скрежета. Тени струились в ногах: в погоне за ними он избегал трюков лабиринта — проклясть его и запутать. Наконец, в повороте он едва не упал, резко застыв на месте: в глубине очередной развилки мрачнел внушительный силуэт. Тени змеились в его сторону. — Отсюда плохо видно, — тихо кинул Том. — Надо понять, что это. Давай медленно. Без резких движений, осторожно, крадучись, Гарри двинулся вперёд. — Слева и справа вижу ходы, — продолжал Том тем временем, — но придётся подобраться слишком близко. Если что, будь готов... Ошеломленно, он оборвал — перед глазами, наконец, отчётливо сформировались черты: большие задумчивые глаза на женском лице, короткая аккуратная стрижка, огромное львиное туловище, мягкие когтистые лапы. Она сидела, напряжённая и грациозная, готовая к прыжку, с безмятежным выражением, лишь хвост нетерпеливо бил землю, разгоняя туман всполохами. — Не останавливайся, — прошипел Том. — Им нельзя показывать страх или неуважение. И обманывать. Во все глаза Гарри уставился на сфинкса и не сбавлял шаг. — Всё, теперь слишком близко, — запаниковал Том, и Гарри замер. — Так таращится уже неуважительно, Поттер. Но он не мог отвести взгляд. Сфинкс наморщила нос: — То, что внутри, не есть то, что снаружи. И пахнет смертью. Желаешь пройти? Недоуменно, Гарри склонил голову на бок: — Это уже загадка? — Загадка будет, если пожелаешь пройти. — Я... — Стой! — Вскрикнул Том. — Услышишь загадку, и так просто она не отпустит. Уверен, что нам сюда? Посмотри на тени. Они струились в тумане от кистей, от кончиков пальцев, бездонные и восторженные. Но больше не к сфинксу, не за её массивную спину. Заинтересованно и неотрывно она проследила за взглядом Гарри — он невольно коснулся мочки: успокаивающее тепло металла. И ткнул пальцем в указанный тенями проход: — Можно ли пройти туда без загадок? — Зачем туда? — Подняла она брови. — Не хочешь победить? — Вы ведь охраняете только этот ход? — Гарри взглянул в глубокий мрак зелени за её силуэтом. — А вдруг нам туда и не нужно? Показывая длинные острые клыки в оскале, сфинкс приблизила обезображенное женское лицо: уголки губ поднялись до скул, обнажая мышцы, расширились глаза, чудовищно огромные, с крохотной точкой зрачка. — Думаешь, меня поставили бы стеречь какой-то бесполезный путь? — Обманчиво нежно промурчала она. — Посмели бы вызвать с берегов Нила, чтобы преграждать дорогу, — тихий рык, — к пустоте? — Спокойно, Гарри, — дрогнул голос Тома. — Она хочет тебя напугать. Гарри хмыкнул: ему не привыкать к животным повадкам в человеческой обертке. Потому не было страха. — Что вы, — покачал он головой, — как я мог такое хоть на секунду допустить? Оскал уменьшился, она повернула голову вбок. — Конечно, я имел в виду, что в самый главный вход не нужно пытаться попасть, пока не осмотрю все. Не просто же так здесь развилка: вдруг где-то будет ответ на загадку? Сфинкс сощурилась: — Может, тогда выслушаешь её? — Хочу быть подготовленным заранее. Вы ведь пожелаете услышать ответ сразу? Она задумчиво гортанно пророкотала, ещё большим прищуром изучая Гарри. С тем же мелодичным рокотом вернулась в безмятежную позу и прикрыла глаза. — Думаю, ты её повеселил, — выдохнул Том. — Давай не задерживаться. Развернувшись к теням, Гарри прикладывал все усилия, чтобы не сорваться на бег. — У тебя колени трясутся, — прокомментировал Том, едва они скрылись за прочной зеленью. — Знаю. Страха не было. Зато напряжение до сих пор колотит. Я ведь помню ту историю про сфинкса и останки одного из Флинтов. — Зря я рассказал. — Забудь. Может, я бы и отгадал её загадки, но... Он окаменел, увидев, где заканчивались тени. — Нет, нет, — шептал он, подбегая к изгороди, хватаясь за ветки и лозы в стремлении разделить, — не может быть, нет. Тени обрывались прямо у сплошной непроглядной стены. — Гарри, — обеспокоенно звал Том. — Тише, Гарри. Так уже было в Азкабане. Не паникуй. Он задышал глубоко и размеренно: это уже выходило рефлекторно лишь от попыток Тома его успокоить. — Там тоже не было очевидного выхода, помнишь? — Продолжал он. — Тени подсказывают скрытые проходы. Даже те, о которых никто, кроме создателя, не должен знать. — Кому понадобилось делать здесь тайный вход? Думаешь, Краучу? — Доступ в обход сфинкса, — хмыкнул Том. — Отпусти немного тени и посмотрим, что там. Фыркнув, Гарри увереннее коснулся лоз. Тени расползались от рук рябью, поглощая пространство тьмой. Она росла и пульсировала, и он вспомнил, как впервые попал в волшебный мир через эту же тьму в кирпичной стене Дырявого котла. — Чего стоишь? Пойдём. — Самое опасное только впереди, — тихо выдохнул Гарри, — а я уже не могу держать себя в руках. — Всё в порядке, — ободряющая улыбка в его голосе. — Я с тобой. Гарри шагнул вперёд.