Связанные случаем

      Когда после деревни они остановились на ночлег, Риэр ушел побродить по лесу. В сумерках лес жил своей жизнью, несмотря на позднюю уже осень: одни охотились, вторые прятались, а кто-то торопливо доготавливал запасы на зиму. Риэр какое-то время наблюдал за суетливой белкой, зарывавшей что-то между корней большой ели, потом просто для веселья шуганул ее — рыжая мелочь пулей унеслась куда-то в самый верх дерева и затаилась там. Ловить он ее не стал: всё равно толку с нее нет, мяса мало, одна шерсть сплошная. Немного поиграл в гляделки с росомахой: хищница явно обдумывала, не станет ли он неплохой добычей, но всё же не решилась напасть. Риэр только хмыкнул, когда она убралась с дороги. Далеко же он убрел от лагеря: малейший намек на костер росомахи обычно обходили по очень большому кругу, да и в целом к людям подходить опасались. Скорее, она приняла его не совсем за человека… только чуть не ошиблась, определяя степень его опасности для себя.       Сумерки перешли в полумрак ненадолго, а потом на небо выплыла первая из лун. Риэр задумчиво уставился на нее. Тонкий серп… совсем скоро новолуние. Другие две луны еще не показались на небе, но, как и всегда, он их чувствовал.       Новолуние… надо же! До него неожиданно дошло, что это значит: уже прошел почти месяц от Перехода. Первый месяц века Элисты… Но ведь это значит, что они в пути уже почти этот месяц! Он напрягся, вспоминая календарь. Двадцать восемь дней путешествия. Две недели после Тайяринна… Последний раз в Оплоте он был за несколько дней до Перехода. Н-да… Это уже больше месяца, получается. Что-то они думают про его исчезновение?       Странно, но сейчас это его волновало не так сильно. Наверное, он устал воображать все те последствия, которые его ждали за заваленное — ну почти — задание. Или просто здесь, на территории другой страны, Оплот казался чем-то далеким? Риэр знал, что это может быть иллюзией: руки Оплота длинны. Но уже не первый раз его посещала маленькая такая паскудная мыслишка: просто порвать с Оплотом и сбежать так далеко, чтоб не дотянулись… В конце концов, разве оборотни плохо прячутся? Особенно если не в Империи…       Совесть, правда, мучила. Оплот его приютил в тяжелый для него час; Оплот дал ему кров и образование. Но… Но и требовал Оплот немало, а потребует еще больше. Убивать тех, на кого укажут, неважно, старик это или ребенок; убивать любыми самыми омерзительными способами, если таков заказ. Будь Риэр поумнее в этих социальных взаимодействиях, мог бы защищать тех, кто платит. А так… едва ли ему дадут эту работу — она только для лучших. Не для него… Саннр, почему так всё вышло! Он ведь правда хотел стать лучшим. Чтобы на него равнялись. Чтобы не только убивать по указке. И он бы отлично справился с выслеживанием или охраной, а нюх и слух оборотня ему бы в этом помогли. Но вот общаться с охраняемым, вызывать у него доверие — явно не его… Саннр бы побрал дурацкие требования Приказчиков!       А убивать… Он убивал не раз. Иногда это было интересно, если противник сложный. Чаще — просто для самозащиты. Кайра должна была стать его третьей жертвой по заказу, и не то чтобы он совсем хорошо справился с первыми двумя… Он с досадой тряхнул головой. Старикашку, первое задание, было досадно лишать жизни, он даже сопротивляться не мог. Второй еще ладно, с мечом оказался ловок, да и убить в драке оказалось проще, даже если это не совсем самозащита… А теперь эта дурная аристократка… Он бы справился с ней легко. Наверняка. Но не то чтобы убийство само по себе его действительно радовало.       Но ничего. Еще есть время подумать, как выбраться из этой ситуации без потерь.       Об укоризненном взгляда Араата он просто постарался пока не думать.       Набродившись по лесу вдоволь, хоть и без перекидывания, зато в одиночестве, Риэр вернулся в лагерь. Глянул недоуменно на «свою» палатку: сквозь плотную ткань изнутри словно бы слабенько проникал какой-то свет. Это что там, аристократ лампу масляную зажег? Зачем, интересно бы знать?       Внутри и впрямь оказалась небольшая лампа с витиеватой ручкой. Ассаи, сидя перед ней со скрещенными на восточный манер ногами, держал на коленях какую-то книгу. Риэр невольно скосил в нее взгляд: вроде бы текст на стихотворный похож, столбиками, но он не был уверен, что угадал. Вот же охота читать в полумраке! Да и вообще, что там такого интересного… Хотя о вкусах не спорят. Ему вот нравилось бродить налегке по лесу, вдыхать его запахи, читать его следы и откровения… Этому, видать, нравится читать книжки. Бывает и так.       Он развернул свои одеяла, одно постелил вниз, другим накрылся. Ассаи на его возню только молча пододвинулся, словно давая больше места. Сейчас это не казалось высокомерным. В конце концов, уже дней десять прошло с того разговора… И с тех пор они каждый раз спали спина к спине, как будто без слов уговорившись так делать. Кто позже из них ложился, тот и подныривал под одеяло соседа, устраивая их обоих поудобнее. Так было теплее. Не то чтобы Риэру важно было тепло, но так было… уютнее, что ли. Как будто мир. Как будто не враги.       Он снова покосился на Ассаи. Лицо того казалось безмятежным, расслабленным. А если сейчас завести с ним разговор, который всё в голове крутился в последние дни… Да, это глупо с его стороны, но… кто мешает попробовать?       — Знаешь, я тут хотел сказать, — торопливо, пока не передумал, заговорил Риэр. — Ну, по поводу того, что было тогда в… в таверне…       Ассаи глянул на него, изогнув бровь, и говорить враз стало еще сложнее. Особенно говорить связно.       — Хотел сказать… может, того, забудем? Как бы… извини?       Ассаи разглядывал его, как некое диковинное насекомое. Ушам стало жарко, но кажется, удалось не особо покраснеть. Да и в полумраке, наверное, не так заметно.       — Ты знаешь, как вообще называется то, что ты сделал? — поинтересовался наконец аристократ. В голосе явственно звучала насмешка. — И какое за это назначают наказание по законам Империи?       — Да знаю я всё, — пробурчал Риэр, тут же скисая. Зря он начал этот дурной разговор! — Я же не специально… Не перекидывался вовремя, вот и… сорвался… Ладно! — отрезал он. — Я знаю, что виноват. Знаю. Но в тюрьму меня засунуть даже не надейся! Как пойдем обратно — расстанемся на границе с Империей, и всё, каждый сам по себе!       Он закутался в одеяло и повернулся спиной. Ушам всё еще было жарко, да и в целом как же, должно быть, нелепо он сейчас выглядел. Надо же было такое предложить? Риэр и сам понимал, что за такие вещи не извиняются. Это не случайно отдавленная нога в толпе. Такие вещи смываются кровью или золотом, или и тем, и другим, но извинения точно неуместны. Он уныло задумался, как всё сложно устроено в обществе людей, что даже если ты искренне сожалеешь о чем-то, далеко не всегда можно об этом сказать вслух. Впрочем, он не мог уверенно заявить, что среди его народа было лучше. Ведь их с матерью тоже выгнали, в конце концов… Может, и она сожалела о сделанном, да слушать бы уже никто не стал?.. Он не успел узнать. Да и среди своих ему, должно быть, за такой проступок башку бы оторвали. Причем, возможно, тот, на кого бы он полез.       — Эй, — от голоса Ассаи он даже вздрогнул: не ожидал. — Я принимаю твои извинения.       Риэр растерянно помолчал. Но ведь это было глупо с его стороны? И неуместно. Зачем же Ассаи тогда согласился на эту неуместную глупость?       — Я не держу зла за тот случай, — спокойно продолжил Ассаи. — Забывать не буду, но и думать об этом не стану. А что будет при попытке повторить, я предупредил. Но всё же это было очень неразумно с твоей стороны. И еще я хотел спросить… почему я? Потому что оказался поблизости, когда тебя накрыло? Или ты в целом предпочитаешь в постели мужчин? Или что? Считай, что в качестве извинений я хочу услышать подробности.       Судя по голосу, он… улыбался?!       Не удержавшись, Риэр перевернулся на живот — так было удобнее взглянуть на него исподлобья. Ассаи действительно улыбался. Спокойно, расслабленно, как будто они просто обсуждали что-то обыденное.       — Да я… не знаю я, — буркнул Риэр. Он бы вообще не хотел говорить на эту тему. Но Ассаи смотрел. Внимательно, но без злости, скорее с интересом. И эта улыбка еще дурная… на нее хотелось то ли тоже улыбнуться, то ли уже выдать ее обладателю ответ, раз ему так приперло. — От тебя просто пахло хорошо. Чистотой. От людей часто плохо пахнет, по носу бьет очень.       Ассаи недоуменно моргнул — а потом рассмеялся. Тихо, почти не издавая звуков, но очень искренне.       — Запах! О, ну это да, причина достойная, — покивал он и снова засмеялся.       Риэр фыркнул, понимая, что смеются над ним, но возмущаться не стал: заслужил, в конце концов. Да и лучше смех, чем по шее получить, тем более что по шее он тоже очень даже заслужил…       Он вытянулся, лежа на животе, положил руки под голову и краем глаза поглядывал на того, с кем уже так много ночей соседствовал в одной палатке. Если подумать, он ни с кем рядом так долго не спал. Да и кто бы по доброй воле оказался бы рядом с ним, даже просто в походе… что уж говорить о дружбе или чем-то таком, недоступном!       Оно всё и сейчас для него недоступно, напомнил он себе. Но думать об этом не хотелось. Куда интереснее было думать о том, что чужой смех даже не вызвал раздражения. И что улыбка у Ассаи действительно заразительная, да, потому что он запоздало понял, что сам тоже улыбнулся в ответ то ли на нее, то ли на смех. Быстро, правда, улыбку сожрал, но было же.       Мысли переключились на вопрос Ассаи. Что ж, если тому казалась странной его причина про запах, то самому Риэру тоже многое человеческое казалось странным. Например, вообще спрашивать, почему кто-либо. Разве не ясно — почему? Заинтересовало что-то, да и всё. Как у зверей, можно сказать. Запах, стать, инстинкт — и вот звери уже сошлись, конечно, если ничто не мешает, другая пара, например. Зверям не нужно для этого придумывать убедительных причин.       В его народе тоже не принято было спрашивать, почему кто-то с кем-то сошелся, и неважно, на одну ночь или на много лет — бывало и так, и эдак. Не волновало и кто с кем, мужчина или женщина, двое или больше… и все про каждого по запаху всё знали, и никого это не волновало, никем не осуждалось…       Как жаль, что ему не удастся узнать, каково оно — жить вот так, свободным и среди свободных…       Зато в Оплоте Риэр быстро понял, что в Империи сходиться могут только один мужчина с одной женщиной, и иных вариантов нет. Кроме, разве что, тайных связей на стороне, что для оборотней тоже было неприемлемо… да и невозможно: какие тайные связи, если один вдох — и сразу ясно, что на твоей паре запах чужой!       Тем чуднее, что Ассаи принял его нелепые извинения. Для него, должно быть, только с женщиной оно и возможно, а другое — оскорбительнее некуда…       Риэр вздохнул своим мыслям, удивился смутному сожалению, но вдумываться, откуда оно взялось, не стал: достаточно мыслей на сегодня, спать пора, а не о всякой дурнине думать. Да и цели свои забывать не надо…       Во сне он бродил по темному лесу и никак не мог выбраться из него — хотя странно, зачем вообще хотеть выбираться из леса. А между ветвей ему всё чудился строгий взгляд Араата: «Не подведи, Ночная Кошка. Не подведи…»       

***

      Не подведи… Да что там, уже ведь подвел. Оплоту придется как-то решать эту проблему с заказчиком. Договариваться, убеждать или что-то вроде. Скорее всего, они вернут деньги; и обычно бы отправили кого другого всё же завершить заказ, ну, в качестве извинений за проваленные сроки. Да только как они найдут-то деваху эту? В другой стране! Еще бы понять, где она… А он вроде бы идет по ее следу, может, и найдет, но дальше-то что? Неужели правда просто убить ее? Да только что потом делать с ее друзьями? Еще и Ассаи этот…       Сознание, как назло, тут же подкинуло: светлые волосы в слабом свете масляной лампы, улыбку, на которую губы сами в ответной улыбке растягиваются… Два дня уже прошло, а из головы образ никак не вылезет!       Это становится всё более сложным, думал Риэр, бесшумно скользя между деревьев и выискивая подходящую добычу. Очень, очень сложным. А ведь только показалось было, что всё наладилось… ну, насколько оно возможно. Даже его глупую выходку в Тайяринне договорились забыть… ну, не забыть, но всё, мир установили. И в палатке одной спокойно соседствовали. Ни он, ни вроде Ассаи тоже, не ожидали друг от друга подвоха…       Но в этом как раз и была сложность.       В том, что ему нестерпимо хотелось зарыться носом в чужие волосы и вдохнуть их запах. И пройтись носом по коже. И что-то еще смутное, о чем он предпочитал вовсе не думать.       Они спали спина к спине, под одним одеялом. И Риэр уже несколько раз просыпался на свои же попытки повернуться к Ассаи лицом, даже стал специально руку укладывать под куртку, на которой лежал головой, — чтоб точно проснуться вовремя. Он был уверен — да что там, он просто это знал, — что, если Ассаи проснется от излишних прикосновений к себе, хрупкое перемирие рассыплется в клочья сразу и навсегда. А сквозь сон слишком легко сделать что-то лишнее… Особенно если хочется.       Риэр остановился, разглядывая подмороженные ягоды на кусте. Съедобные, насколько он помнил. Может, их тоже принести в лагерь? Ягоды к мясу лишними не будут. Он какое-то время старательно обдирал куст, складывая мерзлые красные шарики в полотняный мешочек, предусмотрительно носимый с собой для разных таких случаев. Одна из ягод нечаянно лопнула при попытке снять ее с куста — прыснула на пальцы ярким соком, обдала волной сладковато-морозного запаха…       Запах, ему так безумно хотелось вдохнуть его запах поближе… почему, зачем? Подумаешь, чистота… Люди часто грязны, но не все. Даже в Оплоте к чистоплотности приучали: хотя бы потому, что некоторые задания предполагали либо расположить к себе кого-то, либо быть максимально скрытными. Тогда почему?..       Досадливо тряхнув головой, он сосредоточился на охоте. Хорошей идеей было помочь этим… своему временному отряду, назовем это так: хотя бы есть чем занять свои вечера.       Поймав пару зайцев, он вернулся в лагерь. Дальше пошла рутина: освежевать добычу, отдать ее Тэаре. Отмыть руки и вернуться к костру. Наблюдать, как она готовит. Риэр внимательно разглядывал, что и как она добавляет, — получалось у нее на удивление неплохо, а за чужой действительно вкусной готовкой ему редко удавалось наблюдать.       Перехватив его взгляд, Тэара улыбнулась.       — Должно получиться вкусно. Спасибо за ягоды, хорошее будет сочетание. Надеюсь, даже тебе понравится.       — Ну я же не только сырое ем, — буркнул Риэр, тут же испытав желание отвернуться и сделать вид, что его вся эта дурацкая готовка вовсе не интересовала.       — И это радует. Не подумай, я не возражаю, — тут же поспешно добавила она. — Как нравится, так и питайся, дело твое. Сырое так сырое.       — Это просто гораздо быстрее, да и с костром не надо возиться.       Он подавил возникшее было желание отойти. Саннр с ней, пусть болтает. Ничего плохого вроде не говорит пока.       — Лишь бы было вкусно. Ну и не вредно, — спокойно добавила Тэара. — А то, знаешь, у людей иногда от сырого мяса черви потом заводятся… В животе. А у вас такого нет?       От ее короткого, но пристального взгляда Риэр чуть не поежился.       — Да ну тебя. Я не человек всё-таки. Нет у нас такого.       — А вы делали вскрытия, чтоб точно знать, что их нет?       Да ей дай волю, она и его вскроет, пожалуй, чисто из интереса! Риэр на всякий случай оценил расстояние между ними. На всякий… не то чтобы он ждал, что она действительно попробует ему что-то сделать…       — Разве что чтобы сердце вынуть… Не, ну лекари порой что-то там потрошили, да, чтоб узнать, от чего помер, если не убили. Никаких червей не было.       — А сердце вам зачем?       Риэр ухмыльнулся.       — Чтобы сожрать, конечно. Сердце лучше от врага взять. Но и от храбрейших из своих тоже хорошо.       — Хотела бы я пожить среди оборотней, — пробормотала Тэара.       — Тебе оно зачем?       Она пожала плечами. Закончив с добавлением очередных трав, села перед костром на подстеленный спальник, уставилась в огонь.       — Интересны чужие обычаи. Часто они кажутся странными или дикими, но только для чужаков. Когда растешь среди этих обычаев, они впитываются в кровь и плоть, становятся единственно верной основой мироздания. Но мироздание у каждого свое. И тем интереснее посмотреть на чужое. Чтобы понять, что мир не ограничен только твоим взглядом.       В Оплоте бы ей понравилось, пожалуй. По сути, там тоже этим занимались — изучали эту, как там она сказала, основу чужого мироздания. В сугубо практических целях, чтобы внедриться в чужое общество, но всё же.       Озвучивать это Риэр, конечно, не стал. Хмыкнул что-то неопределенное, тоже уставился на огонь. Будь он один, не стал бы возиться с костром, но смотреть в него ему всё-таки нравилось.       Кажется, он даже ненадолго задремал. Встрепенулся, только когда уловил рядом шевеление: Тэара встала и прошла мимо него к рюкзаку. Риэр задумчиво втянул воздух, когда она проходила рядом: тоже пахло чистотой, она явно успела наведаться к ручью, пока он охотился. Вот странно… Все в этом отряде чистоту явно ценили, мылись почаще большинства людей. И от них не воняло застарелым потом. Но почему-то зарыться носом в волосы, к примеру, Тэары у него желания не возникало. Даже наоборот, не хотелось подходить слишком близко, мало ли что эта рыжая ведьма учудит. Да и Халл такого желания не вызывал. Тогда почему… именно этот? Такой раздражающий с самого начала высокомерный заносчивый ублюдок!       …запах которого казался чем-то до одури приятным…       Это всё дурацкие луны, подумал он. Дурацкие луны и его собственная дурацкая выходка в Тайяринне… К Саннру повторение, он ни за что бы не хотел этого повторять! Ни за что.